The Heir to Change

      Джисон, следуя указанию Сону, отправился в спальню Минхо, чтобы разбудить парня и пригласить к столу, куда уже подали завтрак. Он вошёл в просторную комнату, пустоту которой заполняла лишь огромная кровать, сидячий подоконник и шкаф в углу. Оба привыкли тесниться в каморках, но даже для коренных жителей Модерна площадь спальни показалась бы слишком большой. Хан надавил на его плечо, пробубнив, что пора просыпаться, и реакция до этого ворочавшегося Минхо проявила себя определённо не так, как он себе представлял. Джисона схватили за руку и сжали настолько крепко, насколько это было возможно для спящего человека. Ли перевернулся на бок, показав бледное, напряжённое лицо, и вдохнул воздух сквозь стиснутые зубы, будто его ошпарило кипятком, и из глаз словно по команде покатились слёзы. Джисон приложил больше усилий, толкнув его в плечо один, второй, третий, четвёртый раз, и только пятый дал результат, но опять же не тот, на который он рассчитывал. Минхо, всё ещё находясь в полусне, слегка приоткрыл глаза и размыто увидел перед собой Хана, не поняв, что происходящее уже было реальностью. Он резко оторвал голову от подушки, обвил руками шею Джисона и прижался к нему, всхлипывая. Тому ничего не оставалось, кроме как утешать и говорить, что всё было хорошо, параллельно постукивая его по спине, и ждать объяснений.       — Приснилось что-то? — аккуратно спросил Хан, когда Минхо отстранился и, притянув колени к груди, устремил взгляд на дверь. — Или это из-за стресса?       — Одно из другого… Приснилось, что они поймали Риель, Бан Чана, Сынмина, парня с восьмого и тебя, а потом всех расстреляли. Заставили меня смотреть на это и говорили, что я виноват. Они пытались и меня убить, но у них не получалось, потому что пули как-то попадали в подвеску и отскакивали от неё.       — Какого парня с восьмого?       — Чонина, которому семнадцать в день рекрута исполнилось.       — А что за подвеска?       Минхо вытащил её из-под футболки, стянул цепь с шеи и протянул Джисону. Сложенные крылья были достаточно большими, чтобы от них в теории могла отскочить пуля, но Хана волновал не размер, а история её приобретения. Слишком уж качественная для такого бедняка. Ли рассказал, что носил её с самого детства, и не представлял, откуда она взялась. Также упомянул, что над ним смеялись в детдоме из-за несуразного вида подвески, выделяющейся на его маленькой груди, но он свято верил, что это был последний подарок семьи. И вчера ночью Минхо убедился в этом, изучая её историю почти до рассвета, но перед этим обошёл все новые статьи, связанные с ним. Он перерыл все сайты, пытаясь найти как можно информации и фотографий, на одной из которой, сделанной ещё до революции, на шее Ильсана красовались эти самые крылья. Но Минхо не удалось найти ответы на вопросы о том, как он выжил и при каких обстоятельствах попал на девятый ранг.       Джисон подошёл к столу, с которого Сону, как только увидел его, схватил тарелку с различной выпечкой и велел попробовать, будучи уверенным, что парень даже не представлял подобный вкус. Но Хану было не до еды.       — Минхо нельзя показывать сегодня. Он не вынесет второй тур.       — У него нет выбора, — монотонно пробормотал Чанбин, постукивая ложкой по стенкам чашки. — Это не мы придумали, и не нам это отменять. Пойдёт, как миленький.       — Ты меня вообще слушаешь? Говорю же, что он не сможет.       — Он тебе лично сказал?       — Смог догадаться, когда нашёл его в истерике! — взбесился от равнодушия наставника Хан. — Вчера его топили, как котёнка, а сегодня начнут травить газом, чтобы спровоцировать на высказывания по поводу революции. Ещё и про Риель скажут, чтобы окончательно добить. Тебе Минхо совсем не жалко?       — Жалко у пчёлки, а вам двоим остаётся только улыбаться на камеру и делать это тогда, когда вам велят. Минхо не семь лет, чтобы рыдать в подушку, как сопливая девчонка в розовом платьице. Если будет мычать, то пойдёт через «не могу».       — Чанбин, конечно, как всегда бестактен, но прав, — сказал Сону. — У него действительно нет выбора. И про какую истерику ты говорил?       — Он начитался новостей про свою семью, и ему опять кошмары снятся, — ответил Джисон, усевшись за стол, и официант сразу поставил перед ним тарелку с основным блюдом. — Как в поезде. У Минхо, видимо, проблемы со сном.       — С головой у него проблемы, — фыркнул Чанбин. — С такой впечатлительностью ему на арене делать нечего. Там такие картины, что глаз не оторвать.       — Например?       — На моём запуске это вырезали, но был один случай… В девку с четырнадцатого бросили такую небольшую бомбу, а я знал, что у неё в рюкзаке лежали ядовитые ягоды, которыми травили повстанцев на революции. Оторвало только ноги, так что рюкзак не задело, но заляпало знатно, поэтому пришлось повозиться в этом дерьме, чтобы найти их. Я её добил, чтобы не мучилась. Сцена была такой противной, что её перерисовали в завал, из-под которого я достал ягоды. Зрителям вряд ли бы понравилось смотреть на куски плоти, — увидев смесь ужаса и отвращения на лице Хана, Чанбин улыбнулся. — Приятного аппетита.       — Спасибо…       Минхо присоединился к ним через пятнадцать минут, которые провёл в душе и пытался привести себя в человеческий вид. Ни Сону, ни Чанбин не заикнулись о словах Джисона, сказавшего, что он видел его плачущим, но Ли сам понимал, что лицо выдавало его недавние эмоции. Сону решил посвятить их в расписание, куда входил не только второй тур, на котором должны были присутствовать все илоты, чтобы в конце вместе выйти на сцену, но и подготовка к другой составляющей шоу. «Наследие» представляло из себя два этапа, чтобы подогреть интерес публики. Первый, включающий их дни до арены, — различные шоу, цель которых была в раскрытии личностей участников, а второй — сама борьба за жизнь. Как показывала статистика, такой подход действительно увеличивал просмотры, ведь не было ничего приятнее, чем лицезреть предательства и неожиданные воссоединения на арене. Сегодня, помимо второго тура знакомств, илотов ждал «Званый ужин», когда всех участников усаживали за круглый стол и позволяли им общаться без заготовок, сценария и прочих организационных моментов. Именно он чаще всего выявлял будущие союзы и вражду между ними. Хан и Минхо прекрасно знали, что этот этап шоу чаще всего заканчивался созданием двух или трёх коалиций, но сейчас всё могло измениться, ведь количество илотов увеличилось вдвое.

***

      На этот раз участники, вновь собравшись в зале ожидания, уже имели примерное представление, кто и кем был, а некоторые даже общались между собой или пытались завести знакомства. Их будто не волновало, что люди, сидящие рядом с ними, в ближайшем будущем будут мертвы от рук друг друга. Если говорить точнее, то половина из них, так как остальных убьёт ловушками, обезвоживанием, холодом, инфекциями и прочими плодами больной фантазии распорядителей. Джисон, как и Минхо, не спешил заводить новые знакомства, но оба понимали необходимость поиска союзников. Вдвоём они точно не продержатся, учитывая, что на Ли даже сейчас плотоядно смотрели минимум десять илотов, среди которых были и девушки, успевшие объединиться с некоторыми парнями, пропитанными ненавистью и желанием растерзать его на арене.       — Кого я вижу?.. — наигранно произнёс Чонвон, подойдя к дивану, на котором сидели Минхо и Хан, а затем заставил обоих подвинуться, чтобы пристроиться рядом с первым. Он демонстративно закинул руку на его плечо, и Ли, быстро отбросив её, заставил парня так же фальшиво возмутиться. — Найми охрану, мятежник, если такой неприкосновенный.       — Ты специально внимание привлекаешь?       — Ни в коем случае. Слушай, у нас же сегодня стол переговоров, а там и решения о союзах принимаются… Ты ничего не надумал?       — О чём ты? — вступил в их диалог Джисон.       — Так ты, видимо, даже своим не доверяешь, раз ничего не рассказываешь… — помотал головой Чонвон. — Хан Джисон, да? Он же «Тень сына мятежников». А я как раз собираю армию и мечу в союзники твоему другу. Значит, и тебе тоже.       — Оставим это до вечера, — сказал Минхо и устремил глаза на экран, где появилась заставка шоу. Скоро начнут вызывать илотов.       Первым, кто отправился в объятия камер, был Джеюн, и Минхо смог выдохнуть хотя бы на время. Его вызовут последним, а если повезёт, то вообще не тронут, что было очень маловероятно. Илоты, которые отмучились вчера, а сейчас присутствовали для создания конечной картины, когда все выходили на сцену для прессы, бродили по комнате, не стеснялись брать еду и напитки, что никого не удивляло, ведь за время их пребывания в Модерне никто не смог познакомиться даже с малой частью неизвестных блюд, некоторые общались между собой, что навеивало тревогу. Они уже объединялись, узнавали о способностях друг друга и разрабатывали тактики, в то время как Минхо и Джисон держались вдвоём. Кандидатура Чонвона оставалась в силе, но не внушала доверия. Такой человек запросто мог убить, чтобы спасти свою шкуру. В глубине души Минхо всё-таки надеялся обрести союзников, но не знал, на кого из илотов можно было положиться. Высшие ранги, как правило, держались вместе, так как превосходящий инвентарь обеспечивал им безопасность и повышал шансы остаться нетронутыми хотя бы до момента, пока не погибнет половина участников. Представители средних либо объединялись с низшими, либо скитались по одиночке, что губило их из года в год. Минхо не боялся сделать первый шаг, но интуиция подсказывала, что ему не стоило брать на себя ответственность и подходить к кому-то первым. Лучше подождёт. Он поднял взгляд на экран и решил послушать, о чём говорил Чонвон.       — Союзы… — протянул он, когда Хэджун спросил, какими были его ожидания о предстоящем вечере, и начали ли илоты объединяться в группы. — Непростая тема. Я предложил одному человеку объединиться, но он мне не доверяет. Точно так же, как и всем остальным.       — И ком же речь?       — О нашей восходящей звезде, — ехидно улыбнулся Чонвон. — Минхо сторонится всех и каждого. Боится, что его убьют до выхода на арену. Надеюсь, организация сможет проконтролировать соблюдение правил, запрещающих нападения до того, как мы окажемся там.       — Разумеется. И почему ты решил объединиться именно с Минхо?       — Располагает к себе. Вы не представляете, какие маньяки сидят за кулисами, а Минхо сам по себе очень человечный. Хочу добиться взаимной благонадёжности.       — Что ж, мы узнали, чего ты ожидаешь от арены, а теперь поговорим о твоей жизни до «Наследия». У тебя есть семья?       — Нет, конечно, — усмехнулся Чонвон. — Много ли людей, сидящих в этом кресле, ответили тебе иначе?       — Трое, — сразу ответил Хэджун и вызвал смех зала. — Каждого поимённо помню.       — Круто наше государство защищает сирот, не правда ли?       Чонвона увели через считанные секунды. Ему было абсолютно всё равно, как его последнее высказывание могло сыграть против него на арене и до появления на ней. Что они сделают? Убьют его? Это и без провокаций практически неизбежно. Он появился в зале ожидания и сразу поймал на себе кучу взглядов илотов, отличающихся своей скромностью и боязнью сказать лишнего.       — Одно ссыкло собрали… — пробормотал он, вновь вернувшись к дивану, где сидел Минхо. — Не надумал? Или всё-таки до вечера подождём?       — Ты совсем отчаялся, раз такое в прямом эфире сказал?       — Им меня не достать. Вся семейка подохла на революции, на остальных мне плевать, так что и терять мне нечего.       — Думаешь, после твоих высказываний он захочет заключить союз? — спросил Хан. — Минхо итак на мушке, а твои анти-идеологические высказывания всё только усугубляют.       — Я же не прошу меня цитировать. Минхо, ты докажи этим уродам, что не боишься их. Никто не тронет тебя до арены, на ней явно приберегут до финала, а там всего-то беги побыстрее и прицеливайся получше. Просто убей всех до того, как распорядители вонзят тебе кол в жопу.       — Ты ему слишком симпатизируешь… — сказал Хан, как только Чонвон отошёл к кулеру. — Осталось понять, в какой роли — добычи или союзника?       — Я всё ещё надеюсь, что он просто привлекает внимание…       Каждый илот, прошедший на сцену после Чонвона, представлял один из низших рангов, и теория Минхо о борзости жителей не оправдала себя. Если бы она оказалась правдивой, то участники должны были всё больше напоминать бандитов, но такими оказались далеко не все. Помимо Чонвона, отличился находящийся на три ранга выше его Джеюн, который уже успел показать свою натуру в лифте, где ехал вместе с Минхо и чуть не убил его. Также без внимания не остался илот, замкнувший кольцо знакомств. Зрителям и участникам хватило нескольких минут, отведённых Хван Хёнджину с пятнадцатого ранга, чтобы убедиться в его стремлении превратиться на арене в машину для убийств. Он говорил о таких страшных вещах совершенно спокойно, как о чём-то обыденном и не требующем ажиотажа вокруг себя. Хёнджин сказал, что с момента, как услышал своё имя на рекруте, им завладело предвкушение скорого утоления жажды мести, которая вспыхнула в нём ещё два года назад. На пятнадцатом запуске «Наследия» выбранным и пятнадцатого ранга илотом стала его старшая сестра, которая погибла от рук одного из участников, что не попало на камеры из-за сбоя записи. Хёнджин закончил свою речь фразой: «Я не знаю, с какого ранга был илот, убивший её, поэтому намерен убить каждого».       Минхо вызвали последним. Он снова стоял за кулисами сцены, Сону ютился возле него и пытался подбодрить, но Чанбин настойчиво посоветовал ему закрыть рот и позволить Ли разобраться самому. Хэджун назвал его имя, и Минхо охватил страх. В прошлый раз его появление на сцене обратилось проклятием, осуждением, дурной славой и злостью илотов, а неизвестность сегодняшнего исхода событий душила его, мешая вдохнуть полной грудью. Сону пришлось подтолкнуть Минхо, чтобы сдвинуть его с места, и парень оказался на сцене по не по своей воле. Он снова прищурился от яркого света прожекторов, но на этот раз не остановился возле входа и сразу отправился к креслу.       — Да, Минхо, потрепал ты нам нервишки… — произнёс Хэджун, почесав затылок, и вызвал своей интонацией лёгкий смех зрителей. — Прессе не удалось застать тебя после выпуска, поэтому мы и решили пригласить тебя на второй тур. Готов начать?       — Готов.       — Прекрасно. Вчера ты смог улизнуть от репортёров, но им удалось добраться до Джисона, так как он знает тебя лучше всех остальных. Насколько правдиво его высказывание по поводу твоего отношения ко всему произошедшему?       Чанбин редко давал советы, но если делал это, то стоило прислушаться.       — Джисон будто прочитал мои мысли, — с лёгкой улыбкой ответил Минхо, но внутри его скрутило от горечи лжи. — Я действительно не хочу быть врагом. Я предпочёл бы остаться таким же илотом, как и все остальные. Не люблю быть в центре внимания.       — Только между нами… — сказал Хэджун и жестом призвал Ли наклониться, чтобы «прошептать на ухо» и обернуть это в шутку при поправлении микрофона. — Ты уже в центре внимания… Это стало ясно ещё на рекруте, когда люди увидели твоё душераздирающие прощание с Риель. Но некоторые так и не поняли, кем она тебе приходится…              — Я её опекун, — после этих сов зал стих. — Пару лет назад, как только меня выпустили из детдома, я нашёл Риель и приютил её. Мы жили далеко не богато, но я старался давать ей всё, что имел.       — Милая Риель с заколочками… Люди заметили, что они похожи на твою подвеску, которую ты не снимал с момента, как впервые появился на экране. Она сейчас у тебя?       — Да, — Минхо вытащил украшение из-под одежды и натянул цепь, чтобы показать крылья. — Риель выбрала эти заколки как раз из-за схожести с подвеской. Я считаю эти крылья талисманом.       — И последний вопрос, — объявил Хэджун и взял риторическую паузу. — Что бы ты хотел передать Риель? Она наверняка сейчас смотрит на тебя, поэтому можешь обратиться к ней лично.              Хэджун указал на камеру, в которую Ли должен был посмотреть, и тот начал прокручивать в голове варианты.       — Хочу сказать, что… — его голос задрожал, а глаза невольно засияли от понимания, что эти слова могли быть последними из сказанных ей напрямую. — Хочу сказать, что я всегда буду рядом, несмотря ни на что.       — Конечно… Конечно будешь, — добавил Хэджун, поняв, почему Минхо так резко отвернулся от камеры. — Дамы и господа, с вами был Ли Минхо с девятого ранга!       Спустя несколько минут все двадцать восемь участников стояли на сцене. Они образовали полукруг, начинающийся с представителя первого, а обрывающийся на парне с пятнадцатого. Хэджун стоял в центре, призывал публику аплодировать и подарить поддержку илотам. Но это был не конец.       — Итак, дорогие зрители и участники проекта, — сказал ведущий, добившись тишины зала. — Мы подготовили сюрприз. Как вы знаете, илотам запрещено прощаться со своими близкими, и они сразу бегут в поезд, но!.. — он взял резкую паузу. — Но это не помешало нам попросить их близких записать видеообращение. Внимание на экран!       Все участники расступились по сторонам, чтобы освободить обзор, и выполнили указание Хэджуна. На экране появилась нарезка из коротких видео, где друзья, товарищи и знакомые илотов говорили, как сильно переживали за них и ждали возвращения. Так как среди них были те, кто до рекрута не имели даже друзей, а о родственниках и мечтать не могли, человек, подходя к концу, упоминал имена обоих выбранных со своего ранга. На экране появилась Риель, и на лице Минхо невольно всплыла улыбка. С момента вхождения в поезд он не надеялся даже услышать её, а возможность до этого обратиться к ней и взглянуть посчитал даром свыше. Риель сидела в том самом платье, подаренном Бан Чаном, в его квартире, которая заметно превосходила размеры их жилища, и Ли был уверен, что друг стоял рядом с ней, но не светился в кадре. Риель сказала, что очень скучала по Минхо и ждала его дома, а в конце пожелала удачи и Джисону, которому никто не мог записать отдельное обращение. Все илоты смотрели на экран и слушали речи друзей, сестёр и братьев друга друга, но в их головах снова и снова прокручивались слова своих близких. Когда видео сменилось на яркий задний фон, участники снова образовали полукруг и стали дожидаться, когда Хэджун закончит прощание со зрителями, но Минхо отвлёкся на парня, схватившего его за руку. Это был Ян Чонин с восьмого ранга.       — Давай, — прошептал он, намекнув, что нужно было делать.       Минхо взял за руку Джисона, и тот, выглянув из-за его головы, увидел, что он сцепился с парнями из восьмого, а те — с участниками с седьмого. Цепочка образовалась на удивление быстро и уверенно. Хэджун объявил об официальном запуске проекта «Наследие», и Чонин поднял скованную с Минхо руку вверх. Он поступил точно так же с Джисоном, и вскоре все двадцать восемь илотов превратились в символ единства. Такой открытой демонстрации сплочённости народа Эльтерия не видела уже семнадцать лет.

***

      «Минхо, заполучить твоё доверие оказалось сложнее, чем я ожидала, поэтому приняла решение рассказать обо всём, что знаю. Выяснив, кем были твои родители, ты наверняка задался вопросом, как смог выжить и оказаться на девятом ранге. Я не просто знала Соджуна и Минджи, я была их давней подругой и крёстной Ильсана. Фотография с доказательством в конверте. Я держалась рядом с ними на протяжении всей революции, иногда даже приглядывала за тобой, но ты этого, конечно же, не помнишь. За день до того, когда армия мятежников смогла войти в Модерн, твоя мать просила остаться вместе с тобой в городе, который находился рядом с нынешним местоположением второго ранга, но Соджун был непреклонен. Ваша сила заключалась в единстве семьи, и её неполное появление перед армией было бы воспринято, как разрушение символа. В ночь перед вторжением Минджи попросила моего мужа отвезти тебя подальше от столицы, так как чувствовала, что произойдёт нечто страшное, а мне поручила поехать вместе с ним и помочь в случае неприятностей. Ильсан подслушал наш разговор и перед уходом, когда Минджи плакала от понимая, что могло больше никогда не увидеть тебя, повесил на твою шею подвеску в виде крыльев. Это необычная подвеска, Минхо, помни об этом. Он знал, что утром решится, одержит народ победу или потерпит поражение, и что оно могло стать последним в его жизни. Ильсан пообещал, что всегда будет защищать тебя, а украшение напомнит о том, что он рядом и готов прийти на помощь. К рассвету мы приехали в место, которое сейчас названо «девятым рангом». Твоя семья была родом из восьмого, но решила не отправлять нас туда, ведь если военные узнали бы о твоём спасении, то первым делом искали бы там. Мой муж успел оставить тебя у ворот дома, где сироты прятались от взрывов. Он не смог вернуться на вокзал, солдаты получили приказ уничтожить всех, кто имел близкие связи с пойманной семьёй мятежников. Всех знали в лицо, в том числе и меня. Мужа застрелили через несколько минут, как он положил корзинку с тобой у здания и добежал до центра, а меня схватили спустя полчаса. Моя история о становлении распорядителем «Наследия» очень долгая и даже жестокая. Я не хочу посвящать тебя в в подробности, но скажу, что мне пришлось взять на себя грех и согласиться убивать детей из года в год. Моя работа — это проклятие и наказание за активное участие в противостоянии власти. Я не горжусь этим, но людям зачастую приходиться переступать через себя и противоречить своим принципам. Я прохожу через то же, что и илоты — убиваю, чтобы выжить. Надеюсь, что это письмо изменит твои взгляды и заставит довериться мне так же, как я доверилась тебе, поэтому не побоялась отправить его, зная, что ты никому не покажешь эти строки.

С лучшими пожеланиями,

Гун Ён Ми.»

             Минхо держал в одной руке бумагу с текстом, написанным от руки, а во второй — фотографию. Ён Ми держала на руках младенца, рядом с ней широко улыбались его родители, а дата, указанная на обратной стороне, была поставлена тридцать четыре года назад. Столько лет сейчас было бы Ильсану. Она была потёртой, блёклой и соответсвующей заявленному времени, но Минхо понимал, что это могла быть обычная генерация. Ён Ми была одной из немногих, кто имели доступ к искусственному интеллекту. Его запретили как раз по причине распространения ложной информации, и приняли этот закон ещё до революции, но Ён Ми была способна создать фальшивый экземпляр снимка, чьё состояние кричало о своей старости и прошествию через войну.       — Минхо, ты готов? — спросил Хан, заглянув в спальню через щель.       — Сейчас, сейчас… — протараторил он, засовывая письмо и фотографию обратно в конверт. — Сколько времени до выхода?       — Три минуты! — крикнул Сону, ворвавшись внутрь с чехлом, под которым скрывался его костюм для вечера. — А ты ещё не готов! Ускоряйся, милый, ускоряйся! У нас всё чётко по расписанию!       Перед тем, как закрыть дверь после его выхода из комнаты, Минхо увидел на лице Джисона широкую улыбку, вызванную забавной спонтанностью Сону, который продолжал торопить парней из коридора. После сегодняшнего шоу Чанбин в шутку называл его блохой, а Хан и Минхо подхватили это, но перекидывались прозвищем только между собой, чтобы не обидеть Сону, старающегося изо всех сил.       Минхо никак не мог перестать думать о письме, присланном распорядительницей. Его содержание было похоже на правду, даже некоторые факты, вычитанные им ночью, совпадали с её словами, но он всё ещё не мог убедить себя в добросовестных намерениях Ён Ми. Даже если она знала его родителей и помогала им, то это не давало гарантию на защиту. У распорядителей, как сказала сама Ён Ми, была та же судьба, что и у илотов, поэтому Ли не горел желанием доверять человеку, чья работа заключалась в убийствах. Минхо размышлял о письме вплоть до момента, пока они не приблизились к студии, где проходили съёмки «Званого ужина». Участников располагали за столом в хаотичном порядке, руководствуясь только одним правилом — между илотами одного ранга должны были сидеть минимум два человека.       — О чём задумался? — прошептал Чонвон, приблизившись к уху Минхо, и тот вздрогнул от неожиданности. — Ку-ку, мятежник. Тебя уже три раза позвали.       — Чего?..       Не дождавшись ответа, Минхо невольно сделал шаг к огромной двери, куда его подтолкнул Чонвон, и оказался в роскошном зале. За круглым столом сидели илоты, которых запускали в порядке номера их ранга и предоставляли возможность самостоятельно выбрать место, беря в учёт правило. Минхо остановился возле стула, стоящего напротив Джисона, чтобы им не пришлось выгибать головы при попытках взглянуть друг на друга. Миловидная девушка, расположившая в по левую руку от него, приехала с третьего ранга и на шоу знакомства смогла произвести впечатление обыкновенной девушки, смирившейся со своей судьбой. Она не представляла опасности. Илоты начали входить в зал один за другим, и никто не садился справа от Минхо, что заставляло его переживать о возможном претенденте на это место. Он был хуже Чонвона и даже Джеюна, набросившегося с ножом в лифте. Предчувствие, что именно Хёнджин сядет рядом, оправдало себя, когда парень вошёл в студию последним и начал приближаться к Минхо, не в силах сдержать улыбку. В зале даже не было операторов, камеры располагались в углах и на разных точках стола, заваленного едой. Раздался мелодичный звук, которым открывалось каждое шоу, включённое в программу «Наследия», и илоты поняли, что началась запись. «Званый ужин» проходил в прямом эфире, как и знакомство с участниками, поэтому всё, что произойдёт на нём, будет увидено жителями Эльтерии, распорядителями и «Элистой».       — Дамы вперёд, — первым заговорил Чонвон и указал на центр стола, где лежало множество блюд. — Минхо, поухаживай за девушкой. Она явно тебя побаивается, есть шанс реабилитироваться.       — Не волнуйся, не побаиваюсь, — ответила эта самая девушка по имени Чхве Джису. — А вот к тебе есть несколько вопросов. Все два дня крутишься у него, как хвостик, и пытаешься сдружиться. Переживаешь, Минхо что убьёт тебя, если не притрёшься?       — Я просто выбрал достойную кандидатуру союзника, — прыснул Чонвон. — Только он, почему-то, яро отрицает мой потенциал. Минхо, я ведь и передумать могу. Не боишься встретиться со мной на арене, но в роли врага?       — Может, о ком-то другом поговорим? — монотонно произнесла Рюджин с шестого, прокручивая в руках нож. — Вся страна и без вашего содействия о нём говорит.       — Но нам же надо решить, кому он в итоге достанется, — вступил Джеюн. — Будет некрасиво, если на старте все побегут не за оружием, а за Минхо. Неразбериха получится.       — Что насчёт его подсоса? — спросил Тэ Мин с восьмого. — Действительно, все говорят о Минхо, а о Джисоне — ни слова. Может, зря не берём его в учёт?       — Никакой он не подсос… — наконец-то заговорил Минхо. Они могли безответно поливать дерьмом его, но не Хана.       — И зачем ты его выгораживаешь?.. — смотря в пустую тарелку, пробормотал Хёнджин. — Ещё на рекруте стало ясно, что Джисон из себя ничего не представляет. Трясся, как плаксивая баба, пока не объявили второго илота. Там у него появилась надежда зацепиться за тебя, поэтому стал чувствовать себя уверенне. Жаль, что Джисона это не спасёт. Советую не держаться за него.       — Думаешь, я буду прислушиваться к человеку, который пообещал убить всех, кто сейчас сидит здесь?       — Это неизбежно, — пожал плечами Хван и наконец-то поднял хищный взгляд на Минхо. — Есть догадки, за кем я побегу в первую очередь?       — А что это наша элита отмалчивается? — спросил Джеюн у парней со второго, которые сидели относительно рядом друг с другом. — Или вам противно разговаривать с такими отбросами, как мы?       — Мы просто наблюдаем, — ответил Сонхун со второго. — Нет повода встревать.       — Скучно! — крикнул Чонвон, взглянув на него. — Вы в целом все такие вялые… Если не хотите продохнуть, как массовка, то показывайте свой потенциал. Знаете ведь, что бесполезные помирают первыми.       — И что ты предлагаешь? — снова вступила Рюджин. — Вести себя, как попугаи или обезьяны, чтобы привлечь к себе внимание? Первыми помирают те, кто не имеют никаких навыков и мозгов, а не наблюдатели. Вспомни прошлогодний запуск, когда победила девушка с четвёртого. Она собрала припасы и забралась на крышу, а к концу подготовила ловушку для оставшихся илотов. Хочешь сказать, что она выпендривалась на камеру?       — Какая ты противная… — с соответствующим его словам выражением лица произнёс Чонвон. — Ну и прячься, сколько влезет, а я предпочитаю действовать. Что будешь делать, если я тебя найду?       — Не будь так уверен в своих способностях.       На шоу Рюджин ни разу не упомянула какого-либо илота, не ответила на вопрос про отношения с некоторыми из них и в целом дала понять, что собиралась действовать в одиночку. Такие либо погибали первыми, либо стойко держались до конца и в итоге забирали победу. Но некоторые союзы действительно начали формироваться, складываясь из объединённых пар или троиц. В один из таких входил Хёнджин, Джеюн, Чон Хаюн с четырнадцатого ранга и Тэ Мин с восьмого. На удивление, Чонин, приехавший с Тэ Мином, никак не контактировал с их коалицией и не собирался вступать в неё. Он сидел рядом с Джису, которая периодически перешёптывалась с ним и обменивалась взглядами, но Минхо имел достаточно острый слух, чтобы понять, о чём они говорили. Чонин делал ставки. Он заявил, что Чонвон наверняка погибнет из-за своей дерзости и чрезмерной уверенности, Хёнджин предаст союзников и станет одним из финалистов, Рюджин будет держаться до последнего, Джисон везде и всегда будет с Минхо, а тот, в свою очередь, безоговорочно дойдёт до решающей битвы.       — Что у тебя с шеей? — тихо спросила Джису у Минхо, разглядев глубокую царапину. — Вчера этого не было.       — Кое-кто решил спустить на меня всех собак, — с той же громкостью ответил Ли. — До арены-то никак дотерпеть не могут.       — О чём шепчемся? — улыбнулся Хван, закинув руку на плечо Минхо, и посмотрел на обоих по очереди. — Есть от нас секреты? Не бойтесь, пока никто никого не тронет.       — Ты чего добиваешься? — спокойно произнёс Минхо и скинул его руку. Он ненавидел этот жест, а здесь все только и делали, что бросались друг на друга. — Если думаешь, что я тебя боюсь, то глубоко ошибаешься.       — Нет, нет, что ты… — пробормотал он, помотав головой. Хёнджин принял расслабленную позу, но через секунду резко схватил массивную подвеску Минхо и сорвал её с шеи вместе с цепью. — Я только посмотрю. Ты ведь не против?       Боль от его действия была неощутима по сравнению со страхом, что Хван мог испортить украшение. Минхо собирался выхватить его, но Хван сжал крылья в кулаке и выбежал из-за стола. Он начал дразнить парня, напоказ рассматривая подвеску, и Ли прекрасно понимал его намерения, но не был намерен терпеть выходки этого сумасшедшего.       — Эй, я же попросил посмотреть, — отыграв недоумение от попыток Минхо выхватить украшение, спокойно сказал Хван. — Интересно, признают ли это символикой? А у нас, между прочим, на четвёртом ранге статуя ангела-хранителя. Снесут, наверное.       — Причём здесь символика?.. — пытаясь держать себя в руках, чётко задал вопрос Минхо. — Просто отдай, и закончим на этом.       — Тебе за вечер память отшибло? Напомнить, что любая запоминающаяся вещь, которая принадлежит тебе, может стать ещё одним символом семьи мятежников? И эту штуку, между прочим, видели на шее Ильсана на некоторых фотографиях. Я бы не рисковал светить ей.       — Откуда?..       — А ты думал, что с приездом в Модерн только тебе интернет провели? — перебил его Хёнджин. — Не поверишь, но вчера я занимался точно тем же, что и ты. Мне стало любопытно, как ты смог выжить и при этом не знать о своём происхождении. И откуда взялась эта железяка, на которую тебе явно не хватило бы денег. Она пускай и полая, но толстые стенки отлиты из серебра. Ощутимый вес, правда?       — Ты поэтому её вырвал? — поинтересовался Джеюн.       — Одна из причин.       — Как ты узнал про статую? — спросил парень, приехавший из места, где она была расположена. — Фотографии рангов недоступны даже для жителей Модерна.       — У тебя очень говорливая подруга. Правда, я спросил её чуток о другом, — улыбнулся Хёнджин и символично положил руку на плечо девушки с четвёртого. Та сразу опустила голову и тревожно вдохнула. Он отдал подвеску владельцу, и Минхо сразу начал осматривать замок. Сломан. Ли не успел выразить своё недовольство, как Хван сменил тему, сказав: — Джисон, позволишь руку?       — Нахрена?       — Лучше сам покажи, — с улыбкой произнесла Хаюн. — Или сломает, прямо как безделушку мятежника.              Хван не собирался повторять дважды, поэтому, поняв, что Джисон не собирался демонстрировать предплечье, решил справиться самостоятельно. По залу разнёсся противный треск ткани, когда Хёнджин разорвал рукав Хана и успел схватить парня за запястье быстрее, чем тот спрятал его под столом. Римские цифры, выжженные на предплечье, появились на экранах крупным планом. Джисон не просто так боялся появиться перед камерами в образе ссыльника. За все годы существования проекта такие, как он, не смогли добраться хотя бы до полуфинала. Распорядители убивали их в самом начале, желая показать, что бывает с теми, кто не соблюдает правила.       — Аж с четвёртого до девятого… — помотал головой Хван, продолжая удерживать предплечье напуганного Джисона. — Не повезло. Тут могучие распорядители и без моей помощи справятся.       — Доволен, урод? — смотря на него с кристальной ненавистью, тяжело спросил Хан. — Молодец, направил на меня прицел, можешь возвращаться на своё место.       — Сам разберусь, когда мне возвращаться. Я ещё с твоим другом не закончил, — снова заулыбался Хван и повернулся лицом к Минхо, который спрятал сломанную подвеску в карман. — Ты уверен, что наскрёб денег на заколки той девке? Риель ведь, да? Или ей тоже по наследству перешло?       — Не трогай Риель… — не скрывая угрожающий подтекст, сказал Ли. — Я говорил, что приютил её. Мы даже не родн… — Минхо остановился на полуслове, догадавшись, что сейчас смотрящая на него девочка могла неправильно понять смысл слова «неродные». — У нас разные родители, и к моим она не имеет никакого отношения.       — Значит, безответственно бросать детей на произвол судьбы — это у тебя семейное?       — Я хотя бы смог уберечь её от смерти, в отличии от некоторых. По сестрёнке-то скучаешь, да?       Илотов сразу предупредили, что если между двумя начнётся драка, то задача остальных будет закончена в её прекращении. Джисон и парень со второго ранга, Рики, держали Минхо, в то время как Джеюн и Тэ Мин схватили за руки Хвана и оттащили его на два метра от противника. Разнять их сразу не удалось, но количества ударов было недостаточно, чтобы на лицах появились следы стычки.       — Не боишься поддаться и убить меня до арены? — усмехнулся Ли, пытаясь вырваться из хватки илотов. — Ты не один такой, так что следите с Джеюном друг за другом.       — Не боюсь, — в той же интонации ответил Хёнджин, — ни умереть, ни убить, в отличии от некоторых.       Организаторы решили, что шоу следовало закончить на столь интригующей ноте, когда Хван повторил фразу Минхо. Раздался тот же мелодичный звук, с которого начался ужин, и илотов начали выводить из зала по два человека. Хёнджину, как агрессору, велели покинуть студию первым. Дождавшись его ухода, Минхо достал из кармана подвеску и начал рассматривать замок. Хван не только разорвал цепь, но и вырвал соединительное ушко, а также погнул звенья из того же серебра. У Минхо банально не было денег на новую цепь.       — Можно посмотрю? — спросил Чонин, подойдя к Ли, и выставил перед ним ладонь. Он без задней мысли отдал украшение, так как был уверен в адекватности этого парня, чем многие из присутствующих не могли похвастаться. — Могу починить.       — Уверен?       — Я где только не работал… В том числе и в ювелирном, так что немного смыслю в этом. Если ты не против, то я заберу её и отдам через пару часов.       Минхо переглянулся с Джисоном, чтобы посоветоваться с ним без слов, и тот одобрительно кивнул. Чонин, что показалось слегка странным, безумно обрадовался и назвал примерное время, к которому закончит работу. К его наступлению Ли должен был спуститься на этаж ниже своего, чтобы забрать подвеску.

***

      Джисон и Минхо сидели на огромном диване, прижавшись друг к другу плечами и изредка посматривая на вопящего Сону. Парни даже не могли представить, что он умел так орать. Сону непрерывно отчитывал их на протяжении пятнадцати минут, бродил возле дивана и велел им отвечать, но в итоге снова начинал надрывать глотку, не позволяя им произнести даже одно слово.       — Ты больной?! — крикнул он на Минхо, махнув рукой перед его лицом. — Подраться на камерах, когда тебя ненавидит половина спонсоров! Это просто… Как можно быть настолько безответственным?!       — А мне нужно было терпеть?       — Но не лезть же в драку! Ты хоть понимаешь, чем это обернётся?! Джисон, а ты почему его не остановил?! Теперь всем влетит… Поздравляю, нас приписали к проблематикам!       — Что кричишь, юбочка?.. — пробормотал Чанбин, появившись в гостиной с полупустой бутылкой виски в руке, и расположился на краю дивана. — Мне вот, например, всё понравилось. Ты хоть видел, как он по носу этому психу въехал?       — Видел! Но проблема в том, что это видели и спонсоры, и распорядители! Тебе ли не знать, что делают с конфликтными?!       — Ты драматизируешь, — чересчур расслаблено произнёс Чанбин, стараясь держать глаза открытыми хотя бы наполовину. — Он же никого не убил, ничего ему не сломал. Да там даже крови не было, а ты пищишь, как подобает носителям твоей юбочки.       — Это не юбка! — топнул ногой Сону и отдёрнул край свисающего над штаниной куска ткани. — Сейчас не об этом! Может, ты им объяснишь, что бывает с особо агрессивными?!       — Объясню, а тебе задание — успокоиться, — сказал Со и протянул ему бутылку, но вместо того, чтобы взять её, парень развернулся и ушёл в сторону своей спальни. Дождавшись его ухода, Чанбин закинул ноги на диван, сделал ещё один глоток виски и поставил алкоголь на кофейный столик. — Тем, кто бунтует, очень сильно усложняют жизнь на арене. Была у нас пара таких… Их пытались убить с первой минуты, как они оказались на ней. Продержались всего сутки. И это с учётом, что время там идёт по-другому.       — По-другому? — переспросил Хан.       — Распорядители могут удлинять или укорачивать день. Так что не удивляйтесь, если многочасовые скитания под солнцем за пару минут сменятся на холодную, длинную ночь. Так, сидим здесь и не высовываемся, — сказал Чанбин, поднявшись с дивана, и снова взял в руки бутылку. — Я у себя. Приду неожиданно и проверю, чтобы оба были на месте. Хватит вам на сегодня славы.       Стоило Чанбину скрыться в коридоре, как Минхо, проверив время, отправился к входной двери. Чонин попросил его прийти к половине девятого, до наступления которого оставалась всего пару минут.       — Можно с тобой? — спросил Джисон.       — Зачем? Я сам могу сходить.       — Просто я думал, что Чонин метит в союзники. Нам стоит принимать такие решения вместе.       — Я просто заберу подвеску. Это недолго.       — А если он начнёт разговор о сотрудничестве? Нужно же понять, какой он человек.       — Я обещаю, что всё тебе расскажу, — улыбнулся Минхо и перед уходом подбадривающе похлопал его по плечу. — Прикроешь меня перед Чанбином, если нагрянет с проверкой, хорошо? Но он, наверное, уже спит.       Джисон искренне не понимал, почему Минхо сторонился его. Будто боялся подпустить ближе, узнать что-то и открыться, хотя говорил, что Хан был единственным, кому он доверял. Джисон думал, что они были командой, но Минхо только и делал, что бегал от него и ничего не рассказывал. Вчера он пропал без объяснения причины, сегодня снова ушёл, но на этот раз к илоту, прекрасно зная, что большинство из них мечтало убить его и сравнять с землёй ради своей славы и признания «Элистой». Хан ничего не имел против Чонина, но не знал его, как и Минхо, поэтому, оказавшись на его месте, тысячу раз подумал бы, прежде чем отправиться на встречу в одиночку. Джисон собирался пройти в свою спальню, но, оказавшись возле распахнутой двери в комнату Минхо, обратил внимание на коричневый конверт, который небрежно выглядывал из-под одеяла, будто он пытался спрятать его, торопясь.       Минхо постучал в единственную дверь, находящуюся на тринадцатом этаже отеля, и, дожидаясь её открытия, постоянно оглядывался. Он не знал, была это паранойя или простая осторожность, но после встречи с Джеюном в лифте начал опасаться мест, где не было человека, который смог бы в случае чего стать свидетелем. Минхо прекрасно понимал, что если не изменит своё отношение к происходящему и не смирится со своим происхождением, то сойдёт с ума ещё до арены, и старался быть сильнее своих эмоций, но пока проигрывал в схватке. Даже сейчас, отказав Джисону в совместном визите, Ли хотел проверить истинное отношение Чонина к своей персоне. При Хане он наверняка бы вёл себя иначе, несмотря на то, какими были его намерения.       — Как по часам, — улыбнулся Чонин, распахнув дверь, и жестом пригласил парня пройти. Минхо знатно удивило, что его апартаменты почти не отличались от их с Джисоном, только мебель была более яркой. — Тэ Мин сейчас в душе, а это минимум на полчаса, поэтому не помешает.       — Не помешает чему?       — Я думал, что мы немного пообщаемся, — неловко ответил Чонин. — Как минимум, рассчитывал на это…       — Да, да, конечно, — с той же неловкостью усмехнулся Ли. — Извини, просто… Илоты не стремятся общаться со мной, поэтому так…       — Я понимаю, — избавил его от объяснений Чонин, а затем пошёл в сторону спальни, где оставил подвеску.       Комната парня больше напоминала мастерскую, нежели место для отдыха, о чём говорил паяльник, разбросанные провода и куча других неизвестных вещей, находящихся на столе. Пока Чонин доставал украшение из тумбочки, Минхо с интересом рассматривал материалы и невольно вспоминал похожую картину на работе Бан Чана, которое также было заполнено инструментами и различными безделушками, в дальнейшем превращающимися в технику. Чонин отдал ему подвеску, признавшись, что не смог восстановить пару звеньев в цепи, и отметил огромную силу Хёнджина, сумевшего разорвать её одним движением. Минхо понял это ещё в момент его совершения, когда на обратной стороне шеи остался красный след.       — Что это? — спросил Ли, взяв в руки крохотное устройство, которое можно было спокойно удержать между двумя пальцами.       — Я называю её «пугалкой». Смотри, — Чонин взял со стола точно такую же, положил на пол и наступил, после чего по комнате разнёсся громкий щелчок. — Вот что бы ты сделал, если бы услышал такое на арене?       — Подумал бы, что мина.       — Именно. За время, пока человек будет трястись от страха, его можно спокойно устранить, — ответил Чонин и бросил устройство обратно на стол. — Многоразовая, кстати.       — Ты думаешь, что сможешь её пронести? Перед запуском нам даже во рты заглянут, лишь бы убедиться, что мы ничего не протащили.       — Если я умудрился сделать такую шутку, то взять её с собой точно смогу. Главное, чтобы кое-кто не забрал её раньше меня… — сказал Чонин и с намёком взглянул на дверь, рядом с которой находилась ванная. — Но прятать я умею.       — Видимо, твои отношения с Тэ Мином не заладились…       — Ещё с поезда. Мы с ним слишком разные, как и наши методы борьбы, поэтому не сможем сотрудничать. Он пристроился к банде Хёнджина, где одни сумасшедшие.       — Здесь все ведут себя, как звери. Смотря на них, начинаю понимать, почему илоты с прошлых запусков убивали с таким удовольствием.       — Да, они звери, — согласился Чонин, — но главное, чтобы ты не становился таким же. Честно признаться, я даже представить не могу, что ты сейчас чувствуешь. Оказаться главной добычей… Тут любой одичает от страха, но ты не такой.       — Так уверен?       — Уверен. Минхо, они озлоблены не на тебя, а на свою жизнь, где нет никаких радостей и людей, которые ждут их возвращения. Но у тебя есть. Прошу, не поддавайся их влиянию. Не заставляй себя убивать, если ситуация позволяет избежать этого.       — Даже если я вернусь, то наверняка убью кого-то на арене — это неизбежно. И я боюсь, что… Боюсь, что Риель начнёт бояться меня.       — Она всё поймёт. Я уверен, что если ты и убьёшь кого-то, то сделаешь это не из ненависти, а в целях самообороны. Просто не потеряй себя на арене и вернись тем, кого она знает.       — А если у меня не получится? За пару дней я превратился из обычного бедняка в символ восстания и всех проблем, с которыми из-за него столкнулись жители. Меня винят во всём. Думаешь, что даже если я выиграю, то это станет спасением? «Элиста» либо убьёт меня раньше, чем я успею вернуться домой, либо превратит в марионетку и заставит всю жизнь твердить о том, как плоха революция! Как тут можно не потерять себя?!       — Тише, успокойся, — мягко произнёс Чонин. — Я понимаю, что тебе страшно, и в этом нет ничего неожиданного. В тебе есть силы побороть этот страх и не позволить ему завладеть тобой. Именно он заставляет илотов дичать на арене и потом страдать всю жизнь от понимания, что можно было избежать жестокости. Ты не можешь сдаться. Сделай это ради Риель, которая нуждается в тебе.       — Думаешь, ей будет нужен больной на голову человек, который станет таким из-за убийств?       — Не ставь на себе крест раньше времени. Лучше подумай о том, как победить, а с остальным разберёшься позже.       — А ты думал о том, как будешь побеждать?       Чонин сел за стол, будто пытался скрыться от ответа, и начал собирать тонкие провода в коробку.       — Меня никто не ждёт, как и большинство участников. В этом твоё преимущество и причина ненависти остальных.        Минхо бегло попрощался с ним под предлогом, что Тэ Мин закончил принимать душ, поняв это из-за стихнувшего звука воды, поблагодарил за починку подвески и отправился на свой этаж. Ли не понимал, почему между илотами просматривалась такая чёткая грань: одни не спали ночами от размышлений, как убить его на арене, а другие только и делали, что верили в победу парня и проявляли сочувствие, будто их жизни не находились под точно такой же угрозой. Но Минхо точно знал, что Риель — его проклятие и спасение. Как только Ли окажется в условиях, для выхода из которых ему придётся пролить чужую кровь, он пойдёт на всё, чтобы ещё раз увидеть её, но вся его дальнейшая жизнь превратится в бесконечные страдания от «потери себя на арене», как выразился Чонин. Минхо придерживался мысли, что мог убить, но не хотел этого, только желание устранить людей, которые не стеснялись прямо заявлять о намерениях перерезать глотки каждому илоту, росло с каждым часом. Ли начинал бояться самого себя и стремления совершить зло, ежедневно разгорающееся в нём с новой силой.       Минхо вернулся в номер спустя пятнадцать минут после ухода, и встретить Джисона с конвертом в руках оказалось гораздо страшнее, чем разъярённого Чанбина, который крепко спал под действием алкоголя и ни о чём не думал. Ли смотрел на письмо, Хан — на него, и в глазах обоих читалось непонимание.       — За тебя ручается распорядитель?..       — Отдай, — строго произнёс Минхо и потянулся к конверту, но смог выхватить его из руки Джисона только со второй попытки. — Не учили, что нельзя читать чужие письма?       — Я задал вопрос.       — И какой ответ ты хочешь услышать, если я сам ничего не понимаю?!       — Минхо, распорядитель не стал бы лично связываться с тобой, если бы не хотел помочь. Её работа заключается в том, чтобы убить большинство из нас. Глупо было бы тратить время и пудрить тебе мозги, если бы планы этой женщины не изменились.       — Не знаю… Я ей не доверяю.       — Ты в целом в людях не разбираешься, поэтому и доверяешь не тем.       — В смысле?       — Тот же Чонвон стоит за тебя горой, но ты отрицаешь это из-за его характера. А Чонин? Ты ни черта про него не знаешь, но всё равно пошёл на встречу в одиночку, поверив его милому лицу. Ты судишь только по внешнему и не хочешь копаться во внутреннем. В общем… — подошёл к концовке Джисон, без труда забрав конверт из ослабленной удивлением хватки Минхо. — Я бы посоветовал довериться ей. У распорядителей всего два пути, и она выбрала защищать тебя. Даже если подставит, что бессмысленно, то она в любом случае убила бы тебя, только без письма.       — Почему ты так уверен в ней?       — Потому, что это логично. Хватит думать, что все возненавидели тебя, и никто не хочет помочь. Мир жесток и несправедлив, но не настолько.       Хан положил конверт на стол и перед уходом посоветовал Минхо обдумать свои выводы насчёт того, кто был ему союзником, а кто — врагом. Возможно, слова Джисона действительно имели смысл, и Ли просто накручивал себя из-за страха, но не собирался бежать в объятия распорядительницы или того же Чонвона. Он постарается быть более внимательным к илоту и ещё раз поговорить с Ён Ми, если предоставится случай.