Как происходит любовь

"Все говорят о физиологическом влечении, но никто не говорит о влечении душ. Это буквально самый главный катализатор таких отношений". Джин лежал в своей комнате и остервенело дрочил. Член был твердым и горячим, выделилось столько смазки, что Джину казалось этот звук разбудит родителей. Он откинул одеяло, сдувая влажную челку со лба. Было жарко. Джин тяжело дышал, не получая удовольствия от механических действий. Ему просто захотелось посреди ночи притронуться к себе и удовлетворить рвущееся наружу желание. Джин разводил колени, двигая бедрами, чтобы помочь себе и расслабиться. В его голове был туман, он делал обычные вещи, но не мог в полную меру отпустить себя. Это не было полнолунием, нигде не витал сладкий запах горьких абрикосов. Поэтому Джину оставалось только представлять влажного Тэхена и его привлекательное тело. Джин прикусил губу, вспоминая красивые ноги, раздвинутые для него, для того, чтобы он вошел, он представлял Тэхена под собой. Тогда он не сопротивлялся, он хотел Джина. Он на самом деле хотел секса с ним, пусть даже это были инстинкты омеги. Джин откинул голову на подушку. Он был заложником своих знаний. Он не понимал, где были их настоящие чувства, а где природа альфы и омеги. Он знал только, что прямо сейчас хотел ощутить в своих объятиях Тэхена. Хотел прижать его к себе и поцеловать. А потом заснуть и не расставаться до самого утра. С такими чувствами сложно было кончить, хотелось только плакать, но Джин призвал к себе все благоразумие и довел себя до оргазма. С Тэхеном было что-то не так, Джин понял это как только появился в школе. Он увидел одиноко идущего Тэхена, без друзей, совсем одного, погруженного в свои мысли, прямо рядом с классом, в котором учился Джин. В сердце мгновенно закралась тревога. Почему он здесь? Что-то случилось? Кто-то обидел Тэхена или произошли невидимые, но очень важные изменения? – Что-то не так? – спросил Джин, не здороваясь, заглядывая Тэхену в глаза. После их стычки с Мин Соком прошло всего лишь пара дней. Тэхен не стал относиться к Джину лучше, тогда почему он ходил здесь совсем один? Тэхен вскинул на него свой взгляд, видимо, не ожидая его здесь увидеть. И потерянность на лице резко сменилась холодным равнодушием. – А тебе какая разница? Ты что, моя мама? Джин растерял все слова, которыми готов был поделиться. – Тогда зачем ты тут ходишь? И где твои друзья? Ты искал меня? – Мне больше делать нечего? Это лично твоя школа или я тоже могу здесь ходить? – Но ты никогда… – Джин опустил это жалкое "не приходил ко мне". – Как и я… – "Никогда не приходил к тебе. До прошлого раза". – Я просто задумался и внезапно оказался здесь, в крыле ботаников, – бросил Тэхен, смерив Джина взглядом. Хотя Джин ничего не успел ему сделать. Он волновался, но это волнение начало сменяться медленно растущим гневом. – Ты тоже считаешь меня ботаником, да? – спросил Джин, раздражаясь. – А ты не знал? Ты все время читаешь книги, такой… душный. Ты так… раздражаешь меня. Джин закипал. Этим утром он не сделал ничего плохого. Ничего, чтобы заслужить эти слова. Он держался подальше, так в чем же было дело? Он приблизился к Тэхену и спросил очень четко: – Тогда зачем ты пришел к моему классу, а? Или, может, ты соскучился по мне? Джин улыбнулся своим мыслям, догадываясь о чем-то, но Тэхен не дал ему развить эту идею. – Да пошел ты. Размечтался. Я что, похож на идиота, чтобы бегать за тобой? – Ты… – у Джина не было слов от ярости. Его начинало трясти от такого Тэхена, вокруг них проходили одноклассники Джина, которые считали его самым умным в своем классе. Он должен был вести себя благоразумно, должен был проглотить эти отвратительные слова и сдержаться. Но из его груди рвались такие молнии негодования, что Джин, не жалея слов, выплюнул Тэхену прямо в лицо. – Я надеюсь, что я тебя здесь больше не увижу, тупой футболист. – Как ты меня назвал? – Тэхен в шоке побледнел и заторможенно посмотрел на Джина. Джин и сам не верил в то, что он произнес такие слова. – Тупой футболист, – произнес он еще раз, заражаясь какой-то лихорадочной злостью. – Надеюсь, мы больше не увидимся ни в одном коридоре этой долбанной школы. – Я тебя ненавижу, – сказал Тэхен, припечатывая Джина взглядом, и пошел в противоположную сторону от этого крыла ботаников, от совершенно обезумевшего Джина, который справедливо считал, что на этом их отношения закончились. В этот же день в туалете на первом этаже, в самой последней кабинке Джин с каким-то остервенением целовал сумасшедшего Тэхена. Прошло всего три часа после их разговора, они столкнулись во время обеденного перерыва. Один раз посмотрели друг другу в глаза, полные ненависти. Долго, дольше, чем было положено. У Джина сердце из груди готово было выскочить, только бы не было так жарко. Тэхен скрипнул зубами. Один шаг навстречу, и они набросились друг на друга, без слов, вжимаясь друг в друга телами, цепляясь пальцами в волосы, целуясь сразу взасос. Даже воздуха не хватало, чтобы дышать, Джин не понимал, что происходит, но он затолкал их обоих в последнюю кабинку, защелкнул щеколду и припечатал Тэхена к стене, впиваясь в его рот, вылизывая его язык, упиваясь взаимным поцелуем. Тэхен обнимал его так сильно, что казалось, что он пытается его задушить, но Джин готов был умереть, только бы чувствовать Тэхена в своих руках, страстного, бешеного, совершенно безумного. Они никак не могли остановиться, Джин изголодался по запаху Тэхена, он терся о его пах, вжимался в него как только мог, целуя шею, вдыхая сладкий запах со слабыми нотками горечи. Тэхен еле слышно стонал, убирая голову, предоставляя доступ к своей пульсирующей вене, которую хотелось проткнуть зубами, сделать что-то слишком дикое, слишком не вяжущееся с прочитанными Джином книгами, глупое и безрассудное, такое животное. Полнолуние было не скоро, а они уже сгорали в объятиях друг друга, вновь присосались друг другу, кусая губы. Язык Джина сталкивался с языком Тэхена, губы скользили, то и дело находя друг друга. Джин расстегнул ремень на брюках Тэхена и пробрался руками к обнаженным ягодицам, сжимая их, выбивая из рта Тэхена сдавленный вздох. Они чуть было не занимались сексом, член Джина был твердым, он терся о член Тэхена, грозя запачкать белье и школьную форму. Им нужно было остановиться, но они не могли. Тэхен позволил Джину сделать все, освободить члены от белья. Джин плюнул на свою ладонь и начал круговыми движениями стимулировать головки, делая до боли хорошо. Тэхен опирался о его плечи, тяжело дыша, пока Джин дрочил оба члена. Возбуждение достигло предела, и Джин нашел губами губы Тэхена, впился в них, сразу же соединяя языки, и заставил Тэхена кончить в его руку. От ощущения дрожащего в оргазме Тэхена, Джин кончил сам, жарко выдыхая в рот Тэхену горячий низкий стон. Оба не могли отдышаться. Оба не понимали, что натворили. Сперма обильно стекала на пол, остывая в руке Джина. Вместе с этим медленно приходило осознание. Тэхен со спущенными штанами, с искусанными в кровь губами приходил в себя. Он в ужасе оглядывал место происшествия, и Джин чувствовал, как он безоговорочно жалеет о каждой секунде этого помешательства. – Прости, – Джин охрип, хотя не кричал. Он спешил. – Прости за это. И за утро. Я не имел в виду… – Заткнись. Тэхен с ужасом на лице заправил в брюки рубашку, застегнул ремень, не глядя на Джина обошел его, открывая замок. Он больше не проронил ни слова, хлопнул дверцей кабинки, зашумел водой и вышел из туалета. Джин с закрытыми глазами и липкой рукой долго стоял в этой кабинке, остывая. Возможно, он простоял так до конца обеда, жалея, что вообще решил сходить в уборную перед едой. Жуткое разочарование окатило его холодом, животное желание, так резко возникшее между ними, испарилось еще быстрее, оставив глубокий осадок. Джин нервно усмехнулся. Он об этом читал. Дурак. Он все это знал. Только какой в этом толк, если это один хрен не помогало. И отношения с Тэхеном постепенно превращались в катастрофу.