Завтра будет солнечно

Библиотека была почти пуста, но Дестини слышала шёпот из-за стеллажа, рядом с которым сидела. Слов она разобрать не могла, но знала, что там сидит Гермиона и Виктор Крам, и злилась. «Не могли найти другого места для свидания!» – ворчала она, но только мысленно. Ей хватало в последнее время ссор, и, хотя Гермиона совсем не была её подругой, больше не хотелось ни с кем ругаться. Особенно Дестини пыталась избегать споров потому, что её так и подмывало наброситься на кого-нибудь с претензиями, а то и с кулаками. Она постоянно была раздражена, злилась по пустякам и чувствовала, что теряет саму себя, будто опускаясь в бездну, где с каждым шагом становится всё темнее и темнее. Позади себя Дестини услышала шаги, а потом мимо неё прошла профессор МакГонагалл. Она направлялась к стойке библиотекаря, но коротко обернулась и строго сверкнула очками. – Соберите волосы, мисс Смит. Дестини хмуро глянула ей в спину, но сняла с запястья резинку и завязала волосы в низкий хвост. В последние дни у неё даже не было сил на свои любимые косы и она ходила растрёпанная, не заботясь о том, что получает от преподавателей замечания. Справа, за стеллажом, снова зашептались, Дестини повернула голову и в просвете между книг увидела лохматую копну волос Гермионы. Стало обидно: на свою любимицу МакГонагалл, конечно, не ругается за распущенные волосы. Мадам Пинс, выслушав, что от неё хотела МакГонагалл, поправила очки и вместе они пошли в дальний конец библиотеки что-то искать. Увидев пустую стойку библиотекаря, Дестини раздражённо вздохнула – и что ей, например, делать, если она захочет сейчас найти какую-то книгу или записать её на себя и вынести из библиотеки? Только подумав об этом, она встряхнулась и сжала в пальцах карандаш. Её раздражало всё вокруг, даже сущие мелочи, и это уже пугало. Снова шаги, теперь слева: кто-то медленно прохаживается вдоль стеллажа, видимо в поисках книги. Дестини прикрыла глаза и подпёрла голову рукой, заставляя себя не злиться. Не библиотека, а проходной двор! «Сюда может прийти кто угодно, – подумала она. – Это не твоя собственность». Книга была найдена, шаги ускорились, и из-за стеллажа вышел Теодор. Подняв взгляд, Дестини поняла, что он её тоже заметил, и опустила плечи. Кажется, сама Вселенная хочет, чтобы она кого-нибудь убила. Теодор обычно, когда они вот так сталкивались, спешил уйти, наверное чтобы ни себя, ни её не смущать, но сейчас неуверенно остановился. У него отросли волосы, чёлка падала на лицо. Уголки губ были печально опущены, в глазах застыло что-то, похожее на сожаление. Книгу он держал в руках, и Дестини увидела, как побелели у него костяшки от того, как сильно он сжал корешок. Оглядевшись по сторонам, Теодор вздохнул и, кажется, хотел что-то сказать, но Дестини этого не дождалась. – Что? – с вызовом выпрямившись, спросила она, уронив руки, сами собой сложившиеся в кулаки, на стол. Теодор, до этого настроенный вроде бы спокойно, напрягся и как будто стал выше. Лицо его стало каменным. – Просто смотрю, – буркнул он. – Я мешаю? – Мешаешь. Уйди. Он непонимающе нахмурился и покачал головой, снова оглядываясь по сторонам, словно это могло помочь ему найти, что сказать. Дестини продолжала враждебно смотреть на него, всё ещё сжимая кулаки. Челюсть её была так напряжена, что заболели зубы. Внезапно она поняла, что не хочет, чтобы Теодор уходил, но он фыркнул: – Может, мне ещё и из Хогвартса уйти, чтобы тебе не мешать? И широкими шагами отправился в противоположную сторону. Дестини словно сдулась, когда его шаги затихли в другом конце библиотеки. Она сложила на столе руки и опустила на них голову, чувствуя ужасную усталость. Ей никогда так сильно не хотелось с кем-нибудь поговорить, как сейчас, но, стоило кому-то сказать ей хоть слово, из неё выливался яд. Взгляд её упал на блокнот, на который она опустила локти. Окружённый тремя раскрытыми фолиантами, он выглядел маленьким, но Дестини знала, как много всего в нём уже хранится. Главное – это драгоценные воспоминания, которые она выписывала, когда они всплывали в её памяти. Пусть они не помогали ей вызвать Патронус, зато не позволяли окончательно погрузиться в уныние. Она думала о том, как много хорошего происходило в её жизни, и это поднимало ей настроение, хотя бы ненадолго. Тем более воспоминания были связаны либо с семьёй, либо с друзьями. Становилось горько от того, что родителей рядом сейчас нет, а с друзьями она поссорилась. Опускаться в бездну в одиночестве было гораздо страшнее. Февраль тянулся медленно и сонно. Дестини то мирилась с Трейси, то снова ссорилась, с каждым разом всё на больший и больший срок. Профессор Грюм на неё не обращал никакого внимания, он ходил по Хогвартсу, стуча своей деревянной ногой, и, кажется, стал ещё подозрительнее, чем раньше, если это было вообще возможно: до Рождества он предпочитал игнорировать Игоря Каркарова, лишь изредка отпуская в его сторону какие-то комментарии, а теперь, стоило Каркарову появиться в его поле зрения, он тут же устремлял на него взгляд своего волшебного глаза и странно, почти хищно хмурился. Приближался второй этап испытаний в Турнире Трёх волшебников, но для Дестини это ничего не значило. Она потеряла интерес ко всяким соревнованиям, ей не хотелось знать, кто победит, и болеть за Седрика. Седрик тоже, казалось, не слишком заботится о своей миссии, он всё время проводил в компании Чжоу Чанг или многочисленных друзей, и Дестини часто слышала его смех, слоняясь по коридорам. Флёр Делакур чуть растеряла свою спесь после столкновения с драконом, но и она выглядела так, словно в Хогвартс приехала показать на своём примере, как прекрасен Шармбаттон, а не для участия в Турнире. Виктор Крам ходил по Хогвартсу молчаливой тучей, чуть оживляясь, только когда Гермиона была рядом. Наверняка он не забыл, как на него напал кто-то, чтобы принять его облик и убить Гарри Поттера. Если бы Дестини была судьёй в Турнире, она бы присудила победу ему. Он по крайней мере выглядел сосредоточенно и серьёзно, в отличие от Седрика и Флёр, занятых совсем не тем, чем нужно. Дестини одёргивала себя, когда у неё появлялись такие мысли. В конце концов какая ей разница? Когда двадцать четвёртое февраля было совсем близко, она и вовсе решила, что не хочет идти смотреть второе испытание, всё равно в одиночестве она не получит от этого никакого удовольствия. В понедельник утром, она, прикрывая ладонью зевок, вошла в Большой зал, и тут же напряглась: за слизеринским столом чуть ли не половина учеников сдавленно хихикнула. Она замедлила шаг, оценивая обстановку, и поняла, что приступ веселья возник именно с её приходом. Терять ей было уже нечего, она продолжила путь, но внутри у неё всё похолодело. На столами кружили совы, принёсшие почту, и, когда Дестини присела за край слизеринского стола, одна из них подлетела к ней и уронила свёрнутый «Ежедневный Пророк» в её пустую тарелку. Дестини потянулась в карман за мелочью, стараясь не думать о том, что у всех смеющихся в руках были газеты. Прежде чем раскрыть Пророк, она ещё раз украдкой огляделась по сторонам. Хихикали в основном слизеринцы, с других столов на неё не глазели, только компания когтевранских девочек, вместе читающих журнал, выглядела довольно хмуро, но Дестини когтевранкам точно ничего не делала, и об этом могла не волноваться. Она быстро просмотрела Пророк и, конечно, ничего там о себе не нашла, да и странно было вообще предположить, что её имя могло появиться в новостной газете. Успокоившись, Дестини с лёгким сердцем наложила себе на тарелку еды и налила молока. Вокруг неё продолжали иногда раздаваться смешки, но она ни на кого не смотрела и надеялась, что смеются всё же над чем-то другим. Однако встав, чтобы выйти из Большого зала, рядом с ней остановились Пэнси, Миллисента и пара девочек с третьего курса. Уголки губ у них подрагивали, и Дестини заранее приготовилась к худшему. Напротив неё сидели пятикурсницы, которые, заметив, что происходит, переглянулись и хихикнули. – В чём дело? – спросила Дестини, для уверенности обеими руками взявшись за кубок. Она смотрела только на своих олнокурсниц, показывая, что до мнения остальных ей нет дела. – Это нам у тебя следует спросить, – странным голосом ответила Миллисента, почему-то, словно смущаясь, отведя взгляд. – Не я же всё утро непонятно над чем смеюсь, – мрачно пожала плечами Дестини. Пэнси хмыкнула и полезла за чем-то в сумку. С упавшим сердцем Дестини увидела, что это журнал – «Ведьмополитен», который она сама не выписывала. Там-то что о ней могло быть написано?.. Она машинально сделала глоток молока, принимая от ухмыляющейся Пэнси журнал, открытый ближе к концу, и взгляд её упал на небольшую фотографию, размещённую в углу страницы. Молоко едва не полилось носом, когда Дестини поняла, что на фотографии она – Дестини, в мантии, чем-то испачканной, с недовольным лицом, которое то хмурилось, то принимало такое выражение, словно она собиралась чихнуть, и с какими-то бумагами в руках. Дестини с ужасом просмотрела всю страницу, боясь найти там ещё свои фотографии, но больше их там не было, зато была Чжоу Чанг, в своём образе на Святочный бал, она очаровательно улыбалась кому-то за пределами камеры; был также снимок незнакомой Дестини девушки с шестого курса, она серьёзно смотрела в камеру, сложив руки на груди, на мантии у неё был приколот значок старосты; и на самом большом снимке на странице был Седрик Диггори. Его запечатлели в боевой позе: выставив вперёд волшебную палочку, он взбегал на груду камней. Это кадр с первого испытания Турнира, поняла Дестини. Над ней шептались Пэнси, Миллисента и третьекурсницы, пятикурсницы продолжали сдавленно хихикать, а Дестини судорожно просматривала статью, разместившуюся между снимками. Ей быстро стало понятно, в чём дело. В статье описывался Седрик как чемпион от Хогвартса, но большая её часть была посвящена его романтическим отношениям. Причём тут Чжоу, было понятно, девушка-староста, вероятно, была однокурсницей Седрика, а Дестини, про которую был в статье отдельный абзац, выставлялась «неудачливой, но злопамятной девушкой», которая мечтала рассорить Седрика с Чжоу и опоить его любовным зельем. Дестини чуть не стошнило, когда она дочитала статью. Подняв от страницы невидящий взгляд, она раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но в голове было пусто. Потом в ней что-то щёлкнуло, и она посмотрела в низ страницы, где под статьёй была подпись автора. Рита Скитер. – Вот же... овца кудрявая! – прошипела Дестини, трясясь от гнева. Теперь стало ясно, что это за ужасная фотография – она была сделана в тот вечер, когда Рита следила за Седриком и Чжоу, а Дестини её заметила. Пэнси с Миллисентой с весёлым восхищением слушали, как Дестини ругается, а она встала с места, потому что аппетит у неё пропал. – Это правда, Дестини? – с интересом спросила Миллисента, пока Пэнси наклонилась к столу, чтобы забрать газету, которую Дестини отбросила от себя, как злейшего врага. – Конечно, правда, – всплеснула она руками. – Я же только и делаю, что варю приворотные зелья и влюбляюсь во всех подряд! На её крик обернулся весь слизеринский стол, да и из-за столов других факультетов любопытные стали поднимать головы. Когтевранская компания девочек смотрела на неё враждебно, а Чжоу, которая, конечно, тоже была тут, чуть не плакала, сжимая в руках журнал. – Не нужен мне твой Седрик! – не заботясь о том, что её слышит уже весь зал, в том числе и преподаватели, крикнула Дестини в сторону Чжоу. Профессор МакГонагалл поджала губы и встала из-за стола преподавателей. И Чжоу, и Дестини покраснели до ушей: Чжоу от смущения и обиды, Дестини от злости. Пэнси и Миллисента с третьекурсницами поспешили сбежать, пока МакГонагалл не подошла к ним, Дестини же осталась стоять, зная, что сейчас будет. – Минус десять очков со Слизерина! – ещё не дойдя нескольких шагов до из стола, объявила МакГонагалл. Она хмуро кивнула, сложив руки на груди. Пятикурсницы уже прикрывали рты, чтобы их смеха не было слышно, но плечи их сотрясались. – Большой зал – не место для споров, мисс Смит. Сегодня в пять жду вас у себя в кабинете на отработку. Дестини кипела от гнева. Про неё сочиняют небылицы, а она ещё должна отбывать наказание! Но спорить со злой МакГонагалл было себе дороже, тем более к ней до сих пор был прикован каждый взгляд в Большом зале, и Дестини просто ещё раз кивнула и, сжав кулаки, поспешила уйти. Повезло ещё, что на завтраке не оказалось ни Трейси, ни Теодора! Трейси уже наверняка была наверху, ждала Прорицания, а Теодор мог и не пойти на завтрак, опять проспав. Дестини шла, громко топая, и к ней привязался Пивз, став кружить сверху и кидаться в неё комками из пергамента, распевая какие-то гнусные песни. Хотелось расплакаться, убежать в спальню и никогда больше ни с кем не разговаривать. Конечно, по пути на урок ей попался и Седрик. Дестини, завидев его в конце коридора, поборола желание тут же развернуться и убежать, и с высоко поднятой головой пошла прямо к нему и компании его друзей. Они тоже её заметили и стали, переглядываясь, прыскать от смеха, хотя Седрик на них шикал. Слава богу, хоть Пивз уже улетел доставать кого-то другого, потому что в его сопровождении ей бы точно не удалось сохранить спокойствие. Когда Дестини, не глядя в их сторону, подошла ближе, Седрик вышел на пару шагов вперёд и с сочувствием сказал: – Скитер всё-таки на тебе отыгралась, да? Дестини изумлённо остановилась и посмотрела на него. – Ты не поверил в эту статью? – Нет, – фыркнул Седрик. Дестини почувствовала такое облегчение, что могла бы сейчас, наверное, взлететь. Она обессиленно запрокинула голову и восторжествовала, не думая даже о друзьях Седрика, стоящих за его спиной: – Хоть кто-то! Я-то уж думала... – Я же тогда видел, что она на тебя взъелась, – пожал плечами Седрик. – Так и думал, что случится что-то в этом духе. – Скажи об этом Чжоу, она там едва ли не в слезах сидит в Большом зале. Седрик обеспокоенно выпрямился, а Дестини, настроение у которой стремительно поднялось, пошла дальше. Друзья Седрика заговорили, стоило ей чуть отойти, даже не потрудившись понизить громкость: – Но вот Эрджи точно тебя проклянёт, Сед! – И Чжоу заодно. – Да она уже месяц как встречается с Чемберсом, а про Седрика давно забыла. – Но откуда-то же Скитер узнала про неё! Значит, не полностью забыла. Радуясь, что личная жизнь бедной Эрджи её никак не касается, Дестини дошла до кабинета Древних рун. Однако тот факт, что Седрик не поверил в статью Риты Скитер, не вернул Дестини спокойствие, потому что слухи по Хогвартсу продолжали распространяться. Она не знала, что там с пуффендуйской старостой Эрджи, но сама страдала от повышенного внимания, поэтому ещё раз накричала на парочку потешающихся пятикурсников, за что получила новую отработку, теперь от профессора Снейпа. В гостиную она вернулась поздно, несмотря даже на то, что отработка у Снейпа была скорее формальностью и длилась совсем недолго – профессор МакГонагалл зато серьёзно относилась к дисциплине и весь вечер Дестини разбирала стопки пергаментов из её архива. Пришлось разложить по датам контрольные работы студентов прошлых лет, какие-то выбросить, какие-то оставить. У Дестини голова пухла от множества дат, которые ей пришлось перечитать, поэтому она даже обрадовалась, когда поняла, что в гостиной по крайней мере никого не будет, когда она придёт. Тут действительно было почти пусто, только кучка первокурсников сидели за одним из столов и, с одинаково отчаявшимися лицами, чертили астрономические карты. На взъерошенную и уставшую Дестини они не обратили внимания, поэтому она по стенке завернула к доске объявлений, чтобы проверить, нет ли там записей об историческом клубе: на прошлом заседании профессор Бинс сказал, что отправляется на конференцию, поэтому дату следующего занятия придётся перенести. Откинув упавшую на лицо чёлку, Дестини быстро просмотрела все объявления («Следующий матч по игре в плюй-камни состоится 1 марта»), но из исторического клуба не нашла, зато увидела вырезку из Ведьмополитена со своей фотографией. Пришлось мысленно считать до десяти, чтобы справиться с подступившим раздражением. Дестини потёрла переносицу и собиралась идти в спальню, но взгляд её наткнулся на небольшой кусочек пергамента, приколотый в самом низу доски. «В срок с шестого февраля по двадцатое февраля в Больничное крыло с жалобами на простуду обратилось семьдесят девять учеников. Из них двадцать шесть учеников Гриффиндора, четырнадцать – Когтеврана, двадцать один – Слизерина, восемнадцать – Пуффендуя. В целом это на двенадцать человек больше, чем в прошлом году за тот же срок. Простуда оказалась гриппом в шести случаях из семидесяти девяти, что равняется семи с половиной процентам, если за сто процентов принять общее число заболевших». – Что ещё за арифметические задачки? – вполголоса удивилась Дестини. Она ещё раз осмотрела пергамент и заметила в его верхней части небольшую надпись – «Голос вепря. Периодическое издание школы чародейства и волшебства ”Хогвартс„». Понятнее не стало, но Дестини в голову пришла идея. Раздражение мигом исчезло. Она оторвала от доски странную заметку, вырезку со своим снимком, убрала обе в карман и пошла в спальню. Следующим утром она проснулась даже до будильника Трейси, быстро оделась в свитер и любимую юбку и выскользнула из комнаты. Держа в руках оторванную заметку, она шла к каморке завхоза. Филч в целом лучше относился к ученикам Слизерина, чем в остальным факультетам, но и лично к Дестини у него была если не симпатия, то по крайней мере спокойное принятие. Дестини весь первый курс работала на свою репутацию у завхоза: демонстративно вытирала после себя пол, если приходила с улицы в грязных ботинках, однажды даже донесла на одного третьекурсника, что у него есть кусачая тарелка, ни разу не попалась на колдовстве в коридорах, старалась быть милой с Миссис Норрис, хотя к ней подход найти так и не удалось. Дестини могла собой гордиться, потому что в итоге добилась своего – Филч ни разу не требовал для неё наказания и вообще игнорировал её, даже если ей случалось использовать волшебство не в классе. Поэтому она стучала в дверь его пристанища с полной уверенностью в успехе. Он открыл дверь почти сразу и проворно оглядел коридор, хотя, очевидно, только что встал с кровати, потому что на голове у него был ночной колпак, а на плечи накинут халат. Между его ног тут же выскользнула Миссис Норрис, мяукнув при виде Дестини. Хвост её заходил ходуном. – Мисс Смит, – прищурился Филч, видимо когда убедился, что в коридоре нет Пивза. Миссис Норрис присела, а Дестини постаралась улыбнулся сразу им обоим. – В чём дело? – Прошу прощения за беспокойство, мистер Филч, – быстро сказала Дестини и подняла пергамент с заметкой о простуде. – Я не знала, к кому ещё обратиться, а вы каждый уголок в школе знаете. Не могли бы вы подсказать мне, где находится редакция газеты «Голос вепря»? Филч ещё сильнее прищурился и как будто даже принюхался к Дестини, словно она могла оказаться кем-то другим под Оборотным зельем. В конце концов он хмыкнул и, уже разворачиваясь обратно, бросил: – Ждите здесь. Миссис Норрис осталась в коридоре, прожигать взглядом Дестини. Она старалась не обращать на кошку внимания, глядя на прикрытую дверь, за которой раздавались какие-то звуки, похожие на передвижение по полу тяжёлых коробок. Когда Филч появился в коридоре снова, на носу у него были надеты очки, а в руках он держал схему. – Четвёртый этаж, дверь рядом со статуей безголового рыцаря, – сказал он, не отнимая взгляда от схемы, а когда Дестини попыталась в неё заглянуть, поднёс к тощей груди, как будто схема представляла такую ценность, что её непременно захочется украсть. – Эти лодыри бывают на месте только после обеда, сейчас до них не достучаться. – А вы не знаете, кто входит в редакцию? – решила попытать удачи Дестини. Филч махнул рукой, свободной от схемы. – Уотерхаус, из Когтеврана, у них главный. Паршивец, не даёт нам входить внутрь, мол, у них там какая-то «тайна творчества»! – Не может быть. – А директор Дамблдор ему потакает! В старые времена мальчишка давно бы уже висел, прикованный за большие пальцы. – Уверена, он этого заслуживает, – горячо кивнула Дестини. – Значит, четвёртый этаж, безголовый рыцарь, и только после обеда? – Всё верно, – важно кивнул Филч и сложил свою драгоценную схему. Миссис Норрис громко мяукнула, всё ещё двигая хвостом, и Филч обратился к ней: – Мы до них ещё доберёмся, Миссис Норрис. Дестини ещё раз улыбнулась, теперь постаравшись добавить в улыбку ободрения, и, поблагодарив Филча за информацию, пошла прочь. Времени до уроков было ещё много, и Дестини решила вернуться в гостиную Слизерина, заранее взять учебники и прогуляться перед завтраком. Она надеялась, что в гостиной больше никого не будет, но надежды её не оправдались: остальные тоже уже стали вставать, а у камина, нервно заламывая руки, расхаживал из стороны в сторону Драко. Заметив его, Дестини поспешила к лестнице в спальню, но Драко как раз в этот момент развернулся и увидел её. – Смит! Тебя-то я и ждал. Она остановилась резко, словно ей в спину попала вражеская стрела, и медленно развернулась, не теряя веры в то, что Драко увидит, что она не в духе, и не станет к ней приставать, хотя такая мысль сама по себе была нелепой: именно поэтому Драко и прицепился бы к ней. Но, подойдя к камину, Дестини заметила, что он совсем не похож на самого себя. Бледнее обычного, светлые волосы не прилизаны, а торчат в беспорядке, ничего не осталось от надменного выражения лица. Что-то его сильно беспокоило. На всякий случай Дестини отошла на шаг назад и вопросительно наклонила голову. – В чём дело? – У тебя есть кое-что моё, – скороговоркой проговорил Драко, не растягивая в своей манере гласные. – Мне нужно это вернуть. – Что? Я ничего у тебя не забирала... – Знаю я, что не забирала! Принеси свою сумку. – Вот ещё! – фыркнула Дестини. – Что ещё сделать: дать тебе порыться в моём шкафу? Драко нахмурился, но не зло, а беспокойно, и Дестини поняла, что дело серьёзное. – Просто принеси сумку, я заберу, что мне нужно, и всё, – едва ли не по слогам произнёс он. – Может, ты лучше скажешь, что именно тебе нужно? – Я... не могу, – сказал Драко, едва открывая рот, как будто и правда кто-то лишил его способности говорить. Дестини всплеснула руками. – Да нет у меня твоих вещей! Я бы заметила. Драко цыкнул и пошёл вперёд, Дестини ещё на пару шагов отскочила, потому что вид у него был такой нервный, что она бы и не удивилась, если бы он решил её ударить, и собиралась заголосить, но взгляд Драко устремился куда-то за её спину, и он остановился. Дестини встала к нему боком и посмотрела туда, куда смотрел он: из спальни девочек вышли Пэнси, Мораг и Дафна. Зевая и переговариваясь, они стали спускаться по лестнице, даже не замечая Драко и Дестини. Она посмотрела на него с настороженным любопытством, он, нервным движением оправив на себе одежду, распрямил плечи. Проходя мимо Дестини, он лишь на секунду заглянул ей в глаза, и она могла поклясться, что никогда в жизни не видела ни на чьём лице такой смеси отчаяния и высокомерия. Весь день Дестини следила за тем, как Драко себя ведёт, но не заметила, чтобы он продолжал беспокоиться. Волосы снова в порядке, надменный смех над Крэббом и Гойлом, дурацкое растягивание слов и полное игнорирование Дестини. Если бы утром он не напал на неё с приказами вывернуть перед ним сумку, она бы и не подумала, что с ним что-то не так, но, когда на Заклинаниях они повторяли Манящие чары перед переходом к Отталкивающим, у Драко то и дело из пальцев выпадала волшебная палочка, и Дестини заметила, как сильно дрожат его руки. Она уже подумала просто принести ему сумку, чтобы он перестал нервничать, пусть даже он решит что-то у неё украсть, но так как Драко на неё даже не смотрел, она решила подождать, дав себе совет не оставаться с ним наедине. После обеда Дестини отправилась на четвёртый этаж, сказав Мораг, что идёт в библиотеку. По пути ей попались две шестикурсницы, наградившие её такими насмешливыми взглядами, какими даже Блейз не разбрасывался, и Дестини едва не вскипела от гнева. Хотелось скупить все экземпляры Ведьмополитена с этой ужасной статьёй и сжечь, но она заставила себя успокоиться. Дверь рядом с безголовым рыцарем ничем не отличалась от других, на ней даже не было таблички, оповещающей, что здесь находится редакция школьной газеты. Впрочем, присмотревшись, Дестини заметила, что на двери что-то нацарапано. Вытащив из сумки очки, она нацепила их на нос, подошла поближе и увидела, что это небольшой, размером с чайное блюдце, схематичный рисунок кабана, в пенсне и цилиндре. Желание связываться с редакцией у Дестини уменьшилось, но она всё же постучала. Несколько секунд ничего не происходило, потом дверь сама по себе отворилась, и в коридор полилась негромкая джазовая музыка. Для приличия Дестини немного подождала, потом вздохнула и, снова постучав, теперь по открытой двери, вошла внутрь. У открытого окна в дальнем углу стоял юноша, на вид семикурсник, спиной к Дестини. Услышав её стук, он подскочил, взволнованно на неё обернулся, и на его лице за секунду сменилось сразу несколько выражений: от испуганного на облегчённое, а потом на непонимающе-брезгливое. Дестини заметила в его руках полускуренную сигарету. – Тебе ещё чего? – спросил он, оперевшись сзади руками на подоконник. Сигарета тлела в его пальцах, угрожая осыпаться на пол пеплом. Впрочем, полу бы это никак не навредило: он был весь уставлен стопками пергаментов и коробками, в которых тоже, кажется, лежали пергаменты. По комнате порхали бумажные самолётики, а музыка, раздающаяся из проигрывателя, стоящего на столе слева от Дестини, не заглушала шума печатного станка прямо посреди класса, лениво выплёвывающего чёрно-белые брошюры. Все стены были заклеены вырезками из газет и журналов, даже на потолке уже было что-то приклеено, а, приглядевшись, Дестини увидела там ещё и следы ботинок. – Э-эм... – Дестини не сразу нашлась что сказать, поражённая тем, в каком состоянии находится редакция. – Я... я пришла узнать, не нужны ли вам сотрудники. Юноша засмеялся, запрокинув голову, и даже чуть согнулся, словно Дестини сказала что-то невероятно смешное. Сигарета всё же осыпалась пеплом, и он, заметив это, выбросил её себе за спину, в открытое окно. – Слышал, Бертрам? – всё ещё смеясь, сказал он куда-то в угол. – Сотрудники! Дестини посмотрела в ту сторону и увидела в противоположном от себя углу ещё одного юношу. Он низко склонился над столом, заставленном книгами, а на голове у него была шапочка из бумаги, поэтому сначала он был даже не заметен. Рядом с ним, на стопке запылённых книг, громоздились награды – позолоченный снитч на пьедестале и серебряное перо, будто висящее в воздухе над пергаментом. Бертрам лениво поднял голову, без интереса осмотрел Дестини и снова склонился над столом. Дестини поняла, что он складывает ещё один самолётик. Юноша у окна отсмеялся и снова посмотрел на Дестини с прежней брезгливостью. – Думаешь, надела очки, и мы тебя сразу примем? – Вообще-то мне... – У нас строгий отбор в редакцию, если ты не знала, а работников хватает. Так что будь так добра, закрой дверь с той стороны и больше сюда не суйся. Дестини воинственно выпрямилась и заперла за собой дверь, показывая, что никуда так просто отсюда не уйдёт. Юноша хмыкнул и сложил руки на груди, но Дестини заговорила раньше него. – Строгий отбор? В чём он заключается? Нужно курить как можно заметнее? Или писать самую скучную в мире статистику в качестве статей? Юноша, который, если судить по когтевранскому галстуку, бал тем самым Уотерхаусом, на которого жаловался Филч, оскорблённо ахнул и враждебно вскинул голову. – Эта «скучная статистика», – он немного помолчал, вдыхая больше воздуха, потому что задохнулся от возмущения, – эта статистика показывает, сколько в Хогвартсе учится бестолочей, не умеющих выбирать одежду по погоде, – с жаром сказал он, ударив воздух кулаком. – И пишется она для профилактики! – Я узнала о существовании вашей газеты вчера вечером, – усмехнулась Дестини. – И сомневаюсь, что у вас действительно так хорошо идут дела, потому что до этого я вообще ни разу не слышала о «Голосе вепря». Она добавила в голос столько иронии, сколько смогла, когда произносила название газеты, и Уотерхаус весь подобрался. – «Голосу вепря» и не требуются в читатели дилетанты вроде тебя. – Вы такие же дилетанты, только на должности журналистов. А я могу помочь вам добавить газете популярности. – Это как же? Дестини полезла в сумку и, пошарив там, вытащила на свет помятую вырезку из журнала – как раз ту самую, на которой была изображена её фотография. Вытянув руку, Дестини показала страницу Уотерхаусу, Бертрам снова поднял голову и тоже взглянул на неё. Либо слова Уотерхауса об очках были насмешкой над самим собой, либо он был слишком высокого о себе мнения, но вообще-то у него на носу тоже были очки в широкой красной оправе. Он поправил их и чуть наклонился, чтобы рассмотреть снимок. – И что это должно... Постой, это же ты! Дестини горько усмехнулась и убрала страницу обратно в сумку. Печатный станок вдруг издал звук, похожий на кряканье, и прекратил печатать. Бертрам тяжело вздохнул и, громко шаркая, пошёл к нему. – Да, я, – кивнула Дестини, стараясь не обращать внимания на то, с каким остервенением Бертрам кулаком бьёт по станку. – Эту статью написала Рита Скитер, и про меня там нет ни слова правды. Скитер говорит, что для неё главнее всего – свобода слова, а я считаю, что для журналиста важно стремление к истине. Я хочу устроиться в вашу газету и писать настоящие новости. Уотерхаус задумчиво стучал себя пальцем по подбородку, глядя на Дестини искоса. Потом вдруг вытащил из кармана брюк волшебную палочку и, не успела Дестини ничего сказать, направил её на неё. – Апер! – воскликнул он, из его палочки вырвался тёмно-зелёный луч и врезался Дестини в лоб. Она почувствовала, словно по её горлу ползёт паук, и закашлялась, а когда хотела возмутиться, из её рта вместо слов вырвалось хрюканье. Дестини испуганно схватилась за горло, а Уотерхаус рассмеялся, теперь менее заливисто, чем в первый раз, но снова согнувшись, и кивнул на неё Бертраму, в этот момент как раз закончившему бить по станку. – Как тебе, а? Бертрам сначала пожал плечами, потом глянул на Дестини и одобрительно выгнул губы. – Ты принята! – хлопнул в ладоши Уотерхаус и снова направил на Дестини палочку. – Фините! Снова то же неприятное ощущение паука в горле, и Дестини вдохнула воздух. – Что это за глупые шутки?! – Я бы попросил, – строго повёл плечами Уотерхаус. – Это заклинание собственного сочинения! Проверка, подходишь ли ты нам. – Вы что, отбираете работников по тому, как громко они хрюкают? – скептически вскинула брови Дестини. – Почти, – невозмутимо кивнул Уотерхаус. – Громкость – только один из критериев. У тебя, конечно, получилось не так хорошо, как у Бертрама, но для начала пойдёт. Будем считать, что у тебя испытательный срок. Дестини после такого приёма засомневалась, хочется ли ей здесь оставаться, однако в ней уже проснулся азарт. Ей хотелось проверить свои силы в этой газете, доказать Уотерхаусу, что дело совсем не в очках, а Рите Скитер – что реальные новости тоже могут быть интересными. Уотерхаус взмахом волшебной палочки захлопнул окно и с удивительной ловкостью стал лавировать между стопками пергаментов на полу по пути к Дестини. – Твой стол вон там. Он ткнул себе за спину, и, если бы Дестини не услышала слово «стол», она ни за что бы не догадалась, что эта укрытая книгами и старыми газетами поверхность предназначена для письма. Рядом стоял пыльный стул с мягкой обивкой, на котором тоже лежала пара книг. Из-за движения Уотерхауса самолётики стали летать беспокойнее, хотя не поднимались выше пояса, и он стал от них отмахиваться. – Да отцепитесь вы! Бертрам, займись делом в конце концов! Бертрам с грустью отложил от себя новый пергамент и прилёг на стол, устремив печальный взгляд на две награды. Уотерхаус неодобрительно на него вздохнул и, дойдя до Дестини, протянул ей руку. – Итак, я Хьюберт Уотерхаус, главный редактор «Голоса вепря». Дестини пожала ему руку, стараясь дышать пореже – от Уотерхауса сильно тянуло запахом сигаретного дыма. – Дестини Смит. – Очень приятно! – церемонно кивнул он и небрежно показал себе за спину. – Его зовут Эдвард Бертрам, не обращай на него внимания. – Он... всегда такой грустный? – спросила Дестини почти с сочувствием. Бертрам будто и не понял, что речь зашла о нём. – Нет. То есть... не совсем. – Тоже посмотрев на Бертрама, Уотерхаус понизил голос и наклонился к Дестини, из-за чего она едва не утопила нос в воротнике свитера. – Он у нас казначей, а ещё ведёт спортивную колонку, но в этом году, сама понимаешь... Вот и сидит без дела. – Почему бы ему не писать про Турнир? Это же тоже в своём роде спорт. – Даже не спрашивай, – с видом вселенской усталости покачал головой Уотерхаус и, вздохнув, снова хлопнул в ладоши. – Что ж! Так как ты пока на испытательном сроке, все статьи будешь согласовывать со мной. Я вообще-то нестрогий редактор, разрешаю вам писать всё что хотите, но ты ещё тёмная лошадка, поэтому первое время я послежу за тем, как ты станешь работать. Есть какие-то предпочтения по темам? Стилю? Дестини ещё раз осмотрела кабинет-редакцию. Казалось, здесь всё представляет собой хаос – и работающий сам по себе станок, и воняющий дымом взъерошенный Уотерхаус, и Бертрам, заваленный бумагой, и книги, лежащие на каждой плоской поверхности, и даже ветер бил по окнам как-то хаотичнее, чем в остальном замке. Дестини вернула взгляд на Уотерхауса, вежливо ждущего, пока она ответит. Он был едва ли не на две головы выше её, в тёмно-синей мантии. Кудрявые волосы лежали на голове каштановой шапкой, а серые глаза за стёклами очков казались очень большими. Дестини вспомнила про заметку о болезнях. – Вы... вообще ничего не писали про Турнир? Уотерхаус скучающе повёл бровями. – Какой в этом толк? Никто не пойдёт за такими новостями в нашу газету, об этом пишет Пророк! Мы сосредоточены на местных проблемах. – Но Турнир – местная проблема! То есть... тема. В конце концов Седрик Диггори, наш чемпион, наверняка с гораздо большей охотой расскажет что-то интересное нам, чем репортёрам из Пророка. Тем более накануне второго испытания. Уотерхаус обернулся на Бертрама. – Что скажешь, Эд? Тот повернул голову боком и моргнул в знак согласия. – Хорошо, попробуй взять у Диггори интервью, посмотрим, что из этого выйдет. Дестини воодушевлённо улыбнулась. – Мне приступать прямо сейчас? – Ещё бы! Если справишься быстро, успеем вставить интервью в следующий номер. – Уотерхаус вытащил из кармана мантии блокнот, карандаш и, поднеся их близко к глазам, стал что-то записывать. В сторону Дестини он замахал рукой с карандашом. – Приходи на планёрку в субботу в десять утра. Если что, это не постоянное время, мы меняем его, чтобы Филч сюда не проник. Ключи я тебе дам в субботу. Ах да, каждый месяц мы вносим вклады в нашу банку – это дополнительные средства. Он кивнул за спину Дестини, и справа от себя она увидела высокую тумбу, на которой громоздилась большая стеклянная банка, на её дне лежали монетки. Больше всего было кнатов, встречались сикли. Ни одного галеона, зато лежали несколько карамелек. – У вас большой тираж? – спросила Дестини, взглянув через плечо Уотерхауса на печатный станок. – Пятьдесят экземпляров, – горько вздохнул Уотерхаус. – Поэтому и вносим деньги. Всё хотим купить фотоаппарат, но никак не можем накопить, так что если понадобится иллюстрация, обращайся к нашей художнице. Познакомишься с ней на планёрке. Ещё вопросы? Дестини могла бы спросить что-то ещё, но взгляд Уотерхауса, который он поднял от блокнота, был очень красноречив, и она покачала головой. Главный редактор одобрительно ей улыбнулся и отвернулся, отправившись через баррикады обратно к окну. – Тогда до встречи! И смотри, чтобы без опозданий! Буду ждать статью. – Я поняла. Спасибо! Он уже не слышал её, снова распахнув окно. Продолжая что-то писать, он вытащил из кармана сигареты и зажал одну между губ. Дестини вздохнула и вышла из редакции. Джаз весь вечер звучал у неё в голове. *** Она подумала о том, как будет выглядеть её внезапный интерес к Седрику на фоне вышедшей статьи, слишком поздно, чтобы отказываться от идеи взять у него интервью. Чтобы не давать страху победить, Дестини решилась подойти к Седрику на следующее же утро. Она в первый раз должна была брать интервью, поэтому вопросы, составленные с вечера, утром показались ей глупыми и бессмысленными, однако делать было нечего: она нашла его после обеда, к счастью в одиночестве. Он был в холле, занимался пересчётом камней в часах, считающих баллы факультетов. Больше в холле никого не было, только из Большого зала доносились голоса самых голодных студентов, до сих пор не ушедших в гостиные, но Дестини всё равно несколько минут не решалась подойти к нему, и делала вид, что завязывает шнурки или ищет что-то в сумке. В конце концов она подошла к Седрику со спины, но он не заметил её, продолжая своё занятие: мановением его волшебной палочки камешки в часах поднимались вверх и он пересчитывал их, параллельно что-то насвистывая. Дестини кашлянула, привлекая его внимание, и Седрик удивлённо на неё обернулся. – Прости, что отвлекаю, – быстро сказала она, прежде чем он успел что-то спросить. – Я по делу. Я всё думала про эту статью Риты Скитер, и мне пришло в голову, что нужно отвечать на неправду правдой. Можно взять у тебя интервью для школьной газеты? Седрик вопросительно вскинул брови так высоко, что они скрылись под густой чёлкой. – Для какой газеты? – «Голос вепря», – умоляя себя не краснеть, ответила Дестини. Как она и ожидала, Седрик усмехнулся. – «Голос вепря»? Не знал, что есть такая газета. – Я до позавчерашнего дня тоже, – вздохнула Дестини. – Не уверена, что про неё хоть кто-то знает, статьи там довольно... своеобразные. Но я подумала, что это самый доступный вариант, а если написать там о тебе – то есть написать что-то действительно интересное! – то она может даже иметь успех. Седрик с сомнением почесал бровь, и Дестини поспешила продолжить: – Мы можем назвать интервью «Опровержение» или вроде того! Расскажешь немного про Чжоу... Может, она тогда перестанет волноваться? – Не уверен, что это сработает, если интервью возьмёшь ты... – Я не стану подписывать своё имя, – не сдавалась Дестини. Заметив, что Седрик всё ещё сомневается, она внезапно почувствовала себя Ритой Скитер, но всё же сложила руки в умоляющем жесте. – Пожалуйста, согласись! Я обещаю, всё будет написано точно так, как ты скажешь, а если из вопросов тебе что-то не понравится, то просто не отвечай. Мне очень нужно попасть в эту газету. – Ты уверена? – снова усмехнулся Седрик, но в конце концов кивнул. – Ладно уж, была не была. Только подожди, пока я с этим закончу. И я не смогу долго с тобой болтать, мне нужно будет на вечерний обход. Дестини мысленно посочувствовала тому, как много обязанностей у старост, особенно у чемпионов школы, но не позволила себе возмутиться вслух. То ли Дестини была неопытным интервьюером, то ли Седрик так стремился поскорее уйти, но закончили они и правда быстро. Ни на один вопрос он не отказался отвечать и, хотя ответы его были короткими, Дестини вполне ими удовлетворилась и едва не кинулась к Седрику обниматься, вовремя себя остановив – не хватало только новых поводов для сплетен. Субботы она ждала как суда, одновременно считая свою первую работу идеальной и ужасной. В Большом зале и в коридорах она стала замечать Уотерхауса, он тоже ей приветственно кивал, если видел. Дестини удивлялась, как умудрялась раньше не обращать на него внимания: по школе он ходил в цилиндре и в той же тёмно-синей мантии, а на ботинках его были нарисованы звёзды. Впрочем, Дестини уже привыкла, что все когтевранцы немного чудные и могла просто не выцеплять Уотерхауса из их общей массы. Эдвард Бертрам учился на Пуффендуе на курс старше Дестини, но его она видела куда реже, потому что в Большом зале он не задерживался, а среди пуффендуйцев общался только с ещё парочкой человек, но Дестини никогда не видела, чтобы он с ними разговаривал. Её необычное оживление из-за возможности новой деятельности не осталось незамеченным среди однокурсников, но Дестини была этому даже рада: смех насчёт её несчастной влюблённости сошёл на нет, когда все увидели, что она вовсе не страдает по Седрику. Даже Чжоу в конце концов перестала смотреть на неё настороженно, а стала просто игнорировать, если они пересекались в коридорах. Дестини была довольна тем, что снова ушла в тень. Видеть свою фотографию в новом номере Ведьмополитена очень не хотелось, и она старалась ни с кем больше не ссориться, теперь предполагая, к чему это может привести. Впрочем, далеко не все из её недоброжелателей могли предать споры с ней огласке. Драко в целом предпочитал не демонстрировать то, что с Дестини у него есть какие-то дела, и она была этому рада. Она обыскала свою сумку вдоль и поперёк, но не могла даже предположить, что мог иметь в виду Драко. Он даже никогда ей ничего не одалживал и не дарил, чтобы сейчас требовать это обратно! Больше он к ней не подходил и не искал с ней встречи наедине, хотя его беспокойство никуда не делось, а даже стало сильнее. Пэнси тоже переживала из-за изменений в его настроении, но, когда она пыталась что-то у него спросить, он огрызался и уходил. Дестини была рада, что он не пытается снова заговорить, а наоборот, стал её игнорировать. Предвкушение от работы в газете с приближением субботы одновременно увеличивалось и исчезало: она хотела поскорее официально стать частью штата, но время тянулось так медленно, что ей начинало казаться, будто редакция газеты ей просто приснилась. Вновь росло её раздражение, боль в шраме иногда становилась такой сильной, что она не могла сдерживаться, из-за чего профессор МакГонагалл даже отправила её в Больничное крыло посреди урока, потому что она зажмурилась от боли и ни на чём не могла сосредоточиться. Вместо молчания она опять прибегала к грубостям, за что сама себя корила. В пятницу вечером она сидела в гостиной, в дальнем углу, и делала домашнее задание по Древним рунам. Библиотека была уже закрыта, а в спальне Дафна с Мораг слушали музыку и громко обсуждали свои планы на каникулы (хотя до каникул ещё несколько месяцев!), так что там у неё не получалось сосредоточиться. В гостиной тоже было шумно, но она по крайней мере могла укрыться подальше от камина, там, где никого не было: все предпочитали греться у огня. Руны расплывались у неё перед глазами, но она и так долго откладывала это задание, а на выходных у неё были другие дела, поэтому перевод сделать было необходимо сейчас. Заткнув уши руками, Дестини оперлась локтями на стол и тупо уставила взгляд в пожелтевшую страницу учебника. Она не могла разобраться со множественным числом и многократное чтение правил ей не помогало. Она не могла избавиться от грустных мыслей о том, как хорошо бы было сейчас обратиться за помощью к Теодору. Он тоже сейчас был в гостиной, сидел в кресле с книгой неподалёку от неё и, казалось, даже не замечал её, полностью погрузившись в чтение. Глядя на него, она вспомнила подаренную им книгу на день рождения, и ей стало ещё грустнее. Как ей всё исправить? Хочет ли она вообще что-то исправлять? – кольнуло в шраме. Дестини бессознательно его потёрла. Иногда казалось, что в нём сосредоточены все её отрицательные эмоции и чувства, и они вырываются наружу, когда шрам начинает болеть. Дестини подумала о своей прабабушке, которую уже сто лет не видела – она жила на другом конце страны. Древняя старушка, она до сих пор ходила в церковь и каждый раз, как Дестини говорила с ней по телефону, начинала речи о спасении души и о грехах. Такие разговоры не могли не утомлять, но сейчас Дестини подумала: может, этот шрам дан ей в наказание? Только вот за что? В любом случае она явно не пыталась искупить свою вину, в чём бы она ни заключалась. Когда шрам болел, она только её преумножала. Она отняла от ушей руки и вытянулась. Хотелось спать. До слуха её донёсся тихий смех, и, вздрогнув, она посмотрела в сторону камина. Там, на спинке дивана, с мягкой улыбкой на лице, сидела Трейси. Дестини даже не замечала, что она тоже в гостиной, совсем не думая о том, что присутствие Трейси может сопровождаться тишиной. Трейси, видимо, разговаривала с Миллисентой, сидящей здесь же на диване, со своей кошкой на коленях. О чём они разговаривали, Дестини не знала, но ей стало грустно от того, что она сейчас не с ними. Сразу вслед за грустью пришла обида – кажется, Трейси быстро утешилась потерей подруги. Но ведь не она виновата в том, что Дестини всё время на неё ругается... С другой стороны, она могла бы и войти в её положение, понять, что Дестини совсем не хочет ссориться, просто слова вырываются изо рта раньше, чем она успевает их обдумать. Она не заметила, что смотрит и смотрит на Трейси уже целую минуту, поэтому, когда та в конце концов заметила на себе её взгляд и повернула голову в её сторону, Дестини не сразу отвела глаза и они встретились взглядами. Улыбка, всё ещё лежащая на лице Трейси, тут же растаяла, уступив место озабоченности. Дестини даже не помнила, из-за чего накричала на неё в последний раз, после чего они до сих пор не помирились. Честно говоря, как бы ей ни хотелось вернуть дружбу Трейси, сейчас казалось, что лучше и не пытаться снова просить прощения. Всё равно за этим последует следующий спор, и тогда дружба переживёт новую трещину. В конце концов трещин станет так много, что не поможет даже самое сильное Репаро. Лучше было оставить всё как есть, дождаться момента, когда Дестини перестанет срываться на окружающих из-за взрывов боли в голове. Но когда она перестанет? И перестанет ли вообще?.. Дестини первая отвернулась, снова опустив взгляд в учебник, а вздох Трейси был таким тяжёлым, что его было слышно даже в уголке Дестини. Она прикусила губу и заставила себя не поднимать глаза. «Хватит себя мучить», – сказала она себе и пониже опустила голову, тщетно вчитываясь в текст. Спустя пару секунд она вдруг услышала шёпот недалеко от себя, и взгляд её снова остановился на странице. Говорили Трейси с Теодором. – Тебя-то она почему ненавидит? – угрюмо спросил Теодор. Дестини с трудом оставалась в прежнем положении, делая вид, что не слышит, но легко представила себе, как Трейси стоит рядом с креслом, где сидит Теодор, и они оба смотрят на неё. – Она... она меня не ненавидит, – с лёгкой обидой ответила Трейси, а Дестини прикусила щёку. Трейси же в курсе причин её размолвки с Теодором, и если Теодор так легко спрашивает её об этом, значит он догадался, что Дестини всё рассказала. – Вы уже несколько недель как кошка с собакой, – устало вздохнул Теодор, и Дестини услышала шелест страниц; вероятно, он прикрыл свою книгу. – Ты за неё волнуешься? – Конечно, волнуюсь, – сварливо ответила Трейси. – Как не волноваться, если у неё... То есть... у неё эти головные боли... – Она из-за этого со всеми переругалась? – Наверное... Из-за чего ещё? Я пыталась с ней помириться, но каждый раз это заканчивается одинаково. А у меня тоже терпение не резиновое. – Вы же с ней такие замечательные подруги. – Теодор даже не попытался скрыть сарказм в голосе. – С тобой она хотя бы пытается помириться... Дестини представила, как Трейси опустила на Теодора осуждающий взгляд. – Ну ты тоже молодец: это ещё надо додуматься вот так с бухты-барахты приглашать на бал! Я бы тоже злилась. – Да сколько времени уже прошло! Не злиться же до сих пор... – Не знаю... Дестини вдруг подумала, что как будто раньше не слышала, чтобы Трейси с Теодором вот так общались вдвоём. И в принципе не видела, чтобы они много времени проводили вместе, если только втроём с ней. За последние недели, которые Дестини провела в ссоре с ними обоими, они ни разу даже не поговорили, по крайней мере она этого не замечала. Ей стало странно: не могло же быть, чтобы они дружили друг с другом только потому, что Дестини дружила и с Трейси, и с Теодором? – ...а я с Андре уже неделю не виделась, так что Святочный бал совсем не повод! – продолжала Трейси, хотя Дестини не поняла, как они пришли к этой теме. – Не волнует меня твой Андре! И про Святочный бал я ни слова не сказал, это ты начала. Я имел в виду, что на балу это всё началось. – А ты пригласил Асторию Гринграсс! – Трейси явно вела какой-то свой диалог, потому что Теодор раздражённо вздохнул. – Мне всегда казалось, что она странная, но тебе-то всё нипочём. И в итоге сидел весь бал скучал, даже не потанцевал ни разу. – Я не люблю танцы... Тем более в этой толпе. Кому вообще понравится трястись среди кучи тел? – Мне нравится, и всем остальным нормальным людям нравится. Что значит «трястись»? Это же танцы! Может, ты просто танцевать не умеешь? – У тебя не получится взять меня на «слабо», Трейси. Но я умею танцевать. Внезапно Дестини поняла, что улыбается. Слабая, робкая улыбка появилась на её губах, когда она окончательно отвлеклась от Древних рун и сосредоточилась на разговоре друзей. Интересно было их слушать и самой не участвовать в беседе. Она не видела их лиц, но могла представлять, как они закатывают глаза или усмехаются, и от этого на душе становилось легче. Она непроизвольно подняла голову, чтобы посмотреть на них. Уложив закрытую книгу на колени, Теодор сложил руки на груди и низко полулежал-полусидел в кресле. Трейси примостилась на его подлокотнике. На Дестини они не смотрели, как и друг на друга: взгляды их были устремлены в пространство рядом с головами друг друга, как будто посмотреть в глаза было бы для них смертельно. Улыбка Дестини стала шире. Она смотрела на спокойные лица друзей и представляла, как сейчас они бросят на неё взгляд, заметят, что она их слышит... Они все улыбнутся друг другу, засмеются. Всё станет, как прежде. Каменная дверь в гостиную открылась, и Дестини обернулась на неё, как и Трейси с Теодором. Зачатки хорошего настроения у неё пропали – новопришедшим был Драко. Ни на кого не смотря, он быстрым шагом прошёл к лестницам в спальни и скоро скрылся из виду, показавшись всего на минуту, как бледное привидение. В руках у него было письмо. Дестини стало неуютно. Драко выглядел совсем плохо, растеряв весь свой надменный вид, словно его никогда и не было. Что у него происходит, Дестини было любопытно, но в то же время у неё появилось смутное предчувствие, что ей не стоит этого знать. Что это что-то страшное, не предназначенное для кого-то чужого. На следующее утро Драко не пришёл на завтрак. Сначала не обратив на это внимания, Дестини вскоре поняла в чём причина. На первой странице «Ежедневного Пророка», крупными чёрными буквами, под фотографией, изображающей череп с выползающей из него змеёй, было написано «Люциус Малфой найден мёртвым».