Завтра будет солнечно

Больше всего на свете Дестини любила истории. Она плохо их рассказывала, поэтому была замечательным слушателем, и её заинтересованные глаза буквально горели, когда она слушала особенно занимательную историю, и неважно было, кто её рассказывал: преподаватель в Хогвартсе, стоящий перед ней человек в очереди на рынке, заклятый враг с другого факультета или приехавшая на Рождество тётушка. Дестини могла весь день провести в библиотеке, зачитавшись, могла уйти в неправильный коридор и опоздать на урок, потому что увлеклась историей, которой делилась со своей подругой девушка из Когтеврана, могла не спать целыми ночами, когда ей попадалась особенно интересная книга. Рассказывать самой у неё не получалось, но друзьям она иногда, вернувшись вечером в гостиную, заговорщически шептала: «Угадай, что расскажу!» и потом они могли ещё хоть несколько часов обсуждать принесённую Дестини сплетню. Друзьям Дестини вообще всё рассказывала, даже больше, чем родителям, которым безоговорочно доверяла. Трейси и Теодор знали о ней каждую мелочь, как и она – о них. С друзьями у неё само собой получалось быть честной, даже не приходилось себя пересиливать, чтобы рассказать что-то не самое приятное вроде плохой оценки, полученной за экзамен по Трансфигурации, или подслушанного разговора двух старшекурсников, которым не нравилось, что на Слизерине учится «всякий сброд». Но отчего-то о том, что её шрам, не болевший ни разу за четырнадцать лет её жизни, вдруг ночью взорвался болью, она не хотела рассказывать никому. *** Она присела на кровати, держась за голову, с закрытыми глазами, как будто это помогло бы отогнать боль. Лоб пульсировал, словно кровь под кожей расходилась волнами, а от шрама горячие спазмы тянулись к самому мозгу. Дестини открыла глаза и, отняв ото лба руку, взглянула на пальцы, ожидая увидеть на них кровь, но в прозрачном, серебристом свете луны пальцы были чистыми. Шрам всё ещё болел, и Дестини с тяжело бьющимся сердцем встала с постели, подошла к окну и распахнула его. В лицо ей подул лёгкий, тёплый ветерок, и Дестини поняла, что её пижама вся мокрая от пота. Свежий воздух, однако, чуть помог ей прийти в себя. Она снова приложила руку к шраму, обвела пальцами его контур... Он никогда не болел. Дестини упёрлась руками в подоконник и чуть наклонилась, чтобы её голова оказалась снаружи. Растрепавшиеся косы, в которые были заплетены её волосы, упали с плеч и в свете луны показались ей тёмными змейками. Кажется, постепенно боль отступала, хотя иногда шрам вдруг пульсировал и вновь будто вспыхивал на её лбу. Ей что-то снилось, что-то очень жуткое. Дестини снова зажмурилась, пытаясь припомнить детали, но в голове была каша и, чем больше она думала о страшном сне, тем расплывчатей становились его очертания, тем стремительней он от неё ускользал. Кажется, там был человек... Человек с красными глазами, чем-то напоминающий змею. А потом зелёная вспышка... «Ну и жуть», – подумала Дестини и встряхнула головой. Шрам теперь только немного покалывало, и Дестини потёрла его, пытаясь смахнуть и это неприятное ощущение. Она повернулась лицом в комнату и присела на подоконник, взгляд её бездумно смотрел вперёд. Луны в окно было не видно, она висела над домом, но её свет всё равно был ярок и тень Дестини отчётливо лежала на полу, укрытом ковром. Она подняла голову и обвела взглядом комнату. Это была гостевая в доме Дэвисов, где Дестини спала уже третью ночь, последнюю из тех, которые провела под крышей дома своей лучшей подруги, прежде чем вернуться домой попрощаться с родителями перед отъездом в Хогвартс. Соседняя комната принадлежала Роджеру Дэвису, брату Трейси, а сама Трейси спала напротив. В доме было тихо. Дестини оттолкнулась от подоконника и села обратно на кровать. Несмотря на до сих пор открытое окно, ей было жарко. Она положила ладони на шею и упёрлась локтями в колени, ощутив, что они подрагивают. Шрам перестал болеть, но Дестини ожидала очередного горячего укола в лоб и не могла расслабиться, да и спать уже перехотелось. Она так и не вспомнила, о чём был её сон, но ощущение страха её не покинуло, поэтому ей совсем не хотелось даже пытаться снова заснуть. В её сознание проник посторонний звук, и Дестини только сейчас услышала мерное тиканье будильника, стоящего на прикроватной тумбочке. Часовая стрелка приближалась к отметке «четыре». Дестини посмотрела в сторону окна и увидела, что горизонт начинает светлеть, но, конечно, до утра было ещё долго. Она легла в кровать и прикрыла глаза. Дестини не собиралась никому рассказывать ни о сне, ни о боли в шраме. На утро ей покажется, что всё это было частью того кошмара, вот и всё. Дэвисы тепло её приняли, и не было никакой необходимости тревожить их страшными снами и головными болями, даже Трейси, которая наверняка бы ещё и всё преувеличила. Возможно, стоит рассказать родителям, когда она вернётся домой... «Нет, – твёрдо оборвала она сама себя, открывая глаза и устремляя взгляд в потолок. – Они и так сильно волнуются, когда я уезжаю в Хогвартс». Родители Дестини мало знали о её учёбе, но отпускать её на целых десять месяцев в школу им было сложно. Она возвращалась только на летние и рождественские каникулы, и то у них была договорённость, что один год она проводит Рождество в Хогвартсе, другой дома. Меньше всего Дестини хотелось беспокоить их сумрачными рассказами о том, что у неё вдруг заболел шрам, который ни разу до этого не давал о себе знать. Шрам этот был с Дестини, сколько она себя помнила, да и раньше тоже – родители рассказывали ей, что, когда нашли её у себя на пороге, шрам был ещё свежим. Конечно, она не знала, как его получила, но отсутствие воспоминаний не заставляло её его ненавидеть, скорее даже наоборот. Болезненного события, которое оставило на ней этот шрам, не было в её голове, и он не мог ей о нём напомнить, поэтому Дестини относилась к нему если не с любовью, то с симпатией – он был изюминкой в её внешности. И он никогда не болел. Дестини раскинула руки в стороны и вздохнула. Сон больше не шёл, а между тем ей не помешало бы выспаться – утром Дэвисы, а вместе с ними и Дестини, отправлялись на Чемпионат мира по квиддичу, и она сомневалась, что ей удастся следить за игрой, если она будет засыпать на ходу. Она села и, нагнувшись, вытянула чемодан, лежавший под кроватью. Откинув его крышку, она недолго пошарила в нём и вытащила потрёпанную книгу, захваченную ей из дома. Это была магловская книга, которую она читала уже раз шесть, одна из её любимых. Чтение скучных книг не помогало Дестини заснуть – для неё скучных книг не существовало, – но так как эту она уже знала почти наизусть, следить за цепью событий будет не так увлекательно, и рано или поздно сон должен будет вернуться. Она нацепила на нос очки, до этого лежавшие на тумбочке рядом, включила прикроватную лампу и погрузилась в чтение. Спустя пару страниц мышцы её расслабились, и Дестини лишь краем сознания отметила, что, оказывается, всё это время была напряжена, в любой момент ожидая, что шрам снова заболит. Но больше он не напоминал о себе, и, когда уже совсем рассвело, утренний ветер, проникнувший в комнату сквозь до сих пор открытое окно, застал Дестини крепко спящей, очки, рискуя сломаться, съехали с носа и лежали около её плеча, а книга, закрывшись, скатилась на пол, но и этот звук не разбудил её, расслабленную и успокоившуюся. Несмотря на её ночные надежды, утром ей не показалось, что боль в шраме была частью страшного сна, отчасти потому, что она увидела зажжённую лампу и книгу, лежащую на полу около расстёгнутого чемодана. Однако при свете дня уже трудно было бояться кошмаров, и боль, от которой она проснулась ночью, показалась ей такой же призрачной, как и человек с красными глазами, мучивший её полночи. Она слышала голоса Дэвисов и поспешила встать. Часы показывали семь, значит, до их отбытия на Чемпионат оставался час. Дестини быстро умылась и оделась, желая смыть с себя все следы неприятной ночи. Не хотелось показываться Дэвисам бледной и растрёпанной. Дестини не смогла удержаться от того, чтобы остановиться перед зеркалом, стоящим справа от двери. Её отражение выглядело почти испуганным. Она опасливо приблизилась к зеркалу вплотную и заправила за уши волосы, чтобы открыть обзор на шрам. Он выглядел как всегда – бледная линия, разрезающая лоб. Никаких следов того, что в любую минуту, как это теперь казалось Дестини, он мог снова заболеть. Она вглядывалась в него чуть ли не минуту, но шрам оставался тем же, никак не показывая, что может обернуться врагом. Дестини заставила себя улыбнуться, откинула волосы, волнистые после сна с косами, за спину и вышла из комнаты. Голоса стали громче. Дверь в комнату Трейси была приоткрыта, Дестини увидела уголок заправленной кровати, когда проходила мимо. Очевидно, все, кроме неё, уже встали. – А я тебе говорю, они бы ни за что не проиграли, если бы с ними играл Ольмедо! – горячо уверял голос Трейси, слышный из столовой справа от лестницы, по которой спешно спускалась Дестини. – Без капитана они просто... пали духом. Вместо ответа Роджер громко и презрительно фыркнул, и Дестини уже это увидела, показавшись в дверях столовой. Брат с сестрой её, впрочем, не заметили, увлечённые спором. – «Пали духом»! А что там с погодой было, не помнишь? Может, просто дождь шёл? Признай уже, что перуанцы последние два сезона не команда, а стадо троллей на мётлах. Трейси обиженно отвернулась от Роджера и наткнулась взглядом на Дестини. – Дестини! – воскликнула она, словно увидела своего ангела-хранителя. – Скажи ему хоть ты, что Перу могли бы выиграть, если бы не сотрясение мозга Ольмедо! Дестини промычала что-то нечленораздельное, подходя к столу. На самом деле она ничего не понимала в квиддиче, верхом её знаний было то, что игроки летают на мётлах. Трейси удовлетворилась её ответом, в котором услышала утвердительные интонации, и торжествующе взглянула на Роджера. – Двое против одного, – констатировала она. – Двое, которые ни черта не разбираются в квиддиче, – парировал Роджер. – Извини, Дестини. – Да ничего, – отмахнулась она, усевшись за стол. Перед ней тут же появилась тарелка с приборами, а к чашке подлетел чайник, ставший наливать ароматный чай. – Но насчёт Трейси ты не прав, я уверена, в этом году у неё точно получится попасть в команду. – В этом я сомневаюсь, – послышался размеренный голос из-за двери в кухню, и спустя секунду в столовую вошёл мистер Дэвис, уткнувшийся в газету. – Папа! – укоризненно воскликнула Трейси. – И ты туда же? – В этом году в Хогвартсе не... – он осёкся, подняв голову и увидев, что все трое заинтересованно смотрят на него. – Тебе бы меньше думать о квиддиче, а больше об учёбе, дорогая. Трейси издала страдающий стон и уронила голову на сложенные на столе руки, из-за чего её тёмные волосы, собранные в хвост, едва не угодили в тарелку с овсяной кашей, а Дестини мельком переглянулась с Роджером: он тоже заметил, что мистер Дэвис явно сначала хотел сказать что-то другое, не касающееся оценок Трейси. – В любом случае тебе стоит наконец взяться за завтрак, а то чай снова остынет. – Мистер Дэвис сел на противоположном конце стола, отложил газету в сторону и взял появившуюся рядом с ним чашку кофе. – Доброе утро, Дестини. – Доброе, мистер Дэвис. Дестини всем всегда нравилась, это, как уверяла Трейси, была её суперспособность, вроде метаморфизма или предрасположенности к чарам невидимости. Дестини не считала это суперспособностью, она просто умела найти подход почти к любому человеку на свете. Сверхъестественного в этом ничего не было, но она предпочитала просто пожимать плечами, когда её в очередной раз спрашивали, как это Филч не влепил ей наказание, когда она снова пришла в школу с улицы в грязных ботинках. «Природное обаяние». Дэвисы не имели радикальных взглядов в вопросах чистоты крови, но предателями крови их назвать ни у кого бы не повернулся язык, и Дестини немного волновалась, когда этим летом впервые так надолго должна была оказаться с родителями своей лучшей подруги под одной крышей. Но опасаться было нечего: мистер и миссис Дэвис отнеслись к Дестини с симпатией, а Роджер знал Дестини с Хогвартса, поэтому её пребывание в их доме не омрачалось неловкостью или скрытой враждебностью. – Вы ещё завтракаете? – в столовую, снимая с рук садовые перчатки, заляпанные землёй, вошла миссис Дэвис. – Во сколько ваш портал? – Мы же планировали выйти в восемь, – пожала плечами Трейси, поднимая голову со стола. Она стала ковыряться в своей овсянке, всё ещё недовольная тем, что спор разрешился не в её пользу. Отложив ложку в сторону, Трейси проследила за тем, как мать проходит к окну, поправить неровно стоящий горшок с цветком. – А ты опять земли в дом нанесла! Совсем с ума сошла со своими клумбами. – Не ты же её убираешь, – сварливо заметила миссис Дэвис через плечо. – И прекрати издеваться над кашей. Трейси выразительно взглянула на Дестини, прежде чем опустить взгляд, полный отвращения, на свою овсянку. Дестини сочувствующе ей улыбнулась, хотя на самом деле поддерживала миссис Дэвис: тарелка Трейси была почти полной, в отличие от Дестини, которая пришла на завтрак позже. Трейси всегда говорила, что она паршивая овца в семье, которую все ненавидят, но ей было свойственно всё преувеличивать, и Дестини была уверена, что на самом деле её отношения с родителями вовсе не так плохи, как она об этом рассказывает. И правда: мистер и миссис Дэвис были совсем не строгими родителями, хотя и могли иногда упрекнуть в чём-то дочь, но Дестини считала, что лучше так, чем совершенное отсутствие у родителей интереса к жизни ребёнка. На самом деле проблема была в другом: все в семье Дэвис были очень разными, даже внешне. Хотя и мистер Дэвис, и Роджер, и Трейси обладали тёмными, густыми волосами, оттенок их был разный, как и форма носов, рост, улыбки, жесты. Миссис Дэвис и вовсе словно не принадлежала этой семье со своими светлыми прямыми волосами, серыми, почти прозрачными глазами и поджатыми, как будто она всегда была недовольна, губами. Внешняя разность была и внутренней: хотя Дэвисы не скандалили целыми днями, ни на что в мире у них не было единого взгляда. Роджер поднялся из-за стола и пошёл в свою комнату укладывать рюкзак с вещами, и Трейси, неодобрительно посмотрев ему вслед, повернулась к Дестини. – Он свои вещи уже раз сто двадцать по-новому уложил, – закатила глаза она. – Готова поспорить, всё пытается выбрать, какая мантия «лучше подчёркивает его мышцы», красоваться собрался. – Перед кем? – Мэриголд Пью... – Хватит болтать, юная леди. – Проходя за спиной Трейси к выходу из столовой, миссис Дэвис дёрнула её за волосы. – Начни есть наконец, иначе и до восьми часов не управишься. – Я-то давно уже собрала рюкзак, – буркнула Трейси, отправила в рот ложку каши и бросила в спину уходящей матери: – Лучше бы папу поторопила. Что ты там такое читаешь? Мистер Дэвис не сразу понял, что вопрос обращён к нему и только спустя пару секунд тишины поднял рассеянный взгляд на смотрящих на него Трейси с Дестини. – О, да это всё Рита Скитер... Сочиняет про Барти Крауча всякие небылицы. Трейси со скепсисом вскинула бровь, Дестини наклонила голову, как будто так у неё улучшился бы слух. – Рита уверяет, что у Барти нервное расстройство, – махнул рукой мистер Дэвис, явно показывая своё пренебрежительное отношение к таким домыслам. – Может, Барти и впрямь несколько... растерян в последнее время, но так у всех, кто имеет хоть малейшее отношение к организации Чемпионата, с ним немыслимо много мороки. Очень рад, что меня это никак не касается. И поставив таким образом точку, мистер Дэвис сложил газету, одним глотком допил свой кофе и встал из-за стола. – Ну что ж, в восемь жду вас в прихожей, девочки. Не забудьте свои вещи. Он засунул газету под мышку и, что-то насвистывая, вышел из столовой. Трейси незамедлительно вздохнула с таким облегчением, словно только что пережила атаку докси. – Как я от них устаю, – с мученическим видом возведя глаза к потолку, покачала она головой и съела ещё одну ложку. – Твой папа знает всех в Министерстве? – чтобы отвлечь её от осуждения родственников, чем Трейси могла заниматься часами, спросила у неё Дестини. – Барти Крауч ведь глава какого-то Отдела, да? – Магическое сотрудничество. На них и на Отдел магических игр и спорта и впрямь навалилась куча дел из-за Чемпионата, так что я бы не удивилась, если бы Крауч правда немного тронулся умом. Но я его видела однажды, он похож на человека, у которого всегда всё идёт по плану, так что Рита Скитер наверняка действительно придумывает, это в её стиле. – У неё... интересные статьи. – Не то слово, – хмыкнула Трейси и решительно отодвинула от себя тарелку. – Всё, хватит, кусок в горло не лезет от волнения. Пойдём лучше проверим вещи. Воспользовавшись тем, что Трейси всегда ходит впереди всех, Дестини благодушно покачала головой: Трейси ведь только что ругалась, что Роджер никак не перестанет перекладывать рюкзак. Впрочем, упрекнуть Трейси в лицемерии оказалось ошибкой, потому что спустя минуту, как они разошлись по своим комнатам, она постучалась в дверь гостевой с сумкой, перекинутой через плечо. – Не понимаю, зачем нам вообще собирать какие-то вещи, мы же всего на день, – всплеснула она руками и уселась с ногами на кровать Дестини. – Всё-таки не какие-нибудь Уизли, чтобы торчать там целую неделю, потому что не смогли достать хороший билет. – А Теодор уже там? – спросила Дестини, глядя на Трейси в зеркало, перед которым стояла, заплетая волосы в свободные косы. – Если решил, что придёт, то да. Но он столько раз писал мне, что «наверное, всё-таки не пойдёт»... – Думаю, это не только его решение, – уклончиво попыталась защитить друга Дестини. – Он же не может пойти один. – А было бы замечательно отправиться только втроём, – мечтательно вздохнула Трейси. – Терпеть этого Роджера и в Хогвартсе трудно, а когда он будет спать с нами в одной палатке – сущий кошмар! – Интересно, почему твой папа сказал, что в этом году в Хогвартсе не будет квиддича? – Он такое сказал? – Почти, – пожала плечами Дестини и обернулась к Трейси. – Он сказал: «В этом году в Хогвартсе не...» и замолчал. Что бы это значило? – Очень надеюсь, что не то, о чём ты подумала... Мне необходимо попасть в команду. – Ты уверена? – не надеясь на то, что получится переубедить, всё же уточнила в который раз Дестини. – Там же ну... сама понимаешь... одни мальчишки. Трейси громко фыркнула. – Они уже два года меня игнорируют. В конце концов я так им надоем, что придётся сдаться, вот увидишь. Дестини добродушно покачала головой. – Думаю, Флинту ты уже точно в кошмарных снах снишься. Трейси довольно улыбнулась, но почти сразу же выражение её лица изменилось на вопросительное: – Кстати о кошмарных снах. Ночью я слышала какие-то звуки из твоей комнаты. Что-то плохое приснилось? – Да, – поспешно кивнула Дестини, радуясь, что Трейси сама нашла ей оправдание, и неосознанно потянулась к шраму. Ей показалось, или его снова кольнуло? – В такой комнате это дело нехитрое. – с пониманием дела Трейси обвела глазами обстановку гостевой. – Давно говорю маме, что надо тут всё переделать. Зелёные обои – ну куда это годится? – Зато прекрасный вид. Хотела бы я, чтобы у нас был такой сад, но родителям некогда и за малюсенькими клумбами ухаживать. Трейси стала жаловаться, что их родителям нужно поменяться местами: она ненавидела пристрастие своей матери к растениеводству, а Дестини выдохнула и присела рядом со своим рюкзаком, убирая в боковой карман футляр с очками. Будь здесь Теодор, он бы наверняка заметил, что она слукавила насчёт плохого сна, но Трейси была удивительно доверчива, когда дело касалось друзей, и запутать её или перенаправить внимание на что-то другое было проще простого. Да и она не полностью соврала насчёт кошмара: воспоминание о человеке, похожем на змею, заставляло Дестини содрогаться, и она на всякий случай обернулась, как будто за спиной её мог поджидать злодей из сна. Наконец пробило восемь, и все причастные собрались в прихожей, в которой вмиг стало тесно из-за сумок и чехла с палаткой. Миссис Дэвис прощалась с детьми и мужем, а Дестини покрепче схватилась за лямки своего рюкзака и осмотрела прихожую, в которую ей в этом году уже не предстояло вернуться. Сначала дом Дэвисов показался Дестини не очень уютным: его хозяев нельзя было назвать слишком сентиментальными, и ни одной трогательной мелочи, какие обычно можно найти в прихожих, вроде фотографий или статуэток, привезённых кем-то из родственников из другой страны, здесь было не найти, а на каждой плоской поверхности примостился горшок с каким-нибудь растением, причём иногда настроенным не самым дружелюбным образом (Дестини в первый день своего нахождения здесь едва не упала, поскользнувшись на соке, выпущенном греческой горгоной – любимицей миссис Дэвис). Но сейчас, когда дом предстояло покинуть, в глазах Дестини он стал гораздо более уютным, и даже на ту самую горгону, всё ещё враждебно наставляющую на Дестини свои щупальца-головы, она могла смотреть со своеобразной нежностью. – Очень жаль расставаться с тобой так скоро, Дестини, – с улыбкой сказала миссис Дэвис, попрощавшись с детьми и дойдя до Дестини. – Надеюсь увидеть тебя у нас снова. Дестини заверила её, что с той же надеждой будет ждать следующего приглашения, и вместе с тремя Дэвисами покинула дом. Их путь лежал к лесному озеру в получасе ходьбы от особняка. Дестини уже бывала там вместе с Трейси, хотя без сопровождения не смогла бы найти туда путь по лесу, тропинка в котором была едва протоптана. Дестини шла вслед за Трейси, слушая, как она хихикает, наступая на пятки Роджеру, идущему впереди, и любовалась тем, как солнце проскальзывает сквозь зелёные кроны к земле. Дэвисы жили в отдалении от деревень, где обитали маглы, и по этой части леса, вероятно, только они одни и ходили, поэтому им не встречалось никаких следов пребывания поблизости человека. Невидимые, в ветвях пели птицы, и, несмотря на комаров, норовивших усесться на каждый голый участок кожи Дестини, ей нравились такие прогулки, и она в который раз за свой визит к Трейси позавидовала расположению её дома. Дестини жила в городе, и из просторных мест для прогулок у неё был только парк по соседству. – Вот и прибыли, – оповестил мистер Дэвис, остановившись в нескольких метрах от озера. Хотя Дестини могла поклясться, что здесь вряд ли бывало больше десяти человек в год, в озеро от берега уходил небольшой причал. – Теперь надо найти портал. До отбытия осталось семь минут, так что лучше поторопиться. Он уложил на землю чехол с палаткой и направился куда-то вправо, Роджер последовал его примеру. Трейси с Дестини переглянулись. – Здесь очень чисто, так что, думаю, легко найдём, – кивнула Трейси и, скинув свою сумку рядом с рюкзаком Роджера, потянула Дестини в сторону от причала. – Кто вообще занимается созданием порталов? – вдруг пришло в голову Дестини. – И как это происходит? Какой-то волшебник просто подбирает на улице всякий мусор, заколдовывает его, а потом раскидывает по округе? – Не вздумай сказать так кому-нибудь из Отдела магического транспорта,– предостерегла её Трейси, ногами раздвигая заросли травы. – В общих чертах – да, наверное, так это и происходит. Приятного в этом мало, как мне думается... Дестини мысленно вычеркнула из списка возможных мест будущей работы Отдел магического транспорта. – Кажется, нашёл! – послышался радостный голос Роджера, и Дестини услышала, как Трейси разочарованно вздохнула: наверное, она хотела найти портал сама. Они одновременно подошли к Роджеру и увидели портал – потрёпанного вида плюшевого зайца, шерсть у которого скомкалась и стала серой от грязи. Дестини с Трейси брезгливо скривились, представив, что придётся прикасаться к нему. – Отлично, ещё четыре минуты. – Мистер Дэвис довольно взглянул на часы. – А больше никто этим порталом не отправляется? – спросил Роджер. – Здесь рядом живут только Кристаллы, возможно, они как раз сейчас... – О, здравствуй, Эллиот! – Из лесных зарослей вышла компания из четырёх человек. – Уже нашли? – Доброе утро, Виктор, – вежливо улыбнулся мистер Дэвис, и Дестини подумала, что ему не очень нравятся Кристаллы. – Полагаю, этот, с позволения сказать, заяц – наш портал, ничего другого мы не обнаружили. – Ну и мы ничего не нашли, так что будем хвататься за зайцев, – и Виктор Кристалл непонятно чему рассмеялся. Вместе с ним к Дэвисам с Дестини вышли женщина, вероятно миссис Кристалл, и двое их детей – девушку Дестини с Трейси узнали, а мальчик был на вид ещё слишком мал и в Хогвартс пока не поступил. Роджер при виде Пенелопы вытянулся и стал выглядеть гораздо серьёзнее, чем обычно, и Трейси с усмешкой оглянулась на Дестини. – Эффи так и не удалось вытащить, Эллиот? – поинтересовалась миссис Кристалл, когда вся компания сгруппировалась вокруг плюшевого портала. – Нет, её и силой не затащить, – с преувеличенным дружелюбием ответил мистер Дэвис, и Дестини постаралась вспомнить, не говорил ли когда-нибудь таким ненатуральным голосом мистер Дэвис с ней самой. – Зажёгся! – воскликнула Трейси и первой бросилась к порталу, чтобы прижать к нему палец, уже не обращая внимания на то, насколько он грязный. Все поспешили сделать то же самое, и Дестини чувствовала себя не слишком уютно, зажатая между Трейси и Пенелопой, но скоро это ощущение сменилось куда более неприятным: она почувствовала, будто её крюком дёрнуло за живот, а перед глазами всё закружилось, словно она была юлой, и, когда Дестини уже подумала, что сейчас завтрак вырвется наружу, всё прекратилось. – Восемь часов тридцать восемь минут от Грин Лейк, – услышала она голос откуда-то сверху и открыла глаза. Левое плечо побаливало: когда действие портала завершилось, они с Трейси и Пенелопой завалились на бок и только наполненные сумки немного смягчили удар. Она поспешно поднялась на ноги, отряхнула одежду, огляделась по сторонам и едва не рассмеялась от неожиданности. Перед ней стояли два утомлённых на вид волшебника, одетых один в плавательный костюм и кроссовки со светящейся подошвой, а второй – в футболку с принтом какой-то рок-группы и галстук-бабочку, болтающуюся на шее. Только тогда Дестини поняла, что и мистер Дэвис оделся по-магловски, просто гораздо более умело, поэтому она и не поняла с самого начала, хотя предыдущие дни всегда видела его в мантии. Младший сын Кристаллов учтиво протянул тому, что был в плавательном костюме и держал в руках часы, плюшевого зайца, и он бросил его к другим использованным порталам в ящик, стоящий рядом. Волшебники явно были не настроены на обмен любезностями, они только хмуро кивнули прибывшим, заглянули в список, который был у второго волшебника, и отправили Дэвисов на второе поле, а Кристаллов – на пятое, и они разошлись, в равной степени довольные тем, что больше не приходится улыбаться друг другу. – Твоему отцу, кажется, не слишком нравятся Кристаллы? – вполголоса спросила Дестини, наклонившись к Трейси. – Ему никто слишком-то не нравится, – закатила глаза она, и Дестини стало неуютно. – Я удивляюсь, как это он ещё не ушёл из Министерства. Каждый раз, когда я дома, он приходит и жалуется, как его все достали и какие все глупые. – О, – только и смогла ответить Дестини, и Трейси, заметив, как она смешалась, поспешила её успокоить: – Но ты ему понравилась, не переживай. Когда ты этим своим невинным тоном сказала, что наш дом самый красивый из всех, которые ты видела в своей жизни, я сразу поняла: он растаял. Дестини подавила улыбку, и, взявшись под локти, они догнали ушедших вперёд мистера Дэвиса и Роджера, а скоро дошли до своего привратника. Пока мистер Дэвис разбирался с магловскими деньгами, Дестини, встав на носочки, вглядывалась в уходящие на склону холма вверх палатки, которых оказалось так много, что и не сосчитать. Дестини стало немного неуютно: она не очень любила места, где такое количество людей, и второй рукой, не занятой локтем Трейси, схватилась за лямку рюкзака. Когда они прошли на территорию лагеря, Дестини уже не так сильно волновалась, потому что некоторые палатки были так огромны, что загораживали вид на остальную местность, и о том, сколько здесь на самом деле волшебников, говорил только непрерывный гул множества голосов. Дестини никогда не бывала в палаточных лагерях таких размеров, к тому же где всё было магическим, поэтому иногда едва не выворачивала шею, вглядываясь в особенно поразительные детали чьих-нибудь жилищ. Люди, сидящие у своих палаток, были не менее привлекающими внимание, и Дестини не уставала хвалить себя за то, что оделась в обычную для себя юбку и простую рубашку, иногда забывая, что ей и не пришлось бы придумывать подходящий магловский наряд, ведь она прекрасно знала, как одеваются маглы. – Опять огонь разжигают палочками, ну что ж такое! – услышала она справа, а потом перед ними проскочили двое волшебников в мантиях, а около их палатки рассмеялся знакомый голос. – Привет! – заметил их мальчишка, худой и взъерошенный, и, несмотря на приветствие, Дестини с Трейси знали, что он не слишком-то рад их видеть. – Привет, Гарри, – хором сказали они и, когда палатка Поттеров осталась позади, переглянулись, одинаково выгнув брови. – Надеюсь, наш участок далеко от их, – вздохнула Трейси. Но её надежды не оправдались, потому что мистер Дэвис совсем скоро остановился перед клочком земли, ещё не занятым ничьей палаткой, в который был воткнут шест с табличкой «Дэвис» – Ну вот и пришли, – деловито кивнул мистер Дэвис, сбросил чехол с палаткой и неуверенно огляделся по сторонам. В нём явно происходила какая-то борьба. Наконец он поднял взгляд на Дестини, упёр руки в бока и с деланым безразличием указал кивком головы на неразобранную палатку. – Тебе известно, как пользоваться этим приспособлением? – Э-э, да, мистер Дэвис, конечно. Каждое лето Дестини с родителями отправлялась в трёхдневный поход и действительно умела ставить палатку, хотя делать это под взглядом трёх пар глаз было занятием не из привычных, однако она справилась и под одобрительные взгляды Дэвисов первая и забралась в палатку. Трейси уже говорила ей, что на палатку наложено заклятие незримого расширения, но Дестини впервые сталкивалась с этим заклинанием на своём опыте, поэтому контраст между видом палатки снаружи и изнутри всё же заставил её приоткрыть от удивления рот. Она оказалась в своего рода гостиной, совмещённой с кухней, а были и ещё двери, видимо, в спальню и ванную комнату. В гостиной стояли диван и софа – спальные места. – Ни разу здесь не была, – удивлённо пробормотала Трейси, входя следом за Дестини. – Вы вдвоём будете спать в спальне, – сказал мистер Дэвис, проходя мимо них к плите. – Там как раз должны стоять две кровати. Не бог весть что, но одну ночь потерпим. Дестини промолчала: не стоило вдаваться в подробности устройства настоящих магловских палаток. – Мы с Дестини пойдём поищем Теодора, – заявила Трейси, уже идя к выходу, не успела Дестини даже снять со второго плеча рюкзак. – Тогда заодно наберите воду, тут где-то должна быть колонка, – махнул им рукой Роджер, а сам упал на софу и вытащил из-под её подушки какой-то журнал. – Ну конечно, сам иди и набери, – фыркнула Трейси. Но Дестини всё же захватила алюминиевое ведро, стоящее у входа в палатку, прежде чем выйти следом за Трейси. – И где нам искать Теодора? – спросила она. – Вот уж чего не знаю. Я писала ему, что мы будем в этой части лагеря, но он мог назло уйти в какой-нибудь другой конец, и ищи-свищи его теперь. Дестини не представляла, как в такой суматохе вообще можно встретить кого-то не случайным образом. Она старалась вглядываться во встречающиеся им лица, но больше ни одного знакомого им не попадалось, если не считать учеников Хогвартса, которых Дестини с Трейси знали только внешне и ни разу ни словом с ними не перемолвились. Теодор, даже если он был где-то здесь, легко мог засесть в своей палатке до самого матча, чтобы никого не видеть, это вполне было на него похоже, но Дестини всё же надеялась, что он пересилит себя и решит увидеть друзей, хоть до первого сентября и оставалось уже всего несколько дней. Они так редко виделись вне школы, что ей до сих пор казалось чем-то нереальным просто идти рядом с Трейси не по коридорам Хогвартса и не в школьных мантиях. – Ладно, тогда просто пойдём в сторону колонки и, может, наткнёмся на него случайно? – предложила Дестини, потрясая в воздухе ведром. Они отправились в нужную сторону, и путь занял куда больше времени, чем они могли предположить, потому что вокруг было столько всего интересного не только для Дестини, но и для Трейси, что они то и дело останавливались, разглядывая какую-нибудь из палаток, больше походящих на замки из шатров. А когда вдалеке на возвышении они увидели палатки, каждая из которых красовалась огромным плакатом с живым портретом молодого человека, хмурящего брови, Трейси ахнула: – Это наверняка болгары! Надо было так же нашу палатку украсить! – Мы же за Ирландию? – не слишком уверенно уточнила Дестини. Трейси взглянула на неё, скептически поджав губы. – Виктор Крам – легенда вне зависимости от того, за какую команду мы болеем. Уязвлённая таким суровым выговором, Дестини поспешила увести Трейси подальше от болгарских палаток. Так и не найдя Теодора, они дошли до колонки и набрали воду. Трейси игнорировала намёки Дестини на то, что тяжёлое ведро можно было бы нести по очереди, когда они вдруг услышали справа от себя чьи-то крики и, переглянувшись, скользнули в проход между двумя палатками, стоящими близко друг к другу. Трейси выглянула из-за палатки, оставаясь в укрытии тканей, Дестини поставила ведро на землю и чуть наклонилась, чтобы видеть всё из-за плеча Трейси. Здесь из нескольких палаток, стоящих друг к другу «спинами», образовалось небольшое пространство, на котором ссорились два мальчика, обоих из которых Дестини с Трейси знали, но предпочли бы увидеть при других обстоятельствах: Теренс Хиггс и Теодор Нотт. – Что, за больное задел, а? – издевательски улыбнулся Хиггс. Он стоял к девочкам лицом, и они видели, как он самовольно сложил на груди руки. – Повтори, что сказал, и тогда... – Тогда что? Твой отец – дерьмо драконье, а ты... Он не успел договорить, потому что Теодор кинулся на него с кулаками, и Трейси с Дестини одновременно воскликнули: – Теодор! И бросились к нему, так что ведро, которое Дестини задела ногой, звякнуло железом и упало на бок, расплескав всю воду. Они вовремя оттащили Теодора от Хиггса: до сильных повреждений не дошло, и Теодор, тяжело дышащий в крепко удерживающих его руках, обошёлся, кажется, только разбитой губой, с которой капала на землю кровь. Хиггс, упавший, когда Теодор на него накинулся, поднялся на ноги и поспешил отряхнуться. Из-под чёлки, упавшей ему на лицо, он злобно бросил Теодору: – Псих. Теодор дёрнулся, и кожа его куртки едва не выскользнула у Дестини из рук, но всё же он остался на месте, и Хиггс ушёл, бормоча что-то себе под нос. Дестини услышала, как он пнул ведро, проходя мимо – наверняка специально – и мстительно сощурилась, обернувшись ему вслед. – Вечно ты это делаешь! – Трейси отпустила Теодора и отошла от него на несколько шагов. Её брови были недовольно сведены к переносице. – Он оскорбляет моего отца! – Мы сто раз тебе говорили не реагировать, – упрекнула его и Дестини, сжала напоследок плечо и отошла к Трейси. Под её взглядом Теодор опустил плечи и вытер кровь с подбородка. – Он же только этого и добивается. – Да-да, – угрюмо кивнул Теодор. Дестини переглянулась с Трейси: они обе знали, что эта стычка не может стать последней. Теодор был не из тех, кто сам лезет в драки, но его было очень легко спровоцировать, поэтому его тело всегда синело синяками, а нос уже несколько раз был сломан. Дестини ненавидела драки, и, стоит отдать Теодору должное, он почти не дрался в её присутствии, которое само по себе его успокаивало, но полностью исключить такую возможность никогда не получалось. Она злилась на него из-за того, что он не учился держать себя в руках, но его беспомощный вид не мог долго её сердить, и в конце концов они были лучшими друзьями, поэтому, как и сейчас, Дестини только вздыхала в знак того, что его никто не винит в том, что чужие плохие слова так сильно задевают его. – Пойдём, умоешься, – сказала она и первая пошла к валяющемуся в проходе ведру. – Заодно заново наберём воду. – Как раз поможешь нам нести ведро, – поддержала Трейси и, взяв Теодора под локоть, потянула его за Дестини. Он не выглядел слишком довольным, но они привыкли к тому, что он вообще редко бывает доволен, и им хватало того, что больше он по крайней мере не злился. Они снова набрали воду, и Трейси действительно заставила Теодора нести ведро, заявив, что так он скорее успокоится. – И вообще тебе нужно направлять свою энергию в мирное русло, – наставительным тоном заключила она и пошла впереди, пружинящей походкой прокладывая им дорогу. Дестини искоса взглянула на Теодора, после слов Трейси поджавшего губы, и покачала головой. Она сомневалась, что у Теодора вообще была какая-то энергия, которую можно было бы куда-нибудь направить, хотя, несомненно, злости в нём хоть отбавляй. – Ты здесь с отцом? – негромко спросила она и тут же пожалела об этом, потому что брови Теодора сурово сдвинулись. – Да... но, кажется, он не пойдёт на матч, останется в палатке. Ему не очень-то интересен квиддич. – Вот как! Может, мне стоит с ним познакомиться? Вдруг есть и ещё что-то общее. Теодор не отреагировал на её неловкую попытку развеселить его и только переложил ведро из одной руки в другую. Дестини поджала губу и её взгляд упал на прямую спину Трейси. Она утверждала, что Дестини ко всем может найти подход, но Дестини знала, что один человек остаётся равнодушен к её чарам, и это был Теодор. – Но ты-то пойдёшь смотреть на игру? – с опасением уточнила она, не уверенная, что это не расстроит его ещё больше. Теодор устало кивнул. – Пойду, конечно, иначе деньги будут потрачены зря. К тому же, моя тётя загрустит, если я «впаду в уныние». Дестини понимающе кивнула, сочувствуя при этом больше тёте Теодора, чем ему самому. Однако он стал выглядеть действительно успокоенным, и Дестини тоже могла выдохнуть. Они с Теодором не виделись с самого июня, когда покидали Хогвартс, и она ожидала увидеть в нём меньше изменений, но была вынуждена признать, что он стал ещё выше, чем был, и теперь, когда они находились так же близко, как сейчас, ей приходилось задирать голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Она была не очень-то этим довольна, потому что и Трейси тоже прибавила в росте за это лето, в то время как Дестини не выросла ни на дюйм, и теперь она стала самой низкой в их компании. К тому же, она не могла без зависти смотреть на то, как круто выглядят оба её друга: Теодор с вьющимися волосами, в кожаной куртке и с вечно разбитыми костяшками был похож на молодого рокера, а Трейси с её прекрасными тёмными волосами, хоть и убранными в небрежный хвост, и со спортивной фигурой, которая должна была помочь ей вступить в слизеринскую квиддичную команду, словно сошла со страниц модного журнала. Дестини никогда не была недовольна своей внешностью, однако не могла не признать, что на фоне своих друзей должна выглядеть простачкой. «Кто сказал, что это плохо?» – подбодрила она саму себя. В конце концов её целью всегда было не выделяться, она с первого сентября первого курса только этим и занималась, и глупо было бы теперь сетовать на то, что её цель достигнута. Пусть она ничем не отличается от многих других девочек своего возраста, зато ей не приходится терпеть насмешки от слизеринцев из-за того, что она пытается прыгнуть выше головы, или от учеников других факультетов за то, что задирает нос. У неё есть такие замечательные друзья как Трейси и Теодор, а о большем нельзя и мечтать.