Заклятые возлюбленные

Нопперабо открыл дверь, снял обувь. Рен последовала его примеру после небольшого колебания. Ступать босыми ногами в доме отвратительных ёкаев казалось ей чем-то грязным, постыдным и недостойным ведьмы. Но всё же, быть невежливой ей не хотелось. Да и ёкай вряд ли смирился бы с её капризами. Благо, пол в квартире был чистым. Никаких содранных обоев, грибка, плесени или тараканов. Вполне приличное жильё, которое больше подошло бы хорошему человеку, а не гадкому ёкаю. — Аой, — произнёс нопперабо. — У меня гостья. — Соболезную ей. Из гостиной доносился звук работающего телевизора. На диване перед ним лежала молодая девушка в мешковатой пижаме и без лица. — Она ведьма. — А я вонючая Мать Тереза. Дальше что? Потом Аой всё же обернулась не-лицом к Рен. Трудно понять, какие чувства она испытала при виде ведьмы, но среди её эмоций явно не было ничего похожего на дружелюбие. — Знакомься. Это Бабака. Рен стиснула зубы. — Меня зовут Наито Рен! Наито! Рен! И никак иначе! Аой издала шумный зевок, из-за которого каждая вена Рен наполнилась ледяной яростью. — Тоцука, если ты решил её сожрать, то приготовь в пароварке. Я сейчас на диете. Рен на мгновение побледнела, вздрогнула и подняла взгляд на Тоцуку. Не успел парень и пошевелиться в её сторону, как она схватила со стола рамку с фотографией и приготовилась ею отбиваться от ёкая. Так себе оружие, но лучше чем ничего. Многие ёкаи были людоедами, каждый из них был чудовищем. Неудивительно, что и нопперабо так легко пригласил её домой. Просто поговорить, да? Конечно. Сначала лишил силы, а теперь лишит и жизни. Тоцука тяжело вздохнул, глядя на неё. — Думаешь, с рамкой будешь вкуснее? — Не приближайся! — И не думал. Но если ты хоть поцарапаешь эту фотку, я тебя в порошок сотру. Он улыбнулся и прошёл на кухню, поставил чайник. Дважды моргнув, Рен успокоилась, выдохнула, взяла себя в руки. Неслабо она разнервничалась. Впрочем, неудивительно. Она осталась без сил и совершенно не знала, как быть дальше и у кого просить помощи. Нахмурившись, она повертела в руках фотографию. На ней были мужчина, женщина и два маленьких ребёнка. Они сидели на траве на фоне прекрасного озера, в воде которого отражалось закатное солнце. Это была бы прекрасная сцена, если бы у людей на фото были лица. Рен прошла на кухню и прикрыла дверь. Тоцука сидел, откинувшись на стуле, и вытянув ноги. Он курил, сидя перед открытым окном, впуская в кухню ночную прохладу. Рен села напротив, подавив желание взять с собой стойку для ножей. — Готова отвечать? Или всё-таки подерёмся насмерть? Ведьма тяжело, шумно вздохнула, ничего не ответив. — Ну и зачем ты убиваешь ёкаев? — Чтобы быть убитым, нужно для начала хотя бы родиться. А ёкаи не рождаются. Вы появляетесь из сильных эмоций и ими же питаетесь, а значит не можете жить без живых людей, — Рен подалась вперёд. — Я не убиваю. Я вывожу паразитов. — Да-да-да, — Тоцука затянулся, отмахнувшись. — Вот только, дырявая у тебя логика, как решето. Рен нахмурилась. Парень продолжил: — Я, как и Аой, родились у пары нопперабо, которые родились от таких же нопперабо. И, если припомнить всех, кого ты пометила прошлой ночью, то некомата и они — не такие уж и ёкаи. Оборотни и демоны рождаются, живут и умирают, как и все смертные. Ведьма промолчала, оправляя рукава своего традиционного кимоно. В монстрах она не разбиралась — на это у неё никогда не было ни времени, ни желания. — Ну и зачем тебе эти убийства? Неужели ты обыкновенная маньячка? Он недолго помолчал, стряхивая пепел. — Впрочем, похожа. — Знаешь, будь у меня сила, ты бы умер первым. — Какая досада, что теперь твоя сила у меня, — он поднялся, снял чайник, налил кипяток в чашки. — Чёрный? Зелёный? Матча? Или сразу отведаешь яду? — Я не ем и не пью в чужом доме. — Как скажешь. Тоцука вернулся за стол, когда достал ужин. Самую обыкновенную пиццу, которая, судя по обилию ингредиентов явно была домашнего производства. — Для чего? — только и спросил он. — Зачем ты убиваешь? Она потёрла запястья, глядя в пол. — Дело в магии. Есть всего два способа её восполнить. Первый — украсть жизненную силу. — А второй? Рен закусила губу, ощущая, как краска стыда подступает к шее и приливает к лицу. — А второй? — надавил Тоцука. — От мужчин. Поцелуи и... большее. Он расхохотался, откинувшись на спинку стула. — Так чего же ты молчала? Твои проблемы решаемы. — И думать забудь! Тоцука закатил глаза, втирая сигарету в пепельницу. — И ради чего все эти жертвы? Зачем тебе сила? Рен вновь опустила взгляд, пальцами стиснув подол кимоно. Вообще-то, посвящать этого идиота в многовековые тайны семьи Наито было неправильно. Да и вообще, посвящать кого-либо, не связанного с родом древней ведьмы — первой Наито — строго запрещалось. Секреты семьи должны оставаться в семье. А значит, когда сила вернётся, нужно будет либо быстро убить нопперабо. Либо женить его на себе. Рен подняла на него взгляд, сминая шёлковую, тончайшую ткань. Нет. Ни за что на свете. С кем угодно, но только не с этим. — Если я расскажу, ты не поверишь. Тоцука тяжело вздохнул. — Сейчас я поверю во что угодно, — он улыбнулся, протянув, — Бабака-тян. Рен до боль сжала зубы, стараясь ничем не выдать раздражение. С мужчинами это важно — такие самовлюблённые уроды, как Тоцука, питались эмоциями, наслаждались реакцией. Если она сорвётся на ругань, то только раззадорит его. Она поднялась из-за стола, одернула рукава и сложила ладони на широком поясе. Может, она и не собиралась ругаться, но проучить самодовольного типа могла. — Моя магия тебе подчиняется? — С переменным успехом. — Хорошо, — ничего хорошего. — Тогда я покажу тебе, с чем борюсь. Проведи меня в свою спальню. — Вот так сразу? Рен закрыла глаза, веля себе оставаться спокойной. — Я покажу тебе настоящую силу. — Ну, если ты это так называешь... Он улыбался, хитро сощурив взгляд, точно голодный лис, смотрящий на добычу. В который раз Рен пожалела, что магия предала её. Один взмах рук, и лисёнок превратился бы в гадкого червя, каким и был на самом деле. Тоцука провёл её в спальню. Шкаф, двуспальная кровать, компьютерный стол. Всё в порядке и чистоте, настолько минималистично, что взгляд ни за что не цеплялся. В этой комнате совершенно не чувствовалось характера владельца. Тоцука упал на кровать, Рен провела пальцами по гладкой белой стене над изголовьем. — Призови тени. Во взгляде парня отразился выдержанный, настоянный и концентрированный сарказм. — Те-е-е-ени! Тенё-ё-ёчки! Рен закатила глаза и едва сдержалась, чтобы не влепить ему подзатыльник. Она обучала магии своих многочисленных младших и двоюродных сестёр. Им, конечно, было далеко до её уровня, но они всегда понимали, что от них требовалось. Потому что магия приходила с рождения! Потому что все девочки с фамилией Наито были её достойны! Рен провела пальцем по стене над изголовьем, потом достала из-за пояса мелок, который обычно применяла в ритуалах, и нарисовала на штукатурке кандзи. — Какого хрена ты делаешь? — Я потом всё уберу. А ты готовься применять магию. Нопперабо закатил глаза, сел на кровати и, хмурясь, прочитал сложное кандзи. — Шанс? Это кандзи имело много разных значений, но ключевые — брешь, щель или трещина. Закончив, Рен указала пальцем на символ. — Сделай его чёрным. — Тебе подкрас... — Тенями! Они сами войдут в кандзи! Не удерживай их! Рен не стала вдаваться в подробности, почему тьма сама тянулась в слова. Она не знала ответа. Ведьмы предполагали, что первичный мрак был бесплотным, неосязаемым и отчаянно нуждался в форме. И первым, что появилось в пустоте Вселенной, было слово. Шаткое объяснение, но лучше, чем никакого. Парень смотрел на кандзи уставшим, сползающим с лица взглядом. Он был раздражён, но сдерживался, он отчаянно нуждался в отдыхе, но из-за Рен не мог отправиться на боковую. И где этот мерзкий ёкай мог так устать? Утомился охотиться на людей? Удивительно, но тени пришли в движение. Они подчинились Тоцуке, пустили усики густого мрака к стене, потянулись к кандзи и наполнили его. Рен воззвала к ним, но тени не откликнулись на её зов. Метка на груди была холодна, как смерть. Кандзи почернело до такой степени, что эта тьма начала поглощать оттенки, свет, цвета, разъедать материю. Чернота резала глаз и словно ожила, наполнилась магией. Рен предусмотрительно отошла в сторону. Кандзи исчезло, а на его месте в стене образовалась узкая щель. Сквозь неё в комнату просочился туман, прохлада, морось и крохотные снежинки. И когтистая рука. Тоцука завизжал. Лапа монстра рвалась в комнату, хваталась за мебель и громила её, оставляла следы когтей. И, наконец, наткнулась на нопперабо. Когти разодрали рубашку, царапнули горло парня, почти схватили за шею. Рен охнула. Оцарапали этого придурка, а кровь хлынула у неё из шеи. Плохо дело! Стиснув зубы, ведьма достала из кармана на поясе ножик. Маленький, предназначенный для нарезания и чистки ингредиентов, но всё ещё очень острый. Рен махнула им и оцарапала тварь из потустороннего мира. Слабая рана, никудышная, она только сильнее взбесила существо. И потому оно схватило Рен, сдавило её тонкую талию, сжало так, что у девушки должны были затрещать рёбра. Она не почувствовала ничего. Но Тоцука засипел и рухнул на пол. Это её шанс! Если нопперабо умрёт, метка вернёт свою силу, магия вновь станет покорным и могущественным инструментом в женских руках! Нужно только расслабиться и позволить твари додушить себя. Рен улыбнулась, откинула голову назад, дыша легко и свободно. Тоцука свистел повреждёнными лёгкими, кашлял — и эти звуки были самыми сладкими в мире для чуткого слуха ведьмы. А потом она засомневалась. Что если их связь прочнее, чем кажется на первый взгляд? Что если с его смертью погибнет и она..? Рен не узнает, если не проверит! Но ведь... Эмма-О никогда не ошибается... Стиснув зубы, она посмотрела на Тоцуку и, собрав все силы, вонзила крохотный нож по рукоять в плоть твари. Хлынула чёрная кровь, раздался жуткий, замогильный рёв. Зверь отбросил Рен и вырвал руку из межпространственной щели. Тени разбежались из кандзи. Печать стёрлась, и единственным напоминанием о незваном госте были хрипящий нопперабо, кровь ведьмы на шее и разрушенная комната. Рен провела пальцами по порезу. Несмертельно, но неприятно. Да и вряд ли зверь мыл лапы перед нападением. Подхватить столбняк от собственной магии, действие которой ещё и пошло не по плану, ей не хотелось. — Что это, твою мать, было? — прорычал Тоцука. Лица на нём не было, но по тону голоса было понятно, что восторга он не испытывал. — Разрыв пространства, — Рен прочистила горло, прижимая воротник кимоно к шее. — Или дверь в Дзигоку. — ТЫ ОТКРЫЛА В МОЁМ ДОМЕ ДВЕРЬ В АД?! Рен закатила глаза. — Так проще объяснить, с чем я имею дело каждый день. — В МОЁМ ДОМЕ?! Она отвела взгляд, хмурясь. — Не будешь звать меня Бабакой. Тоцука осёкся. Его эмоции Рен была не в состоянии. Дверь в комнату открылась, к ним вошла крайне недовольная Аой. Такая же безликая, как и её брат. — Слушайте, голубки, вы не гориллы, чтобы сексом устраивать землетрясение, — она шумно зевнула и, наконец, огляделась. Её овал лица осматривал комнату, брата и Рен — в последнюю очередь. — Ты что, и правда ведьма? Рен вскинула голову. — Лучшая в своём роде. — И самая пустоголовая, — процедил Тоцука, — самая мерзкая, самая бешеная! — Ты украл мою магию и оскорбил меня. — Ты оглушила меня и хотела убить! — И что с того? Ты и сам убиваешь людей! Как и все ёкаи! Тоцука произнёс что-то неразборчивое, зарылся пальцами в волосы, схватил подушку и с силой бросил в Рен. Это разозлило девушку только больше. — Верни мне мою магию! Мне нужно работать, а не возиться с нопперабо! — Снимай печать раба, идиотка! — Недоумок! — Убийца! — Мерзость! Рен скрежетала зубами и едва не рычала от ярости. Впрочем, Тоцука от неё не отставал. От его гнева тени взрывались и соединялись воедино, слеплялись в уродливые клубки черноты. — А с чего мне вообще отдавать тебе силы? — он провёл ладонью по овалу лица и создал себе человеческую физиономию. — Полезная штука. Буду пользоваться. – Я сейчас проткну себе руку ножом. — Не смей! Рен злобно улыбнулась. Значит, он всё понял. Понял, что они друг для друга — ходячие куклы вуду, которые просто обязаны относиться к самим себе бережно. — Снимаешь печать — и свободна, — произнёс он. — Ни тебя, ни твою нежить я видеть больше не хочу. Рен скривилась. — Чтобы снять с тебя рабскую печать, я должна действительно этого захотеть. А я не хочу. Ты этого не заслуживаешь. — Сделай вид, что хочешь, — ответил он. — Ты должна это уметь. Твой парень делает это каждую ночь, когда ложится в твою постель. Она вспыхнула. — Магии не солжёшь, придурок! Она — не те несчастные, над которыми ты надругался и бросил! Тоцука вновь проворчал что-то неразборчивое, но крайне злое. — Не хочешь отдавать магию, да? — чуть спокойнее продолжила Рен. — Такой психопатке, как ты, магия противопоказана. Девушка в ярости всплеснула руками. Если бы её печать работала, тени призвали бы из преисподней холодные и буйные ветры. — Значит, ты сам будешь возвращать беглецов в Дзигоку, — процедила она. — Ага, сейчас. — Или Эмма-О будет требовательнее. Он уже снился тебе, ёкаишка? Тоцука не ответил, лишь сжал челюсти и стал бледным, словно лист бумаги. — Так я и думала. Рен с отвращением переступила через кресло, превратившееся в щепки, прошла мимо притихшей Аой, с трудом открыла повреждённую дверь и вышла в коридор. — Я сообщу тебе, как только найду следующий разрыв. — Ты не хочешь поучить меня пользоваться магией? — Это МОЯ магия! Ты её недостоин! Из комнаты Тоцуки Рен услышала грохот, мат и искусные, художественно-литературные проклятия, в которых нопперабо изъяснял, кто такая Рен, от кого её родили, и сколько раз на её половую неприкосновенность посягали монстры разной степени паршивости. — Слушай сюда! — Тоцука, наконец, выбрался из комнаты. — У меня к тебе предложение. Я не собираюсь связываться ни с Адом, ни с Эмма-О, поэтому я верну тебе магию. Рен просияла. — Но! Ты освободишь всех своих рабов. — И от кого мне черпать силы, недоумок? — Найдёшь себе парня. Можешь добиться своего флиртом, можешь связать и действовать — мне плевать. Захочешь назад магию — перестанешь быть Бабакой. Она закатила глаза. Соглашаться с этим моральным уродом не хотелось, но что ей оставалось? Он держал её на коротком поводке, она целиком и полностью зависима от него и его здоровья. Да и что она без магии? Мать и сёстры ясно дали ей это понять ещё в детстве. Без магии она бесполезна. — Хорошо. Согласна, чёрт бы тебя побрал! Я освобожу их! В конце концов, это не такая уж и большая плата. Избавиться от пятёрки ёкаев, а потом, когда магия вернётся, найти себе новых энергетических доноров. И больше никогда в жизни не прикасаться к нопперабо! — Начнём с они, — хмыкнул Тоцука. — Почему именно с него? — Потому что они злые, страшные, несговорчивые, с ними трудно, зато он точно покажет мне, готова ли ты к переменам. Ведьма закатила глаза. Парень продолжил: — А ещё потому, что ты меня бесишь.