Заклятые возлюбленные

Найти других бедолаг с рабской печатью оказалось не так уж и сложно. Не нужно было терроризировать полицию, искать записи с камер видеонаблюдения или опрашивать знакомых ёкаев. Достаточно было просто сосредоточиться — и покорные тени сами вели Тоцуку к намеченной цели. Двигались они быстро, и потому парень ехал за ними на автомобиле, держа сигарету губами. Рядом сидела ненавистная ведьма. Бабака без зазрений совести пришла к нему с утра и собралась доказывать, что готова становиться лучше. Проще говоря, ей было нечем заняться, а Тоцука так и не успел выспаться после ночной уборки и полной рабочей смены. Поэтому с Бабакой он общался без каких-либо тормозов. Да и она не стеснялась в выражениях. Её откровенно злило, что тени были такими послушными в руках Тоцуки, и это подталкивало его творить новые фокусы. Они остановились на светофоре, когда девушка вновь повернулась к нему лицом. Тоцука закатил глаза, затягиваясь сигаретой. Ему так надоело слушать её голос, что он готов был попасть в смертельную аварию. — А если рабы не заслуживает милосердия? — Все заслуживают. — Среди ёкаев есть безмозглые, кровожадные твари, не способные на здравую мысль. Что если они не разумен? Что если он способен только убивать и есть человечину? Тоцука размял шею, поморщившись. Он решил, что Рен должна исправиться, и потому она боролась с его решением любыми возможными средствами. Сейчас она пыталась вывести его из себя и заставить вернуть себе магию. И с чего она решила, что бесить повара — мудрое решение? — Скажу, что ты не Эмма-О, чтобы решать, кому жить, а кому умереть. Рен мгновенно умолкла. Она хотела возразить, хотела вновь разразиться руганью, но ленивый аргумент Тоцуки охладил её неуёмный пыл. Что такое? Неужели самодовольная, потомственная тварища поняла, что она слишком возгордилась? Тоцука не стал злорадствовать, хотя и очень хотел. Чем тише в машине, тем лучше. Тени стремились в спортзал. Что ж, очевидно. Красные они славились тем, что не умели контролировать гнев, а довести их до белого каления можно любым неосторожным словом. Многие из них шли либо в спорт, либо в армию — физическая активность хорошо помогала избавиться от переизбытка ярости. Тоцука припарковался. Рен вышла из машины и накинула на голову капюшон пальто. Про себя нопперабо отметил, что в обычной одежде ведьма была так же мила, как и в традиционном кимоно. Жаль, что за милым личиком скрывалась мерзкая истеричка. Рен убрала руки в карманы и нахмурилась с таким серьёзным видом, словно в уме считала интегралы. — Помочь? — с издёвкой протянул Тоцука. Лицо девушки вспыхнуло за пару секунд. — Запомни раз и навсегда, идиот! Я никогда! НИКОГДА! Не попрошу помощи у такого, как ты! Нужно отдать ей должное. Порой она орала на него так, что у Тоцуки закладывало уши. Не каждый пьяный клиент за полчаса до закрытия способен на подобное. — Ну и ладно. Сама справишься. Потягиваясь и сладко улыбаясь, Тоцука прошёл в спортзал. Он уже давно понял, что Бабака закостенела в своей магии настолько, что не была способна справляться с простейшими задачами без теней и Эммы-О. Проще говоря, импровизировать и адаптироваться она не умела, и Тоцука не собирался её этому учить. Нопперабо прошёл в помещение, оплатив разовый абонемент, и хмыкнул, когда ведьма поступила точно так же. Одеты они были точно не для занятий спортом, но Тоцуку сейчас это мало волновало. В конце концов, если его внешний вид вызовет лишнее внимание, он всегда может использовать лицо Эммы-О и довести особо любопытных до сердечного приступа. Из-за ведьмы нопперабо сегодня был в особо доброжелательном расположении духа. Рен наблюдала за ним из-за угла. Когда-нибудь она научится наступать себе на горло, признавать свои слабости и просить о помощи. Возможно, Тоцука не доживёт до этого дня. Темные сгустки заползли на боксёрский ринг и слились с тенью высокого парня. Чёрные волосы взъерошены и отливают красным, загорелая кожа, мышцы за годы тренировок затвердели до состояния железобетона. Он занимался с тренером и, судя по всему, тренер уже был на последнем издыхании. А красный они только вошёл в азарт. Он выводил из себя тренера — Тоцука видел завихрения гнева — и упивался ненавистью к себе, подпитывался ею, становясь только сильнее в этом очевидно неравном бою. Таков удел красных они. Эти демоны умрут, если кого-нибудь не взбесят. Тоцука подошёл к рингу и облокотился о канат с максимально скучающим видом. У него была идея, как заполучить демона себе в союзники, и при этом не прослыть идиотом или извращенцем. И первым делом нужно сыграть на слабости они. — Где ты учился бить? В детском саду? Демон не обратил внимания. Серия ударов по боксёрским лапам, лёгкая распрыжка, сочетание скорости и силы. Они двигался, почти не касаясь пола. Бил демон с такой силой, что явно пробивал тренерские перчатки, оставляя на руках человека если не переломы, то ушибы. Если такой ударит Тоцуку, Бабака выйдет из строя на неделю. — Ты что, навалил в штаны? Демон стиснул зубы, его удары стали быстрее и сильнее. Тоцука шумно зевнул. В самом деле, бесить демона гнева — работа, не достойная его манипулятивного гения. Всё происходящее было больше похоже на избиение младенца. — Кто тебе ставил удар? — не унимался нопперабо. — Муженёк? — СЛЫШЬ, СУКА! Тоцука едва успел отскочить, когда демон попытался ему врезать. К счастью, он попал в столбик. К несчастью, столбик сломался на две части. И на что Тоцука подписался из-за одной чёртовой Бабаки? Демон даже не поморщился, хотя должен был от такого удара хотя бы ради приличия сломать себе руку. Впрочем, ничего удивительного. Красные они — ходячие боевые машины смерти, кости они ломают редко, болевой порог у них снижен. Говоря проще, драться с они — худшая и самая извращённая идея для самоубийства. Они хрустнул шеей. — У тебя проблемы, урод? Какой вежливый. Захотел разобраться, прежде чем во второй раз попытаться убить. И ничего Тоцука не урод. Каждое его лицо предельно симпатично. — Проверял, — хмыкнул нопперабо, — хотел убедиться, что ты такой же, как и я. Они шёл грозно навстречу, скрипел зубами, рычал и разминал кулаки ровно до того момента, пока у нопперабо не стало растворяться лицо. Только после этого демон резко остановился, и его гнев улетучился, словно дым на ветру. Тоцука вернул лицо, не позволяя кому-либо ещё увидеть свои метаморфозы. Обычные люди чувствовали, что живут по соседству с монстрами, но принимали их магию за игру бурного воображения. Разубеждать их ни к чему, им не за чем привыкать к чудовищам, дружить с ними и пользоваться их силами. Тем более, пугать людей до сих пор весело. После напряжённого размышления, они кивнул в сторону безлюдного угла и прошёл к нему с Тоцукой. Нопперабо одарил застывшую от страха ведьму высокомерной улыбкой и настроился лгать с такой самоотдачей, как ни один юрист в арбитражном суде. — Ты не из наших, — произнёс они, садясь на тренажёр. — У меня мало времени, и ёкаев я терпеть не могу. Чё надо? Справедливости ради, Тоцука тоже не любил они. Эксцентричные характеры, никакого контроля над эмоциями и обитание исключительно стаями. Плюс, они регулярно отбивали у нопперабо источники питания. Но сейчас у них была общая проблема и общий истеричный враг. Тоцука поднял руку с рабской печатью, показал тыльную сторону ладони. — Узнаёшь? Демон вскинул бровь и снял бинты с костяшек правой руки. Метка раба на его ладони покрылась волдырями, была неестественно чёрной и какой-то болезненной. Местами из неё сочился гной. Поморщившись, они сжал и разжал кулак. Только сейчас Тоцука заметил, что по телу демона тянулись тоненькие, жуткие шрамы от ожогов. Плохо. Этот они исключительно силён. — Я очнулся с этой сранью в каком-то баре. Больше нихрена не помню. — Как и я, — Тоцука попытался вытащить тени из своей печати, но они не желали выходить. Даже обладая силами ведьмы, нопперабо никак не мог расколдовать себя. Магия бурлила в кандзи и дожидалась момента наброситься на него. — Ты в курсе, что это метка Бабаки? Глаза демона округлились. Отлично. Не нужно в лишний раз объяснять, насколько очаровательна милашка Рен. Удивление продлилось недолго, потом чёрные глаза они вспыхнули алым. Есть у демонов такая особенность, которую нопперабо никак не мог скопировать: у них светятся глаза от переизбытка эмоций. — Ты уже нашёл эту тварь? Скорее, тварь нашла его. Сам Эмма-О не представляет, с каким удовольствием Тоцука сдал бы его ручную ведьму этому вспыльчивому демону. — Нет. Эта штука вывела меня только на тебя, — он помедлил. — А у тебя, как я вижу, свои счёты с Бабакой. — Эта сука убивает моих собратьев. Найду — напомню ей, как жилось ведьмам при инквизиции. Тоцука потёр затылок. Испытывать боль от сожжения заживо ему почему-то не хотелось. — Тебя как звать? — Ашигара Тоцука. — Хино Кагуцу. Среди демонов меня зовут Иштаран. А Бабака знала, на кого нападать. Имени Хино Кагуцу Тоцука прежде не слышал, но Иштаран — грозное имя, передающееся от отца к сыну. Имя главного защитника подземного города, самого сильного стража и гладиатора, не знающего поражений. — У тебя есть способ избавиться от этого? — спросил Кагуцу. — У меня — нет, — он кивнул в сторону Рен, — а она найдёт. Кагуцу взглянул на девушку мельком и сощурился. Рен пряталась за тренажёрами, скрипя зубами и явно проклиная Тоцуку своими неработающими проклятиями. — Бесится так, что я сейчас обожрусь, — сказал Кагуцу. — Кто она? — Дзигоку но маджо. Адская ведьма. — Такая козявка? Ты стебёшься? — Ведьмы качаются в прогулках по лесу, в библиотеках и на шабашах, а не в спортзалах. И питаются только мужскими мозгами. На это Кагуцу было нечего ответить. Саму ведьму он видел по-другому, без полутонов и красивых завитков подавляемых эмоций. Для него она была сгустком концентрированного гнева. Впрочем, сейчас для восприятия Тоцуки она была точно такой же. — Мне она сказала, что расколдует только тех, кто этого достоин, — нопперабо невесело хмыкнул. — Как видишь, ко мне это не относится. — Значит, достойных, да? Кагуцу пожал плечами и поднялся, убрав руки в карманы спортивных штанов. Пальцами он зачесал волосы назад, собираясь во всей красе доказывать, что он больше всех достоин долгой и счастливой жизни. Или не очень долгой. Или не совсем счастливой. Тут уж дело вкуса. Но Бабака подошла раньше и дёрнула Тоцуку за рукав. Жест, за который ему хотелось её прибить. — Наито-тян, — протянул он, вложив в её фамилию столько яда, что от него умерла пара мух. — Нехорошо перебивать, когда взрослые разговаривают. Рен даже не взорвалась, не взбесилась и не ударила себя в пах. Впрочем, если бы ведьма провернула последнее, Тоцука ей этого не простил бы. Она была напугана. Страх шёл от неё паутиной синего цвета. — Пространство разорвалось, — прошептала она. — Счёт на минуты.