Ненависть — наш единственный путь.

Деревня, долгое время жившая под гнетом межклановых распрей, замерла в изумлении. Учиха, известный своей хладнокровностью и расчетливостью, превратился в безумного влюбленного, не боящегося выставить себя на посмешище. Сенджу, гордый и неприступный , пытался сохранить лицо, но за маской безразличия все чаще проскальзывала тень смущения. Время шло, и выходки Таджимы становились все более экстравагантными. Он писал огромные признания в любви на стенах домов, запускал в небо воздушных змеев с портретами Буцумы, и даже пытался организовать театральную постановку, посвященную их "бурной" любви. Все это сопровождалось громкими заявлениями и романтическими жестами, которые заставляли жителей деревни то смеяться, то сочувственно вздыхать. Буцума, несмотря на свои попытки игнорировать Таджиму, начинал чувствовать, что его крепость дает трещины. Он не мог не замечать искренность в глазах Учихи, не слышать дрожь в его голосе, когда тот читал свои серенады. И чем дольше длилась эта странная осада, тем больше вопросов возникало в его голове. Действительно ли Таджима был настолько безумен, чтобы так открыто демонстрировать свои чувства? Или за всем этим скрывалась какая-то хитрая игра? Однажды ночью, когда Таджима в очередной раз пытался проникнуть в дом Буцумы, вооруженный букетом цветов и громкой гитарой, Сенджу не выдержал. Он выскочил на улицу, лицо его пылало от гнева и смущения. "Хватит!" - закричал он, - "Прекрати этот цирк! Ты смеешься надо мной, над собой, над всей деревней!" В ответ Таджима лишь улыбнулся и протянул ему цветы. "Я не смеюсь, Буцума. Я просто пытаюсь доказать тебе, что ты ошибаешься".