Наследница Чёрной Зари

Первый вечер четвёртого курса в гостиной Когтеврана был наполнен не праздным шумом, а напряжённой, сосредоточенной тишиной. Реддл, теперь официально носящий знаки старосты Слизерина, выглядел на стартовом пиру ещё более недосягаемым и опасным. Его взгляд, скользнувший по нашему столу, был не мимолётным, а целенаправленным. Он отметил моё присутствие. Игрушка была на месте, и он был готов к игре. Лия ждала, пока наша соседка по комнате уйдёт вниз играть в шахматы, и заперла дверь на простенькое заклинание-щеколку. — Итак, — сказала она без предисловий, усаживаясь на свою кровать напротив меня. — Он будет давить. Системно. Целенаправленно. Как мы сопротивляемся? Я смотрела на узор лунного света на каменном полу. Внутри, как это часто бывало в последнее время, боролись два призрака. Призрак Гриммо-плэйс — ледяной, пронизанный страхом перед ошибкой и гнетущим величием предков. И призрак Коттеджа Гринграссов — тёплый, пахнущий пирогами, наполненный тихими вечерами у камина и неуверенной, но искренней заботой Элеоноры. — Мы не сопротивляемся, — тихо ответила я наконец, поднимая глаза на Лию. — Мы становимся его тенью. Лия приподняла бровь, но её взгляд выражал не несогласие, а интерес. — Объясни. — Он изучает меня. Хорошо. Пусть изучает. Но тень нельзя изучить до конца. Она всегда чуть сзади, всегда чуть в стороне. Она видит то, на что не смотрит сам объект. Мы должны узнать его распорядок, его привычки, его... слабости. Если они у него есть. Не для того чтобы напасть. Для того чтобы предвидеть. — Опасная игра, — констатировала Лия. — Тенью можно стать слишком близко и сгореть. — У меня нет другого выбора, — честно сказала я. — Он забрал пророчество. Он знает, что связь существует. Бегство только разожжёт его интерес. Остаётся только... наблюдать. И быть готовой. Мы говорили ещё час, строя хрупкие планы. Лия, с её логическим складом ума, предлагала систематизировать информацию, искать закономерности в его появлении. Я же полагалась на интуицию и на свои «видения». — О них, — Лия сменила тему. — Они приходили трижды. Первый раз — абстрактное пророчество о связи. Второй раз — конкретная смерть. Третий раз — снова о связи, но уже как о факте. Есть закономерность? Я задумалась. — Они приходят, когда... когда связь между нами, реальная или потенциальная, становится критической. Когда он делает что-то важное. Открывает Тайную комнату. Убивает... — я сглотнула, — Миртл. Или когда он... фокусируется на мне. Как в библиотеке. Это как всплеск. Эхо его действий или его намерений, направленных в мою сторону. — Значит, они не предсказывают будущее в чистом виде, — анализировала Лия. — Они диагностируют настоящее. Показывают последствия или суть происходящего сейчас, в контексте нашей... связи. Это делает их менее полезными для предсказаний, но бесценными для понимания того, что он сейчас представляет из себя и что замышляет. Это наблюдение было гениально в своей простоте. Мои видения были не окном в будущее, а зеркалом, отражающим тёмную суть Тома Реддла в моменты её наивысшей активности. Это было и страшнее, и... полезнее. На следующее утро, едва закончился завтрак, к нам подскочил взволнованный второкурсник-когтевранец, которого Лия как-то подкормила ответами по зельеварингу. — Лия! Вы просили сообщать... Староста Реддл, он только что прошёл в библиотеку. Выглядел... сосредоточенным. С ним были Розье и Эйвери. Кажется, они что-то ищут. Мы переглянулись. Это был шанс. Узнать, что его интересует сейчас. — Спасибо, — кивнула Лия, сунув мальчику шоколадную лягушку. — Держи язык за зубами. Дорога до библиотеки была быстрой. Но у входа, как мы и опасались, стояли двое — не Розье и Эйвери, а Роквуд и тот самый угрюмый Эйвери. Они перекрывали узкий проход, развалясь, с напускной небрежностью. — Проход закрыт, девочки, — лениво сказал Роквуд. — Староста проводит важное исследование. Мешаете. Я почувствовала, как внутри всё сжимается. Но тут же вспомнила уроки бабушки. Не грубость, не требование — холодное, снисходительное высокомерие. Я выпрямила спину, и мой взгляд стал таким, каким смотрела леди Кассиопея на неподобающе одетого гоблина. — Мистер Роквуд, — произнесла я, и мой голос зазвучал ледяными переливами, которых в нём обычно не было. — Вы загораживаете доступ в общедоступную библиотеку Хогвартса. Я сомневаюсь, что профессор Дервелл или мадам Пинч одобрили бы подобную... самодеятельность. Или вы действуете по их прямому указанию? Роквуд слегка опешил. Он привык к страху или наглости, но не к такому тону. Эйвери нахмурился. — Мы действуем по указанию старосты, — буркнул он. — Что, несомненно, очень важно, — вступила Лия, её голос был ровным и логичным. — Но не отменяет прав других учеников. Мы не собираемся мешать. У нас срочная работа над проектом по истории магии. Если вы не пропустите нас, нам придётся обратиться к профессору Бинсу за разъяснением, почему его ученикам препятствуют в доступе к материалам. Угроза пожаловаться призраку-профессору звучала абсурдно, но в её исполнении — вполне серьёзно. Роквуд и Эйвери переглянулись. Им не хватало полномочий на открытый скандал. — Ладно, — нехотя буркнул Роквуд, отходя в сторону. — Но тихо. И не лезьте в дальние ряды. Мы прошли, не удостоив их больше взглядом. Но в момент, когда я поравнялась с Эйвери, моя палочка в кармане снова издала тот глухой, тяжёлый стук. Я чуть не вздрогнула. И снова — он не был один. Из-за дальнего стеллажа вышел Родольфус Лестрейндж. Он молча наблюдал за всей сценой, его тяжёлый взгляд был прикован ко мне. На этот раз в его глазах читалось не просто беспокойство, а нечто вроде... недоумения и растущего подозрения. Кровь звала кровь всё настойчивее. Он чувствовал что-то такое, чего не мог объяснить. Мы прошли вглубь, к обычным рядам, делая вид, что ищем книги по истории. Но я краем глаза видела, как у дальнего стола, у самой двери в Запретный отдел, стоял Реддл. Он не искал книги. Он изучал саму дверь, его пальцы скользили по резной дубовой поверхности, будто ища невидимую защёлку. Мы взяли несколько случайных фолиантов и сделали вид, что собираемся уходить. Путь лежал мимо него. Я надеялась проскользнуть незаметно. Не вышло. — Мисс Гринграсс, — его голос остановил меня, как невидимая стена. Он не обернулся, продолжая изучать дверь. — Вы, кажется, проявляете нездоровый интерес к моим изысканиям. Я замерла. Лия остановилась чуть позади, насторожённая. — Библиотека открыта для всех, мистер Реддл, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Конечно, — он наконец повернулся. Его лицо было спокойным, почти приятным. Но глаза... глаза были лишены всякой теплоты. — Но не все приходят сюда с такой... целеустремлённостью. И не у всех палочки отзываются на присутствие других столь красноречиво. Он сделал паузу, давая словам просочиться. Он знал. Конечно, знал. Его собственная палочка, должно быть, пела ему целую оперу каждый раз, когда мы были рядом. — Ваше последнее... стихотворение, — продолжал он, — было весьма образным. «Палач твоего будущего». Сильный образ. Наводит на мысль, что вы считаете меня угрозой. Или видите нечто, чего не видят другие. — Это были всего лишь сонные грёзы, — сказала я, цепляясь за эту версию. — Не стоит придавать им значения. — Всё имеет значение, мисс Гринграсс, — он сделал лёгкий шаг вперёд, и пространство между нами сжалось. Я почувствовала, как воздух стал гуще. — Особенно то, что повторяется. Особенно то, что... резонирует. Наши палочки — сёстры. Это факт. Вы что-то видите. Это тоже факт. Игнорировать факты — глупо. Я предлагаю... сотрудничество. Это слово прозвучало как шипение змеи. — Какое сотрудничество? — спросила я, леденящим тоном бабушки. — Информацию, — просто сказал он. — Вы рассказываете мне о своих... видениях. Особенно тех, что касаются меня. А я... я гарантирую, что ваш учебный процесс в Хогвартсе будет спокойным и продуктивным. И что определённые личности, — его взгляд скользнул в сторону, где скрывался Родольфус, — не будут докучать вам своими... инстинктивными подозрениями. Это была не просьба. Это был ультиматум, обёрнутый в бархат. Отказ означал открытую войну и, возможно, внимание Родольфуса, которое могло обернуться катастрофой. Согласие — предательство самой себя и вручение ему оружия против... кого? Против него самого? Против будущего? — Мне нужно подумать, — выдавила я. Он улыбнулся. Холодной, безжизненной улыбкой. — Конечно. У вас есть время. До Хэллоуина. — Он снова повернулся к двери. Разговор был окончен. Мы с Лией молча вышли из библиотеки. Спины горели от его взгляда. Тем же вечером, в гостиной Слизерина, за занавешенным от посторонних угловым столом, Том Реддл собрал ближайший круг: Эйбензер Розье, Луций Малфой, Амикус Эйвери и Родольфус Лестрейндж. — Девочка-когтевранка, — начал Реддл, его пальцы медленно стучали по столу. — Гринграсс. Она... аномалия. — Она дерзкая, — проворчал Розье. — Говорит, как чистокровная, хотя в семье Гринграсс её до прошлого лета никто не видел. — Это не просто дерзость, — тихо возразил Реддл. — Это... глубина. И её палочка. Она отзывается на мою. Олливандер подтвердил — они из одного пера феникса. Это создаёт связь. Симпатическую связь. И, как выяснилось, она может через эту связь что-то... видеть. — Вещунья? — скептически хмыкнул Малфой. — Дешёвые трюки для впечатлительных. — Её «трюк» предсказал смерть Уоррен, — холодно парировал Реддл. — За несколько недель. И он же описал... определённые обстоятельства с поразительной точностью. Нет, это не трюк. Это дар. Неприятный, но потенциально полезный. И опасный, если она будет видеть не то, что нужно. Он перевёл взгляд на Родольфуса, который сидел, мрачно уставившись в свой бокал с тыквенным соком. — Лестрейндж. Ты следил за ней три года. Твоё мнение? Родольфус поднял голову. Его лицо было напряжённым. — Она... неправильная, — выдохнул он, подбирая слова. — Не та, какой должна быть Гринграсс. Слишком закрытая. Слишком... старая в глазах. И когда она рядом... что-то ёкает. Здесь, — он ткнул себя в грудь. — Как будто моя собственная кровь её не признаёт, но и... не отторгает. Беспокоит. Реддл кивнул, удовлетворённо. — Инстинктивная реакция на чужеродную, но мощную родственную магию. Интересно. Значит, её происхождение — под вопросом. Гринграссы что-то скрывают. — Что прикажешь делать? — спросил Эйвери. — Продолжать наблюдение. Но осторожнее. Я дал ей срок до Хэллоуина подумать над моим предложением. Если согласится — мы получим инструмент для предвидения угроз. Если нет... — Реддл отпил глоток воды. — Тогда нужно будет выяснить, что она скрывает, и нейтрализовать как источник потенциальной утечки информации. Начать нужно с её прошлого. Малфой, твой отец имеет связи в Министерстве. Нужно аккуратно навести справки о рождении и усыновлении Астории Гринграсс. И о любых странностях в семье Блэков в последние годы. — Он снова посмотрел на Родольфуса. — Твоя семья близка с Блэками. Прислушайся. Любая мелочь. Они кивнули. План был запущен. Реддл откинулся на спинку стула, думая о двери в Запретный отдел. Девочка была ключом ко многому. К его собственному дару пророчества? К признанию его силы? Или к какой-то иной, ещё не понятой им угрозе? Он должен был это выяснить. Во что бы то ни стало. Часть 5: Вечерние размышления в башне. — Запретный отдел, — задумчиво произнесла Лия, когда мы наконец остались одни в нашей комнате. — Его интересует Запретный отдел. Не просто книги. Конкретная дверь. Почему? — Потому что там хранятся знания, которые не должны попасть в чужие руки, — ответила я, расчёсывая волосы перед небольшим зеркалом. — Сильные знания. Тёмные, возможно. — Он ищет силу, — констатировала Лия. — Очевидный вывод. Но какую? И как это связано с тобой? С пророчествами? — Она замолчала, а потом спросила то, о чём я боялась думать: — Астория... а что, если твои видения — не побочный эффект? Что если они — цель? Что если он ищет способ... управлять предсказаниями? Или усилить свою собственную магию через эту связь? Её слова повисли в холодном ночном воздухе комнаты. Они были ужасны. И оттого — невероятно правдоподобны. Том Реддл не признавал случайностей. Если между нами существовала связь, он бы не просто констатировал её. Он бы попытался использовать. — Он дал срок до Хэллоуина, — тихо сказала я. — Значит, у него есть план, который к этому времени должен быть реализован. Или он ждёт какого-то события. — События, которое может спровоцировать очередное видение, — закончила мысль Лия. — Значит, нам нужно быть готовыми к Хэллоуину. И выяснить, что он ищет в Запретном отделе. Это может быть подсказкой. Я кивнула, глядя на своё отражение. Девочка с тёмными глазами, дочь тьмы и приёмная дочь света, зажатая между прошлым и будущим, между кровным отцом-фанатиком и приёмными родителями, давшими приют. И перед ней — самый опасный ум своего поколения, который увидел в ней не человека, а загадку, инструмент, угрозу. Я сжала в руке свою ясеневую палочку. Её тепло было единственной неизменной константой. Завтра начиналась настоящая учёба. И настоящая теневая война. А до Хэллоуина оставалось меньше двух месяцев.