Петля Смелости: Сначала была любовь

      Холод. Сначала пришел именно он — пронизывающий, стальной, вытесняющий тепло из каждой клетки. Гулкий выстрел в океанариуме все еще эхом отдавался в ушах, но боль в груди внезапно исчезла, оставив после себя лишь странную легкость.       Реджина смотрела в глаза Шерлока. В эти невероятные, расширенные от ужаса и осознания глаза. Она видела, как он вздрогнул, как его губы беззвучно произнесли её имя. Она хотела протянуть руку, коснуться его скулы, сказать, что ни о чем не жалеет, но мир вокруг начал стремительно бледнеть.       — Ты добилась многого, Реджина. Очень многого, — голос раздался отовсюду и ниоткуда.       Она обернулась. В белом, густом мареве стоял её отец. Он выглядел именно так, как она помнила его перед отъездом из России: строгий костюм, внимательный взгляд и эта вечная складка между бровей.       — Папа? — её голос прозвучал как шелест сухой листвы.       — Ты построила империю в Глазго, ты заставила Лондон считаться с собой, — продолжал он, подходя ближе. Его образ был четким, в то время как всё остальное рассыпалось на пиксели. — Но посмотри на себя сейчас. Ты была счастлива всего несколько мгновений за всю свою жизнь. Несколько минут в тени человека, от которого бежала годами. Стоило ли оно того?       — Я боялась, — прошептала она, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Я боялась сгореть в его огне.       — Ты и так сгорела, — печально ответил отец. — Но только в одиночестве.       Тьма сомкнулась над ней, поглощая свет и голос.

***

— Нет! — Реджина резко подскочила на кровати, срывая голос в хриплом крике.       Легкие горели, словно она только что вынырнула с огромной глубины. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Она судорожно прижала ладонь к груди, ожидая почувствовать липкую кровь и развороченную плоть, но под пальцами была лишь тонкая шелковая ткань ночной сорочки.       Она огляделась. Просторная спальня, залитая холодным утренним светом. Минимализм, дорогая мебель, вид на туманные улицы Глазго. Это была её старая квартира. Квартира, которую она покинула в 2014-м.       — Что за чертовщина… — выдохнула она, дрожащими руками нащупывая на тумбочке телефон.       Экран вспыхнул.       15 января 2011 года.       Реджина замерла, боясь моргнуть. Она провела пальцем по календарю, открыла ленту новостей в браузере. Везде одна и та же цифра: 2011. В новостях обсуждали политические события, которые она помнила смутно, как из прошлой жизни.       Она встала и подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела молодая женщина с тяжелым взглядом и угольно-черными волосами. Никаких шрамов. Никакой апатии в глазах. Только первобытный ужас, сменяющийся осознанием.       «Второй шанс», — пронеслось в голове. — «Это не галлюцинация умирающего мозга. Это 2011 год. До того, как Мориарти узнал обо мне. До того, как я потеряла всё, пытаясь сохранить контроль».       Тишину комнаты разрезал резкий звонок телефона. На экране высветилось имя: Софи (ассистент).       Реджина почувствовала, как перехватило дыхание. Софи. Её верная помощница, которая была убита в 2014-м.       Она дрожащими пальцами приняла вызов.       — Да?       — Доброе утро, доктор Холмс! — бодрый, живой голос Софи ударил по нервам. — Напоминаю, что у вас сегодня в десять встреча с инвесторами по поводу расширения центра в Глазго, а потом три консультации. Вы уже выезжаете?       Реджина закрыла глаза, слушая дыхание девушки на другом конце провода. Она вспомнила слова отца: «Ты была счастлива всего мгновения».       — Софи, слушай меня внимательно, — голос Реджины обрел ту самую властную твердость, но теперь в нем была новая, лихорадочная энергия. — Отмени всё.       — Простите? Но инвесторы…       — Отмени всё на ближайшую неделю. Перенеси, удали, сошлись на форс-мажор. Мне плевать. И прямо сейчас забронируй мне билет на ближайший рейс до Лондона. В одну сторону.       — В Лондон? Но у нас там нет филиалов, вы же говорили, что Лондон — это гиблое место для вашего метода…       — Я передумала, — отрезала Реджина, глядя на свое отражение. — Я больше не буду бежать, Софи. Никогда.       Она сбросила звонок и посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали. В 2015-м она умерла от рук Вивьен. В 2011-м она начнет всё заново. Она вернет себе Шерлока, она построит свою империю в самом сердце столицы, и на этот раз никто — ни Мориарти, ни его последователи — не заберет у неё её «мгновения».       Только смелые становятся счастливыми. И Реджина Холмс собиралась стать самой смелой женщиной в Лондоне.       Глазго за окном автомобиля казался декорацией к фильму, который Реджина уже видела. Серые гранитные здания, бесконечный мелкий дождь и холодный ветер. Раньше этот город был её крепостью, местом, где она пряталась от пронзительного взгляда Шерлока. Теперь он казался тесной клеткой.       Она не хотела ничего планировать. Все её прежние планы, вся её холодная расчетливость привели лишь к пуле в груди и осознанию, что жизнь прожита зря. В голове набатом стучало воспоминание из 2012 года — той ночи, когда Шерлок, находясь в изгнании и на грани гибели, приехал именно к ней. Он не поехал к Джону, не поехал к брату. Он пришел к ней, и в ту ночь его молчание сказало больше, чем тысячи слов. Он любил её так же страстно и обреченно, как и она его.       Она была дурой, что бежала тогда. Она была дурой, что заставила их обоих страдать.       — Доктор Холмс? — голос Софи, донесшийся из динамика телефона, заставил Реджину вздрогнуть. — Я отправила билеты вам на почту. Рейс через три часа. Но инвесторы... и ваша запись к врачу...       — К черту всё, Софи, — выдохнула Реджина, чувствуя, как внутри разливается незнакомое, пугающее и одновременно прекрасное чувство свободы. — К черту инвесторов и к черту Глазго.       — Вы вернетесь к понедельнику? — растерянно уточнила ассистентка.       — Нет. Я вообще не вернусь.       Реджина сбросила звонок и сжала руль так, что побелели костяшки пальцев. Она не будет ждать завтрашнего дня, чтобы начать менять свою внешность или искать идеальную клинику. Она просто хотела увидеть его. Услышать скрип ступеней на Бейкер-стрит, почувствовать запах его табака и реактивов.       Такси затормозило у обочины, едва не зацепив колесом край тротуара. Реджина выскочила из машины, не дожидаясь, пока водитель выгрузит её чемодан. Воздух Лондона, смесь гари, сырости и дорогих парфюмов, ударил в легкие, возвращая её к жизни. Она почти бежала. Каждый шаг по знакомой плитке Бейкер-стрит отдавался в висках: «Скорее. Скорее. Скорее».       Она уже видела заветную черную дверь с цифрами «221B». Её рука, обтянутая тонкой кожаной перчаткой, уже потянулась к дверному молотку, когда за спиной раздался резкий, глубокий голос, который она не надеялась услышать снова:       — Реджина?       Она замерла. Сердце, казалось, остановилось, а затем пустилось вскачь, болезненно ударяясь о ребра. Она медленно обернулась.       Шерлок стоял у края тротуара, запахнутый в свое знаменитое пальто с поднятым воротником. Он смотрел на нее в упор, и в его глазах не было привычного холода или безразличия. Он узнал её мгновенно. Несмотря на годы разлуки, несмотря на её внезапное появление без предупреждения — он помнил её. Помнил их фиктивную свадьбу, их странный договор и тот негласный надлом, который развел их по разным городам.       — Шерлок… — выдохнула она, и в это имя она вложила всю боль своей смерти в 2015-м и всю надежду своего воскрешения.       Она уже сделала шаг к нему, готовая броситься на шею, наплевав на всю свою гордость и статус властной владелицы клиник, но в этот момент из тени за его спиной вышла женщина.       Она была воплощением грации и опасности. Идеальная укладка, алые губы и взгляд хищницы. Реджина застыла, словно натолкнулась на невидимую стену. В памяти всплыл обрывок разговора из будущего: голос Мэри Ватсон, тихий и немного ироничный:        «Пока тебя не было, Реджина, была только одна женщина, которая его зацепила. Ирэн Адлер. „Эта женщина“».       Ирэн Адлер. Январь 2011 года. Она стояла рядом с Шерлоком так близко, что их тени на асфальте сливались в одну.       Шерлок сделал движение в сторону Реджины, его рука дернулась, словно он хотел коснуться её плеча, проверить, настоящая ли она. Но Ирэн Адлер мягко, почти по-хозяйски, положила ладонь на его предплечье, привлекая внимание к себе.       — Шерлок, кто эта очаровательная леди в таком... строгом трауре? — её голос был как патока, скрывающая яд.       Реджина увидела, как Шерлок на секунду замешкался. Он перевел взгляд с Реджины на Ирэн, и в его глазах промелькнул тот самый азарт охотника, который он всегда испытывал перед лицом сложной загадки. Реджина поняла всё без слов. Прямо сейчас он был увлечен игрой с «Этой Женщиной».       Внутри Реджины что-то надломилось, но тут же склеилось вновь — теперь уже из стали. Она осознала: просто упасть в его объятия сейчас, будучи разбитой и апатичной беженкой из будущего, означало проиграть. В этом времени, в этом январе 2011-го, Шерлоку нужна была не просто жена — ему нужна была равная сила.       — Ошиблась адресом, мистер Холмс, — холодно произнесла она, выпрямляя спину. Её голос, натренированный годами руководства, не дрогнул.       — Реджина, постой, — Шерлок сделал шаг вперед, его лицо исказилось от непонимания. Он же видел её порыв секунду назад. Он знал, что она приехала к нему.       — Я искала дом напротив, — отрезала она, глядя ему прямо в глаза — холодно, отстраненно, так, как умела только она. — Кажется, я перепутала номера. Доброго вечера.       Она развернулась и пошла прочь, чувствуя на своей спине его сканирующий, недоуменный взгляд и торжествующее молчание Адлер.       «Хорошо», — думала Реджина, сжимая кулаки в карманах пальто. — «Ты помнишь меня, Шерлок. Ты знаешь, кто я. Но ты не знаешь, какой я могу стать».       Она остановилась у входа в здание прямо напротив 221B и посмотрела на вывеску риелторского агентства. План созрел мгновенно.       — Ты еще не знаешь, Шерлок, — прошептала она, глядя на свет в его окнах. — Но я больше не бегу. Я остаюсь здесь, прямо перед твоими глазами. И когда я вернусь к тебе, ты забудешь, что в этом мире существовали другие женщины.       Реджина Холмс всегда получала то, на что была нацелена. И в 2015-м, и в 2011-м её воля оставалась непоколебимой. Битва за их счастье официально началась.       Следующие сорок восемь часов превратились в лихорадочный марафон. Реджина действовала на адреналине, который заменял ей и сон, и еду.       Сначала была та самая квартира. Большая, трехкомнатная, на третьем этаже дома прямо напротив 221B. Риелтор, суетливый мужчина в дешевом галстуке, с придыханием описывал интерьер в стиле 90-х: странные розовые обои, многослойные шторы и сомнительная позолота. Реджина смотрела на этот розовый хаос и почти смеялась. В той, прошлой жизни, она обожала эту квартиру. В этой — она видела в этом иронию судьбы.       — Я беру её, — отрезала она, уже представляя, как будет пить кофе у окна, наблюдая за Шерлоком.       — Прекрасно! Депозит и подтверждение счета… — риелтор осекся, увидев цифру в её банковском приложении.       Реджина замерла, глядя на экран. Холодный душ реальности окатил её мгновенно. Это был 2011 год. У неё не было сети из пяти процветающих центров. Не было элитной недвижимости в Лондоне. Были лишь личные сбережения и небольшая прибыль от двух начинающих клиник. Для центра Лондона этого было катастрофически мало.       — Планы меняются, — процедила она сквозь зубы, чувствуя, как краснеют щеки. — Что у вас есть выше?       Двумя этажами выше нашлась крошечная студия. Серая, холодная, с голыми стенами и видом на крыши. Она стоила в три раза дешевле. Реджина подписала бумаги, не глядя.       Первым делом в пустую серую комнату она купила огромный, вызывающе розовый мохнатый ковер. Он смотрелся нелепо на фоне бетонного минимализма, но Реджине было плевать. Это был её якорь. Её напоминание о той роскошной розовой квартире, которую она обязательно купит позже. Символ того, что она больше не будет «серой мышью» или «ледяной леди».       Второй этап трансформации занял десять часов.       Сидя в кресле элитного салона, Реджина наблюдала, как мастер смывает с её волос угольно-черный пигмент — цвет её траура, её страха и её одиночества.       — Вы уверены? — шептал колорист. — Такой глубокий черный так сложно вывести.       — Выжигайте его, — коротко бросила она.       Когда она посмотрела в зеркало в конце дня, она не узнала себя. На неё смотрела 29-летняя девушка, чья кожа приобрела теплый оливковый оттенок на фоне нового цвета волос. Каштановые пряди, наращенные до самой поясницы, отливали мягким рыжим золотом в свете ламп. Карие глаза теперь казались не колючими, а глубокими и манящими.       Она больше не была похожа на ту Реджину, которую Шерлок видел на тротуаре два дня назад. Она выглядела мягче, ярче и… опаснее. Потому что теперь её сила не пряталась за холодным фасадом, она текла в её волосах и светилась в улыбке.       Реджина вышла на улицу, чувствуя, как тяжелые локоны приятно касаются спины. Она шла к своей серой студии, наступая каблуками на влажный асфальт Лондона.       «Ну что, Шерлок», — подумала она, глядя на свет в окне 221B. — «Ты готов к встрече с незнакомкой, которую ты знаешь всю жизнь?»       Она вошла в свой новый дом, скинула туфли и зарылась пальцами ног в розовый мохнатый ковер. Теперь ей нужен только отдых.