Петля Смелости: Сначала была любовь

      Лондон весной 2011 года казался Реджине холстом, на котором она наконец-то решилась рисовать яркими красками. Эмилия оказалась настоящим стихийным бедствием в самом лучшем смысле этого слова: за неделю она выбила аренду в трехэтажном особняке в Мэрилебоне, нашла лучших маляров и заставила Реджину утвердить палитру, от которой прежняя «ледяная королева» пришла бы в ужас.       — Больше никаких белых стен, Эмилия. Это центр спасения, а не операционная, — решительно произнесла Реджина, наблюдая, как стены приемной окрашиваются в мягкие оттенки шалфея.       Вскоре центр «Ариадна» преобразился. Стены украсили изящные ручные росписи в виде переплетающихся ветвей, а мебель в приемной сияла пастельно-желтыми и мятными цветами. Реджина чувствовала, как с каждым новым слоем краски её собственное прошлое — то, где она была мертва — стирается.       Они с Эмилией стали не просто коллегами, а настоящей командой. Эмилия даже затащила Реджину в её крошечную серую студию и устроила там «терапевтический переворот»: они перекрасили одну стену в пудровый цвет и повесили на окна легкие летящие шторы. Но как только центр открыл свои двери и первые клиенты начали заполнять журнал записей, Реджина поняла — пришло время для главного хода.       Вивьен Норбери. Женщина-призрак.       Реджина не консультировала лично уже несколько лет, предпочитая управлять процессами. Но для Вивьен она должна была стать безупречным инструментом. Она выбрала психоанализ — самый глубокий и, что важнее, самый длительный метод. Ей нужно было удерживать Вивьен рядом с собой месяцами, годами. Она знала, что психоанализ для Вивьен Норбери станет не путем к исцелению, а дорогой в персональный ад. Реджина больше не хотела быть «хорошей» или «милосердной». Вивьен убила её в 2015-м, лишила её будущего, и теперь Реджина собиралась вернуть долг. План был прост и страшен: стать для Вивьен единственным значимым человеком, вскрыть все её комплексы, раздуть её ненависть до небес, а затем... направить это разрушительное чувство обратно на саму Вивьен.       Реджина собиралась убить её морально. Разрушить личность Норбери так ювелирно, чтобы в один прекрасный день та сама захотела нажать на курок, глядя в зеркало, а не в грудь невинной женщины.       Чтобы освежить в памяти тонкости классического психоанализа, Реджина отправилась в Лондонскую библиотеку — место, где тишина была почти осязаемой. Её новый стиль одежды отражал трансформацию: в тот день она была в белой рубашке с изящными рюшками на груди и в черных брюках-клеш, которые подчеркивали длину её ног. На ногах, как и всегда, были каблуки. Она решила оставить кое-что из своего прошлого «Я», и это была короткая норковая шубка, которую она держала в руках, входя в библиотеку. Это было сочетание нового света и старой роскоши.       Она бродила между стеллажами, вдыхая запах старой бумаги и кожи. Наконец, её пальцы коснулись корешка редкого издания Фрейда. В ту же секунду с другой стороны стеллажа чья-то рука потянулась к той же книге.       Реджина вздрогнула и отступила. В просвете между полками на неё смотрели пронзительные серо-голубые глаза.       — Реджина, — голос Шерлока прозвучал приглушенно, но отчетливо. — Психоанализ? Неожиданно. Я думал, ты предпочитаешь более... когнитивные методы. Прямое вмешательство, а не копание в детских травмах.       Он вышел из-за стеллажа, высокий и стремительный. На нем был его привычный костюм, но без пальто.       — Человек меняется, Шерлок. Методы тоже, — ответила она, прижимая книгу к груди. В её каштановых волосах, собранных в свободный узел, запутался солнечный луч из окна. — Иногда, чтобы предотвратить катастрофу в будущем, нужно очень долго разбираться в прошлом.       — Ты готовишься к особому случаю, — это был не вопрос, а дедуктивное заключение. — У тебя расширены зрачки, когда ты смотришь на этот том. Ты не просто изучаешь теорию, ты ищешь оружие.       — Я ищу способ спасти жизнь, — тихо сказала Реджина, подходя ближе. — Ты ведь тоже здесь не за кулинарными рецептами?       Шерлок усмехнулся, и на мгновение в библиотечной тишине между ними повисло то самое напряжение, которое всегда возникало на Бейкер-стрит. Он внимательно изучил её новый образ: мягкую рубашку, светлые тона, уверенный блеск в глазах.       — Я ищу следы яда, который не оставляет запаха, — бросил он, кивнув на стопку книг в своих руках. — Но твой «яд» кажется мне куда более интригующим. Кто твоя цель, Реджина?       Она лишь загадочно улыбнулась и сделала шаг к выходу.       — Приходи в центр, Шерлок. Может быть, я позволю тебе проанализировать мой новый интерьер. Но мои пациенты — это территория, на которую я тебя не пущу.       Она ушла, чувствуя его взгляд на своей спине. Теперь у неё было всё: база, команда и знания. Оставалось только забросить крючок, на который должна была клюнуть Вивьен Норбери.       Вернувшись в свой центр, Реджина застала Эмилию, которая увлеченно расставляла горшки с пастельно-желтыми орхидеями в приемной.       — Эмилия, — позвала Реджина, вешая шубку на вешалку. — У меня есть особое задание. Мне нужно, чтобы в списках наших льготных программ для государственных служащих среднего звена «случайно» оказалось имя одной женщины. Вивьен Норбери. МИ-6, административный сектор.       Эмилия оторвалась от цветов, её кудри смешно подпрыгнули.       — МИ-6? Ого, мы беремся за шпионов?       — Нет, за серых мышей, которые возомнили себя богами, — голос Реджины стал холодным, как лед в Глазго. — Сделай так, чтобы она получила именное приглашение на бесплатный курс психоанализа. Скажи, что это часть программы лояльности. Она не должна заподозрить ничего лишнего.       — Сделаю, шеф! — Эмилия козырнула, но на секунду задержала взгляд на Реджине. — Вы сегодня какая-то... другая. Словно наточенный клинок в бархатных ножнах.       — Это просто новая я, Эмилия, — ответила Реджина, проходя в свой кабинет, где пастельные стены уже не казались такими мягкими. — Смелая и счастливая.       Она села в кресло и открыла книгу Фрейда. В 2015 году Вивьен выстрелила в неё. В 2011 году Реджина начала заряжать пистолет из слов и смыслов, который Вивьен в итоге приставит к собственному виску. Это была не просто терапия. Это была высшая справедливость. И в этой игре Реджина Холмс не собиралась проигрывать.       Май 2011 года выдался непривычно солнечным для Лондона. Центр «Ариадна» уже дышал полной грудью: в коридорах пахло дорогим кофе и свежестью шалфея, а Эмилия умудрялась гасить любые конфликты еще до их начала.       Реджина сидела в своем кабинете, поправляя воротник шелковой блузки цвета слоновой кости. На ней были её любимые широкие брюки и неизменные каблуки. Она выглядела безупречно — мягкая, понимающая, располагающая к доверию. Идеальный охотник.       — Она пришла, — прошептала Эмилия, заглянув в дверь. Её голос, обычно звонкий, сейчас был приглушен. — Вивьен Норбери. Боже, Реджина, она такая... никакая. Я чуть не прошла мимо неё в приемной.       — Именно в этом её сила, Эмилия. И в этом её слабость, — Реджина глубоко вздохнула, подавляя вспышку ярости, которая едва не выдала её. — Приглашай.       Дверь открылась, и в кабинет вошла женщина. Серое платье, тусклые волосы, дешевая оправа очков. Она выглядела как тень, как пыль на полке государственного архива. Глядя на неё, никто бы не поверил, что через четыре года эта женщина хладнокровно нажмет на курок в океанариуме.       — Здравствуйте, мисс Норбери. Я доктор Реджина Холмс, — Реджина встала, протягивая руку. Её голос был бархатным, в нем слышалось искреннее участие.       Вивьен робко коснулась её ладони.       — Здравствуйте. Я... я получила ваше приглашение. Я не уверена, что мне это нужно. У меня всё в порядке, просто работа... немного утомляет.       — О, работа в министерстве всегда изматывает таких ответственных людей, как вы, — Реджина жестом пригласила её в мягкое пастельно-зеленое кресло. — Психоанализ — это не для больных. Это для тех, кто хочет понять, почему мир вокруг так несправедлив к ним.       Вивьен замерла, её глаза за стеклами очков блеснули. Реджина попала в точку. Несправедливость — это был фундамент, на котором строилась ненависть Норбери.       — Мы будем встречаться трижды в неделю, — продолжала Реджина, устраиваясь напротив с блокнотом. — Мы будем говорить о вашем детстве, о ваших нереализованных желаниях. Мы найдем ту Вивьен, которую мир предпочел не замечать.       Вечер после первого сеанса с Вивьен выдался на редкость мягким. Майский Лондон наконец-то сменил пронизывающий ветер на ласковое тепло, пахнущее цветущими каштанами и свежескошенной травой из Гайд-парка. Энергетика Норбери была липкой и душной, как застоявшийся воздух в склепе, и Реджина чувствовала острую необходимость сбросить этот налет «серости», прежде чем возвращаться к себе.       Центр «Ариадна» уже вошел в рабочий ритм: в журнале записей появились имена первых постоянных клиентов, а в коридорах больше не пахло краской — только дорогим парфюмом и спокойствием. Эмилия, казалось, была рождена для этой роли, умудряясь очаровывать даже самых хмурых посетителей.       — Никакой работы больше сегодня! — заявила Эмилия, врываясь в кабинет Реджины и решительно закрывая её ноутбук. — У нас уже есть база, запуск прошел успешно, и если мы сейчас не выпьем по коктейлю, я просто самовоспламенюсь от избытка ответственности.       Они выбрали уютный паб неподалеку от Мэрилебон, с открытой террасой и мягкими кожаными креслами. После второго бокала вина Эмилия, чьи кудри окончательно растрепались от вечернего бриза, подалась вперед, переходя на доверительный шепот.       — Знаешь, Реджина, я смотрю на этих людей вокруг... Все куда-то бегут, влюбляются, ссорятся. А у меня такое чувство, что я — вечный зритель. Мне кажется, я никогда не найду свою любовь. Ну, знаешь, такую, чтобы искры из глаз и чтобы человек понимал тебя без слов.       Она грустно улыбнулась и посмотрела на подругу.       — А ты? Ты всегда такая собранная, такая... безупречная. У тебя наверняка очередь из кавалеров в Глазго была.       Реджина замолчала, задумчиво вращая бокал. В отблесках вина её каштановые волосы с рыжим отливом казались живым пламенем. Она вспомнила холодный океанариум из 2015 года, расширенные зрачки Шерлока и ту невыносимую нежность, которую он проявил, когда время уже истекло.       — Я уже нашла свою любовь, Эмилия, — тихо произнесла она, и её голос приобрел глубину, которую она редко себе позволяла. — Давно. Еще когда мне было восемнадцать. Мы даже поженились — фиктивно, из-за моей возможной депортации, но это было... слишком по-настоящему для нас двоих. А потом я испугалась. Испугалась его холодного разума и того, как сильно он может меня разрушить. Я бежала от него годами, пряталась за работой и маской безразличия.       Эмилия замерла, не сводя с нее глаз.       — И что теперь? Ты здесь из-за него?       — Теперь я его потеряла, — Реджина сделала глоток, чувствуя, как внутри разливается горькое тепло. — Вернее, я потеряла нас в прошлой версии этой жизни. Но здесь, сейчас... Я не намерена сдаваться. Я вернулась, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву. Но сейчас... он увлечен другой, Эмилия. Той самой «Этой Женщиной», Ирэн Адлер. Она умна, она опасна, и она развлекает его.       Эмилия внимательно посмотрела на подругу, её глаза стали серьезными. Она ненадолго замолчала, обдумывая слова.       — Знаешь, я за это недолгое время работы в психологическом центре тоже кое-чему научилась, — сказала она, понизив голос. — Есть определенный тип людей — спасатели. Они чувствуют себя живыми только тогда, когда вытаскивают кого-то из беды. Мне кажется, твой Шерлок именно такой.       Реджина подняла бровь. Это была неожиданная дедукция от хаотичной Эмилии.       — Может быть, тебе стоит разрешить ему тебя спасти? — продолжила Эмилия. — Не притворяться сильной, а показать, что ты живая, что ты в опасности. Что тебе нужна помощь.       Реджина задумалась над её словами. Она всегда строила из себя неприступную крепость. Может быть, в этом и была её главная ошибка?       Слова Эмилии эхом отдавались в голове Реджины, пока она шла по ночной Бейкер-стрит. «Разреши ему тебя спасти». Это было так просто и одновременно так сложно для женщины, которая привыкла строить психологические империи и держать всё под контролем.       Подходя к дому, Реджина даже не взглянула на свою дверь. Она решительно пересекла улицу и поднялась по знакомым ступеням 221B. В гостиной царил привычный уют. Джон, уютно устроившись в кресле, перелистывал газету, а Шерлок, ссутулившись, что-то сосредоточенно печатал на ноутбуке. Воздух был чист от тяжелых духов Ирэн. Реджина отметила это мгновенно — «Этой Женщины» здесь не было.       — Шерлок, — она замерла в дверном проеме, стараясь придать голосу нужную долю тревоги. — У меня в студии выбило пробки. Там абсолютно темно, и я... я боюсь возвращаться.       Это был ход конем. Она знала, что Шерлок помнит. В их прошлой, «первой» жизни он не раз находил её, застывшую от ужаса в темном углу, и выводил к свету. Страх темноты был её единственной настоящей ахиллесовой пятой, которую она так и не смогла вылечить.       Джон сочувственно поднял глаза:       — О, Реджина, это ужасно. Шерлок, у тебя же есть фонарь в кухонном ящике?       Шерлок медленно закрыл крышку ноутбука. Его взгляд, острый и сканирующий, впился в её лицо. Он видел её ровное дыхание, видел отсутствие характерного тремора рук, который всегда сопровождал её приступы паники. Он знал, что она лжет. Он видел, что свет в её окнах напротив функционирует нормально — его дедукция никогда не спала.       Но вместо того чтобы разоблачить её, он молча поднялся. В его глазах промелькнула искра азарта, которую Реджина не видела уже очень давно.       — Идем, — коротко бросил он.       Они перешли пустую улицу в молчании. Когда они вошли в её студию, Реджина нарочно не стала включать свет, оставляя комнату в объятиях серого сумрака, разбавляемого лишь светом фонарей с улицы.       — Итак, — голос Шерлока прозвучал низко и вибрирующе в тишине комнаты. — Пробки, Реджина? Твой щиток исправен, я видел это еще с тротуара. Зачем ты привела меня сюда?       Реджина почувствовала, как азарт сменяется ослепляющей честностью. Она сделала шаг к нему, сокращая расстояние до минимума, чувствуя знакомый запах его костюма.       — Потому что я больше не могу бежать, Шерлок, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Я пришла сказать, что я всё еще люблю тебя. Так же сильно, как в тот день, когда мы дали те дурацкие клятвы. И я не хочу больше спасаться сама. Спаси меня ты.       Тишина в комнате стала почти осязаемой. Шерлок замер, его аналитический ум на секунду захлебнулся в потоке эмоций, которые он так долго подавлял. Он видел её новую, рыжеволосую и смелую, и ту прежнюю, холодную и далекую.       — Ты невыносима, — выдохнул он, и в следующий миг его рука собственнически легла на её затылок, запутываясь в длинных каштановых волосах.       Он поцеловал её — страстно, с той накопленной жаждой, которую скрывал годами под маской безразличия. Это был поцелуй-признание, поцелуй-капитуляция. Реджина ответила с той же неистовой силой, прижимаясь к нему всем телом.       В полумраке студии, прошитом лишь холодным светом уличных фонарей, мир сузился до размеров одного розового ковра. Все слова, сказанные в пабе, все планы мести Вивьен и интриги против Ирэн рассыпались в прах. Осталось только тяжелое, прерывистое дыхание и электричество, искрящее между их телами.       Шерлок действовал с той же пугающей и точной страстью, с которой раскрывал преступления. Его руки, длинные, пахнущие реактивами и скрипичной канифолью, не просто касались её, они заново изучали её географию. Когда его ладони скользнули под светлую рубашку, Реджина вздрогнула. Ткань с тихим шелестом упала на ковер, обнажая оливковую кожу, которая в этом свете казалась серебряной.       — Ты пахнешь дождем и... переменами, — его голос, низкий и вибрирующий, опалил её шею.       Он повалил её на мягкий ворс ковра, нависая сверху, как хищник над добычей. Реджина запустила пальцы в его густые кудри, притягивая ближе, стирая последние миллиметры пространства. Когда он вошел в неё — уверенно, глубоко, заполняя собой всю ту пустоту, что копилась в ней с момента выстрела в 2015-м, — она вскрикнула, запрокинув голову.       Это не было похоже на их прошлый, «фиктивный» опыт. Это был акт обладания, в котором не было места логике. Шерлок двигался в рваном, гипнотическом ритме, словно играл самую сложную партитуру в своей жизни. Каждое его движение было ответом на её невысказанную мольбу.       В самый пик, когда чувства стали почти невыносимыми, а реальность начала ускользать, Шерлок прижал её руки к полу, переплетая свои пальцы с её. Он наклонился к самому её уху, и Реджина почувствовала, как его горячее дыхание обжигает кожу.       — Я никогда... слышишь, никогда не переставал, — прошептал он, и его голос сорвался от непривычного избытка чувств. — Я люблю тебя, Реджина. Каждую твою версию. Каждую твою ложь.       Эти слова, произнесенные человеком, который всегда считал чувства «химическим дефектом», стали для неё финальным освобождением. Она обхватила его ногами, прижимаясь к нему так сильно, словно пыталась слиться воедино, чтобы ни время, ни смерть больше не смогли их разлучить.       В экстазе, который последовал за этим, Реджина наконец почувствовала, что она по-настоящему жива. Не просто воскресла в 2011-м, а действительно вернулась домой.       Когда они лежали, переплетясь телами, в тишине комнаты, Шерлок перебирал пряди её новых каштановых волос.       — Пробки всё еще не работают? — тихо спросил он с едва уловимой усмешкой.       — Они безнадежны, Шерлок, — улыбнулась Реджина, закрывая глаза на его плече. — Мне кажется, мне придется остаться у тебя на Бейкер-стрит. Там, где есть свет.       — Там, где есть я, — поправил он, целуя её в макушку.