𑁍 Цветок зла 𑁍

      — Остров «Слеза Селестии» получил своё название по двум основным причинам: первая, самая очевидная, — это форма острова, напоминающая каплю; вторая — это его смысл, вложенный в него. Остров с самого начала использовали в качестве тюрьмы для заключённых с самой разнообразной тяжестью преступлений. Говорят, Селестия оплакивает каждый из их проступков и молится за то, чтобы каждый, кто сюда попадает, смог раскаяться в них и вернуться в общество. Красиво, правда? — спрашивал извозчик, гребя вёслами и глядя на обеспокоенное лицо принцессы.       — А почему его называют «Рысий ров»?       — Ясное дело, из-за того же контингента, что тут собирают, их называют «рыси», подразумевая, что они лишь хищники, запертые в гигантской яме, где они не смогут никому навредить, никому, кроме других «рысей». Жаль, но далеко не все из местных верят в легенду о молитвах Селестии и остаются к ним глухи.       Твайлайт молча перевела взгляд на серую громадину, ни то замок, ни то форт, стоящий на выбеленной скале, о которую разбиваются чёрные волны, на миг показывая, что вода, из которых они состоят, на самом деле имеет зеленоватый цвет.       По левую сторону от неё, вдалеке, виднелся полуостров, на котором стоит Мэйнхеттен, позади неё был порт Филлидельфии, справа из-за лесистых скал выглядывал кусочек Балтимора, а впереди был этот кусочек суши, на котором собирали отвергнутые обществом души.       К борту их лодки уже начала приставать белая пена от разбившихся волн. Они проделали этот маршрут всего в сорок минут, хотя всё это благодаря опытному гребцу. Наконец их судно пристало к причалу, на котором стояло несколько постовых, они поклонились.        Вперёд вышла кобыла сорока-сорока пяти лет, блондинка с тусклой лилово-серой шёрсткой, на голове у неё была фуражка, на носу солнцезащитные очки, в нагрудном кармане торчал носовой платок с парой капель давно запекшейся крови.       — Принцесса Твайлайт Спаркл, мы вас ждали. Я майор Дабл Джинджер, начальник женского крыла филлидельфийской исправительной колонии номер три, буду вашим проводником.       — Очень приятно. Вас предупредили, зачем я здесь?       — Да, запрос, который вы вчера подали в мэрию, был у нас уже к вечеру. Извините, что заставили вас добираться подобным способом, уверена, вы бы без труда могли телепортироваться сюда или долететь, но меры безопасности есть меры безопасности, вы бы переполошили все наши охранные системы.       — Всё в порядке, вы хорошо выполняете свою работу.       Джинджер благодарно поклонилась.       — Прошу за мной.       Твайлайт покорно последовала за своим проводником. Они прошли через КПП около больших железных ворот, где Твайлайт проверили на «подлинность», с возвращением оборотней это стало обязательной процедурой. На этом же КПП посетителям обыкновенно надевали специальные артефакты для подавления магии, но для Твайлайт они сделали исключение.       Закончив все процедуры они пошли по коридору, который вёл в женское отделение тюрьмы.       — Можете рассказать о ней?       — Итак, Сансет Скай, кобылка-пегас, работала археологом при Филлидельфийском университете исторических наук, возраст — тридцать семь лет, осуждена на восемь лет за убийство с особой жестокостью, — от ее слов Твайлайт передернуло. — Затем ещё на два года с временным бессрочным продлением срока, сейчас уже как пятнадцать лет в этой тюрьме, к уголовной ответственности до этого не привлекалась.       — Убийство с особой жестокостью?       — Заколола своего мужа ножом. — пояснила Джинджер.       — Неужели, всё настолько плохо?       — Один криминалист как-то сказал мне: «Обыкновенно хватает одного, максимум три удара, дальше начинается баловство».       — А она нанесла больше?       — Тридцать два, если мне не изменяет память. — Твайлайт вновь передернуло.       — А что означает это «бессрочное продление»?       — Когда ее срок подошёл к концу, она напала на охранника и покусала ее, тогда ей дали ещё два года, но за примерное поведение хотели выпустить уже через год, она отказалась и заявила, что вновь это сделает, лишь бы ее не выпускали. Тогда мы договорились с судьёй, что ее срок будут продлевать до момента, пока она не откажется от этих показаний.       — Это странно.       — Не то слово, с ней вообще много странностей. Мы хотели перевести ее в психиатрическую лечебницу из-за того, что она наотрез отказывается выходить из тюрьмы, но все тесты и факты говорят о том, что она полностью здорова.       — Расскажите больше.       — Пожалуй, самой большой ее странностью было то, что она родила.       — В тюрьме?       — Да.       — Но ведь такое бывает.       — Не спорю, но только при участии жеребца.       — Не поняла.       — Она забеременела сама собой.       — Но вы же сказали, что у неё был муж, может, она убила его из-за чего-то, связанного с беременностью?       — Она забеременела через два года после заключения.       — А посетители? Ей же разрешены свидания.       — Разрешены, но к ней никто не ходит, ни друзья, ни родители, те, конечно, приходили к ней пару раз, но она отказывалась с ними говорить долго, а потом они скончались от старости. Да, и при всём свидания происходят под надзором.       — Охранники?       — Мы рассматривали вариант сексуального насилия со стороны персонала, но это было исключено. В женском крыле запрещено находиться мужчинам, на прогулках они также не контактируют, мы провели большое расследование после шумихи, и ничего.       — Может, передачки? Не обязательно же это должен быть жеребец, хватит же и банальной пипетки с…       — У вас богатая фантазия, но мы и этот вариант исключили. Передачки, лазейки для свободного перемещения, даже проверяли ее на гермафродита, абсолютно ничего.       — Не хотите же вы сказать, что это было непорочное зачатие?       — Других вариантов у меня нет, простите.       — Но как же…       — Я понимаю вашу досаду, вы сбиты с толку, потому что пытаетесь найти смысл. Не ищите его, она не собиралась беременеть, и нам даже пришлось ограничить ее телодвижения и усиленно следить за ней, чтобы она не прервала беременность, поэтому вариант с тем, что она пыталась использовать жеребёнка как повод для досрочного освобождения, отпадает.       Твайлайт на время замолкла, коридорные стены давили на неё.       — Она отказалась от жеребёнка?       — Сразу после родов, даже смотреть не стала. Ну, что за мать такая? Принцесса, а вы случайно не из-за этого здесь?       — От вас ничего не скроешь.       — С тех пор, как она родилась, я даже не интересовалась ею. Как она?       — Смешанно, я полагаю…       — А как назвали?       — Коузи Глоу. — с леденящим спокойствием ответила Твайлайт, не поведя бровью.       Охранник встала в ступор и перевела удивленные глаза на Твайлайт, та тоже остановилась, и ее лицо не показало ни малейшего признака обмана.       — Черт, — с ухмылкой выругалась охранник, поправляя очки и собираясь с мыслями. — Я уж думала, что более странной эта история не станет. — посетовала она и вновь двинулась.       Пройдя ещё несколько дверей, Джинджер остановилась.       — Ну вот, мы на месте. Будут какие-то указания, принцесса?       — Разговор должен быть приватным, можете остаться за дверью.       — Но, в целях вашей безопасности…       — Я смогу за себя постоять, — ответила она, и ее рог пару раз моргнул. — Я постучусь, когда буду уходить. Может, мне стоит что-нибудь знать перед тем, как я войду?       — Думаю, вашему приходу она очень обрадуется, всё же она молится принцессам каждый день. Но будьте бдительны, эмоционально ее может легко бросить в слезы.       — Поняла, спасибо.       Джинджер дважды постучалась и открыла засов на уровне глаз.       — «38270», к тебе посетитель, отказаться нельзя. Веди себя хорошо, поняла?       В ответ тишина.       Джинджер закрыла засов обратно и, вставив ключ в скважину, отперла дверь и пропустила Твайлайт вовнутрь, когда та зашла, дверь за ней закрылась, в скважине вновь провернулся замок.       Твайлайт попала в небольшую комнатку, выложенную кирпичом и отделанную белой краской с темно-синей окантовкой до уровня колена. Через решетчатое окно, размер и прутья которого не позволяли протиснулся наружу даже новорожденному, в комнату проникал свет, подсвечивая редкие пылинки, летающие в комнате. Убранство было скудным: навесная кровать, вмурованная в стену, с тонким матрасом и сдавленной подушкой, прикроватный столик, также в виде плиты, вмурованной в стену, очень чистый металлический туалет и деревянный стульчик. На прикроватном столике в рамках стояли две картинки: герб солнца и герб луны. На кровати сидела она, прислонившись к стене и глядя в сторону окна.       Всё, как и описывала Джинджер: кобылка-пегас, возраст тридцать семь лет. Она была полной копией Коузи, вернее, это Коузи была полной ее копией: розовая шерсть, голубые кудри, только не заплетенные, а лишь расчесанные, кремовые веснушки, даже лицо было абсолютно тем же, только глаза отличались и были небесно-голубыми с отливом морской волны к верхушке радужки. Такое сходство невольно испугало Твайлайт. На бедре была метка в виде глиняного черепка и лупы. Сансет Скай продолжала смотреть на свет из окна с остекленелым и отрешенным взглядом, обрамлённым преждевременными морщинками, даже когда Твайлайт прошла чуть глубже в комнату.       — Извините. — робко сказала Твайлайт.       Кобылка повернулась в ее сторону, и в ее глазах тут же вспыхнула искра жизни, казавшаяся давно утерянной, взгляд выразил удивление и вопрос.       — Вы аликорн? — спросила она ее до ужаса похожим на ее дочь голосом.       — Да, принцесса Твайлайт Спаркл, с недавнего времени единоличный правитель Эквестрии, — смущенно проговорила она, посчитав нужным такое уточнение.       Сансет Скай тут же сорвалась с места и припала на колено в смиренном поклоне.       — Ну что вы, встаньте. — Твайлайт смутилась ещё больше.       Скай бросила на неё нерешительный взгляд, но всё же выпрямилась и уселась обратно на кровать. Твайлайт придвинула стул и также села.       — Я здесь, чтобы поговорить с вами.       — Я недостойна ваших слов.       — Все, от мало до велика, их достойны. Я пришла поговорить о Коузи.       — О ком? — без промедления или смущения спросила Скай.       — О Коузи Глоу.       Ее лицо всё также выражало непонимание.       — О вашей дочери!       — Оу, значит ее так зовут. — сказала она, с явным пренебрежением.       Сказать, что Твайлайт была ошарашена, сбита с толку и зла от подобной реакции, — значило бы промолчать. Она буквально встала в ступор на несколько секунд.       — Вы не знали имени дочери?       — А зачем мне его знать?       У Твайлайт невольно дернулось веко.       — А для чего я здесь, вы догадываетесь?       — Она, наверное, сделала что-то ужасное.       — Миссис Скай, как часто вы интересуетесь внешним миром?       — Почти не интересуюсь, последние новости, которые я слышала, это: возвращение принцессы Луны, возвращение Кристальной империи и появление четвёртой принцессы, вас.       — Но это же было почти два года назад! И вы больше ничего не слышали?       — Нет.       — Но почему вы тогда так уверены в том, что она сделала что-то ужасное?       — Ну как же, она же ужасна… — сказала она, не задумываясь, так, словно бы это было очевидно. — Чистое зло, мерзкое, проклятое создание…       Тут Твайлайт не выдержала и ударила копытом по столику, опрокинув обе рамки и заставив Скай вздрогнуть и забиться в угол.       — Да как вы можете такое говорить?!       — Н-но это же очевидно, она же зло… — неуверенным тоном произнесла она.       — Она зло? Она зло?! — Твайлайт сорвалась на крик. — Эта ваша дочь! Вы даже не знаете, что она сделала, вы даже не знаете ее имени, вы не интересуетесь ей, но при этом называете злом. Что вы за мать такая?! Вы единственный родной для неё пони. Представляете, каково ей? Она ведь наверняка даже не знает, что вы про неё думаете, но надеется при этом встретить вас. — последние слова были лишь догадкой Твайлайт. — Чем она заслужила от вас такую ненависть? Вы же ненавидели ее еще до ее рождения, тогда чем она провинилась перед вами? Вы такая же преступница как и она! — выпалила она в гневе, ее зубы готовы были начать скрипеть; глаза намокли.       Скай забилась в угол, сильнее опустив ушки и зажмурившись, из-под век проступили слёзы. Она тихо шептала молитву свету.       Твайлайт отступила, увидев эту картину забитой в угол жертвы. "И это она, та, кто с особой жестокостью убила своего мужа?"       — Простите, я не должна была говорить так с вами, — виноватым тоном извинилась принцесса. — На самом деле, мне вообще не стоило приходить.       Твайлайт поправила стул и рамки и собралась уходить, но Скай остановила ее шёпотом.       — Какая она? — сказала она, закончив молитву.       — Что?       — Какая Коузи сама по себе?       — Ну, она очень умная, местами непоседа, и в ней есть дурные черты, но она знает, что такое дружба, хоть и не без пробелов. В общем, она почти как все жеребята.       — Вот как… — на ее лице появилась горестная улыбка. — Вы правы, я ужасна. Я ужасная жена, ужасная мать, ужасная пони.       — Миссис Скай, я…       — Нет, вы правы, она действительно всё это не заслужила, она такая же жертва, как и я… Просто я боюсь ее, в этом всё дело.       — Боитесь Коузи?       Скай кивнула.       — Но ведь вы ее даже не знаете.       — Не совсем. Я называю ее злом и боюсь ее, потому что знаю, что она дитя зла, зло ее породило.       — В каком смысле?       — Я не могу сказать…       — Скай, я здесь, чтобы помочь Коузи. Да, вы считаете ее злом, но я знаю, что в ней есть добро. Я хочу помочь ей, и если вы можете мне помочь с этим, то это станет вашим первым шагом на пути исправления и становления достойной матерью. Скай, вы нужны ей!       Сансет Скай перевела на Твайлайт взгляд, в котором читались нерешительность, благодарность, сомнения и надежда.        — Вы поможете ей, и она станет самой обычной кобылкой?       — Я надеюсь на это.       — Вы очень благородны, такой и должна быть принцесса. Спрашивайте всё, что нужно, я попытаюсь ответить.       Твайлайт благодатно выдохнула.       — С тех пор как я решила выяснить побольше о Коузи, я сталкиваюсь лишь с загадками, которые путают меня всё больше и больше. Она ведь необычный ребёнок?       Скай кивнула.       — Что вы имели ввиду говоря, что она «дитя зла»?       — Я это и имела ввиду, она рождена от чистого зла.       — Миссис Скай, вы же понимаете, что это не…       — Позвольте мне раскаяться вам с самого начала, и вы поймёте, — прервала ее Скай. — Все началось, когда мне было двадцать два года, я только-только вышла замуж за своего любимого мужа. Мы вернулись в Филлидельфию из командировки в Сомнамбулу. Мой муж, Олд Ворлд, получил предложение о командировке в дикие замёрзшие земли на севере, мы ещё не провели наш медовый месяц, поэтому он предложил для начала отправиться на фьорды города Якмораз, небольшой городок между Ванхувером и Якякистаном, а оттуда уже убыть в экспедицию, так мы и сделали. Экспедиция шла тяжело, мы даже не знали, что конкретно искать, ни то следы переселенцев, ни то остатки Кристалльной империи, было очень холодно, все были на нервах. Но однажды мне повезло, или, вернее, не повезло наткнуться на ледяной провал. Из любопытства я спустилась вниз и наткнулась на полость во льду, которую мне захотелось исследовать.       Скай перевела дух, по видимому вспоминая с болью те события.       — Я проделала киркой небольшой проход и протиснулась вовнутрь, там оказалась странная, полуразрушенная временем комната, ни то храм, ни то лаборатория. Я на радостях вернулась и привела с собой остальных; счастью нашему не было предела. Мы тут же начали ее изучать под светом люминесцентной магии. Столько старинных фолиантов, инструментов изысканной работы, драгоценностей, артефактов, многие были в хорошем состоянии, но большую часть уничтожил лёд. К сожалению, то, что я там нашла, он уничтожить не смог. Я наткнулась на шкатулку, она одиноко стояла в стороне, запечатанная лентой ветхого пергамента. Я открыла ее и нашла там цветок.       — Цветок?       — Прошу, дослушайте. Это был прекраснейший искусственный цветок искуснейшей работы. Я аккуратно вынула его, и как только его коснулась, по всему моему телу прошла странная волна дрожи и тепла, тогда я не поняла, что это. Мне внезапно захотелось его оставить у себя, спрятать ото всех, и я, как бы мне ни было стыдно, сделала это. До этого я так не поступала, никогда, но в тот раз это было что-то необъяснимое, какой-то неведомый порыв. — знакомые Твайлайт слова лишь сильнее ее напрягли.       Я хранила его как свою величайшую ценность, я любовалась им, говорила с ним, и мне казалось, что он пытается отвечать. Я была так счастлива тогда, сама не знаю от чего.       К несчастью, это и стало началом конца. Мы вернулись из экспедиции с большим количеством реликвий, все восхищались нашей работой. Но уже тогда я, сама того непонимая, начала меняться. Мой муж заметил, что я стала озлобленной, боязливой и ревнивой; я помрачнела, перестала походить на саму себя, став собственным гротеском. Он… Мой бедный муж до конца любил меня и пытался приободрить и вернуть на круги своя, а я… — из ее груди вырвался всхлип. — В один из вечеров, когда я в очередной раз полировала цветок, он вернулся домой раньше и застал меня за этим. Я сорвалась на него, думала, что он узнал о том, что я украла артефакт, и начала скандал.       В тот момент ярость во мне закипела, мои глаза заслонила темная пелена, к счастью, я ничего не могу вспомнить о том моменте, будто мое сознание подавили. Очнулась я лишь когда темная пелена сменилась кровавой, я вся была в крови, а передо мной лежал он, я даже не узнала его по началу. В моих зубах был нож, во рту стоял привкус железа, я упала на круп и закричала от страха и осознания того, что я натворила, я превратилась в монстра.       Я сама вызвала полицию и сдалась, меня осудили на восемь лет, но я дала себе обещание, что никогда не выйду отсюда, чтобы не навредить никому. Простите меня.       — А что с цветком? Его забрали?!       — Прежде чем меня забрала полиция, я взяла его и спрятала, чтобы забрать с собой. Его свет померк в моих глазах, а тяга к нему исчезла; я поняла, что он виноват в случившемся и что нельзя оставлять его на воле, поэтому я похоронила его с собой.       Через два года заключения мне стало плохо, я думала, что у меня грипп или отравление, но врачи поставили диагноз — беременность. С тех пор как умер мой муж, у меня никого не было и быть не могло. Мне не требовалось много времени, чтобы понять, из-за чего это. Я перепроверила цветок, он был на своём месте, но то, чего я раньше не замечала, — это то, что он стал каким-то заурядным, стал пустышкой. То, что он заключал в себе, то, что позже я распознала как «зло», исчезло. Я была уверена, что оно полностью перешло в меня в момент расправы над мужем, и теперь то, что обыкновенно принимают за чудо, деторождение, — это тоже его вина. Коузи — дитя зла; зла, что росло во мне и что передалось мне от этого цветка. Зло — это отец Коузи.       Твайлайт смотрела на Скай в молчаливом шоке, не зная, что думать об этой ситуации.       — Миссис Скай, то, что вы поведали, ужасно; мне очень жаль, что всё так вышло.       — Вашей вины тут нет, как и вины Коузи, всё это лишь моя вина.       — Вы сказали, что забрали его с собой, он все ещё с вами?       Вместо ответа, Скай перевела пустой взгляд в сторону, за плечо Твайлайт.       Принцесса проследила за направлением ее взгляда и подошла к стене, начав простукивать кирпичи. Ей показалось, что один из них издал более глухой стук, а цемент, которым он был заделан, был светлее прочего и крошился, как бисквитное печенье. Вновь переведя свой взгляд на Скай, она поняла, что не ошиблась, пегаска зажмурилась и шептала молитву свету.       Воспользовавшись магией, Твайлайт вынула кирпич из стены и увидела небольшой предмет, скрытый в узелке из белого носового платка. Вынув его магией, она вставила кирпич обратно, а сам узелок поставила на столик.       Вспоминая рассказ Скай, она не спешила к нему прикасаться, а потому также аккуратно развязала его магией. Убрав ткань, скрывавшую артефакт, она резко встала в ступор, дыхание сперло на секунду лишь для того, чтобы оно вырвалось у неё из груди сдавленной смесью вздоха и выкрика. Твайлайт отшатнулась, отступив на шаг, и уронила ногой стул позади себя. Ее испуганные глаза не отрывались от артефакта, зрачки сузились до размера булавки, а в голове догадки и мысли начали принимать крайне пугающую, но так подходящую под ситуацию картину об истинной натуре Коузи.       — Но разве такое может быть, он же… — ее шёпот прервался встряхиванием головы.       Она постаралась временно отогнать от себя эти мысли, и наконец ее взор зацепился за Скай. Кобылка с не меньшим страхом смотрела на принцессу, по-видимому, напуганная такой реакцией.       Твайлайт мигом завернула цветок обратно в платок и аккуратно, с омерзением убрала его в свою седельную сумку.       — Миссис Скай, прошу, не говорите никому о том, что вы видели.       — Но принцесса…       — Никому! — строго наказала Твайлайт. — Боюсь, мы столкнулись с куда более запутанной проблемой, чем я думала.       Скай молча кивнула.       — Принцесса, — вновь начала она после короткой паузы, как только Твайлайт собралась уходить. — Вы сможете помочь Коузи?       Вопрос, который Твайлайт в кои-то веки не желала сейчас слышать от этой кобылки.       — Я постараюсь. — нейтрально ответила Твайлайт.       — Храни вас свет солнца и луны, ибо там где нет света тьма начинает обретать разум и волю.       Дверь между ними захлопнулась, разделив их.       — Как всё прошло? — поинтересовалась Джинджер, запирая дверь.       — Продуктивно. — сухо ответила Твайлайт.       — Желаете ещё что-то осмотреть?       — Нет, я экстренно возвращаюсь в Понивилль.