Точка замерзания

Они вышли из подъезда, когда небо уже окончательно налилось тяжелым свинцом. Ветер стал злее - он швырял в лицо колючую пыль и мелкий мусор, заставляя прохожих еще глубже зарываться в воротники пальто. Наташа сегодня была в яркой куртке-дутике, которая шуршала при каждом движении, и в вязаной шапке с помпоном. - Ну что, калека, как ощущения? - Наташа весело толкнула Лену в плечо, от чего та едва не потеряла равновесие. - Всё болит - честно ответила Лена, стараясь шагать ровнее. - Особенно пресс. Каждое слово отдается. - Это хорошо - Наташа зашагала быстрее, перепрыгивая через выбоины в асфальте. - Значит, мышцы проснулись. Юлька сегодня, кстати, должна быть в настроении. Слышала, она вчера какому-то заезжему кадру на рынке объяснила, что не стоит девчонок за руки хватать. Теперь наш район про неё еще неделю гудеть будет. Они свернули за угол гастронома. Здесь начинались старые дворы, где освещение почти отсутствовало. Редкие тусклые пятна от окон домов едва выхватывали из темноты остовы старых качелей и ржавые сушилки для ковров. Лена шла, прислушиваясь к звуку своих шагов - Наташ... - тихо позвала она. - А? - А почему она именно для девушек занятия открыла? Ну, Юля. Ей же, наверное, проще было бы с пацанами тренироваться? Наташа на мгновение замолчала, и в этом молчании Лена почувствовала какую-то скрытую тяжесть. - Она говорит, что пацаны и так сильные - наконец ответила Наташа. - А нас никто защищать не будет, кроме нас самих. Юля считает, что если ты умеешь бить, то у тебя в глазах появляется что-то такое... из-за чего к тебе побоятся подойти. Она хочет, чтобы мы перестали быть жертвами. Понимаешь? Лена кивнула, хотя не была уверена, что до конца осознает это. В её мире «жертвой» было быть привычно и даже в чем-то безопасно - ты просто сливаешься с фоном. А то, что предлагала Юля, требовало выхода из тени. Они проходили мимо гаражного кооператива. Между бетонными боксами стояла группа парней. Лена заметила отблеск сигаретных огоньков. Раньше бы она перешла на другую сторону улицы, но Наташа шла прямо, даже не сбавляя темп. - О, девчонки! - крикнул кто-то из темноты. - Куда это вы такие нарядные? К Волку в нору? - Завидуй молча, Косой! - огрызнулась Наташа, даже не оборачиваясь. - А то Юле передам, что ты тут скучаешь. Парни заржали, но больше не кричали. Лена почувствовала странный укол гордости - это имя, «Волк», работало как охранная грамота. Впереди показалось знакомое здание ДК. В этот раз Лена смотрела на ржавую дверь не с ужасом, а с каким-то болезненным ожиданием. - Слушай - Наташа остановилась у самой лестницы. - Юля сегодня может начать гонять тебя по технике. Не тупи, ладно? Если что-то не получается - просто делай, пока не выйдет. Она ненавидит, когда начинают ныть «я не могу». У неё в зале слова «не могу» не существует. Лена поправила сумку на плече. В горле пересохло. - Я поняла - прошептала она. Они начали спускаться. С каждой ступенькой запах подвала - сырость, кожа, мужской одеколон и пот - становился всё сильнее. Внизу уже слышалась музыка. В этот раз это был какой-то тяжелый ритмичный бит, от которого бетонные стены, казалось, вибрировали. Наташа толкнула дверь. Зал был уже полон - девчонки разминались, слышался свист скакалок. Юля стояла в центре, спиной к двери. Она была в серых спортивных штанах и коротком топе, который открывал её мускулистую спину. Она методично наносила удары по воздуху - резко, с коротким выдохом на каждом движении. Лена замерла на пороге. Юля закончила серию, плавно развернулась и вытерла пот со лба тыльной стороной ладони. Её взгляд мгновенно нашел Лену. Она не улыбнулась, но её брови чуть приподнялись - жест, который Лена расценила как высшую степень одобрения. - Пришла всё-таки, рыжая - негромко сказала Юля, перекрывая музыку. - Я думала, ты сегодня с кровати не встанешь. - Встала - ответила Лена, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Ну, раз встала - дуй переодеваться. Сегодня будем учить тебя стоять так, чтобы тебя ветром не сдувало. Живо! Лена кивнула и почти бегом бросилась за ширму. Внутри неё, вопреки ноющим мышцам, вдруг вспыхнул маленький огонек. Она вернулась. Она не сдалась. И, кажется, Юля это оценила. За ширмой было шумно - девчонки переодевались, обмениваясь короткими фразами о школьных сплетнях и планах на вечер. Лена молча вытащила из пакета свою форму. Футболка, которую она вчера так тщательно стирала, казалась сейчас особенно белой на фоне серых бетонных стен. Она натянула её, стараясь не морщиться, когда ткань задевала затекшие мышцы плеч. Когда она вышла в зал, Волкова уже закончила разминку с основной группой. Она стояла у ринга, прихлебывая воду из пластиковой бутылки, и внимательно наблюдала за Соней и Лерой, которые работали в паре. - Катина, ко мне, - бросила Волкова, даже не повернув головы. Лена подошла, чувствуя себя максимально неуклюжей в своих старых кедах. Волкова поставила бутылку на пол и окинула её холодным, сканирующим взглядом. В этом взгляде не было сочувствия к её вчерашнему обмороку или боли в мышцах - только сухая оценка материала, с которым предстояло работать. - Бинтуйся, - коротко приказала Волкова. - Сама умеешь или Наташа помогала? - Сама... пробовала, - тихо ответила Лена, доставая серые ленты. Волкова молча наблюдала, как Лена неумело пытается обмотать левое запястье. Когда лента в очередной раз соскользнула, Волкова резко шагнула вперед и перехватила руку Лены. Её пальцы были сухими и жесткими, как дерево. Она не церемонилась — затянула бинт плотно, так, что Лена невольно вскрикнула. - Терпи, - отрезала Волкова. - Слабое запястье - это сломанная рука при первом же ударе. Если пришла сюда - забудь про «ой» и «ай». Тут бокса нет без боли. Поняла? Лена только кивнула, закусив губу. - Теперь стойка. Ноги на ширине плеч. Правую чуть назад. Центр тяжести посередине, - Волкова начала обходить её кругом, словно осматривала дефектный станок. - Катина, ты не на дискотеке. Соберись. Плечи подними, подбородок прижми. Волкова подошла сзади и резким ударом ладони поправила локоть Лены, который та слишком сильно отставила в сторону. - Локти прикрывают печень. Ты открыта, как витрина гастронома. Ещё раз. Тренировка превратилась в бесконечный цикл повторений. Волкова не давала Лене бить по мешку. Весь первый час она заставляла её просто стоять в стойке и перемещаться по залу короткими, рваными шагами. - Шаг вперед - удар. Шаг назад - защита. Катина, ты валишься на пятки! На носках работай, как пружина! - голос Волковой звучал ровно и сухо, без единой лишней эмоции. Ноги у Лены начали дрожать уже через двадцать минут. Пресс, который и так болел после вчерашнего, теперь просто горел огнем. Каждый раз, когда Лена пыталась расслабиться или опустить руки, Волкова оказывалась рядом. Она не кричала, но её присутствие давило сильнее любого крика. - Отдыхай минуту, - наконец произнесла Волкова, глядя на часы на стене. Лена тяжело оперлась на канат ринга, жадно хватая ртом пыльный воздух. - Зачем это всё? - вдруг сорвалось у неё. - Когда я смогу... ну, ударить? Волкова остановилась и медленно повернулась к ней. Её лицо оставалось непроницаемой маской. - Ударить может любая дура на рынке. А ударить и не упасть самой, не подставиться под встречный - для этого нужны ноги и голова. Если ты хочешь просто помахать кулаками - иди за гаражи к пацанам. Если хочешь бокс - делай, что я говорю. И не задавай лишних вопросов. Ученица не спорит с тренером. Она кивнула в сторону свободного угла. - Встала в стойку. Еще тридцать повторений «челнока». Пошла. Лена сглотнула комок в горле. Холодность Волковой задевала сильнее, чем вчерашняя резкость. Казалось, что для неё Лена - просто еще один безнадежный проект, который, скорее всего, отсеется через неделю. Это заставило Лену сжать челюсти. Она вышла на середину зала и начала прыгать. Раз - два. Раз - два. Волкова стояла в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдала. Она видела, как рыжие пряди Лены прилипли к потному лбу, как дрожат её тонкие лодыжки, но не сделала ни шага, чтобы облегчить задачу. - Быстрее, Катина. Ноябрь на дворе, а ты спишь на ходу, - бросила Волкова, отворачиваясь к другим девчонкам. Тренировка продолжалась. В подвале становилось всё жарче, пар от тел поднимался к потолку, смешиваясь с запахом старого брезента. Лена работала, не чувствуя ничего, кроме ритма собственного сердца, который теперь казался ей таким же жестким и четким, как удары Волковой по груше в начале вечера.