Пока горит огонь у меня внутри

Куда ни глянь — везде белым бело, всё замело снегом, словно природа надела нарядные свадебные одежды. Не то что в Олларии — стылые каменные мостовые, едва припорошенные снегом, который сразу тает, серые домики жмутся друг к другу на узких грязных улочках, тоска, да и только. Рокэ, как южанин, явно не в таком восторге по поводу погоды в Надоре, хотя рассматривает здешние красоты с улыбкой. Он выглядит удивительно ярко среди этого белого цвета, а его глаза так подходят ясному зимнему небу, что Ричард не может оторвать взгляд. Сам Ричард расцветает на фоне родной северной природы — кажется, что его русые локоны вот-вот сольются с рыжеватыми стволами сосен, глаза — с синим лесом вдали. Так что Алва тоже любуется и, честно говоря, мечтает оказаться в его тёплых объятиях. К замку они подъехали, когда солнце уже начало клониться к западу. Ричард соскочил с коня и обнял Айрис, которая выбежала навстречу брату. Матушку он бы тоже с удовольствием обнял, если б она позволила. Но герцогиня, не торопясь вышедшая следом, предупредительно обдала гостей ледяным взглядом, намекающим, что она не расположена к излиянию родственных чувств. Впрочем, как и всегда. Ричард помнил, как иногда в детстве пытался обхватить матушку руками, испрашивая прощения за что-то, или просто тянулся за лаской, но руки Мирабеллы оставались безвольно висеть вдоль тела, и она молчала, — словно обнимаешь промерзшую березу. Вот такая морозная матушка. Но ничего, это ведь не плохо, ведь сегодняшний морозный день с искрящимся на солнце снегом, щиплющим свежим воздухом, разукрасившим щеки Рокэ розовым румянцем, — это совсем не плохо. По крайней мере, она вышла, а не как в тот раз, — демонстративно заперлась в своих покоях вместе с маленькими сестрами, — Ричард очень упрашивал в письмах так не делать. После церемониальных приветствий герцогиня, минуя любезности, сразу перешла к вопросу, который требовал затронуть долг честной матушки. — Сын мой, ваш... так называемый супруг, — Мирабелла смерила Ворона презрительным взглядом, — совсем не бывает в Надоре, хотя должен был переехать сюда согласно обычаю. Вам должно быть это известно, — обратилась она к Рокэ. «А может быть мне ещё усесться у окна и расшивать узорами рубашки Ричарду?» — явственно читалось в удивлённо взгляде Алвы. Впрочем, он учтиво поклонился и с улыбкой спросил: — Неужели эрэа Мирабелла была бы так рада меня здесь видеть? — Это совсем не важно. Мой сын ясно дал мне понять, что его не очень волнует, буду я рада или нет. Но я в любом случае должна позаботиться о том, чтобы его брак был во всех отношениях достойным. Алва вновь распахнул ресницы в ответ на этот акт самоотверженности. Эрэа Мирабелла всё-таки умеет удивить. Ричард взволнованно подскочил к ней, оставил супруга за спиной, и сжал в перчатках её худые руки. — Матушка! — прошептал он, — ну это же глупость, вы сами понимаете. — Не нужно дерзить матери, Ричард! — возмутилась Мирабелла, не поддерживая намерения Дика разговаривать вполголоса. — Глупость — это... не буду говорить такие недостойные вещи вслух, чтобы вас не обижать. Ричард радостно улыбнулся столь неожиданной уступке и хотел уже всё-таки обнять герцогиню, но она отняла у него руки и через паузу добавила: — А то, может быть, вы решите подвергнуть бедную мать какому-нибудь наказанию за оскорбление, как настоящий глава дома, который самолично властвует в своём замке. — Что?! Возможно, Мирабелла бы пояснила, что герцог несомненно имеет право запереть в покоях или посадить на хлеб и воду не угодивших ему домашних, как и несомненно имеет право жениться на ком хочет, и не ей ему возражать. Но её внимание привлекла Айрис, уже о чем-то болтающая с проклятым кэналлийцем, и герцогиня поспешила одёрнуть её со строгостью, которая оставляла некоторые сомнения в её готовности покориться чьей бы то ни было воле. — Вы заморозите герцога Алву, матушка, пригласите его уже в дом! — невозмутимо ответила Айрис. — Он может проходить, я его не задерживаю, — пожала плечами Мирабелла и удалилась, скрывшись в своих комнатах. Ричард напомнил себе зайти к ней после и поговорить с дороги лично, в более спокойной обстановке, а пока раздавал слугам приказания — расседлать коней, перенести вещи, приготовить ужин, протопить комнаты. *** — Вы, получается, невеста брата? — полюбопытствовала Дейдри, разглядывая подарки, которые привез черноволосый гость. — Айрис рассказала, что Ричард женился. — Интересно, — хмыкнул Рокэ, протягивая руки к камину. — Что ещё рассказала эрэа Айрис? — Я сказала "как невеста". Ну а как мне было объяснить? — оправдалась Айрис. — Что вы были на войне с Ричардом, — ответила на вопрос Эдит, — и одолели войско в десять раз больше вашего. — Нэн читала нам такую сказку, про молодца, который женился на богатырке. Которая могла срубить все шестнадцать голов змею! Это сравнение услышал Ричард, подошедший к компании, и звонко рассмеялся. — Какая прелесть, да, Рокэ? Я тоже помню эту сказку. И там ещё из этих голов хлынула чёрная-чёрная кровь и залила всю землю по пояс. — Дик поморщился. — К слову, может, вино поможет нам согреться? — О, я сейчас кого-нибудь пошлю за ним, — встрепенулась Айрис. — Девочки, пойдёмте, гости устали с дороги. Сестры забрали подарки и ушли с Айрис, оставив супругов одних в зале. Дик прикоснулся к руке Рокэ, провел большим пальцем по обветренной коже на костяшках. — Замёрз? — Не хотел бы я в самом деле быть твоей невестой и мёрзнуть тут круглый год. И я рад, что избавил какую-то девушку от этой участи. — Тогда я рад, что избавил какую-то девушку от участи быть поджаренной на солнце, которое палит у вас почти круглый год, — парировал Ричард. — Ты — как раз никого не избавил, я не собирался жениться, — усмехнулся Алва. Острие в защитном колпачке щекотно упёрся в ребро. Ну и ладно, у Дика редко получалось отражать его удары. Зато у него всегда получалось притянуть Рокэ за талию и стиснуть в капкане из крепких рук, — против этого хитрые кэналлийские приёмы не помогут. Дик прижался к его щеке, вдыхая запах смоляных волос, и жарко поцеловал в шею за углом челюсти. Рокэ положил ладонь на его спину, провел поглаживающим движением и слегка похлопал. — Дикон, сейчас же войдёт слуга, за которым послала твоя сестра. — Ну и что? — серые глаза Ричарда удивлённо уперлись в Рокэ, но разжимать объятия он явно не спешил. "Как это — ну и что? Вряд ли обитатели Надора хотят лицезреть подобную сцену между своим молодым герцогом и "кэналлийским убийцей" ", — подумал Рокэ, не находя нужным озвучивать столь очевидный ответ, бросил взгляд в сторону дверей и переместил ладони на грудь Дика, стараясь отстраниться. Это странно, не правда ли, что Рокэ Алва беспокоится о таких мелочах? Верно, он не совсем в себе, раз упускает шанс поиздеваться над местными святошами, на чьё мнение ему совершенно всё равно, самому зажать Ричарда на виду у всех, выпить с губ его мучительно смущение. Но Ричард не смущался, а ему, к собственному удивлению, совсем не хотелось лишний раз демонстрировать неуважение к чему-либо, что связано с его супругом. Несмотря на то, что Рокэ только что ворчал о холоде, на самом деле ему нравился бледный морозный Надор с его тихой атмосферой. Здесь наверняка было уютно и по-северному тепло — от потрескивающего огня, от старых сказок, от объятий родных, от их спокойных улыбок — до злосчастного восстания... Короче говоря, ради общего спокойствия Алва готов был соблюдать некоторые приличия. В конце концов, это ведь не ему восемнадцать лет. На пороге показался слуга с подносом, как и предсказывал Рокэ, но Ричард соизволил убрать руки с чужой талии лишь через несколько секунд и невозмутимо поблагодарил его. Мальчик учтиво поклонился и улыбнулся герцогу Окделлу, передавая ему вино, а затем и Алве, украдкой окинув любопытным взглядом его фигуру. — С чего бы мне было нельзя обнимать своего супруга в собственном доме? Я мнения слуг на этот счёт спрашивать не намерен. — самодовольно изрёк Дик, разливая вино, и, быстро покончив с этим, в подтверждение своих слов снова обнял Рокэ со спины. — А если мимо будет проходить твоя матушка, и упадёт в обморок? — Матушка предусмотрительно затворилась в другой части замка, — усмехнулся Дик. Рокэ остановил рассеянный взгляд на массивном медном кубке с изображением вепря в своей руке, концентрируясь на прикосновениях Ричарда. На том месте, где у вепря должен быть глаз, блестел красный камушек. То к шее, то к затылку прижимались мягкие губы, и слышалось горячее дыхание над ухом. Так тепло и хорошо стало в один миг, и от вина, и от любвеобильности Дика, словно вечернее августовское море ласково качнуло его на своих волнах. Захотелось отдаться, как этим самым волнам, сильным рукам, чтобы подхватили, уложили на шкуры перед камином, стянули одежду... Дикон, чертёнок, всё-таки отбил мысли о приличиях! — Но спальни-то, я полагаю, не для того растапливают, чтобы мы с тобой по углам обжимались? — понизил голос Рокэ. — Прикажешь вечером разогреть для меня ванну, м-м? Если у Дикона и были проблемы с пониманием намёков, то точно не таких, — он шепнул в волосы что-то, выражающее одобрение и согласие, и крепче приобнял его, красноречиво прижимаясь нижней частью корпуса. В ожидании ужина Рокэ решил написать пару писем в столицу. Дик отвёл его в библиотеку, сам присел на подоконник и стал глядеть в окно, за которым уже сгущались сумерки. Вдруг Алва окликнул его из-за письменного стола. — Смотри, Дикон. — Как это вообще оказалось в нашей библиотеке? — удивился Дик, подходя и рассматривая старинный документ на гальтарском языке. — Это не из вашей, я привез с собой из Олларии. Список времен Анэсти Ракана, который я случайно нашёл среди других материалов по гальтарскому периоду и перевёл. Забавный артефакт. Запись гласила, что Повелитель может вступить в союз с другим мужем, если не чувствует вожделения к женщинам, и род его при этом не прервется. Нужно лишь исполнить несложный обряд — сплести руки и произнести текст заклинания. Но чтобы Кэртиана услышала призыв, важно находится в родной земле эория. Дойдя до строчек заклинания, Ричард поднял глаза и с готовностью протянул Рокэ руку. В два голоса они прочитали: Не возьму девицу нелюбимую, Не пролью слёзы её горькие. Мне слёз не лить, А с любимым быть. Пускай из камня вода хлынет Волна до облаков взлетит Ветры громом загремят Молния в камень обратится А кровь Ушедших не иссякнет. Будет слово — венцом, Вкруг запястий кольцом. Запястья переплетенных рук действительно охватывали серебряные обручи с выгравированными элементами родовой символики Окделлов и Алва, украшенные инкрустированными сапфирами и карасами. Не магические, а обычные свадебные браслеты, надетые во время официальной церемонии в Олларии. Мирабеллу с большим трудом удалось уговорить поужинать со всеми за общим столом. Алва в глубине души тоже предпочёл бы перекусить в своей комнате или с Ричардом, но раз было принято решение вливаться в семейную атмосферу Окделлов, отступать он не стал. Сопоставив то, что предстало его очам с безрадостными рассказами Ричарда, Алва остался доволен своими стараниями по улучшению благосостояния Надора. Кушанья были достойны герцогского стола, если это скромный и бережливый по своей природе герцог, не претендующий на уровень королевских банкетов. Никто не рисковал отощать от недостатка мясных блюд, дети тянули ручки к орехам и ягодному пирогу, отец Маттео восхвалял милость Создателя, пославшего им несколько сортов вина на любой вкус. Трапеза и светская беседа протекали весьма успешно, пока Наль, как всегда, не встрял с неуместными вопросами. — Ричард, как думаешь, раз ты женишься, может и мне сделать предложение Айрис? — Зачем это? — не очень любезно спросил Дик. Наль ведь и так знает, что Айри за него не пойдёт, зачем тогда заводить снова эту тему. — Ну как, ведь у тебя не будет детей, а я не могу допустить, чтобы кровь Эгмонта Окделла утекла в семью какого-нибудь Манрика. Будущие Повелители Скал будут потомками вашего батюшки, пусть и не по прямой линии. — Я бы не советовал вам так утруждаться, господин Реджинальд. — ответил за Ричарда Рокэ. — Почему? — удивился Наль. — Ну, во-первых, Ричарду ничто не помешает назначить наследником своего бастарда. А во-вторых, король заверил наш брачный договор, согласно которому, в случае безвременной смерти герцога Окделла его владения и титул переходят ко мне. И стоит учитывать, что в таком случае я буду очень злым вдовцом с почти безграничной властью в этом королевстве. Наль нервно уткнулся в свою тарелку. Айрис попыталась развеять напряжение, повисшее в воздухе после слов Рокэ: — Отлично, это защитит брата от потенциальных недоброжелателей, если таковые вдруг появятся. Они поймут, что до Надора всё равно не дотянуться. Да, господин Алва? Рокэ наклонил голову в знак согласия. — То есть, если мой сын погибнет, вы присвоите себе наши земли? — спросила Мирабелла, впрочем без особого азарта. Не могла же она оставить без внимания эту новость, даже если речи Ворона заставили её задуматься. — Стоит поберечь ваши земли от такой участи, не так ли? — с улыбкой ответил Алва. — Можете на всякий случай оповестить знакомых об этом риске. Герцогиня не очень поняла, почему Ворон намекает на возможную угрозу со стороны союзников, — она не была знакома с богатой историей покушений на Ричарда, после которых начнёшь осторожничать с кем угодно, — и решила задать более логичный с её точки зрения вопрос. — А не захочет ли ваш кардинал поскорее реализовать этот пункт договора? Пока, скажем, Ричард не пришел в себя и не надумал развестись с вами. — Хотя я не думаю, что кардинал будет так рисковать моим доверием, противостоять Дораку гораздо проще, чем веренице неопределённых врагов. Мирабелла спросила, что имеется в виду под вереницей неопреденных врагов, и до конца трапезы разговор крутился вокруг приключений Ричарда в Олларии. *** По окончанию водных процедур в деревянной, устланной изнутри льняной простынью ванне, слуга передал Алве широкий халат, подбитый мехом и ватой, чтобы накинуть поверх рубашки, и проводил до покоев. Там Рокэ его отпустил, отрицательно ответив на вопрос, не надо ли господам ещё чего-нибудь, и, с удовольствием кутаясь в теплый халат, скрылся за дверью спальни. Как только пожилой слуга свернул за угол, его остановили трое молодых людей. — Им в самом деле постелили вместе? — вполголоса спросила хорошенькая черноволосая горничная и ахнула, увидев утвердительный кивок. Двое других многозначительно переглянулись. — Ну вообще, он правда красивый. Прямо как девка. Можно понять тана Ричарда! — высказал мнение молодой поваренок. Девушка опасливо на него покосилась и наморщилась. — Поосторожнее с ним, Марго! — вхохотнула её подружка. — Я же не в этом смысле! — обиделся кавалер Марго. — Я в том смысле, что если тану взбрело в голову жениться на... на мужчине, так он не дурак и выбрал вон, — он сделал неопределённый жест рукой, будто видел кэналлийца перед собой, — с какими глазищами, и волосы до плеч! — Ты ничего не понимаешь, — возразила Марго, — это политический союз на благо нашего герцогства. Посмотри, как всё хорошо стало, — никаких королевских солдат, жалованье повысили, у госпожи Айрис новые наряды. Дело в том, что Алва очень богат и влиятелен, а не в том, что господину нравятся его волосы, или что там ещё. — Ну не знаю, я видел, как они целовались. По-моему, он ему правда нравится. *** Ричарду казалось воодушевляющим и забавным возлежать с Рокэ на дубовой кровати в своём родовом замке, в точности как это и предусматривалось для герцога и герцогини Окделл. Рокэ смотрелся чужеродно на фоне грубоватой северной спальни и совсем не был похож на ту герцогиню Окделл, которую Дик мог бы вообразить в роли своей жены. Чего уж точно нельзя было представить, — это чтобы он трахался со своей женой, какой-нибудь бледной покорной девой с тоской в глазах, в военной палатке, или на колючей сухой траве неподалёку от лагеря, или на узком тюфяке в трактире, или опираясь руками на высокий валун, нагретый южным солнцем и со следами водорослей, нарастающих на нём, когда прибой усиливается и солёная вода наполовину захлестывает его поверхность. Супружеское ложе герцогов Окделл вряд ли когда-нибудь было ложем любви, хотя так не должно быть! Не должно быть между соединенными перед алтарём на целую жизнь, чтобы всё из-за долга и раз в месяц по календарю... Ричард благодарил Создателя и был счастлив, целуя раскинутые по подушке чёрные кудри, а не длинные светлые косы, внимая низким мужским стонам и страстному потоку слов на чужом языке. Их смысл наполовину ускользал от Ричарда, но от того, что можно было разобрать, он стремительно краснел и распалялся ещё сильнее. Рокэ обнял его за спину, обхватил коленями, притягивая ближе к себе. "Милый мальчик", "сердце моё", "радость моя" забился в руках, словно птица, вздрагивая и непроизвольно толкаясь вперёд. Последние пару толчков стали более скользкими. Ричард лениво сел на постели, оторвав от Рокэ зацелованное лицо. Нужно было потушить свет и поплотнее задернуть полог от холода. — Думаешь, гальтарское заклинание подействует? — вдруг спросил он. — Надеюсь, что нет, — усмехнулся Рокэ. — Но я действительно иногда слышу камни. — В то, что какие-то сверхъестественные силы влияют на нашу жизнь, я готов поверить. Но сам обряд вполне может быть выдумкой. — А мне кажется, было бы здорово, если б это была правда... — мечтательно заметил Дик, задувая свечу, и залез обратно на кровать. — Зачем ты тогда предложил мне это, а? — он шутливо повысил голос и угрожающе навалился на Рокэ, целуя его и тормоша за плечи. — Если "надеешься, что нет"? — Затем, что это в стиле твоего Дидериха! — сдавленно оправдывался Алва. — Таинственные клятвы, сцепленные руки влюблённых... Давай спать, Дикон. От Рокэ просто так нежных признаний не добьёшься! Молча подсунул этот манускрипт, — и думай что хочешь. Надо было десять минут назад задавать этот вопрос, и разбирать сбивчивый шёпот на кэналлийском. Да просто искренне поговорить невозможно! Ричард бы продолжил развивать интересующую его тему, но Рокэ серьёзно не ответит, будут только шуточки и подколы. Как тут спать, когда в голове крутятся вопросы? Заклинание предназначено для Повелителей, чтобы вместо женщины продолжить род мог его возлюбленный. А если оба — Повелители, кто будет носить детей? А обязательно не желать женщин? И было бы хорошо узнать, почувствовал Рокэ что-нибудь во время обряда или нет, потому что Ричард ничего не почувствовал. Вдруг заклинание работает, но что-то сбилось из-за всех этих неточностей? Можно было бы спросить у камней, но Дик ничего не мог уловить в их гуле, только голова кружилась... — Мой мальчик, обними меня... Зябко всё-таки у вас. А у тебя, я чувствую, даже нога очень тёплая... Ой, как хорошо, спасибо! Ты как печь. Тёплый. ... Я совсем не был таким до встречи с тобой. Может кожа и была тёплая, но внутри я был насквозь промерзшим и задеревеневшим от горя, страха и ненависти. Мне назначено холодеть в земле, но почему-то ты смог проломить этот роковой холод, и я буду жив. Должно быть, твоё сердце... За железным затвором оно очень пламенное, как пламенны слова в откровенный момент, если безнадёжно замерзший согрелся от твоей любви.