Му Цин ужасается

Му Цин нерешительно остановился на пороге, и Пэй Мин, положив руку ему на поясницу, подтолкнул его вперёд. — Заходи. Му Цин сделал шаг, слегка прищурив глаза, когда яркий свет хлынул с потолка. За его спиной, закрываясь, хлопнула дверь. Он вздрогнул, не зная, что это для него значит. Но и остаться одному сейчас для него было невыносимо. Пэй Мин, присев, уже дёргал шнурки у его ботинок. Му Цин приподнял одну ногу, вторую, помогая ему разуть себя. Потом снять куртку. Он вдруг вспомнил случай, когда они ездили в клуб, и Му Цин случайно набрался. Пэй Мин едва слышно смеялся, когда так же раздевал его пьяненького у двери, а потом на руках внёс в спальню. Когда-то его забота раздражала Му Цина, но сейчас он чувствовал в груди тупую боль и сожаление. Сняв куртку и разувшись, Пэй Мин снова взял его за руку и повел в кухню. Включил приглушенный свет над барной стойкой. Му Цин попытался забраться на высокий стул, нога соскользнула с подножки, он стал заваливаться, но Пэй Мин поймал его. Му Цин оказался в его объятьях. Пэй Мин прямо смотрел на него, и Му Цин, часто моргая, поднял на него взгляд. Их глаза встретились. Му Цин будто обжегшись о чужую страсть, полыхающую в фиалковых глазах, опустил взгляд. Несмотря на всё сказанное, Пэй Мин всё ещё хотел его? — Садись, — Пэй Мин подхватил его за талию, помогая сесть на табурет. Му Цин конечно предпочел бы лечь. Забиться в темный угол и заниматься самобичеванием, пока не уснет, окончательно обессилев. Му Цин сел, опустил голову и от нечего делать стал ковырять палец. Кажется, он увлекся, потому что от особенно сильного дерганья пошла кровь. Но он даже не почувствовал боли, только смотрел недоуменно, как яркие капли падают на светлую столешницу. — Мать твою, — выдохнул Пэй Мин за его спиной, — ты чего делаешь? Руку дай! Он поставил рядом с Му Цином стакан с чем-то солнечным и с резким запахом. Захлопал дверцами шкафчиков, зашуршал. Взял руку Му Цина, вытер кровь спиртовой салфеткой. Му Цин поморщился, почувствовав как щиплет ранку спирт. Пэй Мин приклеил пластырь. Убрал все лишнее, вытер тряпкой столешницу и, поддев пальцами подбородок, заглянув в глаза. — Нравится себя мучить? Му Цин посмотрел на него и ничего не ответил. Пэй Мин отпустил его, во взгляде застыло что-то, похожее на жалость. — Выпей. Му Цину не нужна была ничья жалость. Особенно от тех, с кем он спал. Глупое, бесполезное чувство. Му Цин взял стакан и сделал глоток. Крепкий алкоголь перехватил горло, но Му Цин решительно допил до дна, раскашлявшись уже после. Алкоголь на раздроченные нервы и пустой желудок лег просто чудовищно. Его развезло сразу после того, как он допил бокал до дна. Пэй Мин цедил второй бокал, не сводя с Му Цина взгляда. Забрал у него пустой бокал и повел в ванную. Му Цин не сопротивлялся, даже не пытался. Шёл послушно за Пэй Мином как привык за эти месяцы, что они были вместе. Внутри него всё застыло, все чувства одеревенели, только в сердце ныло и дёргало так, что хотелось забиться в угол и тихонько выть. Пэй Мин открыл воду, настроил температуру и напор, раздел Му Цина, словно безвольную куклу, завязал волосы на затылке, надел шапку и помог забраться в ванну. Все это он проделывал быстро и деловито. Он забрался следом, помыл Му Цина мыльными ладонями, быстро, но нежно. Его взгляд смягчился. Его глаза больше не проходили на осколки фиолетового стекла. Движения тоже стали мягче. Ладони скользили по обнаженной коже Му Цина. Короткий вздох сорвался с его губ. — Котёнок… — Пэй Мин прижал Му Цина к себе, — маленький мой… Му Цин доверчиво положил голову на его плечо, обнимая за талию. Такого ласкового Пэй Мина Му Цин полюбил. Другого, которого видел в машине, он боялся. Жутко ему было от того, что он понимал — это один и тот же человек. Пэй Мин закончил мытьё, выключил воду, вышел первым, накинул на Му Цина полотенце и вытерся сам. Му Цин сам протянул ему руки и обхватил за шею, когда Пэй Мин стал вынимать его из ванны. В постель Му Цина донесли на руках. Уложили на свежую чистую постель, приятно и ненавязчиво пахнущую кондиционером для белья. Пэй Мин покупал всё время разные, экзотическая орхидея, нежная лаванда, тропический бриз. В этот раз пахло орхидеей, как и в их последнюю ночь вместе. Запах пробудил в нем воспоминания и эмоции, он беспокойно вздохнул. — Котёнок? — Пэй Мин лег рядом, внимательно изучая его лицо. В спальне горел приглушенный свет ночника. В желтоватом теплом свете черты лицо Пэй Мина казались совсем юношескими, мягкими, сглаженными. Будто и не было в нём ничего жёсткого, ничего опасного. — Котёнок, ты как? Пэй Мин нашел под полотенцем его ладонь, осторожно сжал. Ледяные пальцы Му Цина согрелись под горячим душем. Тело чуть порозовело. Он был слегка пьян и непривычно расслаблен. То ли от алкоголя, то ли от сильного эмоционального потрясения, психика и тело решили отдохнуть. Тело расслабилось так, что все его части казались неподъемно тяжёлыми. Мозг взял несанкционированный отгул. Му Цин лежал завернутый в пушистое полотенце, под внимательным взглядом Пэй Мина и буквально чиллил без единой мысли в голове. — М? — до Му Цина дошло, что он, наверное, должен ответил. Но к его досаде, он не помнил вопроса. Да и какая разница. Вопросы, ответы, разговоры, слова. Зачем они нужны, если есть взгляды. Зачем слова, если на тебя смотрят как на единственное сокровище. Му Цин облизал пересохшие губы. — Мин-Мин… — позвал он, собираясь что-то сказать. — Что? — отозвался Пэй Мин, не сводя с него блестящих глаз. — Мин-Мин… — он забыл, что хотел, да и не важно, но ему понравилось произносить его имя. Оно так мягко и приятно прокатывалось по губам и языку, Мин-Мин… Мин-Мин… Мин… Мин… Му Цин улыбнулся. — Что, мой котёнок? — Пэй Мин произносил ласковые слова с такой интонацией, словно их смаковал. Котёнок, родной, радость моя, он так много смысла вкладывал в эти простые, казалось, слова, которыми можно называть женщин, когда забываешь их имена. Но каждое это слово было наполнено особыми эмоциями. Они не были пустыми, безликими, брошенными просто так, на отвали. Когда Пэй Мин произносил «мой котёнок», Му Цин знал, что он и правда его котёнок. Это было его личное прозвище, полное глубокого только им понятного смысла, только им известных чувств, которые они пережили вместе. Он знал. Но не верил. Никогда не верил до конца, каким бы убедительным ни был Пэй Мин. А он умел быть убедительным. Но Му Цин считал, что это всё не для него. Му Цин вздохнул. Выпутался из полотенца и потянул Пэй Мина за руку, — Иди ко мне. Пэй Мин будто только этого и ждал: мигом накрыл Му Цина горячим сильным телом, вдавив в матрац. Му Цин охнул, обвил его руками и ногами. Сильные ладони властно сжали бедра. — Я по тебе скучал, — прошептал Му Цин, поглаживая пальцами шрам у виска, и смотрел в потемневшие глаза, — я так ужасно невыносимо по тебе скучал. — Правда? — с затаенной надеждой спросил Пэй Мин, сжимая крепче, его ладони казались раскалёнными, кожу жгло, но это было приятно. Это было знакомо и хорошо. Это успокаивало своим присутствием. — Правда. Его прошило острым ощущением дежавю. Что-то похожее недавно видел он во сне. Пэй Мин на нём, и он трогает его шрам. Но кажется, Пэй Мин первым спросил, скучает ли он. Му Цин ответил, но тот не поверил. А когда он проснулся, с ним был Фэн Синь. Фэн Синь! Му Цин дернулся, как от удара. — Что такое? — Пэй Мин нахмурился. Фэн Синь! Му Цин застонал и откинул голову на подушку, ткнувшись затылком в подушку. — Ты чего? Малыш? Му Цин помотал головой. Это Фэн Синь. Он догадывался, что Фэн Синь может быть причастен. Он наговорил Пэй Мину столько грязи, из-за чего Пэй Мин поехал крышей и изнасиловал его. — Родной, что случилось? — мягко, но требовательно спросил Пэй Мин. — Фэн Синь, — выдохнул Му Цин, — какая же он дрянь! Он специально довел тебя до такого состояния, что ты… Тень пробежала по лицу Пэй Мина, и он закрыл ему рот поцелуем. Когда мягкие, но требовательные губы захватили его рот и вовлекли в поцелуй полный нежной страсти, Му Цин всхлипнул, прижался крепче. Пэй Мин оторвался от него, потерся носом о нос, поцеловал и проникновенно заглянул в глаза, словно пытался увидеть душу и найти ответы на вопросы, которые давно его мучали. — Я люблю тебя, Мин-Мин, — прошептал Му Цин дрожащим голосом, чувствуя как щиплет глаза, мутнеет взгляд, и лицо Пэй Мина слегка расплывается, — я правда тебя люблю… — Маленький мой, — Пэй Мин нежно сцеловал слезинку, выступившую в уголке его глаза, — мой малыш. Мой сладкий котёнок. Я знаю. И я тоже очень-очень тебя люблю. — Ты мне веришь? Я не лгал тебе. В этом — нет. Я люблю тебя... — Я тебе верю. Конечно, я верю тебе, родной мой. Му Цин успокоенно вздохнул, но конечностей не разжал, словно боялся, что после таких признаний Пэй Мина у него отберут. Пэй Мин расцеловал его лицо, дрожащие веки и влажные ресницы. Потом снова накрыл рот. И поцеловал со всем желанием. Му Цин задохнулся под его напором, отвечая. Возбуждение нахлынуло резко, словно горячей волной накрыло и оглушило. — Ах! — он выгнулся, когда пальцы сжали сосок, а губы и язык вычерчивали схемы завоевания на шее и груди. Последний их секс был той печальной для них обоих ночью. У Му Цина потом долго болело, и он боялся проникновения даже пальцами, поэтому и держал Фэн Синя на расстоянии. Но сейчас он чувствовал, что хочет этого. Пэй Мин вылизывал его грудь и живот, водил языком и губами по твёрдым мышцам, гладил, сжимал, всё делал так, как Му Цин уже привык, и тело привычно отзывалось на ласки. Пэй Мин накрыл его стояк ртом, жадно и активно посасывая, и Му Цин уже собирался кончить, чтобы его труд не пропал даром от таких усилий, но Пэй Мин внезапно отстранился. — Я очень хочу тебя, — серьезно заявил он, глядя на него .мутным от желания взглядом, — а ты меня хочешь? — Хочу, — закивал Му Цин, — очень хочу! Он почти хныкал от этих проволочек, чувствуя как пульсация возбужденного до предела члена отдается во всем теле, даже в висках. — Ты хочешь, чтобы я тебя взял? — Хочу! Я хочу! — простонал Му Цин, - возьми меня, Мин-Мин...! — Пальцами или членом? — Пэй Мин казалось забавлялся, дразня его, поглаживая одним пальцем легонько по его поджатым яйцам, готовым взорваться в любой момент. Му Цин дернулся, пытаясь поймать Пэй Мина за шею и притянуть к себе, но тот ловко увернулся. — Не так быстро, родной, — Пэй Мин немного сильнее сжал его яйца, чем вызвал неконтролируемый стон и бессвязный поток ругательств, — сначала скажи, ты в порядке? Здесь, — его пальцы скользнули ниже и несильно вдавились в складки сжатых мышц, - ты готов меня принять? — Да… Я хочу тебя… Мне не больно… Пэй Мин наклонился и поцеловал его в губы. Потом перевернул на живот, потянул за бедра, поднимая на колени. — Я люблю каждую часть тебя, какой бы тёмной она ни была, — двусмысленно произнес Пэй Мин, осторожно поглаживая пальцем его дырочку. Му Цин издал непонятный хмык, цепляясь пальцами за простынь. Его тело так было привычно к тому, что мог сделать с ним Пэй Мин, что одно только ощущение, что тот позади смотрит на него, заставляло возбуждение усиливаться. Он опустил голову, чтобы увидеть, как жаждуще торчит его член, роняя прозрачные капли на простыни. Давление пальца исчезло, сменившись давлением языка. Му Цин удивлённо ахнул, дернулся инстинктивно. Такие откровенные ласки до сих пор вызывали у него ошеломление, и желание закрыться. Пэй Мин придержал его за бедра. Его язык скользил вокруг, то невесомо, то вдавливаясь внутрь, заставляя Му Цина дрожать и бессвязно что-то бормотать, тянуть простыню и подаваться бедрами. Пэй Мин протолкнул внутрь влажный смазанный палец. Му Цин двигался навстречу пальцам уже не сдерживаясь, насаживался резко и точно, постанывал, комкал потными пальцами простыню. Когда пальцы сменились членом, Му Цин уже с ума сходил от желания ощутить его внутри, ощутить это чувство наполненности любимым человеком. Жар возбуждения выжигал изнутри разум, выдержку, терпение. Пульс молотками колотился во всем теле. Под кожей, по венам разливался сладкий порочный яд, отравляя, делая покорным, порочным и жаждущим, чтобы его выебали так, чтобы яйца звенели. — Возьмиии меняааа, — протяжно простонал он, когда он опустел. — Ох, котенок, что ты со мной делаешь? Ты меня с ума сводишь! — простонал тот в ответ и горячий толстый член стал осторожно втискиваться внутрь. Хватка на бедрах стала крепче, Му Цин не дожидаясь, когда Пэй Мин войдёт полностью, попытался было начать двигаться навстречу. — Стой, — прошипел тот, — стой. Му Цин замер с бешено колотящимся сердцем, а член продолжал наполнять его чи за чи. — Да, — выдохнул он, ликуя от этой встречи. Да, он скучал. Скучал по всем частям тела Пэй Мина. Он всхлипнул, когда Пэй Мин вошёл полностью, он казалось был так глубоко, что касался сердца Му Цина. — Что такое, маленький, ты плачешь? — спросил Пэй Мин обеспокоенно, потянул его на себя, они оказались на коленях, спиной к груди. Он задал медленный неторопливый ритм, но этого хватило чтобы Му Цин трясся как в ознобе. Пэй Мин облизал Му Цину ухо, прошептал, — прости, что сделал тебе больно. Он гладил его живот, грудь, пощипывал соски, двигал ладонью на члене, прижимался грудью к спине. — Меньше всего я хотел бы стать причиной твоих страданий. По щекам Му Цина стекали слезинки, словно капельки ожившей боли. — Маленький мой, — Пэй Мин развернул к себе его лицо, собирая губами горечь его сердца, — родной. Мой родной котёнок. Его слова шли из сердца, и сердце Му Цина резонировало, откликалось на них, рвалось, пытаясь раскрыться, пытаясь через всю толщу боли и льда выдавить из себя всё то тепло, что столько лет скрывалось внутри, в своей глубине, в самой нежной и уязвимой сердцевине. — Мин-Мин… Мин-Мин... - беспомощно звал он. Пэй Мин вышел из него, уложил спиной на постель, лег сверху, придавив к постели. Знакомая тяжесть успокаивала, заземляла. Как же он был глубоко… Его глаза смотрели прямо и честно, уверенно. В них была любовь. Теплая, заботливая, нежная. Ничего кроме, любви не было в его глазах, смотрящих глубоко и властно. Он не давил, не требовал, не заставлял, он брал за руку и вел за собой. Он показывал другие горизонты, другие возможности. Он всегда давал больше, чем брал. Давал с избытком, потому что у него всегда было в достатке. Любви, заботы, поддержки, хороших отношений. Он отдавал щедро. Не сводя счёты и не желая скидок. Он целовал и ласкал Му Цин, входил в него с горячечностью, но при этом оставаясь нежным. И этот контраст сводил с ума. — Мин-Мин, я больше не могууууу, — Му Цин захлёбывался. Его маленькое холодное сердце не могло вместить такого напора любви. Это было больно. Лёд ломался, хрустел, обломки с грохотом и плеском падали в воду. Айсберг начал таять, оказавшись в водах океана с теплым подводным течением. — Тогда сделай это, — Пэй Мин поцеловал его. Получив разрешение, Му Цин с нечеловеческим стоном освобождения извергся между их плотно прижатыми к друг к другу животами. Его тело конвульсивно подергивались, пока он вцепившись в Пэй Мина, свою опору, кончал бурно и долго. Пэй Мин продолжал в нем двигаться. И только когда Му Цин обмяк, еле дыша, сделал финальный толчок, и Му Цин ощутил внутри себя пульсацию чужого члена, изливающегося в него. Пэй Мин счастливо улыбался, словно наелся сладкого или наркоты, его лицо чуть ли не трещало по швам. Осторожно выйдя из Му Цина, он полюбовался с довольным видом на тот бардак, что навёл. Наклонился и вылизал испачканный живот Му Цина. Му Цин издал протестующий звук, но это оказалось его единственная двигательная способность. Его растащило так, что еле моргал, но пытался держать веки поднятыми, чтобы видеть любимого. Господи боже, да, наконец он это признал. Он любит Пэй Мина. Пэй Мин обнял его, прижимая к себе, и Му Цин уткнулся лицом в его грудь. Он чувствовал, как щекочет кожу сперма, вытекающая из него. Но вопреки обычному его настроению побыстрее отмыться от чужих телесных жидкостей, ему наоборот хотелось задержать в себе частичку любимого человека. — Спи малыш, тебе надо отдохнуть. Получив успокаивающий поцелуй в лоб, Му Цин наконец смежил веки.

***

Когда он открыл глаза, постель была пуста. Паника стиснула внутренности ледяными пальцами, накрыла привычно своей неподъемной тяжестью. — Мин-Мин, — неуверенно позвал он, — Мин-Мин! Было тихо. Светил ночник на тумбочке. Он приподнялся, оглядываясь. Всё было как и раньше, уютная спальня в теплых тонах. Рядом на подушке Му Цин заметил свою потерянную футболку. — Мин-Мин! — снова позвал он, в тишине пугаясь ещё больше. Паника была иррациональной, ведь он у него дома, куда ему деваться. Однако ощущение того, что его снова бросили, не давало покоя. — Мин-Мин, — он схватил футболку, натянул на себя, вскочил с постели, путаясь в одеяле, и чуть не упав с кровати, выбежал из спальни в коридор, — Малыш! — одетый в тонкий халат типа ханьфу, Пэй Мин обнаружился на кухне со стаканом воды. Му Цин влетел в его объятья и прижался всем телом. — Ты ушёл! — обвиняющие буркнул он. — Прости, ты спал, мне захотелось пить. Хочешь воды? Му Цин кивнул, и Пэй Мин налил ему воды, которую тот жадно выпил. — Ещё? — Угу. — Есть хочешь? Или пойдем в постель? — Хочу, — немного успокоившись, Му Цин почувствовал голод. Ведь он ел уже довольно давно, а низкий сахар в крови только усиливал его беспокойность. Пэй Мин тихо рассмеялся. — Садись за стол, сейчас погрею. У меня есть твоя любимая лапша с курицей и маки с креветкой. Будешь? Му Цин кивнул и уселся за стол. Минут через десять он жадно накинулся на еду, которую разогрел Пэй Мин. Тот сидел рядом и с нескрываемым удовольствием наблюдал. Он сам не стал есть, но когда Му Цин захотел его угостить, не отказался. Съел пару кусочков, оставив всё остальное Му Цину. Несмотря на то, что между ними произошло в этот вечер, Му Цин чувствовал себя неловко. Он не знал, о чем говорить, но к счастью и не требовалось. Пэй Мин любовался им и молчал. После того, как Му Цин поел, они вернулись в постель. Лежали, прижавшись друг другу. Как это было до расставания. Но словно эти несколько дней вбили между ними клин. Му Цину было тревожно. Вот они поговорили, переспали. И что дальше? Страшно было спросить, страшно, что этим вопросом он разрушит хрупкое перемирие между ними. Поэтому Му Цин молчал, поглаживая Пэй Мина по спине, чувствуя лёгкие прикосновения в ответ. Он и хотел спать и боялся. Ведь проснувшись, он снова вернётся в реальность, увидит при свете дня свою жизнь. И надо снова что-то решать. Фэн Синь специально довел Пэй Мина до состояния аффекта или случайно? Ведь он резкий и грубый, а разозлившись, вообще безбашенный. Он мог и не ожидать такого поступка от обычно спокойного и рассудительного Пэй Мина. Эта его фраза, когда он орал на Пэй Мина по телефону «мы так не договаривались». А как вы договаривались? Не ожидал, что соперник сломает игрушку? Думая об этом, Му Цин беспокойно заерзал. Что они вообще творили за его спиной, в какой игре он был главным призом? Ему с одной стороны льстило, что два крутых парня за него спорят, с другой — пугало. Существует ли грань, за которую оба не смогут зайти, или при достижении цели все средства хороши? В состоянии аффекта Пэй Мин оказался способен на насилие, а на что способен Фэн Синь, если его довести? Почему-то Му Цин не сомневался — взведенный, доведенный до безумия Фэн Синь вряд ли сможет остановиться. И от осознания этого становилось страшно. Му Цин в опасности рядом с ним, впрочем он всегда это знал. Фэн Синь слишком непредсказуемый, что и делало его не самым лучшим партнёром. — Котёнок? — Пэй Мин вопросительно заглянул в его лицо. — Я просто думаю обо всём этом… — Не думай. Серьёзно, не надо. Зная извращённый ход твоих мыслей, я прошу тебя этого не делать. — Я не могу. Я хочу понять, — Му Цин смотрел в его лицо, которое резко напряглось, — хочу знать. — Чего ты хочешь знать? — Почему я? Почему вы? Почему всё это случилось с нами? — Да кто ж знает, — Пэй Мин горько ухмыльнулся, — влечение невозможно контролировать. А любовь просто приходит. — И что теперь делать? — Тебе решать. Ты выбираешь. А мы можем только смириться с твоим выбором. Или не смириться. — Это меня и пугает больше всего. Что когда я выбираю одного, второй оспаривает моё решение. — Что поделать, ты такой. — Да какой? Что во мне такого особенного? Вы, два гетеросексуала, сменили ориентацию из-за меня? — Как видишь, такое бывает. — Пэй Мин поцеловал его, — такой вот ты. Чудесный маленький котёнок. На самом деле тебя многие хотят, но боятся даже попытаться. Не каждый способен найти к тебе правильный подход. — Ты нашел, — с неудовольствием заметил Му Цин. — Да, ласка, нежность и забота способна приручить дикого котика. Пэй Мин улыбался ему, но не было в той улыбке привычной лёгкости и скрывалась во мраке фиалковых глаз печаль. — Всё ещё злишься на меня? За то что я был груб с тобой? — Сначала злился. Потом перестал. Теперь понимаю, почему ты так сделал. Думаю, в случившемся есть часть моей вины. Моей ответственности. Я был плохим партнёром. Обманывал тебя и изменял. Я тебе не доверял. Считал, что ты меня используешь. И сам использовал. Прости. Но я правда тебе благодарен. И я правда тебя люблю. Я боялся тебя любить, потому что мы должны были расстаться. Но всё равно влюбился. К концу речи он уже не мог говорить, горло сдавило спазмом, на глазах навернулись слезы. Он чувствовал себя таким слабым, таким уязвимым. Таким жалким со своей глупой любовью. Но Пэй Мин смотрел на него, как на божество, с обожанием и восторгом. Боль в его глазах сменилось радостью. — Уже слишком поздно, — прошептал Му Цин, — мои слова ничего не изменят. — Если ты захочешь, они изменят всё, — горячечно воскликнул Пэй Мин. — Нет. Я не хочу, чтобы ты ради меня жертвовал чем-то важным для тебя. Это будет слишком большая цена. Это будет плохо для нас обоих. — Вот так значит, да? — Пэй Мин уселся сверху, задрав руки Му Цина вверх, прижал к подушке, — снова меня посылаешь? — У нас нет будущего, — прошептал Му Цин, не пытаясь освободиться. — А какого будущего ты хочешь? — спросил Пэй Мин, наклоняясь и целуя Му Цина в шею. — Быть вместе, — Му Цин запрокинул голову. — Хочешь за меня замуж? — Пэй Мин с интересом заглянул в его лицо. — Это предложение? — стушевался Му Цин. — Это вопрос. — Я думаю, это невозможно. Твоя семья будет против. И ты сам… ты же не гей. Наша связь ударит по тебе. И… — Ммм, — Пэй Мин снова потянулся к его шее, — продолжай, мне интересно. — Что тебе интересно? — Что ты ещё придумаешь. Какие причины у тебя есть, чтобы не быть со мной. — Что? — Му Цин выгнулся, чтобы посмотреть в его лицо, но Пэй Мин, прикрыв глаза, продолжал целовать его шею и ключицы, — хочешь сказать, я придумываю отмазки? — Угу, — Пэй Мин поднял голову и грустно улыбнулся, — потому что на самом деле ты не хочешь быть со мной. Потому что ты боишься. На твоём лице ужас, стоило задать тебе вопрос о замужестве. Му Цин замолчал. — Так страшно быть со мной? Му Цин помотал головой. — Тогда почему? Му Цин подёргал кистями, и Пэй Мин отпустил его. Му Цин обхватил его шею и плечи и привлек к себе. Пэй Мин тоже его обнял. — Уходишь от ответа? — прошептал он Му Цину в ухо. — От тебя не так просто уйти. — Му Цин запрокинул голову, разглядывая потолок. — Почему, Му Цин? Почему ты не можешь уйти, но и остаться не хочешь? — Ты прав, я боюсь. — Так чего ты боишься? Мою семью, отца? Того что он перекроет тебе кислород? — Этого, да. — А чего ещё? — Я боюсь… — Ну? — Я боюсь… тебя.