Чай с привкусом стилета

      Руки медленно ложатся на маску темного животного, поглаживая мех. Маска была выполнена из глины, окрашена стойкой краской. Но она была поломана... А если поломана маска, то и сразу становилось ясно - человек в живых не остался. Маска была чуть треснувшей у виска, шерсть немного облезла и в некоторых местах была в крови. Она лежала на низком столике в окружении зажжённых свечей, стального острого ножа, сложенной в строчку одежды. Когда человек умирает, после себя он оставляет главное - частичку себя: одежда, запах, оружие, память, история. И самое главное - о нем обязаны помнить. Хотя бы первые несколько лет. И девушка была обязана помнить.       Вдыхая тонкий запах горящих свечей, она с вниманием смотрела на маску, вспоминая человека. Тоски не было, как и других негативных эмоций после смерти человека. Жестокость не порождает тоску. Он не был ни хорошим, ни плохим человеком. Не бывает хороших людей, он тоже. Отец - вор. И в памяти всегда был им. Он посеял девушке зерно ее будущего, проложил дорогу, научил ее дисциплине и многому другому. За это ему можно было сказать спасибо. А вот за отношение к ней - нет.       Погиб в засаде - выстрелили стрелой в висок. Умер мгновенно. Девушка помнила его как человека, который должен был быть ей отцом, но сомнения были. Они не похожи. Разве что тем, что оба рьяные воры, которые ради своей цели готовы сделать все что угодно. Даже если придётся убить кого-то.       Выдохнув, она села напротив стола, положив под себя ноги. Было спокойно и умиротворённо. В главной палатке лидера воров, где она была, никого не было кроме нее. Если бы кто-то зашёл без ее ведома и разрешения - бросила бы нож и попала в грудь. Это точно и других вариантов быть не может. Подобные таинства были частыми, перед очередной вылазкой в деревню или на воровство. Нужно было сначала попросить удачи у предков, прежде чем двинуться на дело.       Черная плотная рубаха плохо грела, но зато была вполне удобной, как и коричневые штаны с глубокими карманами. В маске сидеть не пришлось, поэтому "волчье лицо" висело на вешалке у входа, где была и вся оставшаяся одежда, кинжал на верёвке. Тишина клубочком свернулась в груди, усмиряя, поглаживая внутренности. Темные мысли были за пределами разума, за ее телом, пока новая глава сидела в полной тишине, прислушиваясь к горящей свечи и стуку своему сердца. Руки смирно легли на свои колени.       Да, быть новой главой было не ее решение. Но она приняла это как должное, ей это твердили с детства. Да, отец ее не особо любил и доверял дела воровские, как и многие старшие с их лагеря, но она оправдала ожидания: силе и ловкости можно было позавидовать, да и ее стойкости перед лицом опасности и стратегические навыки. Теперь девушка получила уважение, хоть старшие до сих пор относились к ней с пренебрежением: мечтали всадить ей нож в спину. Но в лицо... никто не мог ей перечить. Страшно было с ней спорить, ведь любое нервное словцо в ее сторону или ее правой руки, лучшей подруги Совушки, то человек до конца недели мог либо точить ножи и днём и ночью, либо работать в конюшне. Второй вариант был не лучшим. Авторитетность она завоевала - никакая девушка не будет лидером, но она смогла. Да и в силе преуспевала, стоило вспомнить то, как она сама перетаскивала грузы с одной стороны стены на другую. И все в одиночку. Однако было одно но - не смотря на ее все навыки и отличия, никто в ее сторону любящим взглядом не посмотрит. А ей и не нужно было. Она - человек свободы. Ветер - ее друг, бескрайние поля и леса - сестры и братья. Никто не нужен был ей и она кому-то.       Пламя свечей плясало, отбрасывая причудливые тени на стены палатки. Девушка продолжала неподвижно сидеть, впитывая тишину и покой. В голове не было конкретных мыслей, лишь спокойное осознание настоящего момента. Она не пыталась анализировать прошлое или строить планы на будущее. Просто была здесь и сейчас, ощущая себя частью этого мира, этой палатки, этого таинства.       Закрыв глаза в надежде спокойно дышать и отдохнуть, девушка столкнулась с тем, что не испытывает к смерти главы воров. Она и в момент его жизни относилась к нему с пренебрежением, находилась всегда на расстоянии. Он ее не любил искренне, она тоже. И это помогало ей дышать ровнее.       Тканевая дверь была слегка приоткрыта в большую палатку, отчего в ней гулял сквозняк, что сталкивался с ее русыми волосами, собранными в толстую ровную косу. Ничего не могло отвлечь.       Кроме стука копыт прямо рядом с палаткой. Затем тихие цокающие шаги по земле, а после движение ткани.       Новая глава даже ее дернулась, чуя интуитивно того, кто пришел. -Не отвлекаю, надеюсь,- тихий голос был похож на спокойный текущий горный ручеёк, звонкий и спокойный, умиротворённый и даже чуть тревожный.       Совка никогда не хотела влезать не в свое дело, отвлекать и переводить на себя внимание, поэтому сейчас она тихо зашла в палатку, пока глава все еще сидела в умиротворении с закрытым взором, стараясь не отвлекаться. -Нет, - спокойно ответила девушка, не открывая глаз. - Ты знаешь, когда можно.       Совушка неслышно подошла ближе, ее легкие шаги не нарушали тишину палатки. Она присела рядом, на сложенный ковер, оставляя между собой и новой главой небольшое расстояние. Ее присутствие чувствовалось не как вторжение, а как дополнение к существующей гармонии.       Им приходилось переступать через все препятствия жизни ещё с детства. Удивительно, что познакомились они случайно, ведь их души были как аверс и реверс. Сейчас же Эйда была как не зря кстати: было бы неплохо посидеть с человеком в тишине. Совушка никогда не пыталась отвлекать, она была тихой, полностью олицетворяя свою кличку. Поэтому сейчас она не издавала ни звука, только сняла маску птицы с лица и отпустила капюшон, смотря на возложенные на столе артефакты прошлого лидера воров - отца Кэролайн.       Между ними змеёй расползлась тишина.       Кэролайн медленно открыла глаза, и ее взгляд холодных голубых глаз встретился с внимательным взглядом Совушки. В ее глазах не было ни любопытства, ни назойливости, лишь тихая поддержка и понимание. Эйда всегда умела чувствовать ее состояние на подкорке кожи, не задавая лишних вопросов. Она знала, когда нужно просто быть рядом, создавая комфортное пространство общей тишины и присутствия. -Что-то случилось? - тихо спросила Кэролайн, нарушая тягучее молчание.       Совушка отрицательно покачала головой, ее длинные чуть кудрявые на кончиках белые волосы мягко коснулись плеч, хоть и были собраны в две косички, которых она всегда прятала на вылазках под одеждой, под капюшоном. -Хотела убедиться, что все в порядке... Потери всегда жестоко отдаются в сердце. -Меня это не беспокоит. -Все в порядке, я говорю обобщённо, на опыте с людьми,- мягко подметила девушка, сев ровнее, подложив под себя ноги.       Действительно, напарница была хорошим собеседником для многих людей, умела выслушать, что-то добавить, молчать тогда, когда это необходимо. Собственно, именно поэтому их общение могло длиться бесконечно, не зря, они знакомы несколько лет. И все это время общение только больше налаживалось. Особенно после смерти отца Кэролайн... Пусть он и пугал Эйду всего лишь одним существованием.       Кэролайн усмехнулась, уголки ее губ едва заметно приподнялись. -Не беспокойся обо мне, Эйда. Ты сама знаешь, что я не из тех, кого ломают потери. Он был скорее обузой, чем отцом.       Эйда кивнула, принимая ее слова. Она не собиралась спорить или навязывать свое мнение. Знала, что Кэролайн говорит правду, как всегда прямолинейно и честно. В этом и заключалась одна из причин, почему она так ценила их дружбу.       Кэролайн уставилась на горящие свечи, вдыхая запах благовоний. Они бы готовы были убить мир ради друг друга. Эйда была лидеру как младшая сестра, слишком невинная для вора, но могла смело убить человека, пусть и не жестоко, каким-нибудь легким безболезненным способом... А Лис... Старшая. Не дай Ньорт кто-то из старших воров тронет ее, посмотрит не так, скажет плохое... Это был единственный друг. Вернее, член семьи... Тот, кто всегда рядом, тот, кто поможет и поддержит, не смотря на то, прав ли Лис. И это говорило больше слов. И наконец... Благодаря своей отверженности Совка стала правой рукой. А к остальным... не было доверия. Все всегда хотят одного - власти. Но вот подруга не хотела. Она такой же приверженец свободы, как и сам Лис. И даже если было сомнительно видеть у власти воров девушку, то их это несколько не волновало.       Впитывая тонкий запах свечей и благовония через ноздри, лидер вновь пустилась в размышления. Прошлая вылазка в шахту принесла им неплохие пожитки и запасы, а значит все вышло превосходно. Правда пришлось ловить на себе странные взгляды от большинства воров - почему-то Лис был нацелен именно на эту шахту, добиваясь при этом стопроцентного присутствия графа на тот момент. Зачем это было? Позлить? Наверняка, но все же странно. Эйда же вопросов не задавала - если старшая хочет поговорить по этому поводу, то ради всего святого, пожалуйста.       Тишина вновь окутала палатку, прерываемая лишь потрескиванием свечей. Кэролайн перевела взгляд на Совушку, заметив легкую тень беспокойства в ее глазах. Она знала, что Эйда волнуется за нее, опасаясь, что смерть отца может сломить ее. Но Кэролайн была сильной и не собиралась поддаваться слабости. Она приняла свою судьбу и была готова вести воров к новым победам. -Скоро нам предстоит новая вылазка, - нарушила тишину Кэролайн, - Нужно подготовиться.       Эйда кивнула, соглашаясь. Она знала, что Кэролайн не любит долго предаваться скорби и предпочитает действовать. Новая вылазка была хорошим способом отвлечься от мрачных мыслей и сосредоточиться на общей цели. -Куда на этот раз? - спросила Эйда, - Есть ли у тебя конкретные цели?       Кэролайн загадочно улыбнулась, ее глаза сверкнули огоньком азарта в свете горящих свечей. -Вечером можем направиться на караван. Насколько я не ошибаюсь, он должен будет идти с Голдэнэра на Норфлер. А пока... посидим какое-то время. Можем сходить в деревню на рынок,- девушка потянулась к коробке под столом, все также не смещаясь с места, заглядывая внутрь. - У меня как раз свечи заканчиваются... -О, было бы неплохо! Я очень рада! - девушка чуть похлопала руками от радости, что даже огонек в свечах слегка пританцовывал и она тут же успокоилась. - Извини за мою эмоциональность... Я бы хотела. У меня закончились некоторые лекарства и чай. -Твоя зависимость от чая меня пугает...       Старшая вернулась в свое обычное состояние – закрыла уставшие веки, вернула руки на колени сложенных ног, вдыхая полной грудью воздух с тонкими нотками свечи, а именно запах, более похожий на теплый медовый воск. Вновь чернота перед глазами и от этого было спокойнее. Младшая долго смотрела на ее сосредоточенный профиль, на острые черты лица, на четкую линию темных бровей, на маленькую ровную светлую линию шрама лидера под глазом. В конечном итоге девушка выдохнула, повернула голову на ритуальный столик и, настроившись, Эйда повторила действия Кэролайн, сохраняя молчание. И сделала бы настолько, насколько это было бы нужно Лису.       Подобные ритуалы проводились у каждого вора, был он значимым или нет, молодым или старым. У кого-то подобные столы в палатках были не столь украшенными, чем у отца Кэролайн. Таким образом раскрывалось положение вора в их лагере.       Жизнь бывает жестокой. Иначе как объяснить возникновение таких шаек. Отец никогда не рассказывал истинную историю возникновения их клана. Возможно, не хотел воротить прошлое или сам не знал, ведь вором он стал также, как и сама Кэролайн. Поэтому девушке приходилось только догадываться. Никаких достоверных источников истории совершенно невозможно найти.       Черная пелена, что возникает после закрытия глаз, заполнилась черно-белыми воспоминаниями совместных моментов отца и дочери. Не сказать, что они все были прекрасными. Счастливых моментов было мало, вернее их вообще не было. Девушка жила в строгой обстановке, под гнетом, но все ее время было грамотно сосредоточено. Она должна была стать полноценным лидером, а это полная сосредоточенность на одном деле, это избегание ненужных тем, это бесконечное желание быть свободной… Ее научили быть примером для многих воров, но в плане собранности. Конечно, никто ее видеть на посту не хотелось, она это ненавидела. Однако… многие те вещи, которые оставил после себя отец, она не собиралась так или иначе воплощать в жизнь. Теперь уже настало ее время. И кто знает, что от нее можно было ожидать…       Минуты тянулись недолго, вернее их совместное времяпровождение. Только пролетело пару минут, как уже после старшая, разомкнув глаза, осторожно встала, потушив свечи одним дыханием. После недавних пируэтов на стене неплохо болели ноги и лопатки – неудобное приземление привело к тому, что нормально сесть и встать было встречено агонией по телу. Но терпимо. Потянувшись, получив ток по телу, напрягая руки, девушка провернула в голове все возможные планы, которые были придуманы на неделю, прежде чем расслабить тело. Иногда было немного неприятно ощущать и принимать то, что в связи с повышенной физической активностью ее тело было не пропорциональным, хоть это и не считалось особенностью… Поэтому она Лис, а не Лисица. -Давай долго не будем задерживаться. Не хватало еще потратить кучу времени, пока будем идти к деревне…Кто-нибудь из других пойдет с нами? -К сожалению, нет. Кто-то ушел раньше нас, кто-то пойдет только вечером. Сейчас разгар дня, никто никуда не хочет, - коротко проговорила девушка, на что Кэролайн кивнула в ответ. -Понимаю… Идем?       Эйда кивнула и встала с умиротворенным выражением лица. На ее поясе был небольшой кулечек, в котором лежали монеты, в то время как старшая носила с собой александриты для обменщика валюты. Подобные походы в деревни были частыми. Особенно для них.       Чаще всего ходили они с небольшим количеством воров, с теми, кому нужно было что-то взять. Ходили весёлой гурьбой, покупали в деревне что надо, иногда останавливались, чтобы перекусить, кому-то помочь по пути. Воровать в деревнях было не очень, ведь те и так были бедные, что можно было у них забрать? Вот именно, ничего. Поэтому даже еду в деревне просто так не стали бы никогда брать – только платить. Да и те не были против. Посиделки в таких деревнях были вполне спокойные – играли в карты, пели песни у костра. Воры и деревни стали как одно целое – если вор не хотел продолжать такую активную жизнь, то он уходил в деревню и наоборот. Сельские жители, конечно, знали, что люди они плохие, но в такие времена кто хороший? А жителям пригодились бы деньги в кошельке. А самое главное… Жители хорошо готовили. Да, это была простая похлебка и лепешки, но для воров это было самое вкусное. Поэтому они перенимали эти навыки, а воры помогали с деньгами и мелкими делами.       Жаль, конечно, что очередной их сегодняшний поход придется провести скромно – сходят вдвоем, купят что-то попроще, немного походят по деревне и пойдут обратно.       Кэролайн накинула на плечи бурый плащ, скрывающий ее фигуру, и поправила капюшон, скрывая русые волосы. И, самое главное – маска волка. Эйда последовала ее примеру. Иногда она находила себя на мысли, что лидер внешне могла пойти на парня – лицо скрыто маской, высокая, плащ покрывает большую часть тела и, конечно же, физическая активность сделала свои метаморфозы, до которой Эйде было далеко.       Вскоре они вышли из палатки, погружаясь в привычную суету воровского лагеря. Здесь всегда кипела жизнь: кто-то чистил оружие, кто-то перебирал добычу, а кто-то просто коротал время за азартными играми. На них почти не обращали внимания – подобные походы в деревню были обычным делом. Разве что, когда кто-то проходил мимо, то отдавал честь – коротко здоровался, давая полупоклон. Это было привычное дела для лидеров, но Эйде до сих пор это было непривычно наблюдать. Лис уже по привычке положила руки на пояс, осматривая лагерь со всех возможных сторон. Если не знать, кто человек под маской, то возникало ощущение, что этот человек готов убить взглядом под слепком волка.       Эйда подошла к своей темно-гнедовой лошади, которая была привязана к заборчику у главной палатки. Совушка улыбнулась своей высокой лошади, похлопала ее по шее, прежде чем погладить по черным как уголь гриве. Та даже никак не отреагировала особо, разве что пожирала ее темными глазами. У нее была такая же темная узда и седло, украшенное сильной стойкой белой краской. Эти узоры были похожи на звезды и листочки. Чаще всего Эйда рисовала именно это. Она медленно отвязала ее. -Думаю, Снайпа не против прогуляться. Да, моя хорошая? – она вновь погладила ее по темной гриве, она даже тихонько заржала. Девушка посмотрела на старшую. – Будешь брать своего Кинга? -Не знаю даже…       Кэролайн задумчиво посмотрела на конюшню, откуда слышалось фырканье и перестук копыт. Обычно она предпочитала ходить пешком, чтобы лучше чувствовать землю под ногами и не привлекать лишнего внимания в деревне. Но идти до ближайшего поселения пешком было довольно далеко, а время поджимало. Да и к тому же Кинг давно не был на воздухе. Лис долго стояла в раздумьях, прежде чем развести плечами. -Почему бы и нет? Дай мне пару минут.       Кэролайн направилась к конюшне. Это была небольшая постройка из дерева и полотна с маленькой калиткой. Услышав тихий ржач, девушка тут же поняла с усмешкой, что это был Кинг. Тот еще упрямец. Он был крупным чубарым жеребцом с пятнистой шерстью и сильным характером. Его грива была заплетена в тугую косу, украшенную небольшими серебряными бубенчиками, которые тихонько звенели при каждом движении. Лис остановилась у его стойла, ласково потрепав его по морде. Конь ответил тихим ржанием, словно приветствуя свою хозяйку. Она оседлала коня, проверив упряжь и крепления. Кинг был спокоен и послушен, был верным и надежным другом, готовым в любой момент броситься в бой. Он любил гулять, бегать по полю. Особенно сильно его страсть к свободе можно было увидеть во время погони или побега: он бежал быстрее пули.       Выведя коня из конюшни, Кэролайн оглядела лагерь. Воры по-прежнему занимались своими делами, но теперь их взгляды чаще останавливались на лидерах. В их глазах читалось уважение, смешанное с любопытством и легкой тревогой. Никто не знал, чего ждать от Кэролайн после смерти отца, но все понимали, что грядут перемены. Она чувствовала это напряжение и старалась не обращать на него внимания. Сейчас ее главной задачей было добраться до деревни и вернуться обратно целой и невредимой.       Эйда уже сидела в седле Снайпы, поглаживая ее по холке и что-то бормоча под нос. Заметив Кэролайн, девушка улыбнулась. -Готова? – спросила Эйда, подтягивая поводья и поправив маску сипухи на лице. -Всегда, - ответила Кэролайн, взмахнув рукой, давая сигнал к отправлению.       Миновав частокол и протоптанную тропу, девушки направились к лесу. Снайпа и Кинг шли бок о бок, изредка перефыркиваясь. Лес встретил их тишиной и прохладой. Солнце едва пробивалось сквозь густые кроны деревьев, создавая причудливые тени на земле. Кэролайн и Эйда ехали молча, погруженные в свои мысли. Лис шла первой, уверенно ступая по земле, ее взгляд был сосредоточен и внимателен. Эйда следовала за ней, немного отставая, вдыхая свежий лесной воздух. Она любила эти прогулки - возможность ненадолго вырваться из лагеря и почувствовать себя свободной. Лес успокаивал ее, дарил ощущение умиротворения.       Правда день предстоял быть долгим. Поэтому часть пути пришлось ехать, а дальше шли пешком. В последнее время на лошадях они редко передвигались, ведь приходилось быть чаще всего в бегах и с лошадью было бы труднее. Поэтому сейчас они хотели дать им двоим время прогуляться, пока сами шли по тропе. Лис положила руки в карманы, осматриваясь вокруг, осматривала небо над головой. В это время Совушка иногда смотрела вглубь леса, где мелькали тени их лошадей. Они никогда не могли заблудиться и уйти далеко. Они были умные животные. Приходили по первому зову, держались рядом, пока бегали, щипали траву. И за ними иногда было интересно наблюдать. Они могли даже бегать друг от друга, издавая громкие звуки в лицо другому.       Дорога до деревни оказалась неблизкой. Сначала живописный лес сменился густыми зарослями кустарника, потом они вышли к небольшому ручью, который пришлось переходить вброд. Кинг фыркал и недовольно переступал с ноги на ногу, не желая мочить копыта, а Снайпа, наоборот, радостно плескалась в воде, задирая передние ноги и обдавая брызгами свою хозяйку. Девушки лишь посмеивались над выходками своих коней, продолжая свой путь. Увы, Кинг, как и Кэролайн, слишком гордый для каких-то развлечений и к выходкам другого коня относился с пренебрежением, задирая голову. А Снайпе скрывать было нечего. Она порой всерьез бегала вокруг него, как собачка вокруг хозяина.       После ручья тропа стала более извилистой и каменистой. Лес становился все темнее и гуще, словно не желая пропускать незваных гостей. Вскоре они вышли на небольшую поляну, поросшую мягким мхом. Лошади отошли чуть дальше от них, решив прогуляться самостоятельно.       В какой-то момент Лис остановилась. Она осмотрелась вокруг. Ничего не произошла. Только тишина, ничего более. И это напрягло ее. Да и саму Совку, что смотрела на нее с небольшой настороженностью. Обе застыли в молчании. Тихий шорох леса, игрался с ветвями и поднимал пылинки, где-то над головами звучали щебетания птиц, где-то почти рядом, а также…Звуки чьих-то шагов. Лошади были рядом? Нет…иначе было бы цоканье. Но тут…именно шаги. И тихий шепот…       Кэролайн медленно вытащила из-за пояса свой клинок, сталь которого тускло блеснула в полумраке поляны. Эйда последовала ее примеру, освобождая из ножен свой короткий меч. Девушки синхронно присели, занимая оборонительную позицию. Напряжение нарастало с каждой секундой. Шаги становились все ближе, шепот – различимее. Казалось, что невидимый противник окружает их, сужая кольцо.       Тихий выстрел пронзил воздух. Что-то плоское пролетело прямо перед носом Лиса, прежде чем что-то спрыгнуло с ветки дерева на одну из девушек. Отвлекать внимание, оказывается, легко. Стоило только одну прижать к земле, что вторая отошла назад, отвлекая внимание и подрывая бдительность. Схватив за руки, их сжали за спиной, не давая дернуться. Как бы Лис не пыталась, она никак не могла вырвать руки. Держали явно двое. Двое против одного не честно. И если ей было больно, когда сжали руки, то о чем можно было говорить, смотря на Совушку, чье лицо прижали к земле, не давая ей двигаться. Какой-то человек в темном мундире одной ногой стоял на земле, другую поставил на спину напарницы, не давая ей двинуться, к тому же схватил ее за обе руки. Сложно было сказать, кому из них было тяжелее вырваться. Было больно…тяжело… Видимо попали в засаду.       Кэролайн яростно дернулась, пытаясь освободиться, но хватка на ее руках лишь усилилась. Боль пронзила плечи, заставляя ее стиснуть зубы. Она попыталась ударить ногой назад, но попала лишь в твердую броню, не причинив противнику никакого вреда. Краем глаза она видела, как Эйда отчаянно барахтается под тяжестью нападавшего, ее маска сипухи валяется в стороне, обнажая испуганное лицо.       Черт…они раскрыли лицо… -Я говорил быть осторожнее. Мне нужны они живыми. А вы…поосторожнее будьте. -Извините, сэр, но они воры…       Наконец из тени показалась фигура. Даже несколько. Это были люди в тёмных плащах, рубахах или в мундире, выглядели как люди явно не обычные, не крестьяне или охотники. Может быть это довольно богатые люди. Может быть наемники. Среди всех их можно было увидеть высокого человека с черными, как воронье крыло, волосы и борода. Граф. Он прожигал их двоих темно-зелеными глазами, полными скромной злобой. Мужчина особенно заострил внимание именно на Лисе. Он же обворовал его полностью в последний раз. Его гнев был ясен. Но и вор был зол. Он хотел стереть это лицо из памяти, выколоть глаза этому графу. Гневу не было предела. Тот выглядел слишком довольно даже со своим хмурым и злым выражением лица, с этим графским нарядом. С этой белой рубахой и черным пиджаком, с черными брюками и тростью. -Неужели…- прорычал граф, приближаясь к старшему вору. Его лицо исказилось в злобной усмешке. Впервые он улыбался перед своими людьми. – Я вижу перед собой Лиса… Того самого Лиса, который обворовал меня не так давно. -А тебя не смущает вот эта дамочка?       Фил Фрост появился довольно внезапно на этой сцене. Он был одет примерно также, как и сам граф. Рыжий парень тихими шагами подошел к поваленной на землю девушке. Он был довольно удивлен, что пару ночей назад его повалила на землю…девушка. Вот эта самая девушка, беловолосая, с ясными голубыми глазами, что смотрели на него с ненавистью и в тоже время страхом. Парень, поборов удивление, посмотрел на нее сверху вниз, усмехаясь… Он присел на корточки, провел пальцем по ее щеке, оставляя грязный след. Эйда дернулась, пытаясь отвернуться, но Фил крепко схватил ее за подбородок. -Не дергайся, дамочка. Еще поцарапаешь свое милое личико, - прошептал он, заглядывая ей в глаза. – Надо же, какая злая птичка попалась в сети. Сова, как-никак…а ты говорила, что сделаешь из меня труп. -Я перегрызу тебе глотку, рыжая тварина, - прорычала девушка, бросив на него свои искрящиеся от гнева голубые глаза, что казались уже темнее от ярости. На этих словах она старалась держать подбородок ровно настолько, чтобы попытать удачу плюнуть ему в лицо.       Фил ехидно улыбнулся на ее отчаянную попытку, отшвырнул ее голову и перевел взгляд на графа. -Кажется, у нас тут сразу два ценных трофея, граф. Может, разделим добычу? - предложил он, не отрываясь от лица Эйды глазами. – Я бы хотел испортить ей такую репутацию…или отрезать язык. -Я тебе язык отрежу, ты, размазня…только дай мне освободить руки, - голос Лиса за маской был грубым настолько, что легко можно было поверить, что это мужчина. Вор пытался вырваться, резко дергался, рычал и бил по земле ногами.       Граф презрительно фыркнул и отмахнулся от их слов. Лис с ненавистью посмотрел на мужчину. Ярость клокотала в груди, желание вырваться и разорвать его на куски было невыносимым. Вор понимал, что тот жаждет мести за свои потери, за унижение и позор, который он ему нанес. И теперь он готов был отплатить той же монетой.       Граф Конахан положил руки за спину, отойдя от вора и смотря куда в небо, на лес и бескрайние вершины. -Вы обворовали мою шахту. Неоднократно. Чуть ли не каждый день. И еще до моего владения территорией. Вы думали, я просто так все это оставлю? Я долго терпел, - спокойно и безэмоционально рассуждал граф, обращаясь к вору на «вы». – Потребовалось немного проследить за вами…но это очевидно: то, чем вы занимаетесь, где живете, куда ходите. Интересно будет узнать, как отреагирует император на то, что вы существуете? -Какой вы мелочный…- прокомментировал вор, нахмурившись под маской.       Граф усмехнулся, опуская взгляд на пленного. -Мелочный? Возможно. Но я ценю своё имущество, особенно то, что приносит мне доход. А вы, Лис, лишили меня немалой его части. К тому же, ваше существование – это плевок в лицо правосудию. Вы воры, разбойники, живущие вне закона, а я – представитель власти, обязанный поддерживать порядок…это я и сделаю -Ну-ну…мы посмотрим на это. Если это произойдет, то вы умрете. -Нет. Пока вас держат, вы точно мне ничего не сделаете. Что за абсурд? Вы точно без ума: открыто воруете мою шахту, на моих глазах были на стене, так еще хотели убить меня стрелой, ведь так? А теперь еще говорите о моем убийстве? -Не знаю, как для тебя, но для меня это забавно. Лучше, чем посиделки в театре…горжусь, что сейчас с тобой наблюдаю за этим, - с усмешкой заявил за спиной парень, прежде чем перевести взгляд на Совку. – Чур, это мое.       Граф смерил Фила презрительным взглядом, но промолчал неохотно. Сейчас у него были дела поважнее, чем препирательства с этим назойливым юнцом. Конахан медленно повернулся к Филу, окинув его оценивающим взглядом. -Бери, если сможешь удержать, - ответил он, отвернувшись от Лиса. - Но помни, Фил, она нужна мне в целости и сохранности. У меня на нее свои планы.       Тот ухмыльнулся, не сводя глаз с Эйды. Он наклонился к ней, шепнув на ухо: -Что ж, птичка, кажется, тебе придется задержаться здесь надолго. И, поверь мне, тебе это не понравится.       Та злобно посмотрела на него, сверкая глазами и удерживая подбородок ровно, плюнув ему в лицо. Фил сначала никак не отреагировал, вытер плевок тыльной стороной ладони, как будто больше размазывая по лицу, его лицо исказилось от ярости. Он замахнулся, чтобы ударить ее, но граф остановил его, схватив за руку. -Не сейчас, Фил. Не порть товар. Вдруг потом с ней можно будет что-то сделать. -Слышишь, ты! - прошипел Лис, с силой дергаясь так, что заболели руки, но он пытался. – Я тебе нужен, а не она!? Так в чем проблема, козлина?! -Да как ты смеешь так обращаться к графу! – гаркнул один из мужчин, что держал Лиса, в то время как тот повернулся к нему в ответ. -У тебя забыл спросить, как мне к нему обращаться…сдохнешь первым.       Граф вновь обратил свой взор на Лиса, игнорируя его выпад. В его глазах читалась лишь холодная расчетливость. Он словно видел сквозь вора, оценивая его не как человека, а как инструмент, как средство достижения своей цели. -Твоя дерзость, Лис, восхищает. Но она лишь доказывает, что я поступил правильно, схватив тебя. Ты – головная боль для империи, опухоль, которую необходимо вырезать. И я сделаю это, не дрогнув.       Граф отпустил руку Фила, и тот с трудом сдержал гневный рык. Ярость переполняла его, но он понимал, что сейчас не время для безрассудных действий. Он лишь злобно взглянул на Эйду, обещая ей в душе скорую расплату за ее непокорность.       В голове графа уже созревал план. Лис, конечно, был опасен, и его умения могли доставить немало хлопот, но он также был ценным активом. Информация, которую можно было из него вытянуть, могла раскрыть целую сеть воров и разбойников, орудующих в округе. А Эйда… она была загадкой. Ее дерзость и храбрость вызывали у него невольное уважение, но он не мог позволить своим чувствам взять верх. Никого жалеть он не собирался, даже если перед ним была какая-то молоденькая девчонка. Пусть она и могла убить его друга пару дней назад. Но когда раскрыта личность, то сложно держать себя целым.       Граф долго смотрел в сторону младшего вора. Она даже сейчас не была настолько сильно напугана, чем агрессивна настроена не всех, начиная с напарника Конахана, заканчивая им самым. Слишком юная для вора, даже привлекательная, но не для графа. Это было его поверхностное мнение. -Я прекрасно понимаю, что я натворил, но никто не вправе трогать тех, кто ни в чем не виноват. Я вам нужен? Пожалуйста! Давай! Иначе, верь, граф, живешь последний день. Пока что у меня завязаны руки…но это не помешает мне воткнуть тебе нож в спину, - голос Лиса был жесткий, но не был криком или сверхагрессивным, приглушенный маской. Частично он даже пугал.       Рон Конахан обратил на него внимание, прищурившись. Граф медленно обошел Лиса, всматриваясь в каждую деталь его фигуры, словно читая его как книгу. Он остановился прямо перед ним, нарушив личное пространство, но не произнес ни слова. Молчание давило на вора сильнее любых угроз. Конахан наслаждался этим моментом, осознавая свою власть и контроль над ситуацией. Ему никогда этот парень не нравился. Слишком дерзкий, много себе возомнил, постоянно у него воровал, еще ходил с этой маской на лице…с маской на лице. Граф окинул взглядом его людей, отошел на пару шагов назад, поставив трость одним концом на землю и с хмурым выражением лица тихо произнес: -Раз уж наше дело перешло на такие обороты…снимите с человека маску. Это не очень вежливо – разговаривать с человеком, не зная, как мне к нему обращаться.       Лис замер.       Напряжение повисло в воздухе. Лис знал, что маска – его главный щит, его непроницаемая личина. Снять ее означало раскрыться, обнажить свою личность перед врагом. Он яростно дернулся, пытаясь воспрепятствовать приказу, но руки держали крепко. Двое мужчин шагнули вперед, готовые исполнить волю графа.       Фил, затаив дыхание, наблюдал за происходящим. Ему было любопытно взглянуть на лицо вора, узнать, кто скрывался под маской Лиса. Эйда тоже не отводила взгляда, в ее глазах читалось беспокойство и злорадство одновременно. Один из наемников грубо схватил маску и резким движением сорвал ее с лица Лиса.       Это было настоящее шоу. Ведь никто так и не видел его лица. И вот, момент свершился. Каждый ожидал увидеть что-то свое…но именно этого человека Конахан не ожидал увидеть и его легкий шок был расписан на лице: поднятые на немного брови, ровные черты лица…       Маска волка была яростно сдернута с лица вора…на общее обозрение было открыто лицо. Острые черты лица с бледными шрамами, что лицо вовсе не портило. Русые волосы едва на немного выбивались из-под капюшона, падая на хмурое и злое выражение лица: чуть припущенные тёмные брови, ясные голубо-синие глаза из-под темных ресниц. Девушка.       Чертова девушка…что смотрела с такой ярко выраженной агрессией на графа, желая убить его, перегрызть горло.       В повисшей тишине прозвучал приглушенный шепот. Присутствующие ошеломленно переглядывались, не веря своим глазам. Граф Конахан молчал, переваривая увиденное. Ожидал увидеть старого вора, бывалого преступника, закоренелого бандита… а увидел девчонку. Дерзкую, с глазами, полными ненависти. Образ Лиса, безжалостного грабителя, вмиг рассыпался, словно карточный домик. Граф ошеломленно уставился на открывшееся лицо, не в силах скрыть изумление. Фил присвистнул, рассматривая пленницу с новым интересом. Эйда, напротив, казалось, ничуть не удивилась. Ее взгляд выражал лишь презрение и ненависть, даже сожаление.       Конахан даже рассуждал над ситуацией и тем, кто ему открылся. Значит, тот человек, который его грабил, буквально портя ему репутацию, оказался девушкой. Она не была очень юной, выглядела старше той совки. Граф даже всерьез подошел, с ненавистью на лице, но на самом деле был впечатлен. Тот самый Лис не сводила с него глаз, прожигая таким напряженным злым взглядом.       Конахан медленно обходил ее, словно изучая диковинного зверя. Он вновь поставил трость на землю, оперевшись на нее обеими руками. Его взгляд скользил по ее лицу, отмечая каждую деталь: шрамы, острые скулы, цвет глаз. -Неожиданно, - наконец произнес он монотонно, нарушая тишину. - Очень неожиданно. Я думал, Лис - это старый, опытный вор, а тут… Девушка. -Ущемила? Старалась, - усмешка тронула ее губы, но в глазах по-прежнему плескалась ярость. Она не собиралась сдаваться и выдавать страх, даже оказавшись в таком положении. Пусть видят ее злость, пусть знают, что сломить ее не так-то просто.       Фил расхохотался, хлопая в ладоши. -Вот это поворот! Граф, признайтесь, вы ведь польщены? Вас обвела вокруг пальца какая-то девчонка! Да еще и какая симпатичная! - он подмигнул Эйде, получив в ответ лишь презрительный взгляд. -Отставить, - грубо проговорил граф, повернувшись к парню лицом. – Уводите их…а с Лисом я хочу еще серьезно поговорить.       Наемники кивнули. Тот, что прижимал девушку к земле, немного отступил и грубо схватил ее, пытаясь оттащить. Совка пыталась вырваться, укусить этого мужчину за руку, но чем больше она, тем больше ее били. Это сильно задело Лиса. Девушка отчетливо направила на эту картину взгляд, который помрачнел, стал жестче и холоднее… она понимала, что если что-то скажет, будет кричать на людей, то ее не заметят. Она же вор, никто ничего не скажет и не послушает.       Когда все стало слишком, Лис всячески вырывалась, что привело к необратимым последствиям. Удар ее ноги пришел на одного из мужчин, что тот немного вскрикнул. Все произошло очень быстро: от удара один наемник упал на землю, после чего его горло придавили каблуком, второму пришлось чуть хуже – удушье выполнено было девушкой профессионально. И вся эта сцена подорвала сосредоточенность такого упрямого и продуманного до мелочей человека как графа Конахана, который, стоя поодаль со своим товарищем, такого события не ожидал. Когда девушка только-только почувствовала свободу, она достаточно быстро выхватила у одного из поваленных наемников нож и, всего за долю секунду, подбросила и ударом сапога метнула нож прямо в сторону графа.       Нож свистнул в воздухе, накалил его и омрачил всего лишь одним фактом, одним предметом.       Он остановился в пару миллиметрах от груди графа… …который успел применить свою военные навыки в деле, поймав нож как раз тогда, когда это было необходимо, схватив за рукоять.       Даже дыхание сперло от того, насколько такого поворота граф не ожидал и от того что он мог прямо сейчас умереть…но этот приток адреналина заставил его почувствовать себя живым спустя все эти годы.       Встав уже ровно, перебирая пальцами то сжимая, то разжимая кулаки, старшая воровка переводила сбившееся от агрессии дыхание, смотря с ненавистью на графа, жалея, что ее удар не пришелся ему концом жизненного пути. А ведь она была так близко…       Граф поднял взгляд от ножа в своей руке на воровку…в котором плескался интерес на фоне безэмоциональности.       Конахан медленно провел большим пальцем по лезвию ножа, оценивая остроту. Он мог чувствовать, как адреналин все еще бурлит в его венах, разгоняя кровь по телу. Невольная улыбка тронула уголки его губ. Эта женщина… она его действительно впечатлила. Даже в после раскрытия ее лица она не потеряла своей дерзости и ярости, а ее навыки были отточены до совершенства, подобно тому, что он видел лично ранее. Кто бы мог подумать, что за маской Лиса скрывается такая опасная и непредсказуемая противница? -Как удивительно…даже после раскрытия я не разочарован, - оставшиеся наемники, которые были с графом, намеревались схватить эту дерзкую даму снова, но он их приостановил рукой. – Не стоит…я вполне доволен результатом.       Он посмотрел на поверженных наемников, лежащих на земле без сознания. Фил ошарашенно наблюдал за происходящим, не веря своим глазам. Эйда, будучи схваченной, стояла неподвижно, ее лицо выражало смесь злости и разочарования. Лис стояла, тяжело дыша, ее глаза по-прежнему горели ненавистью. Она готовилась к новому нападению, готовая сражаться до последнего вздоха. Старшая щелкнула ремешками на бедрах, взяв в обе руки по маленькому ножу. -У меня много ноже…и времени много. Захочу, попытаю удачу снова.       Время словно замерло. Взгляды графа и девушки скрестились в яростном противостоянии. Конахан медленно опустил руку с ножом, рассматривая его, словно драгоценность. Лезвие блеснуло в тусклом свете, напоминая о смертельной опасности, которая только что миновала. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было радости, лишь холодный расчет. Все ожидали, что граф даст новое распоряжение, но он лишь поднял руку и произнес: -Оставьте. Нечего с ними возиться.       Удивительно, ведь наемники ожидали чего угодно, но не этого. Мужчина, что удерживал Совку, замялся, прежде чем лихорадочно бегал глазами то по графу, то по этой девушке, прежде чем отпустить. Лис окинула взглядом напарницу, давая понять, что ей не нужно стоять столбом и та действительно быстро подошла к старшей. Это провал. Если кто-то из воров узнает об этом инциденте, то Лису придется отрезать много языков. Ни о чем она не жалела. Не обращая внимания ни на графа, ни на наемников, девушка громко свистнула два раза. Тишина расползлась по лесу, прежде чем послышались стуки копыт.       В мгновение ока из темноты вылетели две их лошади, словно призванные из ночи. Лис мгновенно вскочила в седло одной из них, ловко подхватывая Совку на вторую. Без единого слова, без промедления, они сорвались с места, уносясь прочь в чащу леса. Лишь свист ветра да стук копыт нарушали тишину, пока они мчались прочь от места событий.       Граф молча наблюдал за удаляющимися силуэтами, не пытаясь остановить их. Фил недоуменно качал головой, не понимая, что происходит. Наемники переминались с ноги на ногу, не решаясь задать вопрос. Конахан повернулся к ним, и в его взгляде читалась невозмутимость и злость. Но что-то изменилось. Возможно, в нем…что-то его заинтересовало. Возможно именно в этом человеке, который открылся перед глазами под маской волка, который называл себя Лисом… -Оставьте… мы прекращаем это дело. -Граф, вы серьезно? Мы просто отпускаем их? После всего, что они натворили? - наемник не мог скрыть своего возмущения. -Вы слышали приказ? Надеюсь, что у вас нет проблем со слухом. Дело закончено. Если надо будет, я займусь им самостоятельно.       Фил удивленно вскинул брови, после чего появилась усмешка, нервная и немного заинтересованная. -Тебя, что, заинтересовал…Лис? Вот эта… -Нет. Скажешь слово – убью.       Конахан обернулся, его взгляд был холоден и полон угрозы. Фил поёжился под этим взглядом, моментально осознав свою ошибку. Граф не терпел фамильярности, особенно когда дело касалось чего-то, что задевало его интерес. -Займитесь своими делами, Фил. И убедитесь, что этот инцидент останется между нами. Никаких слухов. Никаких сплетен. Иначе вам не поздоровится.       "Лис…", - пронеслось у него в голове. Он не знал, зачем отпустил ее, почему позволил ей уйти. Быть может, его захватила игра, быть может, он захотел увидеть, на что она способна дальше. Но одно он знал наверняка: их пути еще пересекутся. И в следующий раз он не будет столь великодушен.