Шкура, которую мне подарили

— Роберт, — повторилось сверху, и на этот раз все точно поняли — это каркал ворон. Не голос из воздуха, а именно он, чёрная птица, чётко и с явным интересом в голосе. — Демон! — заорал Стенли, указывая на него дрожащим пальцем. — Он разговаривает! Убейте его! Швырните камнем! — Подождите! Подождите! — встал перед всеми Бен, размахивая руками. — Это обычный ворон! Я уже говорил, что они очень умные! Это не демон! — Не тот ли это мудак, что поцарапал мою сучечку, а после чуть не лишил меня пальца?! — выплюнул Патрик, прикрывая травмированную руку. — Роберт, — произнёс ворон снова. — Крипота какая, — поправил треснувшие очки Ричи. — Разве они умеют разговаривать? Как попугаи? — Конечно, умеют! — Бен был искреннее возмущен, что кто-то не знал этой информации. — Они быстро учатся и запоминают слова. Смотрите — из-за того, что Билл повторил имя «Роберт», ворон его запомнил и теперь повторяет. Ничего сверхъестественного! — Что он вообще тут делает? — всхлипнул Стенли, всё ещё не веря. — Он нас преследует? — Я слышал, они предвестники смерти, — прошептал Майк. — Нет, там, где смерть, там и они, — снова поправил Бен. — Они падальщики. В давние времена из-за этого им приписывали мистическое значение, но это всего лишь их экологическая роль. Не бойтесь. — Когда же завалится твоя щекастая бошка? — закатил глаза Патрик. — Душнила жирный. Никому не интересно, что ты там в книжках нажевал. — М-может, это ты з-заткнёшься, Хокстеттер? — резко вступился Билл, ставя клетку с Беверли на землю. — Бен — мозг группы, и после его разъяс-снений действительно стало спок-койнее. Ворон — он просто п-повторяет. А вот ты можешь вал-лить. Всё равно никакой пользы. Мы и без теб-бя справимся. Патрик с прищуром посмотрел на Билла. В его глазах мелькнула ярость, и он мысленно уже представлял, как разбивает, как он мысленно выразился, эту «смазливую рожу». Но Патрик понимал — один против толпы Неудачников, даже раненой, он не потянет. Опять отпинают. Пришлось проглотить унижение и сплюнуть на землю, но в душе Хокстеттер уже строил планы мести. Чтобы уж совсем не сдать позицию, Патрик повернулся к ворону. — Скажи «хуй», — крикнул он ему, вытягивая шею. Реакции не последовало. Ворон только посмотрел на Патрика своим чёрным, выразительным взглядом и наклонил голову набок, будто изучая странный образец. — У кого чего, — закатил глаза Билл, но тоже перевёл взгляд на ворона. — Может, он г-голодный, поэтому прибился к нам. Ищет еду. — На утку твою смотрит, — кольнул Хокстеттер. — Давай покормим? Билл скрипнул зубами. Но он с огромным усилием пересилил себя, чтобы не начать драку. Сил и так уже не было. Да и Джорджи сейчас в руке. Немного поразмыслив, Билл пересадил его в нагрудный карман на время. — У кого-нибудь ос-стались сладости? — вдруг спросил Билл, глядя на птицу. — У меня, — откликнулся Эдди. С ним всë ещё был его бесконечный рюкзак. И Эдди передал его Биллу, не отпуская при этом бобра. Билл порылся внутри сумки, мимо пустой аптечки и запасного ингалятора, и нашел почти целую пачку песочного печенья. Конфеты, что тоже там были, брать не стал. Вытянув из шуршащей упаковки одно круглое печенье, Билл поднял руку и протянул его в сторону ворона, сидящего на ветке. — Б-будешь? — спросил он, глядя прямо на чёрные, блестящие глаза. Ворон замер. Казалось, он оценивает ситуацию. Потом он плавно спланировал вниз и приземлился на землю в паре метров от Билла, осторожно переступая с лапы на лапу. Он не приближался, а лишь смотрел на печенье и на Билла. Билл медленно, без резких движений, положил печенье на плоский камень у воды и отошёл на шаг назад. Все затаили дыхание, наблюдая. Ворон подошёл к камню, клюнул печенье один раз, затем схватил его целиком в клюв. Он не улетел. Он просто стоял с печеньем, глядя на них, а потом снова чётко, чуть нараспев произнёс: — Роберт. И взлетел со своей добычей обратно на ветку. — Вот видите, — сказал Бен. — Есть он просто хотел. А вороны обычно знаю, что у людей имеется почти всегда с собой еда. Беверли проворно выбралась из клетки и подёргала Билла за штанину. Когда тот наклонился, она открыла свой маленький беличий ротик и показала на него крошечным пальчиком. — Ой, сейчас, конечно, Беверли, — спохватился Билл, ударив себя по лбу. Интересного ворона накормил, а друзьям даже не предложил. «Хороший лидер», — с горечью подумал он. — Да, дай ей свой «маленький кошмарик», — снова уколол Хокстеттер, и на этот раз удар пришёлся очень точно и больно, напоминая о совсем недавнем унижении и позоре на всю школу. — Иди нахуй! — вырвалось у Билла. Он при брате никогда не выражался, но Патрик умел выводить и задевать за самое живое. — Главное — не на твой, — заржал Патрик. — Но, как я и сказал, новая Беверли придётся впору. И тут Беверли, которая слушала всё это, вдруг встала на задние лапки, вытянулась в струнку, протянула одну лапку в сторону Патрика и показала ему выразительный, ни с чем не перепутаешь, фак. Крошечный беличий средний палец смотрел прямо на Хокстеттера. Все разом перевели взгляд на неё. Дело было даже не в самом жесте, а в том, что его показывала белка. Это было потрясающе нелепо, дико смешно и чертовски круто одновременно. — Замри! — вдруг скомандовал Патрик, доставая телефон. — Не двигайся. Беверли и правда замерла, сохраняя свою дерзкую позу. Фото получилось из категории тех, что могли бы претендовать на «фотографию года». Билл не сдержал улыбки. Он был рад, что тяжёлая тема внезапно перевелась благодаря Беверли. Возможно, со временем он не будет так остро реагировать на тот позор, но пока рана была свежа и болела. Краем глаза Билл заметил Генри, который всё это время молча наблюдал за ним. Это ведь он был причиной того самого позора. Билл тоже глянул на него. Потом достал из пачки ещё одно печенье, раскрошил немного в карман для Джорджи, а целое, второе, протянул Генри. Волк удивлённо моргнул. Он медленно взял печенье из рук Билла, аккуратно сжал его в пасти, не разгрызая, а просто держал. Он глядел на Билла своими голубыми, слишком человеческими глазами. И хоть Билл и считал Генри плохим человеком, а при воспоминаниях о том случае, и не только, в нём снова закипал гнев, но сейчас он почему-то быстро угасал, сменившись усталым принятием. — Я хочу с тоб-бой сфоткаться, — вдруг сказал Билл. Генри в недоумении повернул голову, печенье в пасти затрудняло любые выражения, но брови всё равно поползли вверх. — Не с-смотри так. Будь человеком, — хмыкнул Билл, хотя ирония фразы была очевидна. — Ты же, блин, н-настоящий волк. Где я ещё с таким сфоткаюсь, да еще так б-близко? Ребят, у кого т-телефон работает? — Улыбнись-ка, засранец, — сфотографировал Ричи. Неожиданно ещё и Патрик сделал снимок — видимо, в надежде поймать ещё один шедевр. На фото Билл, грязный и уставший, но улыбающийся, стоял рядом с огромным серым волком, который… скалился. Точнее он-то улыбался, но выглядело особенно жутко. Воодушевившись, следом подбежал Ричи и, улучив момент, позволил себе лишнего: — Я — принцесса Мононоке! — с криком Ричи вскочил Генри на спину. Генри не оценил порыва. Он резко дёрнулся и зарычал, сбрасывая Ричи, и, потеряв равновесие, тот с болезненным воплем шлёпнулся на землю, хватаясь за свое и без того пострадавшее плечо. Генри ещё развернулся и стал рыть лапами, засыпая Ричи землей. — Ну хватит, блин… — простонал Ричи, прикрывая лицо от летящей в него грязи. — Я думал, у нас момент братания… Патрик это всë заснял на видео. А Генри, довольный собой, фыркнул. Естественно, все ребята захотели пофотографироватьсят с новой формой Генри. Страх немного отступил, сменившись воодушевлением, которое пробудили слова Билла о совместном фото с настоящим волком. О боли и ранах на время забыли. Остался лишь один Стенли, который стоял в стороне, мрачно уставившись в темноту и обхватив себя руками. Под общий гогот и смех ребята стали выстраиваться в разнообразные, часто нелепые позы рядом с Генри. Кто-то вскидывал кулак, как победитель, кто-то обнимал волчью шею, стараясь не смотреть на клыки слишком близко. Генри терпел это нашествие с видом глубоко несчастного. Он скалился на камеру, что со стороны выглядело как смертельная угроза, но ребята уже научились видеть в этом его своеобразную улыбку. Ричи, как главный фотограф, щёлкал всех подряд, а Патрик с саркастичными комментариями выхватывал самые нелепые ракурсы. Эдди, всё это время заботливо державший на руках бобра, наблюдал за происходящим с тихой улыбкой. Он погладил Хаггинса по мохнатой спине. — Хочешь тоже на память? — тихо спросил он, хотя и не ждал ответа. Бобр хрюкнул и уткнулся влажным носом ему в руку. — Ричи! — позвал Эдди, подходя ближе. — Сфоткай нас с… с Хаггинсом. — О, серьёзно? — Ричи тут же навёл камеру. — Давай, покажи лучший профиль! Ты же знаешь, бобры — существа модельной внешности. Эдди устроился на небольшом валуне у самой воды, бережно усадив Хаггинса себе на колени. Бобр сидел с видом короля, водружённого на трон, его широкий хвост удобно распластался на штанине Эдди. — О, это шедевр! — воскликнул Ричи, показывая экран. — «Мальчик и его бобёр: история дружбы в экстремальных условиях». Премию дадут! Джорджи, сидя в кармане у Билла, громко и возбуждённо чирикал. Его никто не понимал и на помощь пришла Беверли — она указала на Джорджи и на себя, а после жестом показала фотоаппарат. Они оба тоже хотели, чтобы с ними пофотографировались. Ричи, щёлкая очередной кадр, не удержался от шутки: — Без обид, ребят, но Джордж — типичный представитель контактного зоопарка. Такого бы в любой школе на «уроке живой природы» принесли. А такую как Беверли… — он сделал паузу для драматизма, — я только вчера кормил в парке грецкими орехами. Беверли напыжилась и упëрла руки в боки. Её пушистые щёки раздулись. Ричи даже попятился, опасаясь, что сейчас схлопочет от белки. Джорджи же, услышав про «контактный зоопарк», обидчиво пискнул и зарылся в карман Билла, оставив на виду только пернатую попу. Он явно считал себя куда более экзотическим и важным экземпляром. — Джорджи, ну ты чего? — улыбнулся Билл и потыкал утенка пальчиком. — Он же ш-шутит. Генри в это время продолжал позволять приобримать себя за шею, глядя в объектив с выражением усталой покорности. — Джорджи, ты так сильно расстроился? — тоже спросила Беверли, забравшись на Билла, пока остальные продолжали поочерёдно мучить Генри. — Билл прав, Ричи же просто шутит. Он всегда такой. — Дело не совсем в этом, — признался малыш, выглянув из кармана. — Я не только сейчас вспомнил… Когда я ходил в туалет за деревом… я кое-что заметил. Вернее, не заметил. Беверли, ты только не смейся! Я не могу найти свою… штучку. Она пропала. Беверли на мгновение стало неловко, но она быстро взяла себя в руки. Нужно было объяснить малышу, теперь уже не как подруга, а как… ну, как более опытная в вопросах звериной анатомии. — Джорджи, ты же сейчас птичка, — мягко сказала она, стараясь звучать максимально успокаивающе. — У птичек там всё… очень компактно. Всё спрятано внутри. Представь, как неудобно было бы летать, если бы всё торчало наружу. — А… — Джорджи задумался, переваривая информацию. — Фух! Спасибо, Беверли. А то я уже хотел плакать начать. — Да, я вижу, — тихо добавила белка, заметив, как он перед этим ёрзал в кармане и как заблестели его глазки-бусинки. Хоть Билл и не понимал их разговора, но тихий переливчатый писк привлёк его внимание. Он улыбнулся, глядя на них. — Дав-вайте последнее фото — и пошли уже, в б-библиотеку, — объявил он, стараясь звучать бодро. — Сфоткайте мен-ня с Джорджи и Беверли. Джорджи, теперь полностью успокоенный, очень довольный выглянул из кармана, выставив вперёд свой маленький клювик. Беверли жестами показала Биллу, как хочет сесть: чтобы он держал её на раскрытой ладони. Бен, наблюдавший за этим, смущённо покраснел и пробормотал, что после тоже хочет такое же фото с Беверли. Ричи, уже вооружившись телефоном, поднял его, чтобы поймать кадр. — Улыбайтесь! — крикнул он. — Джорджи, покажи крылышко! Беверли, смотри в камеру! Можешь снова показать фак. Билл широко улыбался, держа на ладони рыжую белочку, из кармана торчал жёлтый утиный комочек. Идеальный, нелепый, тёплый кадр. Звук снимка. И в тот же миг, будто этот звук был сигналом, раздалось резкое, хриплое: — Кар! Чёрная тень свалилась с неба. Огромный ворон, молча наблюдавший за ними всё это время с высокой ветки, спикировал с невероятной скоростью. Его когти впились в пушистый бок Беверли прежде, чем кто-либо успел среагировать. Белка отчаянно взвизгнула. А затем её не стало на ладони Билла. Было лишь лёгкое царапающее касание когтей по его коже. — БЕВЕРЛИ! — синхронный крик ужаса, вырвавался у всех ребят. Ворон, тяжело взмахивая крыльями, уже набирал высоту, унося обратно в лес в своих лапах громко пищащую, вырывающуюся белку. Он нырнул в густую чащу леса, и через секунду чёрный силуэт и рыжий комочек исчезли в темной чащи. Ребята, опомнившись от шока, ломанулись следом с криками и воплями. Но уже через несколько шагов Биллу пришлось резко затормозить. Из его нагрудного кармана выпрыгнул утёнок. Мало того — он рванул прямо в сторону исчезнувшего в лесу ворона. Для утят падение с такой высоты было не страшно. Нахлёстываемый эмоциями, он сиганул вниз, мягко плюхнулся на подстилку из листьев, расправил крошечные, бесполезные крылышки и побежал вперёд что есть мочи. — Я поймаю Беверли! Я взлечу! — отчаянно пищал Джорджи, развивая невероятную для своей комплекции скорость. Со стороны это выглядело одновременно комично и трогательно: крошечный жёлтый комочек, семенящий лапками по лесной подстилке. — Пе-пе-пе-пе-пе-пе! — нёсся Джорджи, его писк сливался в сплошную трель. — Джорджи, стой! — кричал Билл, бросаясь за ним, согнувшись пополам и выставив руки вперёд, словно пытаясь поймать мячик. — Вернись! — Пе-пе-пе-пе-пе-пе! — Джорджи не слушал, в его маленьком сердечке билась только одна мысль — спасти подругу. — Джор…! — фраза Билла оборвалась. Он, не глядя под ноги, запнулся о скрученную корягу и с размаху полетел вперёд, растянувшись на земле. — Пе-пе-ПЕ-Е-Е! — Джорджи только звонко взвизгнул, отброшенный и подгоняемый «взрывной» волной падения брата, и устремился ещё быстрее вперёд. — Джорджи! Тьфу! — Билл отплевывался от земли и листьев, пытаясь подняться. Его колено горело, в ладонях впивались щепки. — Я… н-накажу тебя! Их услышал Генри, уже ушедший вперёд с остальными. Он развернулся и бросился назад огромными, размашистыми прыжками. Догнав утёнка за несколько секунд, он сцапал его в зубы. — Нет, не ешь! — на автомате оглушительно закричал Билл. Но Генри не собирался есть. Он подбежал к поднимающемуся Биллу и выплюнул обслюнявленного, брыкающегося утёнка прямо ему в протянутые руки. Не теряя ни секунды, Генри метнулся к брошенной у ручья клетке, ухватил её прутья зубами, кинул её с глухим лязгом рядом с Биллом и, уже не оглядываясь, помчался обратно, туда, куда скрылся ворон с остальными ребятами на хвосте. У Билла аж голова закружилась — сначала от падения, а потом от такой вертляной, стремительной помощи Генри. Но благо — братика вернули целым и невредимым, хоть и опять мокрым от волчьей слюны. Джорджи, едва оказавшись на ладони, тут же спрыгнул, собираясь вновь ринуться на помощь Беверли. Но на этот раз его перехватил сам Билл. — Нет, молодой человек, — строго сказал он, зажимая утёнка в ладони. Билл ещё дрожал от волнения и злости. — Ты наказан! Буд-дешь сидеть в клетушке. Без обсуждений. Под возмущённый писк и хлопанье крыльев, Билл запихнул Джорджи в металлическую клетку и захлопнул дверцу. Малыш тут же бросился на прутья, тряся их и протестующе крича. Билл не стал слушать. Он подхватил клетку и, прихрамывая, побежал вперед, туда, где уже почти не было слышно криков его друзей. А ворон, казалось, специально летел небыстро, низко над деревьями, и его хриплое карканье звучало сверху как издевательский, надрывный смех. Он поглядывал вниз, следя, как по земле, спотыкаясь и налетая на корни, неслись его преследователи. Эдди, задыхаясь, бежал со своей ношей — тяжёлым бобром. В какой-то момент Эдди понял, что не может сделать вдох. Горло сжалось знакомой, ужасной хваткой астмы. Прямо на бегу он судорожно нащупал в рюкзаке ингалятор, поднёс его ко рту, вдохнул спасительную смесь… и запнулся о выступающий корень. Кашлянув от неожиданности, он сделал роковой глоток. Ингалятор наполовину провалился в глотку. Хаггинс из рук полетел вперёд и, свернувшись в мохнатый клубок, прокатился на метр, а вот Эдди теперь точно не мог дышать. Он бил себя по груди, пытался кричать, но издавал лишь беззвучные хрипы, глаза его вылезали из орбит. Ребята уже умчались вперёд, и его никто не слышал. И тут к нему подкатился Хаггинс. Бобр поднялся на задние лапы и засунул маленькие, удивительно ловкие передними лапки с длинными когтями в открытый от ужаса рот Эдди. Он ухватился за торчащий конец ингалятора и одним уверенным движением вытащили его наружу. Шокированный Эдди, откашливаясь и хватая ртом воздух, смотрел, как бобр аккуратно вложил ему в дрожащие руки обычно спасающий, а затем чуть не убивший баллончик. Затем Хаггинс сделал чёткий, идиотски-торжественный жест — приложил лапу к виску, будто отдавая честь. Потом махнул ей, явно говоря «Идём!», и ловко, на удивление быстро, побежал в сторону, куда скрылись ребята. — Ты всё это время сам мог ходить?! — возмущённо заорал Эдди, ещё не оправившись от шока. Но, даже ругаясь, он поднялся и пустился следом за внезапно обретшим самостоятельность бобром. Тем временем Беверли в когтях ворона отчаянно вырывалась. Она даже умудрилась повернуться и вцепиться зубами в его лапу. Ворон от неожиданности каркнул и низко пролетел над толстой веткой, с силой шмякнув об неё белку. Та обмякла в его лапах, писк оборвался. — БЕВЕРЛИ! — закричал Бен, забыв о собственной ране. Он бежал самым первым, с искажённым яростью и страхом лицом. — Пизда Беверли, — с каким-то диким, истеричным смехом выдохнул Патрик, не отставая. Виктора он держал в руке и беднягу уже тошнило от такой тряски. — Роберт, — каркнул ворон сверху. — ОТДАЙ БЕВЕРЛИ, УРОД! — вопил Бен, не сводя глаз с чёрной точки в небе. Он нёсся, не замечая ни боли в ноге, ни того, что ветки хлестали его по лицу и бокам, оставляя красные полосы. Постепенно они хлестали всех — ребята, ослеплённые погоней, не замечали, как ворон уводил их всё глубже и глубже в самую густую, тёмную чащу. Генри к этому моменту всех нагнал. Его волчий нюх и инстинкт кричали об опасности. Он понял, что их уводят в ловушку. Решив повторить свой пастуший трюк, он с рёвом начал сбивать ребят с ног, как кегли, отсекая их от погони. Последним остался Бен. Генри с разбегу толкнул его головой под ноги, повалив на мягкий мох, и, пока тот оторопело смотрел, сунул ему в руку увесистый, гладкий камень, кивнув мордой в сторону удаляющегося ворона. — Ты спятил! Как я в него теперь попаду?! — завыл Бен, сжимая камень. — Он улетел с Беверли! Он убьёт её! Ты придурок, Бауэр… — Кар! Ворон возвращался. Казалось, он и вправду не хотел, чтобы они потеряли его из виду. Он пролетел низко над их головами, демонстративно потряхивая своей ношей, будто говоря: «Вот она, ваша подруга, у меня! Догоняйте!» И тут Генри резко боднул Бена головой в бок. Тот всё понял. Вскочив на колено, он изо всех сил швырнул камень вверх. Камень, описав дугу, угодил ворону прямо под хвост. Раздался оглушительный, вопящий карк, полный негодования. Ворон выпустил из когтей Беверли и, барахтаясь в воздухе, начал падать вниз, а следом, кувыркаясь, полетела и рыжая белка. Внизу началась суматоха. Все бросились ловить. Подоспевший как раз Эдди столкнулся на полном ходу с Ричи. Оба, целиком сосредоточенные на падающей Беверли, врезались лбами и рухнули на землю, хватаясь за носы с синхронными воплями. На самого падающего ворона, пытавшегося выправить полёт, хотели напасть Стенли и Майк. Но ворон проявил невероятную ловкость. Он резко рванул в сторону, прямо на Стенли, и тот, в ужасе нагнулся, запнулся о Хаггинса под ногами и головой влетел Майку в живот. Оба свалились на землю, корчась от боли. Беверли в последний момент мягко поймал в свою пасть Генри. К этому моменту, тяжело дыша и хромая, прибежал и Билл с клеткой, в которой неистово пищал Джорджи. Ровно тогда ворон, отряхнувшись от удара камнем, приметил новую цель. Он с тихим свистом спикировал и вцепился острыми когтями прямо Биллу в спину, впиваясь в ткань и кожу под ней. Билл вскрикнул и выронил клетку на землю. Он закружился на месте, пытаясь дотянуться за спину, сбросить когтистую птицу. Вокруг него на земле корчились и стонали остальные ребяты, приходя в себя после коллективного падения. Только Хокстеттер стоял в стороне, прислонившись к дереву, и ухмылялся, наблюдая за всей этой суматохой. Даже Виктор спрыгнул с его плеча и мелкой рысцой побежал на подмогу к Беверли. Хаггинс тем временем похлопывал лапкой по щеке оглушённого Эдди, стараясь привести его в чувство. Генри решил действовать. Беверли он всучил подбежавшему Бену, который, заливаясь слезами, не переставал звать её имя. А сам Генри, собравшись, мощным рывком бросился на помощь Биллу. В этот раз он твёрдо решил — дряную птицу нужно загрызть. Навсегда. Билл носился вокруг своей оси с развевающимся чёрным «плащом»-вороном на спине, а огромный волк, словно в каком-то абсурдном цирковом номере, носился за ними по кругу, пытаясь ухватить птицу. Генри и Билла пытался остановить, покусыванием за икры, но тот почему-то матерился и носился ещё быстрее. И тут решил вмешаться Патрик. Не из благородного желания помочь, а чисто чтобы отомстить — и Заике, и ворону за уже уничтоженную машину. Патрик подобрал с земли увесистую, суковатую ветку, прицелился. Расчёт был простой и злобный: размозжить тело птицы на спине Заики, ну и заодно хорошенько лупануть его по спине. Два зайца одним ударом. Но Патрик просчитался в реакции ворона. Тот, будто имея глаза на затылке, заметил замах. В самый последний момент он резко отцепился от Билла и отлетел в сторону. А вот Билл, крутившийся как волчок, с громким воплем получил удар увесистой веткой прямо по пояснице и грохнулся на живот на землю, выбив из себя весь воздух. Патрик неплохо ему всек. Генри ошалел от произошедшего. Он зарычал на Патрика так, что тот отпрыгнул назад, побледнев. Но потом Генри увидел изначальную цель: наглый ворон, каркая с явным удовольствием, уселся на ногу стонущему Биллу. Это был шанс. Мгновенный, точный. Генри бросился вперёд и вцепился зубами. Он сомкнул челюсти на том, что оказалось прямо перед ним. Генри начал яростно трясти головой, трепать «добычу»… И только через пару секунд, услышав новый крик Билла и он опомнился. В его зубах был не ворон, а потрёпанный кроссовок. А сам Билл смотрел на него снизу широко раскрытыми от шока глазами. Невероятно повезло, что нога в самый последний момент выскользнула из обуви. Генри опомнился только в тот миг, когда кроссовок в его пасти с противным треском порвался, и его большая часть, вместе со шнурками, улетела куда-то в темноту леса. Ворон же, сидевший на голой теперь щиколотке Билла, каркнул разок — звук был удивительно похож на человеческий смех. И пока ворон каркал-хохотал, сам Билл его и сцапал. Его руки молниеносно метнулась вперёд и схватили тушку. — Попался! — воскликнул Билл, задыхаясь от боли в спине и дикого адреналина. — Мочи его, Билл! — с нечеловеческой яростью заорал Бен, не отрывая глаз от тельца в своих руках. — Бей о землю! О дерево! Убей его! Билл посмотрел на птицу. Ворон не сопротивлялся. Его лапки были мило поджаты, чёрные глаза смотрели на Билла с каким-то… спокойным любопытством. — Но он т-такой… беззащитный, — неуверенно проговорил Билл, чувствуя, как тёплое, пульсирующее тельце бьётся у него в ладонях. — Он убил Беверли! — закричал Бен, сорвавшись в истерику. Все подорвались с мест, забыв о собственной боли, и окружили Бена. В его руках лежала неподвижная, рыжая белка. — Нет, — прошептал Ричи. — Не может быть. — Надо массаж сердца! — завопил Эдди, роясь в своей сумке уже по привычке, хотя там не осталось никаких принадлежностей для первой помощи. — И искусственное дыхание! Сейчас, я знаю алгоритм! — Я мог бы вдохнуть в неё жизнь! — поднял руку, хихикая, Патрик. — Завались! — рявкнули на него в унисон все, даже Виктор огрызнулся. — Я умею массаж сердца делать! — упал на колени Майк, осторожно отодвигая руки Бена. — На ферме, когда новорождённых ягнят приходилось откачивать… Думаю, тут не сложнее. Майк даже не успел пару раз аккуратно надавить пальцами на белую грудку Беверли, как Бен, не выдержав, прижался к её маленькой мордочке и изо всех сил вдохнул в неё воздух. Следующим был его собственный оглушительный вопль. Все вскрикнули от ужаса. Беверли укусила Бена за нижнюю губу. Тот отпрянул, зажимая кровоточащую губу, но в его глазах был не гнев, а чистая, безумная радость. — Живая! — простонал он сквозь боль. — А ты, сисястый, считай мёртв, — бросил Патрик. — Такие как она бешенство переносят. — После укуса волка нам уже мало что страшно, — парировал Майк, вытирая пот со лба. — Беверли, ты как? — спросил Эдди, протягивая к ней руку. Беверли, взъерошенная и ошалевшая, сидя в ладонях у Бена, слабо, но отчётливо дрожащей лапкой показала всем большой палец вверх. — Надо срочно бежать уже в город, — сказал Майк, переводя дух. — Генри, ты сможешь снова вывести нас? До библиотеки? Генри, стоящий рядом, утвердительно кивнул. На его голове, кивнул и забравшийся на него Виктор. Бен аккуратно посадил Беверли в клетку к Джорджи. Утёнок тут же обнял её крылышками, зачирикав от облегчения. И в этот момент снова прозвучал чёткий, каркающий голос: — Роберт. Роберт. Все разом повернулись. Билл, всё ещё державший ворона, смотрел на него в оцепенении. — Х-хватит это повторять! — разозлился Билл, хотя злость была смешана с растерянностью. Ему было жаль птицу, но из-за неё пострадала его подруга. — Почему? — совершенно по-человечески, с лёгкой, почти насмешливой интонацией спросил ворон. — Ты сам меня так назвал. И мне понравилось это имя. Все застыли. Не двигаясь. Не дыша. Звук шёл прямо из клюва птицы. Членораздельная, осмысленная речь. Билл, державший ворона на вытянутых руках, вдруг почувствовал, как тельце в ладонях начало… увеличиваться. Тяжелеть. Расти. — А-а-а! — заорал Билл и забегал на месте, пытаясь кому-нибудь передать растущую, тёплую ношу, как горячую картошку. Ребята в ужасе шарахались от него, как от прокажённого. Ворон уже был размером с пятилетнего ребёнка, чёрные перья отливали синим блеском, а клюв казался огромным и острым. И он продолжал расти. И тихо смеяться — низким, булькающим карканьем. Билл не придумал ничего лучше, чем, с диким воплем, усадить увеличивающуюся тварь на ближайший пень и, отпрыгнув, вместе со всеми остальными, продолжая вопить, понестись прочь, куда глаза глядят. Генри сначала зарычал, приняв стойку, готовый броситься на растущаю антропоморфную птицу. Но у «птицы» внезапно разверзлась пасть — не клюв, а именно зубастая, жуткая пасть — и из неё вырвался низкий, утробный рык, от которого задрожала земля и заныли кости. Этот звук не имел ничего общего с миром животных или людей. Он был древнее, чужероднее. Генри мгновенно пересчитал шансы и так же мгновенно перестроил маршрут. Он развернулся и, поджав хвост, бросился догонять убегающих ребят, которые улепëтывали как можно дальше, оставляя позади лишь чёрный, растущий силуэт на пне и тихое, многоголосое посмеивание, доносившееся из его клюва-пасти.