Тихая

      Увидев святилище из постеров и мерча Spiral, разбросанных по половине комнаты Шейлы, Трент удивлённо приподнял брови.       — Я всё о тебе слышала от своей соседки, — невозмутимо сообщила Дарья. — Думаю, она выучила наизусть всю биографию с сайта вашей группы.       Трент тихо фыркнул и коснулся ракушки на её полке, вспоминая, как искал на пляже что-то особенное, только для неё. Она наблюдала, как он изучает её личный мир, стоя у изножья кровати со скрещёнными на груди руками. Реальность того, что он наконец здесь, перед ней, казалась сюрреалистичной. Она столько раз проигрывала этот момент в голове. Боялась его так же сильно, как и жаждала. Как это соотносилось с фантазиями? Она поняла, что не может сравнивать. Это просто было.       Трент повернулся к ней, и на его губах появилась лёгкая, но тёплая улыбка.       — Мне нравится твоя половина комнаты, — сказал он. Слишком хорошо, чтобы быть правдой — снова быть так близко. Ни звонки, ни письма не могли передать этого.       Ему хотелось заключить её в объятия и никогда не отпускать. Так почему же они просто стояли здесь, в её крошечной комнате в общежитии, и смотрели друг на друга почти как незнакомцы? Их взгляды были вопросительными, оценивающими. Глаза спрашивали: «Кто ты теперь?»       — Ты уверен, что хочешь говорить здесь? — спросила Дарья, оглядывая свою каморку. — Шейла может скоро вернуться…       В тишине повис невысказанный подтекст — как отреагирует столь ярая фанатка, обнаружив своего «мученически-томного» гитариста у себя в комнате. Дарья размышляла, что если Шейла столкнётся лицом к лицу с объектом своего вожделения, то либо умрёт от истерики, либо набросится на Трента, чтобы отстричь прядь волос на память.       Трент уже сталкивался с такими фанатками. Иногда было трудно не поддаться безумию, не насладиться обожанием, как божества. Но он быстро понял, что такое взаимодействие приводит лишь к пустоте, ощущению себя инструментом и к ещё большему одиночеству, чем прежде.       — Куда бы ты хотела пойти? — спросил он, соглашаясь, что, возможно, другое место было бы лучше. Но он признавался себе — ему было любопытно всё, что касалось её жизни. Всё, чем она хотела с ним поделиться, казалось бесценным сокровищем, золотым актом доверия.       Наконец Дарья подошла ближе, на лице — отражение её внутренней борьбы.       — Не знаю, — ответила она, ломая голову над дилеммой. Любимая кофейня? Ресторан? Парк? Ничто не гарантировало того уединения, которого она жаждала в этот момент. Она хотела, чтобы Трент принадлежал только ей — а это сложно устроить, будучи студенткой колледжа.       Прохладные пальцы скользнули по линии её подбородка, отвлекая от мрачных мыслей и заставляя поднять взгляд. Не в силах сопротивляться, Трент наклонился и снова поцеловал её. От прикосновения её мягких губ по его худощавому телу пробежала лёгкая дрожь.       — Мы могли бы пойти в мой номер в отеле… — предложил он. Когда-то Дарья побледнела бы от такой мысли. Сейчас это звучало… идеально. Абсолютно идеально.       — Согласна.       Дарья смотрела в его пронзительные тёмные глаза, чувствуя, что он способен обнажить её одним взглядом. Сорвать защиту и увидеть настоящую Дарью, спрятанную глубоко внутри. Её пугало, что даже после двух лет разлуки он обладал такой силой. Она хотела сказать: Мы здесь. Пожалуйста, не делай мне больно.       Они снова наклонились друг к другу, но были прерваны ужасающим звуком: поворотом дверной ручки. Словно олени в свете фар, они уставились на открывающуюся дверь, за которой скрывалась их одержимая соседка.       — Как дела, Дарья? — пронзительно пропела Шейла, влетая в комнату с тяжёлым красным рюкзаком. Её крашеные чёрные волосы были собраны в тугой, высокий хвост. Слишком тугой, — подумала Дарья; широко раскрытые голубые глаза Шейлы казались прищуренными от постоянного изумления.       — Хм… ничего.       Шейла прошла мимо, даже не взглянув на Трента. Не сговариваясь, пара начала медленно двигаться к двери.       — Слышала, в кампусе появился двойник Трента Лейна. Ха. Это студсовет опять какие-то понты устраивает, да? — она оторвала взгляд от рюкзака и оценивающе оглядела Трента. — Неплохо, но причёска не та, — пробормотала она. — И дырка на коленке маловата. Ты, наверное, друг Дарьи? Меня Шейла зовут. А тебя?       Трент моргнул, совершенно сбитый с толку.       — Э-э…       — Нам нужно идти, Шейла, — сказала Дарья, хватая сумку одной рукой, а Трента — другой. — Увидимся позже.       Оказавшись в безопасности по другую сторону двери, Дарья скорчила гримасу неподдельного ужаса.       — Думаю, мы только что избежали участи Скотти Фри.       Трент оглянулся на дверь, всё ещё ошеломлённый.       — Она только что сказала, что я не похож на себя?       — Первые несколько раз всегда шокируют. Привыкнешь.       Трент улыбнулся, прикрыв ладонью свой фирменный полукашель-полухихиканье, радуясь, что её язвительность не изменилась.       — Да… Давай валить отсюда, — сказал он, переплетая свои пальцы с её пальцами.       — Я изо всех сил борюсь с искушением убежать с криком прямо сейчас, пока мы это обсуждаем.

***

      — Как долго ты здесь будешь? — спросила Дарья, проводя пальцами по его мягким, чёрного цвета волосам.       — Всего несколько дней. Потом — Нью-Йорк.       — И как тебе удалось их уговорить остановиться?       — Пригрозил, что выпрыгну из автобуса и поеду автостопом.       Трент прислушивался к её смеху, исходившему из самой глубины груди. Он лежал, обвив её длинными руками, положив голову на мягкую упругость её груди. По его телу пробежало призрачное, почти болезненное ощущение — желание никогда больше не отдаляться от прикосновения её пальцев.       Беглый взгляд по номеру рассказывал историю вечера. У дальней стены стояла забытая тележка с остывшей едой. Рядом валялась гитара — результат импровизированного исполнения песни из готовящегося альбома. А оттуда к кровати тянулся след из одежды: чёрная футболка Трента, джинсы, и, у самого изножья, лифчик Дарьи.       Чувствуя себя вялым и пресыщенным (по крайней мере, сейчас), Трент лениво водил круги по мягкому животу Дарьи. Он вспомнил тот давний день в актовом зале Лоундейла, когда плюхнулся на стул рядом с Джейни и Дарьей ради странного показа мод, устроенного мисс Ли. Он и понятия не имел, что женщина, которую будет желать всей душой, сидела в двух шагах. Девушка в очках с гениальным IQ.       И вот они здесь. Прошли годы с того дня, даже с их последнего объятия. И всё же они снова в объятиях друг друга. Это должно что-то значить, правда? Придя в номер, они сначала сидели в креслах у окна и говорили часами. Время, расстояние, перемены разделили их — но не язык, на котором они общались. Такая связь бесценна, разве нет? Разве она не стоит больше власти, статуса или чьего-либо эго?       Он знал одно: больше никогда не хотел разлучаться с ней надолго.       Страхи Трента зеркально отражали её собственные. Пока она ревновала (пусть и иррационально) к белокурым «бомбам» из его клипов, он боялся начитанного академика, который мог бы затмить его интеллектом. Трент не был поверхностным. Он был музыкален, чувствителен, склонен к самоанализу… но он не мог обсуждать тонкости сестёр Бронте или тайны да Винчи. И он это знал. Мало какая рок-звезда чувствовала бы угрозу со стороны «книжного червя». Но мало у какой рок-звезды была на кону такая девушка, как Дарья.       — Ты ещё любишь меня, Дарья? — спросил он прямо, поймав себя на этом. Ему нужно было знать. Нужно было услышать.       Дарья моргнула, не ожидая такой резкости. Неужели это не очевидно? Но всё было сложнее. Она изменилась — это было неизбежно. Значит, и её любовь тоже должна была измениться, не так ли? Тем не менее, она ответила честно:       — Я всё ещё люблю тебя, Трент. А ты меня?       Из его горла вырвался стон, и он обнял её, перекатившись и притянув к себе. Прижавшись к его узкой груди, Дарья находила утешение в ровном биении его сердца.       — Всегда, — прошептал он, словно молитву, прижавшись губами к её лбу. — Я больше никогда не хочу быть без тебя.       Её сердце ёкнуло и забилось, как испуганная птица. Пожалуйста, не проси меня выйти за тебя, — беззвучно взмолилась она.       — Да? — осторожно переспросила она вслух.       — Переезжай ко мне в Калифорнию. Ты и Джейни. Вы обе можете доучиться там. У меня на счету сейчас больше миллиона, Дарья. Я оплачу всё, если ты просто приедешь.       В его голосе прозвучали нотки, которых она раньше не слышала. Отчаянные. Очень одинокие. У неё сжалось сердце при мысли, что она причинила ему такую боль — намеренно или нет. Он хотел забрать с собой то, что, по сути, было всей его семьёй: сестру, настоящую любовь. Может, он даже надеялся воссоздать те беззаботные дни в Лоундейле… но Лос-Анджелес был другим миром. Никогда уже не будет, как раньше.       При этой мысли у Дарьи навернулись слёзы. Она закрыла глаза и силой воли заставила их отступить. Пока что она выигрывала эту битву.       — Я тронута, Трент. Но ты же знаешь — мы оба почти закончили учёбу здесь. Я не могу просто взять и бросить всё, что построила, когда цель уже так близко, — сказала она спокойно, тактично. Внутри она кричала — и на него, и на себя. Одна её часть отчаянно хотела всё бросить и уехать с ним. Другая — логичная, разумная, упрямая Дарья — заявляла, что сама мысль об этом смехотворна.       — И это… всё? — неуверенно спросил он.       — Что ты имеешь в виду?       — Я имею в виду… — Трент боролся с собой, подбирая слова и набираясь смелости спросить о горькой правде. — У тебя есть кто-то ещё? Здесь? Из-за кого ты хочешь остаться?       Глаза Дарьи расширились от тревоги. Она не хотела обсуждать это сейчас. Она просто хотела нежиться в его объятиях, забыть о мире за дверью. Но вопрос требовал мужества, и она чувствовала себя обязанной ответить честно. Чёрт.       — Есть другие мужчины, которые мне небезразличны. Но в основном я просто… эгоистична. Сейчас не лучшее время в моей жизни для переезда через всю страну.       — Сколько ещё мужчин? — приподнял он бровь.       Вот это был сложный вопрос.       — Есть пара, с которой я… вижусь, — пробормотала Дарья.       — «Вижусь»? Но не «встречаюсь»? — как ни странно, в его голосе не было ревности. Любопытство — да, но не ревность.       — Нет. После тебя у меня не было парней.       С самодовольной ухмылкой Трент наклонился к ней. Его длинные пальцы скользнули по её виску, отводя прядь волос.       — М-м-м. Ты боишься, — сказал он так небрежно, так буднично, что у Дарьи возникло желание стереть эту улыбку с его лица. Он знал её так хорошо. Даже спустя годы. И где-то в тёмном уголке души она возмущалась этим. — Ты боишься перемен. Боишься, что что-то изменит тебя, — уточнил он. — Поэтому никаких парней и никакого переезда в Калифорнию. И это всё?       Дарья прищурилась. Ей не нравилось, когда её разбирали по косточкам.       — Я не переезжаю в Калифорнию, потому что у меня здесь есть жизнь.       — У тебя могла бы быть жизнь в Лос-Анджелесе. У тебя могла бы быть жизнь где угодно, — он поцеловал её в кончик носа. — Подумай об этом, — его губы коснулись её губ, и она закрыла глаза. — И дай мне ответ как можно скорее.       Даже когда Трент осыпал её поцелуями, заставляя выгибаться навстречу и вздыхать, раздражение не отпускало. Разве я уже не дала ответ? Она решила выкинуть это из головы. Кто знает, может, это их последняя ночь?       — Я люблю тебя, Дарья, — прошептал он, касаясь губами нежной кожи её шеи.       Она верила ему. Но чем старше становилась, тем лучше понимала: одного этого не всегда достаточно.