Трещит хрусталь: Вселенная бесконечна

Странно, он ведь уже должен был как-то проявиться после ее заявления в полицию. Несколько ночей София не могла уснуть, лишь беспокойно дремала, пробуждалась в холодном поту и тут же оглядывалась вокруг: не явился ли сталкер к ней в квартиру в этот раз, не пришел ли по ее душу. Однако он не являлся к ней. Испугался? осознал, что совершил ошибку? Или просто притаился на время, готовя какой-то зловещий план? В голове Софии рождалось множество предположений, но ни одно из них не могло быть доказано. Кто знает, может, этот сталкер просто про нее позабыл, а может… Может, он затаил обиду.       «Софи… Софи…» — змеиный шепот щекотал уши, когда она начинала концентрироваться на своих тревогах. Шепот, который ей просто чудился, которого не могло звучать в реальной жизни, в многолюдном, шумном учреждении. Страшно было обратиться к психиатру и услышать неутешительный вердикт, узнать, что тайный страх оказаться психбольной окажется истинным положением вещей. Тогда ее мачеха была права, когда, сидя с ее отцом на кухне, подговаривала его сдать ее в психбольницу, так сказать, для ее же блага. Потеря памяти, странные видения, паранойя и сбывающиеся сны. Теперь слуховые галлюцинации. Что после? Она закончит свою жизнь, запертая в четырех стенах, рядом с такими же полоумными, которые были уверены в том, что за ними кто-то наблюдает? — Соня? София дернулась на месте и с ужасом подняла голову. Это был просто одногруппник, его, кажется, звали Артем. Ах, они раньше были знакомы и вот встретились вновь, оказались в одной группе. Улыбчивый юноша с вечной щенячьей улыбкой до ушей и, ко всему прочему, активист ВУЗа.       «Всего лишь Артем», — с облегчением подумала София и выдохнула. Ей стало смешно. Напугал безобидный одногруппник. Пора было что-то пропить, хотя бы чай с ромашкой, чтобы успокоиться, не быть такой дерганой, иначе ее состояние станет заметно для остальных. Если не уже… — Ой, что с тобой? — спросил Артем с беспокойством. — Да просто страшный фильм на ночь посмотрела и… Вот, — София улыбнулась. Удивительно, как хорошо она научилась лгать. Говорить неправду непринужденно оказалось так легко, и эта ложь так облегчала жизнь, что Софии думалось, отчего ж она раньше не начала применять ее. Только далее эта нить из лжи начинала сплетаться в паутину, в которую попадались последствия, а вместе с ними и она сама. — Да уж, девчонки, вы такие впечатлительные. Лучше ничего страшного не смотреть. Особенно, если живешь одна. Страшно тебе, наверное? Улыбка спала с бледного женского лица, и София напряженно спросила: — Откуда ты знаешь, что я живу одна? — А, ну… Я не помню, ты мне вроде как-то сказала об этом, между делом. Ну, и… Разве не многие вечерники живут одни, снимают квартиры? Нам же комнат в общагах не выдают, — спешно объяснился одногруппник, ощутив неловкость от того, с каким подозрением и наездом был задан вопрос. — Ах, вот как, — София улыбнулась вновь и атмосфера вновь стала дружелюбной. — Извини, просто смотрела фильм про сталкера, который в итоге убил свою жертву. — Интересный выбор фильма для ночного просмотра, особенно для одинокой привлекательной девушки. Артем рассмеялся, ожидая, что его смех подхватят, однако разум Софии зацепился за слово «привлекательная». Она не могла легко воспринять комплимент от мужчины, несмотря на то, что комплименты от женщин принимала с большим восторгом. В ее сердце стоял блок на любое мужское внимание, однако не от неприязни, скоре… Она словно бы не могла позволить себе принимать внимание мужчин, отвечать на их комплименты, красивые жесты, кокетливо смеяться, флиртовать, принимать приглашения на свидания и подарки. Словно сердце ее уже было кому-то отдано или, в ее случае, оставлено под залог для кого-то. Пылилось, не использовалось, чего-то ждало, какой-то определенный час, что должен был вот-вот настать. Или кого-то ждало?       «Ты красивая, Софи» Охватило раздражение. — Ладно, я зайду в аудиторию… Скоро начнется пара, — ответила София и встала с кресла посреди коридора. *** Теперь ей стало боязно возвращаться домой, идти вдоль темных переулков. Заказывать такси было бы лишней тратой денег, да и от университета до дома можно было дойти пешком. Раньше она могла включить в наушниках классическую музыку, наслаждаясь красотой вечерней столицы, менее многолюдной, находить в скудной архитектуре отдаленного от центра района что-то романтичное и самобытное. После появления тайного поклонника пришлось изменить рутину. Потенциальная опасность вытеснила даже столь маленькие радости и наслаждения повседневной жизни, превратив дни в бесконечную колею страхов и ожидания угрозы. Она старалась не сокращать путь, идти вдоль главных дорог, где лучше освещено, однако неизбежно проходила вдоль так называемой «слепой зоны», где в позднее время редко проезжали машины, фонарные столбы служили лишь украшением, а из прохожих встречались только местные пьяницы, спящие на лавочках не ухоженного сквера. Соня напрягалась всякий раз, когда проходила это место, ускоряла шаг. Обычно выдуманные жуткие сюжеты не сбывались, и она благополучно доходила до своего дома. Но что, если один из таких учебных дней станет последним? Ее настроенный на улавливание каждого, даже еле заметного, звука слух уловил шаги позади. Еще минут десять назад. Они стали слышны еще отчетливее, так как в этом районе городской шум стих.       «Он уже давно идет за мной. Шоркает ногами иногда. Кажется, это мужчина, он шагает размеренно, кажется, никуда не торопится. Но, может, у него просто широкие шаги?» София еще ускорила свой маленький женский шаг, дабы проверить, пытается ли человек позади нее поспевать за ней. И, к сожалению, ее догадка оказалась верна — шаги позади тоже ускорились. Сердце сжалось от легкого испуга, дыхание сбилось и в груди начала клокотать легкая паника. В голове вновь всплыл аниматор в костюме розового кролика. Теперь этот образ пугал ее даже во снах. Накануне ей снилось, что кролик крадет ее и уносит в королевство кривых зеркал, что бы это ни значило. Руками она начала рыскать по карманам и досадливо вспомнила, что положила перцовый баллончик в сумку, боясь, что он выпадет из кармана. Но искать его в такой момент было плохим вариантов — преследователь быстро ее догонит, как только заметит, что она пытается что-то достать из сумки, а поиски проклятого баллончика отнимут у нее драгоценные секунды на побег. Что ж, ничего не оставалось, кроме как пуститься в бег. В конце улицы была арка, которая вела к главной дороге, там то стояли остановки и круглосуточные забегаловки, там горели фонарные столбы и были люди. Там было более безопасно. Но до арки семьдесят метров, если не больше. Успеет ли она добежать? София дернулась с места, а затем ускорилась — преследователь побежал за ней!       «Он догонит!» Его бег София услышала отчетливее. Человек нагнал ее за каких-то жалких десять секунд. Студентка бросила первый план и перешла ко второму: резко остановилась, замахнулась и ударила преследователя сумкой, а затем вскрикнула, стараясь привлечь внимание жителей домов. — Эй! Это я, я! — послышался в ответ возмущенный знакомый голос. София отдышалась и рассмотрела в полутьме лицо своего преследователя — им оказался Артем. — Так это ты?! какого черта ты меня преследуешь! — Я не хотел, просто мне хотелось подвезти тебя до дома на машине, но ты очень быстро ушла… Я пошел за тобой, чтобы проследить твой путь. Ох, как больно, ты что, носишь в сумке кирпичи? Парень помассировал щеку и челюсть, а затем поправил русые волосы. — Зачем ты пошел за мной? Ты меня напугал, — София начала потихоньку утихать, восстанавливая дыхание. — Ты шла пешком в такой час. Я беспокоился, вдруг что случится. Но, видимо, зря. Ты неплохо справишься с любым злоумышленником. Дальнейшие объяснения и извинения не уменьшили подозрительности Софии.       «Следит за моим путем из университета до дома, интересуется моей личной жизнью, постоянно пытается начать диалог и позвать куда-то… Неужели это он и есть?» — Ладно, я поняла. Ты просто хотел удостовериться, что я нормально дойду до дома. Извини, что так вышло. Я и не предполагала, что это можешь быть ты. Я не хотела тебя ударять, — София доброжелательно улыбнулась и с особенно обеспокоенным видом протянула ладонь к мужской щетинистой щеке, невинно спрашивая: — Болит? Этот ее вид… Он взбудоражил, сделал из взрослого опытного парня застенчивого подростка, путающегося в словах. Артем довольно заулыбался. Он не мог и подумать о том, какие мысли таились в этой, по его мнению, очаровательной девчушке на самом деле. — Ой, да ладно, все уже прошло. Ты смелая, раз готова была пойти в бой, будучи такой хрупкой, нежной… Как противно стало слушать эти слова из уст нежелательного нарушителя ее спокойствия. София выдавила из себя смех и задорно ответила: — Не повезло бы тому маньяку, попадись он мне под руку. Я бы его убила. Если бы не оставалось иного выхода, она бы пошла и на это, ведь в заднем кармане джинс она хранила складкой нож. Артем в ответ на ее слова лишь рассмеялся, пускай в последнем предложении уловил нотки агрессии. — Слушай, давай я провожу тебя? — предложил он после, указал вперед рукой. — А как же твоя машина? — спросила София, хитро сузив свои янтарные глаза. Студенту подумалось, что они все равно что у его черной кошки. — Она припаркована во дворе возле университета, ничего страшного с ней не случиться. А вот с девушкой, разгуливающей по вечерам в одиночку, вполне может что-то случиться. — Хорошо. Парень воодушевился, получив первое согласие от этой девушки. Пока они шли, он продолжал диалог, чтобы ни минуты, проведенной рядом с ней, он не провел даром, в молчании. Вести непринужденные беседы у него получалось отлично, в этом у него едва ли могли быть конкуренты. Он любил говорить, и говорил достаточно много. За те семь минут оставшегося пути он успел рассказать о своих недавних достижениях в спортивной деятельности и о том, как четыре раза пересдавал на права и все же получил их, конечно, не забыв подчеркнуть свою хорошую черту — всегда добиваться поставленных целей. Это утомляло, но Соне приходилось отвечать ему, хвалить его, делать вынужденные комплименты.       «Если это он, то мне нельзя допустить того, чтобы он понял, что я догадалась обо всем. Надо понаблюдать за ним…» В самом конце пути, когда они уже подошли к ее подъезду, он опять неприятно удивил ее — позвал на свидание: — Слушай, я тут подумал, может, сходим куда-нибудь, например, в ресторанчик? — Прости, но у меня нет свободного времени, чтобы куда-нибудь сходить. — Не может такого быть, — ответил он весело. — Как насчет выходных? — У меня работа. — А будние дни? — Вторая работа. Я каждый день занята. У меня две подработки, танцы и с недавнего времени я записалась еще на одну спортивную секцию.       «Он не знает, какое у меня расписание, или специально делает вид, чтобы отвести от себя подозрения?» — Спортивную секцию? — спросил он озадачено. — Самооборона. — Что ж, у тебя в этом есть успехи, — он напомнил ей о случившемся и лицо его зарделось, кажется, скорее от неловкости, чем от смущения. — Но если у тебя все же… — он хотел было продолжить свои предложения, однако София деликатно произнесла: — Ох, уже совсем поздно, а мне рано вставать на работу. Что ж, спасибо тебе большое за то, что ты проводил меня сегодня. Это было очень внимательно с твоей стороны. В таком случае я пойду… — Постой, — он остановил ее, схватив ее запястье, и София еле сдержалась, чтобы яростно не одернуть руку. — Давай я хотя бы буду тебя подвозить по вечерам до дома? Тебе будет безопасней, а мне спокойней. Полякова посмотрела прямо. Она попыталась прочесть в темных глазах его намерения, но в темноте она едва ли могла разглядеть его взгляд, понять, какие мысли он скрывает в своей голове. Она заметила лишь влечение, но больше ничего, а потому решила спросить прямо: — Почему тебе будет спокойней? Разве тебе не должно быть все равно? Если он просто имел на нее какие-то планы, ей стоило их разрушить, объяснить ему, что ничего между ними быть не может. Ведь если он хороший парень с чистыми намерениями, ему не стоит заблуждаться на нее счет и предаваться несбыточному. — Разве мужчине должно быть все равно если женщина может оказаться в беде? — он увильнул от прямого ответа, как будто понял, что последует, если он сейчас признается в своих чувствах. Отступил, чтобы после одержать победу. София усмехнулась и тоже не дала ответа: — Доброго тебе вечера. Отвернувшись, она сняла с себя доброжелательную маску, а фальшивая улыбка тут же исчезла с ее лица, только она вошла в подъезд. Как же ее раздражало это количество нежелательного внимания. Почему ее не могут оставить в покое: ни сны, ни навязчивые образы, ни сталкер, ни этот чертов одногруппник, решивший подкатить к ней в такое неподходящее время. *** На утро она вновь получила дар от своего тайного поклонника. Это был пышный дорогой букет из роз. Однако вид этих цветов ввел в состояние оцепенения, привел в замешательство, переходящее в капризное расстройство: «Почему именно они?» Этот чарующий цвет был не слишком бледный голубой и не слишком глубокий синий, какой-то свежий, нежный, изысканный. Однако он был такой неестественный, такой противный для нее, вызывающий странную горечь, произрастающую из событий прошлого, к которым у нее пока что не было пути, чтобы найти корень этой проблемы и обрубить его. Букет цвета самых красивых глаз, чей блеск угасал в ее кошмарах. — Нет! София отвернулась, прикрывая глаза рукой, чтобы не видеть их. Она обиженно топнула ногой. У нее была уверенность, что отправитель знал, что значат для нее эти цветы, знал даже больше, чем она сама. Он знал и то, какую реакцию вызовет, отправив их. И все равно сделал это, будто специально, в наказание, разозлившись на нее за что-то. В мандраже она быстро скоро собралась на работу и вышла из квартиры, чтобы не видеть этого проклятого цвета, чтобы отвязаться от странных образов и удушающего чувства вины.       «Зачем ты так мучаешь меня?» Он перестал строить из себя преданного поклонника? Разозлился за то, что она подала заявление в полицию, и таким образом решил надавить на нее? В тот же день после пар Артем вручил ей букет синих роз. — Так это действительно был ты? Артем весело спросил, что она имеет ввиду, сначала не обративший внимания на тон, с которым был произнесен вопрос. Когда же девушка яростно вцепилась руками в его плечи с отвращением вглядываясь ему в лицо, он заметил дрожь в ее голосе. — Зачем ты отправляешь мне эти цветы? Зачем ты преследовал меня все это время? Что тебе от меня, черт возьми, нужно? — В смысле я тебя преследовал? В тот вечер? — Не приближайся ко мне больше, иначе в следующий раз мы будем встречаться лишь в суде! — Да что ты несешь? Она отпустила его, замахнулась и ударила ладонью букет, из-за чего тот упал, рассыпавшись по полу. — И я просто ненавижу, — она растоптала один из несчастных цветков, — синие розы. — Да ты просто больная!