Трещит хрусталь: Вселенная бесконечна

Помимо красивого вида в панорамных окнах был еще один значительный плюс — огни большого города сами освещали апартаменты, из-за чего не требовалось включать лампы или зажигать старые-добрые свечи. На двадцать восьмом этаже современной высотки проживал один интересный молодой человек, которому не нравилось включать по ночам свет. Странствующий по миру, он успел побывать в самых красивых уголках планеты, повидал самые крупные столицы и, конечно, ему доводилось ночевать в самых разных номерах и апартаментах. Своего жилья у него не было, однако не по причине нехватки средств на покупку недвижимости, нет, он мог позволить себе купить несколько домов и квартир, если бы только пожелал их приобрести. Все дело было в том, что человеку этому не нужен был дом, и в этом мире у него не было места, в котором он мог бы остаться жить. Да и зачем? Сегодня у него была рекламная фотосессия в Милане, а завтра он уже открывал показ в Париже; утром завтракал в Гонконге, а вечером пропускал ужин из-за «очень важного дела» в Москве. И так из месяца в месяц. Он бронировал дорогие номера в самых знаменитых отелях мира и был желанным гостем в многих европейских и азиатских странах. Поэтому у него была возможность ночевать во всяких интересных апартаментах. За это время у появились свои предпочтения, о которых его личный менеджер знал как «Отче наш»: этот молодой человек предпочитает арендовать апартаменты с панорамными окнами на высоких этажах, но не выше тридцатого; а если он собирается проживать в отеле, то в интерьере номеров необходимы элементы стиля рококо. Этот молодой человек возник из ниоткуда и, став живой легендой модной индустрии, добился большого успеха за столь короткий срок. Люди, что с ним работали, отмечали странности в его поведении: он был спокоен, однако очень требователен. Впрочем, такому господину как он разрешались любые капризы, рекламодатели готовы были следовать любому пункту в его личном райдере, лишь бы заполучить его. «Он свел с ума интернет» — так писали о нем заголовки журналов. В социальных сетях распространялись его фотографии, каждый раз в разных уголках мира. При всем потенциале он не желал становиться медийной личностью. Его менеджер знал, что не стоит даже и спрашивать, молодой господин все равно откажет любой телепередаче, не согласится на любое, даже самое желанное для артистов интервью. Когда он получал предложения сняться где-то помимо рекламных фотосессий, он одинаково для всех отвечал: «Я не шут». Однажды он отказался сняться в высоко бюджетном проекте, даже несмотря на просьбы режисера и предложенную крупную сумму денег. Он не отсвечивал, не стремился к славе и как будто специально старался оставаться в тени, однако все равно почему-то работал в сфере моделинга и неизбежно набирал популярность, пускай пока что только среди определенной целевой аудитории. Однажды его личный менеджер, Виктор, спросил: «Почему вы работаете моделью?» Он не ожидал получить честный и прямой ответ: «Потому что для этого мне не требуется дополнительных навыков. Мне нужно быть красивым и на этом все». Что ж, это звучало не самоуверенно, не напыщенно и не банально. Это была настоящая причина, и она объяснила для Виктора многое. С тех пор он отменял большинство предложений, составлял расписание таким образом, чтобы у его работодателя было достаточно свободного времени. Он не сразу, но все же понял, что именно в этом и заключалась его работа — сохранять как можно больше времени свободным. Модельное агентство, в котором работал Астер, постоянно старалось навязать ему дополнительную работу, и именно в такие моменты он посылал всех вести переговоры через его личного менеджера. Да, Виктору приходилось нелегко. Человек, на которого он работал, был крайне эксцентричным. Иногда он казался Виктору нормальным, в те редкие периоды, когда он существовал чуть организованнее, но чаще всего Астер был невыносимо инфантилен, а местами и вовсе экспансивен. Например, в этот вечер, когда Виктор получил звонок, а вместе с ним и жалобу от проживающих в соседних апартаментах комплекса, на странный грохот, будто кто-то решил устроить настоящий погром. Виктор тут же понял, что его господин был как раз из тех, кто мог учинить подобное. Ему пришлось заранее извиниться за причиненные неудобства соседям и пообещать как можно скорее решить данную проблему. *** Женщина, живущая на двадцать восьмом этаже элитного аппарт-комплекса, была крайне раздосадована шумом, что помешал ей уснуть. Она не стала дожидаться, пока проблему решит администрация и поторопилась как можно скорее выразить свое недовольство соседу лично. Она постучалась, уже подготовившись к скандалу. Только сосед откроет двери, как она все ему выскажет. Но, когда перед ней вышел высокий стройный молодой человек с прелестными взъерошенными волосами нежно-розового цвета, у нее сбилось дыхание, а негативные эмоции утихли. Она смутилась, ведь не ожидала увидеть кого-то столь приятного наружностью. На такого красивого юношу невозможно было злиться — так она подумала, а потому начала с робкого вопроса: — Прошу прощения, что тревожу вас в позднее время, но не из ваших ли апартаментов доносится шум? Вы его слышали? — женщина поправила халат, в котором вышла и попыталась заглянуть внутрь, но юноша немного сдвинулся и закрыл вид. Она вновь подняла свой взор на него. Он не удостоил ее приветливой улыбкой, а она все улыбалась, ведь не могла иначе. На его бледном лице контрастировала краснота: на кончике прямого носа, заломах нижней губы и уголках больших миндалевидных глаз цвета сирени. Его вид говорил за него, и не нужно было иметь особенную смекалку, чтобы понять — этот юноша плакал и испытывал какие-то душевные муки. Но даже они шли его лицу. — Да, прошу прощения. Я переставлял мебель. Очевидная ложь. Он даже не старался обмануть. Как будто даже такое нелепое оправдание уже было большой подачкой. Женщина ее приняла и передумала наезжать на соседа. — О, понимаю. Не могли бы вы быть чуточку потише, видите ли, — она хотела поправить волосы, стремилась выглядеть красивой в его глазах, но вспомнила, что недавно накрутила бигуди, — я перед сном совершаю медитации и… Ваша перестановка слегка доносится и сбивает. — Я закончил с ней, поэтому не волнуйтесь, — ответил Астер. — О? О… Тогда отлично. Я… Извиняюсь еще раз. Ну, тогда я пойду. Спокойной вам ночи. — Спокойной ночи, — ответил молодой человек и закрыл за собой двери.       «Какой красивый сосед, однако. Кто бы мог подумать? И к тому же иностранец?» Астер вошел в апартаменты, в которых произошел по его вине разгром. Он ступил туфлями по битому стеклу, и тот раскрошился. Этот хруст заменял ему расслабляющую медитацию, мантры и молитвы. До этого он был так огорчен и готов был кого-нибудь убить, но теперь ему немного полегчало.       «Софи…» — крутилось имя в его голове. Как могла она написать ему такое? Он не ждал от нее любви, однако не мог ожидать и ненависти. Читать написанные ее милейшим мелким почерком, съехавшим чуть набок, такие жестокие слова было настоящей пыткой. В этом мире оказаться в немилости после первых попыток установить связь, осознать, что он вновь сделал что-то не так, совершил ошибку, разгневал ее… Как тяжело и как страшно при мысли, что он может встать на те же грабли, невольно сломить вновь.       «Я же сдерживался как мог. Разве я заслужил этого, Софи?» Он — разрушительная сила, заставляющая его самый нежный и самый красивый цветок увядать. Астер злился на самого себя за то, что не мог измениться и сделать ее счастливой хотя бы сейчас. Он взял трубку и услышал голос Виктора. — Господин, откройте двери. Я у входа. Ему пришлось впустить менеджера, так как тому еще предстояло решить за него проблему с погромом. — О черт, господин, что случилось? — спросил с порога Виктор. Астер никак не отреагировал на его слова, лишь продолжил размышлять вслух, бормоча что-то на иностранном, неизвестном Виктору языке: — Как я могу это принять? Думаешь, что без меня тебе лучше? Ты не нуждаешься во мне? Я не должен никак влиять на твою жизнь? Как могу я смириться с этим? Если бы я мог… Я пытался, но это выше моих сил. Софи, о, как бы я хотел тебе это объяснить. Но сейчас ты меня даже не помнишь, а потому даже ты не можешь понять, каково мне, как я чувствую себя.       «Шизанутый, точно говорю!» — подумал менеджер. Порой ему было страшно находиться с Астером, ибо этот на вид безобидный молодой человек обращался в демона, шепчущего проклятия на незнакомом всем языке. Видеть, как кто-то разговаривает сам с собой в темноте, было не очень приятно, но такая уж была у Виктора работа — ради кругленькой суммы ему приходилось терпеть общество самого странного человека, с которым он общался. — Ладно, я все решу. Прошу, больше не шумите, иначе кто-нибудь вызовет полицию и замять дело не получится.       «И перестань уже портить чужое имущество!» — хотелось бы дополнить менеджеру, но вместо этого он поправил свои дорогие очки в черной кругловатой оправе и вышел из апартаментов. — Не взяла ничего… Он вновь прочел жестокие слова в послании и приуныл. Так Софи действительно хотела с ним попрощаться, отрезать единственную нить, которую ему удалось провести за все это время. Не у нее одной, у него в голове тоже рождались тревоги: о том, как Софи обойдется с ним дальше, как она не захочет иметь с ним ничего общего, как никогда не вспомнит его. Неужели она вычеркнула его из своей жизни? Нет, скорее просто стерла. Если так, то о нем в ее памяти не осталось ничего, кроме смутных очертаний, кроме намеков на то, что он когда-то был частью ее жизни и очень ее любил. Хотя, наверное, такая любовь была скорее тяжелым бременем или вовсе не пройденным испытанием. Астер ждал, когда Софи все вспомнит, старался как-то подтолкнуть ее к этому, но одновременно с этим ничего не предпринимал. Его ожидание происходило напряженно, словно он ждал вместе с этим своей смерти. В глубине души он боялся увидеть прошлую, сломленную Софи, взглянуть в тьму ее глаз и не увидеть живого блеска, который украшал ее нынешнюю. Что будет, если она все же вспомнит? Он хотел этого и не хотел. Поэтому не торопился действовать активно. Ему не хватало информации о нынешней Софи, не хватало социализации в ее родном мире, не хватало языковых навыков. Кто знает, может, она забыла и язык, на котором они общались? Тогда ему стоило подготовиться, чтобы суметь понравиться ей и сейчас. Он наблюдал и томился в одиночестве, отчаянно жаждал ее тепла. Ах, как ему хотелось принять участие в ее жизни. Он не мог сдержаться, чтобы не намекнуть о своем существовании. Да и как можно было стоять в стороне и наблюдать за тем, как его возлюбленная истощается на работе? Плохо питалась — он незаметно пополнял ее холодильник теми же продуктами, которые она обычно покупала. Забывала о своем дне рождении — он напоминал о нем и, конечно, не без поздравлений от себя. И ему даже показалось, что между ними сумела установиться связь, ведь она впервые попросила у него что-то. Она написала, что ей нужны деньги. Астер был так взволнован, все кружил по комнате своего люксового номера и не знал, сколько именно требовалось ей.       «Большая сумма будет обременительна? Софи очень скромная натура, наверняка откажется, если я дам ей слишком много. Тем более она не знает, что это даю ей я. От других она не примет слишком много, посчитает подачкой. Что же в таком случае мне делать? Слишком маленькая сумма будет смехотворна… Она разочаруется, ожидая большего…» — Господин, что случилось? — слегка обеспокоено поинтересовался его менеджер, вошедший в тот день в номер. — Скоро за вами подъедет машина. Почему вы еще не собраны? — Деньги, она просила деньги… Но она не уточнила, какие именно. Почему в вашем мире так много денег? — О чем это вы? Не объяснив, Астер дал Виктору указание снять с его банковского счета достаточную сумму денег, но не слишком обременительную для обычного человека, и перевести ее в разные валюты. Что-то ей точно подойдет. Но, кажется, он все же ошибся с суммой. София не оказалась довольна его даром и начала отстраняться от него. Он почувствовал это, пускай и не был все время рядом. Его интуиция подсказывала, что Софи хотела сбежать от него снова. Тогда он решил попробовать повзаимодействовать с ней напрямую, но при этом не раскрывая свою истинную личность, так, чтобы он смог понять ее моральное состояние и готовность к их будущей встрече. Местный праздник был отличным поводом и создавал шанс укрыться за маской. Астер перед сном представлял, как мило они проведут время вместе: он будет покупать ей все сладости, которые будут в округе, а она будет принимать их и угощаться, как не делала раньше. Теперь она была здорова и, — он видел это, когда следил за ней, — могла позволить себе съесть десерты. Однако и этот план не оказался осуществлен. Он не учел того, что Софи испугается и убежит от него. Затем тот паршивец, который ошибался рядом, привел его в ярость. Астер, охваченный ревностью и обидой, решил подтолкнуть Софи вспомнить свое прошлое иным способом — столкнув ее с болезненными образами. Но тут же пожалел об этом, ведь получил длинное, самое длинное из всех ответов, и в этом последнем ответе она желала разорвать все связи с ним. Была напугана… Но ведь он не пугал ее. Наверное, он травмировал ее последним букетом, вызвал страх. Да, не стоило этого делать, он был не прав. Это определенно было его ошибкой. Но она писала и о другом. Сквозь предложения прослеживались опасения Софи, все послание веяло отстраненностью и холодом. Астер осознал, что все это время он заблуждался. Это только ему казалось, будто между ними установилась нежная связь, что Софии была приятна его поддержка. На самом же деле они не сблизились ни на шаг с их первой встречи, если только его действия не оттолкнули ее дальше. Теперь, когда он явится перед ней, она оттолкнет его, посчитав навязчивым поклонником — впрочем, каким он и являлся. — Стоило отправить деньги. Она же просила отправлять денежную помощь, — он прикрыл сильнее, взглянув на нетронутые комплекты нижнего белья. Астер лично заходил в магазины, подбирал их под ее размеры и очень хотел, чтобы она надела что-нибудь подобранные лично им. Он видел в современных фильмах этого мира, как романтично, когда мужчина подбирает своей любимой белье и одежду. Что ж, наверное, для этого было слишком рано. Он поторопился.       «Хотя она не примет от меня даже денег… Я для нее никто» О, тогда ему не стоит говорить ей, что отправителем был он, нужно попробовать отделить свою личность и попробовать познакомиться с Софи как обычный человек, сделав вид, что он ее не знает. Пускай это будет сложно и морально невыносимо… Астер воссоздал в памяти своей ее хрупкий женский силуэт, вспомнил плавные движения тонких рук в танце. Он включил ту самую композицию, которая играла все время, пока она разучивала танец и репетировала его вечером во время работы. Он раньше не знал, на что могло быть способно женское тело. В этом мире существовали такие чудные виды танца. София отлично танцевала. Как ему хотелось бы прижать ее к себе, почувствовать теплоту ее тела, захлебнуться в глубине ее глаз. Это невыносимо — быть рядом и не иметь возможности прикоснуться, знать и помнить, но быть незнакомым и чужим для нее. Он испытывал муки, боролся с желанием открыть портал, оказаться в ее кровати и расцеловать ее щеки, чтобы вновь сделать их румяными, какими они были в их первую встречу в этом мире. О, Софи, он теперь все понимал, он теперь знал, каково это, когда тебя забывает любимый человек, когда тебе нужно притворяться и скрываться, подстраиваться под чуждое тебе общество. И тем сильнее в нем распалялась страсть. Она все это пережила, она все это прошла ради него. Разве может он теперь так просто отказаться от нее? Нет, он должен терпеть, позволять выть себе только в душе, а в жизни — следить и выжидать. Но сколько еще ждать ему придется? Терпение подходило к концу. Оно почти лопнуло, когда он осознал, что в ожидании этом может оказаться лишь жалким наблюдателем. Он будет ждать и в какой-то момент увидит, как другой мужчина коснется ее тела, другой назовет ее имя, предложит жить вместе, другой завладеет ее сердцем… Он не сможет. Он с большим трудом удержался, чтобы не врезать тому придурку, испугавшему Софи. Неотесанный болван, навязывающий ей свои чувства, когда ей было совершенно неудобно. Как он мог не заметить ее переменившееся лицо, понизившийся голос? Он специально не желал понять, что ей неприятно его внимание… Смотреть и терпеть, как другие мужчины пытаются навязать ей свое общество, и ничего не предпринимать? Нет, он не мог и даже не хотел заставлять себя идти на это. Однако, как оказалось, и его внимание ей отвратительно, и его она возненавидит, посчитает навязчивым. — Я должен познакомиться с тобой, иначе ты будешь жить дальше без меня. Еще не все потеряно. Она могла вспомнить его после их знакомства. Больше он ждать был не в силах. Ему натерпелось с ней пообщаться. Возможно, в этой ситуации были свои плюсы. Он мог влюбить ее в себя снова. *** — Я видела тебя однажды… София стояла на берегу, глядя на светловолосую девушку, мягкие черты лица которой были ей знакомы, как что-то родное. Глаза ее, светлые, голубые, такие большие и красивые, они улыбались, пускай даже на умиротворенном лице не было улыбки. Девушка стояла на глади воды. София попыталась подойти к ней, но ее ноги увязали в кисельной воде, тягучей и сопротивляющейся. Софии пришлось стоять на берегу без возможности подойти и обнять эту девушку. В ней крепло желание что-то сказать, но, только она открывала рот, как все мысли стирались из сознания, оставалась только пустота. Что можно сказать человеку, которого не знает, и которого не помнишь? Время шло, и София начинала терзаться от чувства… Это было чувство любви, отравленной все той же виной. Светловолосая незнакомка начала разворачиваться и уходить в сторону горизонта, и только тогда София спохватилась и крикнула ей вслед: — Прости меня, пожалуйста! Девушка остановилась, обернулась и кивнула, принимая извинения легко и просто, но для Софии эта реакция была ожидаема и не сумела избавить от мучений. — Ты же знаешь, что я люблю тебя? Пустота. Ее пышная фигура растворилась в воздухе. Вместе с нею ушло все светлое и безопасное, что было в этом сне. И вновь начался кошмарный эпизод. София заметила, как капли дождя начали окрашивать землю. Но это были не капли воды. Когда ноги Софии окрасились в алый, она поняла, что с небес падали капли крови. Она задрала голову и увидела плывущее багровое облако. *** Сновидение окончилось. Пробуждение стало освобождением. Однако все, происходящее в закоулках подсознания, сохранялась в памяти. Посещающие образы не забывались, как обычно случалось со снами, наоборот, София запоминала все образы и сохраняла их в своей шкатулке памяти, время от времени прокручивая увиденное во снах вновь. — Я знаю, ты здесь, — прошептала София отчаянно. — Выходи, покажись, кто ты такой. Она не видела никого рядом. В соседней комнате спала Лиза, но не ее присутствие ощущала София. Под чьим-то взглядом теплела кожа обнаженных рук. София явственно ощущала странную энергетику, то, что нельзя было описать словами — это присутствие летало словно частицы пыли в воздухе — она физически не могла спать, ведая, что кто-то неизвестный смотрит на нее. На ее территории чужак. Кто-то находился очень близко, просто скрывался в ночи. Это был тот самый человек, отравляющий ее жизнь последний год. Он нашел ее даже после переезда, сумел каким-то образом пробраться к ней в позднее время суток и не разбудить никого. — Я чувствую твое присутствие. Ты… Ты же тут. Покажись. Я ведь не сошла с ума? От последних ее слов дрогнула тень в коридоре. Ах, так вот где этот человек скрывался — у прихожей, зарылся в темных курках Лизы. Он так далеко, но все равно услышал ее шепот? Вышел темный высокий силуэт в черной маске. Он ступал медленно, будто и осторожничал. Действительно напоминал кролика, не желающего попасться в ловушку. и все же он вышел к ней, впервые. София впервые видела его перед собой воочию.       «Так он действительно существует!» Она вся сжалась, потянула белое одеяло выше, спиной вжавшись в серое изголовье кровати. Вся задрожала, но даже не пискнула — меньше всего сейчас ей хотелось разбудить Лизу, ни о чем не подозревающую и спокойно спящую в соседней спальне. Осмысление происходящего почти вогнало ее в панику. Раз он показался ей, явился лично, это означало только одно — он не оставит ее в покое. Переезд не мог стать освобождением, она знала, но все равно в смутно надеялась, что этот сумасшедший отстанет от него. Неизвестный подошел ближе, беззвучно закрыл за собою двери. Он ничего не говорил, просто смотрел на нее. А София пыталась разглядеть его внешность в ночи, но получалось только отметить его складную, правильную фигуру. Что ж, он хотя бы не выглядел столь отвратительно, каким ей представлялся. Признаться, даже без лица было ясно — этот человек был хорош собой. Его движения были такими изящными, как у джентельмена. София определила первые отличительные черты — в меру высокий рост и стройное телосложение. Вне сомнений, фигура принадлежала человеку молодого возраста. Пугающий незнакомец успокаивающе развел руками, а затем из ниоткуда достал нежно-розовый тюльпан и положил его на край ее кровати. Он не касался ее, сохранял достаточную дистанцию, чтобы София могла сохранять самообладание и не попытаться выпрыгнуть через окно. — Пожалуйста, — ее голос дрогнул, — уходи, — шикнула она. — Оставь меня или я вызову полицию. Несколько мгновений тишины. София напряглась словно струнка. Что он сделает? Накинется на нее и убьет за эти слова? Он медленно выпрямился, а затем вышел из спальни, вновь закрыв за собой дверь. Какая-то вспышка в коридоре и… Облегчение от того, что его присутствие перестало ощущаться. Он действительно услышал ее и сделал так, как она просила. Руки зарылись в темные волосы, а все тело задрожало. Сейчас ей было так страшно. Она успела попрощаться с жизнью в своих мыслях.