Трещит хрусталь: Вселенная бесконечна

      «Какие крупные расходы, и все на аренду апартаментов!» Виктор просматривал счета и не понимал, почему так сильно увеличились расходы Астера.       «Он выводил очень много денег наличными, арендовал столько апартаментов, да еще потратил кучу денег в женских бутиках. Неужели он…» Виктору представилась картина, где модель организует вечеринки сомнительного характера, в которых богатые мира сего употребляют запрещенные вещества и предаются плотским утехам как с женщинами, так и с мужчинами.       «Неужели это то самое?..» Вечеринки, в которых буржуи заказывают других моделей для услуг сексуального характера, были частым явлением в индустрии — то являлось изнанкой красивого мира роскоши и моды. Не всем была известна правда, однако Виктор эту правду знал. До того, как начал работать на своего нынешнего господина, он работал и на других влиятельных людей: глав крупных корпораций и их наследников, знаменитых артистов и моделей. Виктор знал, что скрывается за красивой обложкой. Ему вспомнился сын директора крупного продюсерского центра, который жестоко играл с судьбами юных артисток: звал девушек на «светские мероприятия», подсыпал им в бокалы наркотические вещества, а затем подкладывал жертв под своих «коллег». Делал он это за приличную сумму денег, разумеется. Грязный бизнес. Некоторые оказывались втянуты в него не по своей воле, некоторые оказывались ослеплены открывающимися возможностями, а некоторые просто получали удовольствие. Никто ответственность за совершенное не нес, все происходило тайно. Виктор был случайным свидетелем, в редких случаях исполнителем, и он знал — остановить это невозможно. Кто пытался раскрыть правду о грязных делах своих господ, заканчивали плохо: в лучшем случае дело удавалось замять, а работника окрестить лжецом и уволить, конечно, разрушив его карьеру, в худшем — после бесполезных судебных разбирательств от доносчиков избавлялись. Когда же Виктор начал работать на Астера, все прошлые трудности его работы показались ему детским лепетом. Казалось бы, наконец он мог вести рабочие дела обычной модели: назначать кастинги, координировать заключение контрактов, организовывать встречи с нужными людьми, заниматься бухгалтерией. Однако его новый наниматель быстро поднялся по карьерной лестнице, влияние Астера росло как на дрожжах. Он умел, не прикладывая никаких усилий, очаровывать самых влиятельных людей в индустрии, а также привлекал внимание владельцев крупных бизнесов. Помнится, Астер, явившись единожды на важное светское мероприятие, заручился поддержкой политиков. Один влиятельный министр горел желанием породниться с Астером и все надеялся, что модель обратит внимание на его старшую дочь. Люди то ли не замечали странности в поведении Астера, то ли просто не хотели замечать. Впрочем, Виктор тоже поначалу занимался самообманом. Ведь было в его нанимателе что-то такое, заставляющее испытывать к нему благоговение. Аура правителя или что-то еще — Виктор точно не мог дать этому определение. Это просто нужно было чувствовать. Но, проводя с ним все больше времени и решая все его дела, Виктор понял, что господин, показавшийся ему в начале идеальным, на деле был самым проблемным из всех, на кого ему доводилось работать. Главной задачей Виктора было поддерживать репутацию модели и не позволять лишней информации просачиваться в СМИ. Это задача была непроста, потому что Астер творил все, что ему могло взбрести в голову, однако никогда не отчитывался в своих действиях и часто действовал скрытно от Виктора.       «Он не в себе. Явно психически болен. Нормальные люди себя так не ведут. И почему я только на него работаю?» — рассуждал Виктор, когда внезапно разгневавшийся Астер начинал крушить все вокруг. Нестабильное инфантильное поведение еще куда ни шло. Но этот тип удивлял не только внезапными вспышками гнева. Астер был способен и на более спланированную жестокость. Однажды Виктор увидел Астера, перепачканного кровью. Это была не его кровь. Однако кого он убивал или пытал оставалось загадкой. На вопросы он отвечал привычной улыбкой.       «Что ж, мне не стоит лезть в это. Пусть делает что хочет. Даже хорошо, что он не посвящает меня в свои темные делишки, иначе я стал бы сообщником» — Красивое место, где не будет ни единой живой души. Справишься? Цена меня не интересует. Виктор не понимал, что происходит. Астер явился спустя два месяца и без объяснения причин просил выкупить недвижимость в максимально сжатые сроки. Хотел загородный дом, но вдали от населенных пунктов.       «Неужели ему надоело работать?» — предположил Виктор. Вести отшельнический образ жизни. Да, этот парень мог додуматься до чего-то подобного. Однако такое внезапное поручение оставляло множество вопросов. Не планировал же Астер на полном серьезе бросить карьеру и жить на постоянной основе где-то в глуши?       «Но этот безрассудный человек может любой прикол выкинуть» — Господин, зачем вам это? — О, подвал, — внезапно произнес Астер. — Что, простите? Астер взглянул на менеджера и хитро сузил глаза. — В доме обязательно должен быть большой подвал. *** — Пожалуйста, хватит. Мне больно. Ее мольбы он игнорировал. Не останавливался и получал удовольствие, несмотря на причиненные ей страдания. Возможно, ее слова и вовсе для него ничего не значили, а гримасы отпечатавшейся боли на ее раскрасневшемся лице приносили ему еще большее наслаждение. Он рычал, входя в нее еще резче, быстрее. Даже не пытался быть нежен. Эта грубость демонстрировала его власть над ней: как бы он не был к ней жесток, ей от него не сбежать — она неизбежно окажется в его постели. От ее жалких попыток поиграть в «кошки-мышки» его страсть разгоралась только больше. — Моя. Он вдавливал ее плечи в матрас, блокировал ее движения, продолжая входить в нее все грубее. И повторял, повторял, повторял: — Софи, ты моя. Он хотел, чтобы она чувствовала его, чтобы запоминала эти ощущения и знала — где бы она ни оказалась, он всегда найдет ее и возьмет то, что ему нужно. А ему была нужна она вся: телом и душой. Он желал поглотить ее полностью. Стать ее главным и единственным страхом. Тогда то, кажется, в ней что-то и треснуло. Мечта все забыть, исчезнуть из его жизни зародилась от отчаяния. Тогда в ней зародилось и это грешное чувство — ненависть. *** Темнота спальни объяла Софию даже после пробуждения. Все повторялось… Он снова нашел ее, снова будет делать ей больно. Его слова, его уверения — это же просто сладкая ложь, чтобы усыпить ее бдительность. София вспомнила фрагменты из прошлого, и их было достаточно, чтобы понять — ее похититель — сумасшедший садист. Астер монстр. В ее воспоминаниях он был ее насильником, тем, кто причинял ей боль и отравлял жизнь. Разве мог человек, что глумился над нею раньше, стать другим? Нет, люди не меняются, их суть остается прежней. И доказательством тому было ее похищение. В таком случае, когда ему надоест это притворство или когда его терпение исчерпается… — Софи, проснулась? — послышался сонный голос, от которого внутренности скрутило. Лежал рядом с ней в белой домашней рубашке, словно сама невинность. У него отлично получилось запудрить ей мозги. Как искусно он изображал заботливого воздыхателя, готового сдувать с нее пылинки. А этот взгляд, полный любви… Она почти поверила ему. Все эти его манипуляции оказались успешными — она даже позволила ему спать рядом с собой.       «Пригрела змею на собственной груди» Возможно, не вспомни София этих ужасных событий, даже позволила бы зайти еще дальше. Не сегодня так еще через несколько месяцев.       «Все это было ошибкой. Он хотел заставить меня смириться» Неужели это и был тот самый «стокгольмский синдром»? Она даже пыталась закрыть глаза на то, что этот человек отравлял ее жизнь своей слежкой около года и в итоге похитил ее. Пыталась оправдать его поведение, найти в его поступках хорошие мотивы.       «Боже, приди в себя, Соня! Этот человек — моральный урод» — Что с тобой? — Астер приподнялся на локтях, пытаясь лучше разглядеть ее выражение лица. Этот красивый молодой человек действительно был тем самым монстром? Неужели он мог быть к ней так жесток? София сопоставляла образ тирана из воспоминаний и своего похитителя. — Софи… — мужской голос понизился. — Неужели тебе что-то приснилось? Выражение его лица внезапно сменилось. Да, этот жуткий взгляд она узнала. Ужас охватил ее.       «Нет! Я не выдержу этого снова!» — Я вспомнила, — произнесла она со злобой. Он вздрогнул от ее слов. — То, что ты со мной, ублюдок, делал. Она быстро поднялась с кровати и побежала на кухню. В апартаментах не было ножей, однако Астер не убрал вилку. Ее то София и достала из кухонного гарнитура, открыв ящик, в котором хранились столовые приборы. — Не подходи ближе, — приказала она, схватив вилку и обернувшись к уже подошедшему к ней Астеру. Он взглянул на заложницу недоуменно, но продолжать приближаться не стал — почувствовал, что что-то не так. София не могла угрожать ему вилкой, однако… Внутри похолодело. Когда она поднесла металлические зубчики к шее, ужас испытал уже он. София увидела, как зрачки в его больших глазах мгновенно сузились. — Я знаю, как ты со мной обращался, — шикнула Соня. — Думаешь, и в этот раз будет по-твоему? Не-е-ет, — она мотнула головой, горько улыбнувшись, — ни за что не доставлю тебе такого удовольствия. Да я лучше убьюсь. Я знаю, что ничего не могу тебе сделать, но и твои угрозы будут бесполезны. Чего бы ты ни хотел, ты этого не получишь! Мужские плечи задрожали. Медленно Астер опустился перед ней на колени. Его красивые глаза наполнились слезами. — Умоляю тебя, Софи, — обычно уверенный голос с игривыми и властными нотками задрожал, — не делай этого. Странно. Как это странно, чертовски. Она готова была убить себя, лишь бы освободиться от внимания этого человека, однако его реакция выбила из колеи. И какая-то странная тревога начала порхать мотыльками под ребрами. Что-то не клеится, что-то не так.       «Я что-то упускаю» Голова отяжелела и все начало кружиться перед глазами. Перед глазами возник новый образ. — Нет, Софи, пожалуйста, не оставляй меня! Подобное уже случалось ранее. Да, все повторялось. Она причиняла ему боль, убивая себя. Ее месть уже была совершена однажды, однако… Было что-то еще, помимо боли и мести, помимо страданий и нездоровой привязанности. Что же София упускала?