Трещит хрусталь: Вселенная бесконечна

Чайник вскипел. Елизавета медленно поднялась из-за стола, чтобы заварить две чашки кофе. Ведь к ней зашел гость. Надо было чем-то угостить, да только еды в доме не было уже две недели, только черствый ржаной хлеб трехдневной давности, да всякие крупы, которые варить было лень. В последнее время у обычно энергичной Лизы не было ни на что сил. Даже по комнате передвигалась устало, нехотя. Слишком много сил уходило на раздумья. Как говорила ее мама — от дум одни горести. Поэтому Лиза обычно не обременила себя лишними заботами и мыслями не по делу. Однако, если бы она тогда подумала лучше, пришла бы к более здравому решению и, возможно, сейчас бы… Она попыталась поднять руку, чтобы вытащить кружки из кухонного гарнитура, но та начала ощущаться чем-то неподъемным. Внезапно на Лизу накатила слабость, захотелось заплакать прямо посреди этой кухни, в которой они с Софией в последний раз обедали. Тут Лиза, не ведая правды, осыпала будущего похитителя подруги похвалой, говорила, какой он хороший человек. Тогда она верила, что его намерения благие. Повелась, как и многие, на его красивую наружность и приятный тембр голоса. Только София продолжала относиться к нему настороженно. — Новостей нет? — спросила Лиза, чтобы отвлечь от обременяющих воспоминаний потрепанное стрессом сознание. — О Сонечке… Сиплый мужской голос что-то в ней надломил. Ее обожгло ужасное чувство — вина. Перед отцом подруги. Если бы Лиза была более внимательна, если бы она проявила больше ответственности; еще как только все узнала сделала бы несколько звонков, оповестила бы его происходящем; если бы лучше позаботилась о безопасности подруги, то София сейчас сидела бы рядом с ними. И не было бы этих неловкости и напряжения в пространстве. А ей бы не пришлось смотреть в грустные взрослые глаза, в которых плескались жгучая тревога и отцовская боль. — Нету о Сонечке новостей. Разве что к поискам подключилась группа волонтеров. Ну и жена обратилась к гадалке… — послышался запоздалый ответ. — Гадалки разве помогут… — В таких ситуациях на что только не надеешься. Да разве у Лизы было право осуждать? Конечно, она осознавала, что это решение лишь отражало степень отчаяния семьи. — И что гадалка сказала? — ей стало любопытно. Может, хоть сверхъестественное даст ответы. — Да странная какая-то баба. Бредни всякой наговорила. — А что там? — Ну… Говорит, где-то далеко. Похитили, да, вот мужчину молодого рядом с ней видит, говорит. Пока слушала, Лиза заваривала кофе. — Дура эта шарлатанка, говорит, она жениха себе приворожила. Вот ей дали силы такого… Бойся своих мечт. Что-то про дьявола, властелина темных сил болтала. Никакой конкретики. Как и предполагаем все, то и сказала. Что вот действительно похитили ее. А кто? Как выглядит? Не сказала. Сказала не старше нее. Жива, говорит. — Жива? Слух моментально зацепился и сердце дрогнуло. В душе укрепилась надежда. Пускай то было невежественное суеверие, Лизу приободрила даже такая информация. — Да, но, говорит, в опасности. Ее держат в заложниках. Говорит, Сонечка хочет вернуться домой, скучает, — голос мужчины дрогнул. — Говорит, думает о нас каждый день. Видела, мужчина этот рядом все время, ни вздоху не дает сделать свободно. Сказала что-то про дьявола в ангельском обличии, что душа ее в опасности. Говорит, ее эта сила утянет за собой. — Сила? — Да Бог его знает. Какую-то ересь несла. Я даже не понял. Что-то про силу ее говорила. Не понятно, за что только платили. Говорит, доча может не вернуться. Мы ее можем не найти, если не поторопимся. Лиза положила кружки на стол и села. — Многие пропавшие-без-вести не возвращаются и остается только догадываться, как сложилась их судьба. Но с Соней такого не должно произойти. Мы можем ее найти, у нас есть шанс. Я уверена, что мы можем ее спасти. Это он не выкрал. Это точно он. Вот… Вы же передали это видео? Это точно он. Это доказательство, что он похититель! — Все передали, мы все давали показания, ты же помнишь. Сказали, его агенство какое-то алиби передало. Вроде он на мероприятии был. В другой стране… — Нет, не может этого быть! — Лиза возмутилась. — Он был здесь! Я днем его видела, пусть по камерам посмотрят. В таком же костюме, смотрите, — Лиза приблизила скриншот, чтобы лучше показать силуэт, а затем открыла страницу в социальной сети, где показала фотографию Астера, — это же он! Каждый день к ней в ресторан заходил. Мне сотрудники сказали, он только ее ждал. Да точно, он все подкатывал, подкатывал. Я думала, он запал на нее с первого взгляда или типа того. Но он, оказывается, сумасшедший тип. Это он сталкерил ее бесконечно целый год. Я должна была вам сказать, я дура, что не сказала вам! Вы же знаете Соню, она никогда о себе позаботиться нормально не могла. Наверное, тревожить не хотела, переживала о вашем здоровье. Зачем я ее слушала. Надо было мне серьезней к этому относиться и… Слезы все же вы катились из ее глаз. Лиза с раздражением стерла их со щек. Она не имела права сейчас плакать, будто жалея себя. — Да вот, это же он! Просто нужно схватить его и заставить сказать, где он ее держит! Он спрашивал у меня о ней накануне. Тут даже зацепки не нужны. Просто его схватить… Мне не верят, говорят, он же знаменитость. Зачем ему это делать? Идиоты. Мол он занят показами и съемками в разных странах. Но я знаю, что это точно он! — Я верю тебе, Лиза. — Правда? — Ты единственная подруга Сонечки. Если ты так уверена, это он. Мы достанем этого ублюдка. — Нам нельзя терять время на бессмысленные поиски. Как полиция этого не понимает. Нужно добраться до него. Если это он, то Соня не в городе и даже не за городом. Он богатый, это осложняет ситуацию. Наверняка у него много связей. Он мог увезти ее куда угодно, даже через границу перевезти. — Если она жива… Куда он… — язык его не повернулся продолжить. Ему невольно представилось, как этот человек увез его драгоценную дочь за границу. Он слышал истории про несчастных девушек, которых продавали в рабство и заставляли заниматься, как это принято называть, «эскортом» — то есть ублажать богатых мужчин и существовать на их содержание. В его груди зародилась ярость, но она подавилась нестерпимой болью.       «Как я мог допустить это?» — Не надо было ее отпускать… — пробормотал он и потер заломленную кожу на лбу. С женой он ругался по этому поводу. В порыве обвинил во всем ее: «Я бы не разрешил ей уехать, если бы ты не гнала ее! Ты желала, чтобы он съехала!» — Это я во всем виноват… Ему следовало разобраться в сложных отношениях дочери с мачехой, поспособствовать их сближению. Его девочка вернулась спустя столько лет, это было чудом свыше.       «Потерять ее второй раз…» Он не в силах это вынести снова. Те бессонные ночи, бесконечные поиски, вопросы к самому Богу. — Мне ее вернули, а я не сумел сберечь. Она не просила денег, но ему следовало отправлять ей чаще. Нет, он должен был снять ей квартиру, приезжать к ней чаще, звонить каждый день. Он был слишком поглощен построением новой семьи, что совсем забыл о Софии.       «И какой же я отец после этого?» — Нет, вы не виноваты… Вы не могли знать, что это случится, — Лиза пыталась утешить его. — Виноват тот, кто ее похитил. Виноват этот парень, Астер. ***       «Мне не удалось его убить» В момент, когда София почти утопила Астера в озере, ее руки почему-то дрогнули, ослабли. Она не сумела завершить начатое, разжала его бледнею шею, отпустила. А ведь Астер даже не сопротивлялся. Он готов был принять смерть от ее рук с наслаждением. Возможно, именно это ее выбило из колеи. Совершить убийство, конечно, очень страшно. Сумеет только тот, у кого кишка не тонка. Но не этот страх остановил Софию. В ней было достаточно хладнокровия, некоторой степени жестокости, чтобы совершить подобное преступление. Она была способна убить, если потребуется. Просто… В тот момент, когда преступление было почти совершено, а враг повержен, ей стало больно. Возникла мысль, что ей будет не для чего жить, если она потеряет этого человека. Разве не абсурд? И вот эта мысль, не поддающаяся логике, вызвала в ней необъяснимый ужас. Внутри что-то встрепенулось, воспротивилось. И пришлось отступить. Как глупо. Как чертовски глупо!       «Почему я его не убила?!» Она упустила шанс избавиться от своего похитителя и обрести свободу. Вопреки ожиданиям, Астер не разозлился, не начал сопротивляться. Он был в силах подняться и сломать ей шею за дерзкую попытку. Однако только улыбнулся. В голове Софии возникли новые воспоминания: — Красивый… — она вновь смотрела на девушку божественной красоты. Пребывала в состоянии восторга и счастья, словно ничего больше не было нужно: только иметь возможность любоваться ее сказочной красотой, получать ответные взгляды этих распахнутых фиалковых глаз да крупицы внимания. В тот период эта незнакомка была для Софии существом почти божественным. Весь ее мир заключался лишь в счастье этого существа. — Чего ты желаешь? Я все исполню! Я все сделаю для тебя! — Пожалуйста, пусть он очнется! — следующее воспоминание было о том, как она плакала и взывала к небесам в попытках откачать юношу в девичьем обличии. Появилось четкое осознание, что девушка из самых ранних воспоминаний и снов была никем иным как Астером. Этих фрагментов стало достаточно, чтобы Софии получилось объединить образ красавицы из снов с личностью ее похитителя. Между ними была связь.       «Он был для меня очень важен» После пробуждения два года назад, в больнице, она тосковала по нему. Это он посещал ее во снах. — Астер… Лиза рассказывала, что она, бывало, звала кого-то во сне: — Ты снова что-то говорила во сне. Напугала, честное слово. Что-то мычала, хныкала, плакалась. — А что я говорила? — Просила кого-то не оставлять тебя одну. Софии вспоминалось все больше. И человек, что совсем недавно казался ей полной загадкой, обретал иной образ — давно знакомого, близкого ей человека. Она вновь узнавала о нем: его привычки, его характер, вспоминала его слабости, оттого его поведения становилось понятным, его странности казались уже такими нормальными, все меньше ее отталкивали. София узнавала об Астере. И что он не умеет плавать, и что долгое время ему почему-то приходилось притворяться девушкой, и что жил он в совершенно других условиях. Где-то очень далеко. Где же это было? Постепенно открывалось больше фрагментов. Но воспользоваться этой информацией София не сумела. Ей не удалось его убить. Чем больше она вспоминала, тем слабее становилось ее сопротивление. Возрастала слабость перед ним. То ли это ее природа начинала пробуждаться и подчиняться новым, — точнее, просто позабытым правилам, — то ли проведенное с этим человеком время изменило ее отношение к нему.       «Разумом я понимаю, что ты просто псих, от которого мне нужно спастись…» Первая из этих слабостей: София не способна убить Астера Литхи.