Право быть собой

Все совпадения, касающиеся имён и адресов, случайны. Персонажи вымышлены, многие из них — собирательные образы реальных прототипов.

Достоверность событий примерно 60/40. Многое является частью творческого воображения автора.

***

      В ночь на первое сентября 2011 года моё волнение было настолько велико, что полночи я проворочался с боку на бок, а поднялся аж за полтора часа до будильника. Бабушка ушла на работу в больницу, а мама ещё мирно спала в соседней комнате, сотрясая стены зычным храпом. Чтобы не разбудить её, я тихо пробрался в ванную и почистил зубы. Затем таким же крадущимся шагом лазутчика я направился на кухню и выглянул в окно.      Субботнее утро пахнет осенней свежестью, мокрым асфальтом и отсыревшими выхлопами автомобилей. Вспышки света гирляндами озаряют окна соседних домов. По бульвару взволнованным шагом идут молодые родители, провожая в школу двоих детишек. Красивая темноволосая девочка лет десяти с южным загаром и пышными белыми бантами выглядит чуть старше своего щуплого братца в новом костюме. Мальчик, судя по виду, первоклассник, несёт букет из белых гладиолусов и, низко опустив голову в джинсовой кепочке, скованными движениями, будто робот, обходит лужи. Сестрёнка идёт с гораздо большей уверенностью и статью, хотя несёт точно такие же цветы.      «Вот она, разница в подаче себя!» — подумал я, провожая взглядом одинокую четвёрку прохожих. Свободной рукой девочка приобняла братишку за плечи и что-то шепнула ему на ухо, отчего он вдруг выпрямился, поднял голову и зашагал бодрее.      И вот оно — умение в нужный момент поддержать близкого...      Испытав уважение к этой дружной семье, я тоже захотел помочь близкому человеку — маме. Сковорода зашкворчала, запах яичницы бодрящими струями растёкся по квартире, а из комнаты послышался сонный голос:      — Слава, ну, что ты шумишь? Дай мне ещё немного поспать...      — Мам, всё хорошо, я завтрак готовлю!      — Завтрак? — удивилась мама.      Потирая слипающиеся глаза, она медленно вошла на кухню и увидела, как я выкладывал на тарелку белый пласт с двумя желтыми озорными глазами, а из нарезанных сосисок получилась улыбка.      — Боже, Славочка, спасибо тебе! — Мамин сон как рукой сняло: она приподнялась на носки, поцеловала меня в макушку и потрепала волосы. — Так приятно...      — Да не за что. — Я сдержанно улыбнулся и поставил тарелку на стол. — Вот, угощайся...      — Ой, спасибо, спасибо! — В её голосе, как и всегда, слышался ребячий восторг. На сей раз это здорово польстило мне: теперь я чувствую себя гораздо лучше от того, что проявил заботу. Щёлкнув кнопкой на кофеварке, мама ушла в ванную.      Тем временем я приготовил яичницу и себе. Мерный и негромкий технический звук приятно ласкал уши, и как только аппарат закончил свою работу, я разлил по кружкам кофе.      — Ну, что, мама, за мою новую учебную жизнь. — Усмехнувшись, я поднял свою кофейную кружку, и мы чокнулись.      — За неё, сыночка!      Как же я не люблю это слово! Однако сейчас проявил терпение. Покончив с завтраком, мать похвалила меня и принялась мыть тарелки. Я ушёл в комнату и там облачился в новый тёмно-синий костюм: на фоне белой рубашки выделялась узкая полоска галстука, в точности под цвет пиджака.      Мама вышла из кухни. Увидев меня, она всплеснула руками и воскликнула:      — Ой, ну, какой ты у меня красивый!      Весело хихикнув, мать быстро убежала в комнату. Иногда я думал, что это она — дочь, которую надо вовремя приструнивать, а я — усталый и рассудительный отец. И вспомнил, как отучал маму от «Синебрюхова», вёл пьяную из гостей домой... нет, нет, нельзя об этом думать! Сейчас у нас всё хорошо, и слава Богу.      — Ну, куда ты так спешишь? — жалобно спросила мама, когда я быстрым шагом направился в коридор, уже в полной готовности. На часах было без пятнадцати девять.      — Я не хочу опаздывать. Пока я свой класс найду, пока то да сё...      — Тебе пять минут идти! — взмолилась она. — Посиди ещё дома немного, побудь со мной...      — Мам, я даже толком не знаю школу! Лучше реально прийти пораньше, чем я буду метаться и блуждать...      Мать подумала-подумала и сдалась: мой аргумент всё же оказался убедительным.      — Пока-пока, Славочка! — ласково прощебетала она, обняла меня и погладила синий рукав пиджака. — Желаю тебе успешно освоиться в новом коллективе! И хорошо учиться, приносить «пятёрки»...      Двери лифта с шумом зажевали её пламенные пожелания, но перед отправлением в самую щель створок я успел крикнуть «спасибо!»

***

     На подступах к школьному стадиону доносилась музыка. «То ли ещё будет ой-ё-ёй!» — звучал голос Аллы Пугачёвой, предвещая несметные полчища уроков и домашних заданий. Чем ближе я подходил к зданию школы, тем большая дрожь колотила изнутри. Что меня ждёт впереди? Кем окажутся новые одноклассники?      Сжимая в запотевшей руке цветы в прозрачной упаковке с белыми волнами узоров, я вдохнул запах ранней осени: такой свежий, ещё по-летнему бодрый, но уже отдающий сыростью. Новенькие чёрные ботинки приятно облегали стопы, впуская в свои зазоры прохладу. Ветерок с лёгким шумом трепал упаковку букета и нежно холодил тело, закрадываясь под рубашку, брюки и пиджак.      — Скажите, пожалуйста, как мне найти Ушакову Елену Николаевну? — спросил я у одной из учительниц, вокруг которой суетились бойкие первоклашки. — Я новенький, из десятого «А»...      — Идите в конец линейки, там будет ваш класс.      — Благодарю, — ухнул я подростковым баском, стараясь придать голосу побольше солидности. Из динамиков бегло зазвучали клавиши фортепиано, заводя вступительную мелодию к песне «Учат в школе». Замелькали бесчисленные ряды учеников, и я уже испугался, что совсем потеряюсь... вскоре в гуще голов показалась белая табличка с крупным печатным шрифтом: 10 «А».      Прямо перед собой я увидел невысокую круглолицую женщину средних лет в тёмно-зелёном платье ниже колен. Светлые волосы подстрижены под каре, на небольшом носу с широкой переносицей очки в прямоугольной оправе. Она отдалённо напомнила мне тётю Вику — мамину знакомую, которая четыре года назад вместе со своим мужем Гриней была на годовщине свадьбы у тёти Маши и дяди Андрея, тоже маминых друзей. О них и о той самой годовщине я обязательно расскажу позже.      Вид у «тёти Вики» был не самый приветливый, и я слегка стушевался.      — Зд-дравствуйте... — робко произнёс я с небольшой запинкой. — Вы Елена Николаевна Ушакова?      — Я Елена Николаевна, — небрежно бросила классный руководитель. Как и моя мать, она тоже говорит слегка в нос.      — Полозов Владислав, — назвался я, ощутив, как тает сила моего голоса, а ноги плавно начинают подкашиваться. Детский хор из колонок и голоса реальных людей смешались в один нечленораздельный гул. «Книжки добрые любить...», «Так, пятый «Б», успокоились!», «воспитанными быть...», «блин, скорей бы домой», «да не, погнали в Дирижабль!», «учат в школе, учат в шкоооле...»      — Я новый ученик... к вам пришёл, в десятый «А»... — уже совсем растерянно пробормотал я, стыдясь своего недюжинного страха и оттого чудовищно потных ладоней. Несколько любопытных взглядов устремились в мою сторону, и я ещё больше сконфузился.      — Так это же замечательно! — вдруг бодро ответила Елена Николаевна и открыто улыбнулась: все сомнения и тревоги разом исчезли. — Давай проходи к нам, вот твои новые одноклассники.      В толпе мельтешили лица подростков: незнакомые, все настолько разные, они вселяли не то панику, не то счастье. Я не знал из них никого, и даже не представлял, к кому бы для начала приблизиться. Что ж, попробую держаться сам по себе, а дальше присмотрюсь...      — Слава? — услышал я обрадованный голос, который показался знакомым. — Какими судьбами?      И неспроста. Это был Антон Турбин: парень по прозвищу Турбо, с которым этим летом мы случайно познакомились на футбольном поле.

***

     В июне я обосновался у бабушки насовсем и жил отныне припеваючи. А уже в середине июня к нам переехала мама. С отцом они разошлись, но напоследок решили сделать для меня совместный подарок на окончание школы. Скинулись на сенсорный телефон «LG Optimus one» с выходом в интернет, что было для меня в диковинку. Так в последний раз мы увиделись все вместе в салоне сотовой связи. Отец сердечно просил у меня прощения и обещал поддерживать контакт. Я не нашёл подходящих слов: было слишком больно ворошить прошлое, да и само по себе прощание выдалось печальным, несмотря на хороший подарок.      Кроме того, в нашем семействе случилось пополнение. Я давно хотел обзавестись домашним животным, и всегда особенно любил кошек. В группу «Потеряшки Екб» ежедневно выкладывали фотографии с постом о потерявшейся/выброшенной собачке или котёнке. У меня сразу возникало желание их осчастливить: особенно приглянулся месячный белый котёнок с глазами цвета полуденных небес. Девочка, маленький пушистый ангелок, найденный на обочине улицы Пархоменко, в окрестностях Химмаша, сразу вызвала у меня родственные чувства.      — Давайте возьмём эту лапушку! — попросил я, показывая маме и бабушке фотографию котёнка. Она лежала на животе, вытянув переднюю лапку с острыми коготочками: розовые подушечки открывались глазам во всей красе. Жалобный взгляд в камеру так и просил: заберите меня домой!      — Ой, какая хорошенькая... — любовно произнесла бабушка, глядя на этого ребёночка с маленькими круглыми ушками. Мать относилась к животным гораздо спокойнее, но в тот же день она связалась с девушкой, которая взяла котёнка на передержку. А уже утром, пока мы спали, она привезла в переноске крохотный комочек, что беспрестанно и жалобно пищал.      — Мама, спасибо тебе большое! — радостно воскликнул я, щёлкнул замками и снял решётку. Кошечка робко потопталась на месте, затем несмело поползла мне навстречу.      — Ляленька, иди сюда, моя махотка, — ласково позвал я питомца, подавая руку. Ляленька звонко мяукнула, сделала пару шагов и осторожно коснулась мягкой лапкой моей большой ладони.      — Ну, иди, не бойся, — подбодрил я, а затем подхватил котёнка в пригоршню. Девочка была очень лёгкой, почти невесомой, и весила от силы грамм триста.      — Как мы её назовём? — поинтересовалась мама. — Прежняя хозяйка звала Белочкой.      — Нет, это не Белочка, это Ляля, — заявил я, мгновенно подобрав меткую кличку, и осторожно погладил пальцами между ушек. — Моя маленькая Ляля…

***

     После того, как меня зачислили в школу 197, счастью не было предела. Это значило, что назад дороги нет, и отныне возвращение на Сортировку мне точно не грозит. На школьном стадионе играла в футбол небольшая компания из девяти человек. По одному на воротах, а остальные расположились на поле в ассиметричном составе.      — Эй, дружище!      Сначала я подумал, что кричали кому-то из игроков с просьбой передать пас. Но уже через секунду, со свистом рассекая тёплый летний воздух, в считанных сантиметрах от моего левого уха пролетел футбольный мяч. Ещё чуть-чуть — и он угодил бы мне прямиком в голову.      — Слушай, по-братски, подкинь нам, пожалуйста, мяч.      По ту сторону забора показалось забавное лицо парня, на вид моего ровесника. Ростом он чуть выше меня, чёрные волосы спадали на лоб, а изогнутые густые брови озорно приподнимались над карими собачьими глазами. Крючковатый нос вводил в заблуждение насчёт национальности: юный футболист походил не то на кавказца, не то на еврея. В голосе игрока слышалась приветливость — этим он хоть немного, но уже расположил к себе.       Поскольку футболист из меня плохой, то я решил не пускать в ход ноги: бережно подхватив пальцами с земли грязный мяч, я перекинул его через забор. Чернявый при виде моей брезгливости добродушно улыбнулся.      — Меня Антон зовут, — представился он и протянул руку между железных вертикальных прутьев.      — Слава… то есть, Влад. И так, и так можно.      Рукопожатие было крепким как тиски, и, назвавшись, я чуть позорно не охнул от боли. Зачем ему заводить со мной дружбу?      — Можно-то по-всякому, а тебе как привычнее? — участливо поинтересовался Антон.      — Чаще Славой зовут, сам не знаю, почему… Давно так повелось.      — Тут такое дело... — Антон стряхнул с подола футболки газонный ворс. — В общем, нам не хватает одного человека. Слава, не хочешь сыграть?      Парни на поле выглядели как заправские футболисты со стажем. Портить их статистику, а заодно и свою репутацию не было ни малейшего желания.      — Нет. Антох, спасибо за приглашение... но я откажусь.      — Так что мешает? — участливо поинтересовался юноша. — Мы ведь не кусаемся.      В коленях снова метнулась предательская дрожь. Да, конечно, не кусаются они...      — Дело в том, что я совершенно не умею играть и никогда не умел; да и в классе у нас таких не любили, — на одном дыхании выпалил я, заранее честно сообщив о своих навыках. После этого признания стало удивительно легко, словно я сбросил с плеч прежние тяготы школьных будней. И потому, чтобы не выходить на поле, но в то же время закрепить лёгкость беседы, я внёс долю самоиронии:      — После моей игры вы не то, что кусаться будете — вы меня загрызёте нахрен!      Антон рассмеялся.      — Да не парься, мы тут сами не профи! У нас таких только полтора человека...      — Турбо, ты скоро там?! — громко окликнул его светловолосый парнишка с лицом скандинава, совершенно не скандинавского красного цвета — видимо, от активной игры и усталости. Несмотря на невысокий рост и худощавую комплекцию, в его облике легко угадывался мощный холерический темперамент. Такой точно загрызёт...      — Ща, ребят, пару сек! — крикнул в ответ Антон, а затем снова обратился ко мне: — Ну, так что, Слав, давай с нами?      — Нет, — твёрдо заявил я. Больше не желая поддаваться его обаянию и добродушной настойчивости, я соврал, не моргнув и глазом: — Меня бабушка дома ждёт, я должен ей помочь с готовкой...      Тут же я спешно поинтересовался, пока не забыл назревший вопрос:      — Кстати, почему ты Турбо?      — Да у меня фамилия Турбин, отсюда и прозвище, — улыбаясь, с охотой объяснил Антон. — Ладно, тогда всего хорошего! Если что, мы здесь часто играем... заходи как-нибудь.      Я невесело усмехнулся. Такого, как я, научить невозможно. Сколько хлёстких словесных оплеух от одноклассников получали мы с Серёгой Сидоркиным, товарищем по несчастью, после уроков физкультуры в раздевалке... Даже Егор Нестеров, мой реальный друг без всяких трагичных предлогов, будучи азартным и умелым игроком, в процессе игры мог сорваться на крик. При этом он ни разу не оскорбил ни меня, ни Сидоркина, а после матча продолжал хорошее общение, как и прежде.      Словно пытаясь развеять мой настрой, Антон снова крепко пожал мне руку и как-то уже совсем по-приятельски сказал:      — Давай, Славик, удачи тебе! Рад знакомству.      — Спасибо, взаимно.      Я сердечно поблагодарил его в ответ и направился домой. Несмотря на то, что я отказался от игры и знакомства со всей компанией, я ни капли не жалел о принятом решении: ведь судьба подарила мне нового товарища.

***

     Антон подстригся — чёрные космы длиной до бровей сменил аккуратный ёжик с короткой чёлочкой на полпальца, которая ничуть не портила лицо. Те же густые брови домиком, те же карие собачьи глаза, тот же крючковатый нос еврея с долей кавказца… или наоборот.      — Здорово, Антох, а я теперь вроде как в твоём классе учусь, — уже довольно бойко ответил я и пожал руку приятелю. Ну и тиски у него, конечно...      — Прикольно! — отозвался тот и с ходу принялся знакомить с друзьями. — Ребята, знакомьтесь, это Влад, он же Слава, он у нас новенький. Слава, это Миша, — Турбин указал на высокого парня рядом с собой. Шевелюра его была явно обросшей, но при этом аккуратно уложена русыми волнами. Миша сразу понравился мне и внушил доверие: добродушный и даже чуть наивный взгляд, но при этом не по-юношески серьёзный. «Такой и мухи не обидит», — подумал я, заведомо проникаясь уважением к ещё не знакомому Мише. — «И, наверное, на него можно положиться».      — Артём! — с бодрым восклицанием представился худощавый подросток с белыми волосами, выгоревшими на солнце, и звонким голосом. В нём я узнал того самого крикуна, который окликнул Турбо на футбольном поле.      За Артёмом следовал толстячок с комичной внешностью: светлые с рыжим отливом волосы, веснушчатый нос похож на кнопку, а в небольших голубых глазах прыгали весёлые бесенята. Рядом с ним возвышался плотный и хмурый детина с белыми кудрями и очень резкими, я бы даже сказал, холодными чертами лица. Конопатого звали Никитой, а его хмурого приятеля — Сашей.      Затем нас повели в актовый зал, и в людском потоке я старался держаться ближе к Антону, как к самому знакомому человеку. Вскоре к нам подбежал невысокий кудрявый толстячок, похожий на монгола или казаха.      — Здо-ово, д-ужище! — звонко выкрикнул он, сильно картавя на букве «р». — У тебя сижки не найдётся?      — Эээ... — Я слегка растерялся от такого приветствия. — Не курю. Привет.      — Ничё, научу! — пообещал он и весело улыбнулся во весь свой широкий рот. Для курильщика у него слишком белые зубы. — Меня Лёха зовут, а тебя?      — Слава.      Внешность у Лёхи запоминающаяся: узкие, чуть раскосые глаза; маленький тонкий нос с острыми, угловатыми ноздрями, а под ним чёрные усики. И без того большую голову украшала гигантская чёрная шапка из кудрей. Назвать этого персонажа красавцем сложно, и всё же чувствовался в нём какой-то шарм.      — Братан, не теряйся, давай газуй! — Артём чуть подтолкнул меня в спину, и я ускорился вместе со всеми. В актовом зале скопилось четыре класса в виде гигантской буквы «П»: наш десятый «А», одиннадцатый и два девятых.

***

     Тем временем Саня и Никита негромко переговаривались между собой.      — Больно смазливый какой-то... на пидорка похож, — глухо и мрачно произнёс кучерявый Саня. — Наверное, блядун типа Хари.      — Рано судишь, Логвин, — улыбаясь, весело сообщил рыжий Никита. — Уж слишком он зажатый: видишь, как за Тохой плетётся? И вспомни, как к нам в пятом классе Харя пришёл... сразу всех уболтал! У него язык длиной с Китайскую стену... а Влад этот больше молчун, наверное.      — Ну, поглядим, — недоверчиво ответил Логвин и за всю церемонию больше не проронил ни слова.