tears

Чонин промычал громко, услышав неприятный гул будильника. Этот противный звук слышно даже через несколько стен. И он не утихает. Чонин матерится сквозь зубы и прячет голову под подушку. А звон будильника так и не смолкает, потому что его обладатель даже и не думает просыпаться. Остается лишь надеяться на то, что он сам замолкнет рано или поздно. Но проходит уже минут тридцать, а звон всё так же продолжает орать с промежутками на тишину в пару минут. Чонин понимает, что уснуть больше явно не получится, находит на своей кровати телефон и проверяет время. Всего час дня. Первый выходной за долгое время, и то ему не дают спокойно поспать. Громко вздохнув, Чонин переворачивается на спину и открывает диалог с Сынмином в какао. Старший определённо ещё спит, этот наглый щенок может проспать почти сутки, особенно после такого тяжëлого выступления, к которому он готовился несколько дней, пропуская приёмы пищи и сон. Парень отправляет сообщение Сынмину, а после встаёт с кровати. Сон всё ещё не хочет отпускать его, но орущий будильник соседа по комнате и не думает замолкать. Чонин закатывает глаза, прихватывает с собой полотенце и отправляется в душ. Горячий душ расслабляет и Чонину хочется провести под ним остаток дня, но он заставляет себя выбраться из ванны, нанести все уходовые средства и поспешить приготовить себе завтрак. Мысли о кофе не дают ему покоя, и в ход идёт не одна, а целых две капуслы. Двойной американо ― то, что нужно, когда тебя вырвали из прекрасного сна помимо твоей воли. Телефон пищит, уведомляя о том, что Сынмин проснулся. Он вредничает, как только он умеет, вызывая у Чонина очередной поток плохих слов. Но старший долго не сопротивляется и соглашается на то, чтобы Чонин сегодня пришëл к ним в гости. Это радует, они давно не проводили с Сынмином вечера вместе. Чонин вынужден признать, что скучает по тому времени, когда они жили вместе, ночевали порой в одной кровати, уснув за просмотром какой-нибудь дорамы, напивались чуть ли не до потери сознания и играли в приставку. Да, несмотря на то, что они разъехались, они не перестали проводить время вместе, но всё равно намного меньше. Приходя домой после тяжелого рабочего дня, Чонин обычно запирался в своей комнате и выходил разве что в душ, в остальное время предпочитая проводить время или в зале, или в кровати, отдыхая. Сынмин в качестве входного билета в его комнату требует от Чонина пиво и жареной курочки. Он ни капельки не изменился и это вызывает у макнэ улыбку. Он соглашается на такое предложение, а сам спешит на тренировку. У него ещё полно времени, а поваляться на кровати он сможет вдоволь и у Сынмина. И его совсем не волнует то, что Сынмин явно будет против. Так даже веселее, он любит иногда выводить старшего из себя, в отместку за все те годы, когда Ким бесил его самого. Несколько часов в зале пролетает незаметно, и когда Чонин возвращается в квартиру, всё ещё стоит тишина. Чонина это не удивляет, он спешит снова в душ, закидывает грязную одежду в стирку, приводит себя в порядок, делает себе кудряшки, и покидает квартиру, даже не удосужившись заглянуть к соседу. Сынмин открывает ему дверь и вопросительно смотрит на пустые руки макнэ. ― Я помню, ― Чонин нагло проходит мимо друга и стаскивает обувь. ― А курочка где? ― Сынмин забирает у него куртку и убирает в шкаф. ― Я заказал, ― Чонин проверяет заказ в телефоне, ― Должны привести через тридцать минут. Но я уверен, что ты уже наварил кастрюлю рамëна на троих. ― Двоих, ― поправляет его Сынмин. ― А Ёнбок где? ― Хёнджин позвал в гости, как видишь, предложение было воспринято с энтузиазмом, ― Сынмин равнодушно пожимает плечами, ― Так что канун Нового года мы проведём вдвоём. Ты против? ― Ты серьёзно? ― Чонин громко фыркает, ― Я только рад. Тебе что-нибудь надо в магазине, хён? ― Захвати влажные салфетки. Можешь ещё соджу захватить… и что-нибудь на закуску. Рамён почти готов, так что поспеши. Чонин кивает и спешит в магазин, благо тот находится прямо на первом этаже здания, что Чонир даже не утруждает себя накинуть куртку. Конечно, Сынмин будет ворчать, стоит ему вернуться, но это детали, он быстро замолчит, стоит показать ему горячий кусочек курочки. Чонин набирает в корзину несколько бутылок пива и соджу, закидывает ещё несколько пачек рамёна, берёт несколько плиток молочного шоколада и на всякий случай берёт несколько бутылочек похмельного сиропа и две банки пепси со вкусом лайма. Пакеты выходят такими увесистыми, что Чонин радуется тому, что занимается в зале почти каждый день. ― Ты как будто ходил на неделю закупался. ― А ты как будто готовился к вечеринке на всю катушку. ― Всего лишь приготовил рамён и отнёс в комнату. ― А что не так с гостиной? ― спрашивает Чонин, убирая бутылки в холодильник. ― Просто… ― Сынмин замолкает, явно придумывая оправдание получше, ― Я уже и приставку включил и игру запустил. ― Ок, ― Чонин улыбается ему, делая вид, что поверил в его ложь. Сынмин кивает и тут же подрывается, едва услышав звонок в двери, но Чонин его опережает. ― Сиди, я сам могу забрать заказ, ― он по привычке шлëпает Сынмина по бедру, а сам спешит в прихожую, чтобы забрать заказ. Сынмин что-то мямлит вслед младшему, но не спорит, слушается и уползает в свою комнату. Чонин любит, когда так. Ему, если быть честным, нравится, когда временами Сынмин бывает послушным. Это происходит достаточно редко, но Чонин такие моменты ценит. Когда Чонин заходит в комнату Сынмина с пакетом ароматного ужина, старший находится на кровати, распластавшись звездочкой. Приставка валяется где-то на краю кровати, а на экране пауза. Сынмин явно не особо заинтересован в игре, но Чонин и сам понял, что это был всего лишь предлог. Младший ставит на столик пакет, а сам усаживается рядом, тыкая его в бок. Сынмин ойкает. ― Еда готова, хён. ― Мог бы хотя бы переодеться, а не лезть в мою кровать в грязной одежде. ― Только если ты мне дашь, что надеть. ― Ты совсем мозги потерял, бери и надевай, что хочешь, хоть трусы на голову, ― Сынмин устало сползает с кровати и морщится. Чонин прыскает от смеха, но заход на шкаф решает оставить на потом. Сейчас его волнует только бутылочка хорошего пива и горячая курочка. Он удобно устраивается и берёт в руки бутылку пива и протягивает Сынмину. Тот тихо благодарит и усаживается рядом, на диване. Он машинально зарывается пальцами в рыжие волосы Чонина и начинает их перебирать. Чонин глаза прикрывает, ему приятно, что аж мурашки по коже. ― Посмотрим потом твоё выступление? ― Конечно, ― Сынмин слегка сжимает его волосы, явно нервничая, ― Без проблем. ― Ты правда раздал каждому по этой плюшевой собаке? ― Чонин кивает на щенка, что всё ещë живëт с Сынмином. ― Да, ― Сынмин кивает, ― И, кстати… Он убирает руку с волос Чонина, вызывая у того вздох разочарования и спешит к шкафу. Из-за темноты в комнате, у него уходит больше времени на поиски, но скоро он возвращается с обычным бумажным пакетом, который протягивает Чонину. ― Держи. Чонин тут же заглядывает внутрь и вытаскивает оттуда плюшевую игрушку. ― О вау, ― Чонин вертит в руках щенка, а после усаживает к себе на колени, ― Спасибо. ― Да ладно, не за что, ― Сынмин старается говорить спокойно, но Чонин знает его слишком давно. ― Слушай, хён, прости, что не смог присутствовать на предзаписи. Ты же знаешь… ― Я знаю, ― перебивает его Ким, ― Забей, всего лишь пропустил мой первый соло концерт. ― Что? Ты устроил целый перфоманс? Сынмин кивает и пускается в рассказы о том, как прошли съёмки и насколько это круто было, выступать с такими талантливыми артистами. Чонин слушает, понимая, что очень давно не видел Сынмина таким воодушевлённым. Старший действительно любит выступать и буквально светится на сцене, сияет и вкладывает всего себя в каждое выступление. Чонин каждый раз млеет от такого, Сынмин всё ещё без малейшего труда вызывает в нём ураган эмоций. Так, незаметно, за разговорами, они выпивают несколько банок пива, съедают половину курицы и рамена, а после решают всё же сыграть несколько раундов игры, но идёт она вяло. В конечном итоге они забрасывают эту идею и Сынмин упинывает младшего переодеться. Чонин вредничает, но позволяет Сынмину дать себе футболку и домашние штаны и переодевается, даже не думая выходить из комнаты. Они уже сто раз переодевались друг перед другом, что было бы страннее, если бы Чонин ушёл переодеваться в ванную. К тому же, Сынмин так демонстративно отворачивается, и листает ленты в социальных сетях. Чонин натягивает штаны и тут же укладывается рядом, заглядывая в телефон друга без какого-либо стеснения. ― Ты что, смотришь популярные тренды? С каких пор? ― Почему нет? Вообще, я просто зашёл выложить ссылку на выступление, ― Сынмин блокирует телефон и откидывает на подушку. ― И решил посмотреть разные тренды. ― В любом случае, придётся что-то снимать, вот и решил посмотреть, ― Сынмин прикрывает глаза и утыкается лицом в подушку, ― Хотя какой смысл, если все равно не будет того, что я хочу. ― А чего ты хочешь? Сынмин мямлит что-то непонятное в ответ и усаживается на кровати. Очередная бутылка пива не делает его более разговорчивым, что начинает раздражать Чонина. Он не хочет, чтобы Сынмин умалчивал о своих мыслях, он и так молчал, когда его нога болела и не давал и малейшей возможности помочь себе, даже по лестнице готов был сам ходить после часов тренировок, на что Чонин просто молча брал его и тащил сам, слушая крики и возмущения в свою сторону. ― Так и будешь молчать, хён? Ну-у, Сынминни-хён, ― Чонин утыкается лбом в плечо старшего. ― Ничего такого… ― Давай посмотрим, что сейчас популярно и, может быть, найдём что-то интересное? Может, даже вместе снимем… Сынмин думает несколько секунд, а потом соглашается. Чонин же долго не думает и открывает им ещё и бутылку соджу, раз пиво почти на исходе. Они усаживаются поудобнее и открывают инстаграм на телефоне Сынмина, так как у того все равно не водится тиктока, и начинают просматривать ленту с короткими видео. Чонин позволяет Сынмину расслабиться и даже облокотиться на себя. От Сынмина приятно пахнет шампунем, теплом и уютом. Чонину нравится, когда он рядом, он чувствует себя так комфортно и хорошо. С Сынмином ему всегда было спокойно, даже несмотря на те вещи, которые они творили, когда жили вместе. Сынмин был словно его соулмейтом и в такие моменты, когда они были наедине, Чонин вспоминал, как сильно он был привязан к старшему. ― Этот челлендж миленький, ― тихо бормочет Чонин, ― Мы могли бы сделать… ― Не хочу милый… ― пьяно отвечает Сынмин, ― Хочу другое. ― Какое? ― шепотом интересуется Чонин, ― Что ты хочешь снять со мной, хён? Сынмин делает глубокий вдох, тянется за бутылкой соджу и делает большой глоток. ― Есть кое-что, ― неуверенно отвечает Сынмин. ― Что? Чонин забирает у него бутылку и сам делает глоток. Плевать на приличия и рюмки, так проще, хоть от вкуса алкоголя уже начинает подташнивать. Сынмин думает ещё некоторое время, а потом открывает папку с сохранёнными видео и, включив одно из видео, быстро отдаёт телефон младшему, а сам выходит из комнаты. Позорно сбегает, как бы сказал сам Чонин, но пока ему не до этого. Он мгновенно узнает песню, что так вирусится в последнее время в интернете, он даже клип ради интереса посмотрел. Он об этом почти не говорил, но Сабрина Карпентер действительно ему нравилась и эта песенка даже заела у него в голове. Но этот челлендж… Чонин смотрит видео несколько раз, понимая, что им действительно не позволят снять что-то такое, содержащие настолько эротический подтекст. Чонин телефон блокирует и падает на кровать. Он понимает, что был бы не против сделать такое, особенно с Сынмином. Это странно и возбуждающе. Сынмин возвращается через пару минут, стараясь буквально слиться со стеной, но получается плохо. ― Так ты хотел снять этот челлендж только со мной… или? ― Только с тобой, ― Сынмин вздыхает и садится рядом. ― Забавно, что только со мной… знаешь, ― Чонин немного медлит, ― Я был бы не против. Сынмин пожимает плечами и тянется за бутылкой пива, а после грустно вздыхает, обнаружив, что она пустая. ― Было бы здорово… ― А давай попробуем? ― спрашивает Чонин, ― Не обязательно выкладывать, удалим потом. Сынмин думает пару секунд, а потом медленно кивает. Он встаёт и подходит к столу, чтобы найти оборудование для съёмки, молча, а Чонин смотрит на его профиль в свете торшера. Чонин всегда считал, что Сынмин безумно красивый, но в некоторые моменты это осознание накатывало на него с огромной силой, что он находил ненормальным. Нельзя быть настолько одержимым человеком, если только ты не влюблен в него. Чонин всегда гнал от себя подобные мысли, ведь они были друзьями. Да, Сынмин любил трогать его, обнимать, хватать за попу и желать съесть, Чонин думал, что это всего лишь глупости. Так ведь и сейчас, не правда ли? Сынмин просто хочет сотворить немного глупостей. Чонин отводит взгляд от Сынмина и начинает собирать мусор, чтобы привести обстановку в нормальный вид. Мешков для мусора оказывается маловато, поэтому времени на это уходит больше. ― А так, вот что надо было ещё купить, ― ворчит Сынмин, выползая из комнаты. ― Завтра купишь, ― Чонин аккуратно ставит пустые бутылки с пакетами. Сынмин фыркает и скрывается в ванной комнате. Наверное решил привести себя в порядок, хотя по мнению младшего, он и так выглядит красивым. Чонин мотает головой, отгоняя навязчивые мысли. Наверное, он слишком много выпил. Помыв руки на кухне, Чонин возвращается в комнату, где Сынмин уже всё подготовил. ― У тебя есть книга? А то я заметил, что в видео все с книжками в руках. ― Разве нам не нужно будет переодеться для сцены с поцелуем? Они задают эти вопросы одновременно и замирают, глупо пялясь друг на друга. ― Да, конечно, книга есть. ― Ты уверен, что надо переодеться? ― Чонин задумывается. ― Я думаю, тебе достаточно просто снять футболку, а мне определённо надо переодеться. ― Снять футболку? ― Чонин фыркает, ― Что ещё мне с себя снять, хён? Сынмин на его слова закатывает глаза и лезет в шкаф, чтобы найти что-то подходящее. Он оставляет без внимания слова младшего и это смущает того ещё больше. Он вообще начинает думать о том, что снимать нечто такое – просто глупая затея, и им стоит прекратить. Просто убрать всё и лечь спать. Но Сынмин со спокойным выражением лица рассматривает найденную пижаму и сам себе одобрительно кивает. ― В общем, ― Сынмин берёт в руки книгу и садится на кровать, ― Как лучше сделать? Чонин подходит ближе и проводит рукой по волосам старшего. ― Может, ― он резко толкает Сынмина на кровать, заставляя упереться в неё локтями и нависает над ним, ― как-то так? ― А? ― потерянно мычит Сынмин, ― Д-да, можно. ― Мне поцеловать тебя в губы? Или… в шею? ― Можем попробовать оба варианта, ― неуверенно отвечает старший. Чонин кивает и отпускает Сынмина. Они делают последние приготовления, проверяют ракурс и включают камеру на телефоне. Чонин замечает его очки на столе и предлагает Сынмину их надеть. Тот соглашается и из-за этого он выглядит ещё больше очаровательным и невинным. Чонин засматривается на него и даже забывает, что они снимают видео, отчего Сынмину приходится напомнить об этом, громко хлопнув книгой и недовольно воззриться на младшего. Он выглядит настоящим недовольным щеночком. Чонин спохватывается и быстро скидывает с себя футболку, оголяя пресс. Сынмин же переодевается в красивую пижамку, о существовании которой младший и не подозревал. Сынмин хоть и не любит снимать разного рода видео, но он хорошо и быстро запоминает, что ему нужно делать, поэтому вернуться на то самое место, на котором он сидел, не представляется для него сложным. Сложным оказывается снять самую важную сцену. Чонин не хочет думать о том, что он делает. Не хочет думать о том, что сейчас он пересекает какую-то черту их дружбы. Пусть ради видео, но тем не менее. Это странно, до жути странно, но больше задумываться о подобном не хочется, поэтому он действует по плану, который они обговорили ранее. Чонин слегка толкает старшего на кровать, тут же целуя в шею. Пусть на это уходит всего пара секунд, но для него это всё словно в замедленной съёмке. Пальцы Сынмина в его рыжих кудрях, то как он выгибается под его поцелуями, и кожа у старшего такая нежная, что отрываться не хочется. Чонин бы и вправду всю ночь напролёт только его и целовал. Он даже в своих самых сокровенных мечтах боялся подумать о подобном, он не представлял, насколько ему понравится. Он отрывается от поцелуев и слезает с Сынмина. Ему стыдно посмотреть в глаза старшему, потому что теперь сцена с поцелуем в губы кажется совсем уж слишком. Слишком… странно? Горячо? Так ведь нельзя? Наверное, Чонин уже ни в чём не уверен. ― Так мы снимем ещё одну сцену? ― неуверенно спрашивает Сынмин. Чонин кивает, потирая глаза. Он кидает мимолётный взгляд на Сынмина и последние капли неуверенности покидают его. Сынмин определённо снова выводит его из равновесия. У него волосы растрепались, очки съехали и эта пижама, которую он застегнул лишь на пару пуговиц, делали его слишком сладким и красивым. Он выглядел таким притягательным, до безумия милым, что Чонину казалось, словно он сходит с ума. Неужели он настолько зависим от Сынмина? Чонин считал себя ментально сильным человеком и мог сказать "нет" кому угодно, но не Сынмину. Перед Сынмином хотелось преклоняться, хотелось быть рядом. Старший продолжает сверлить его взглядом. Это смущает, учитывая то, что Чонин стоит перед ним в одних спортивных штанах. Младший думает ещё пару секунд, а потом кивает. Всё это выглядит слишком странно и запутано, камера продолжает записывать их попытки снять всё правильно, но они оба как будто забывают об этом. Чонин медлит секунду и потом наклоняется и целует его. Они оба знают, что поцелуй должен быть страстным, но выходит совсем не так. Первый поцелуй получается неуверенным и сумбурным, от чего Чонину кажется, что им стоило потренироваться перед тем, чтобы пытаться что-то снять. Сынмин, видимо, думает так же. ― Целуешься ты так себе, ― заключает он. ― Кто бы говорил, ― Чонин закатывает глаза. Сынмин фыркает. Он встаёт с кровати и берёт телефон, завершая съемку. Они возвращаются обратно на кровать, чтобы отсмотреть материал. От просмотра лучше не становится, только стыд заполняет рассудок. ― Может как-нибудь иначе снять? ― задумчиво спрашивает Сынмин. ― Ты хочешь ещё попробовать? ― Да, ― отвечает Сынмин, возвращая телефон на стабилизатор, ― Может со второго раза у тебя получится нормально поцеловать меня. ― Хэй! Сынмин кидает на него выразительный взгляд, заставляя Чонина заткнуться. Сынмин вредный и острый на язык, это факт и пусть у него милая мордашка, слова из его рта иногда вылетают отнюдь не милые. Чонин мог бы спустить это на тормозах, но отбрасывает все сомнения. Стоит только Сынмину подойти ближе, так он хватает его за руку и тянет на себя, от чего у старшего не остается выбора, кроме как оказаться на коленях у Чонина. А после Чонин проводит ладонью по щеке старшего и целует. Сынмин тихо скулит в поцелуе, но отвечает. Он кладёт руки на плечи Чонина, жмётся ближе и углубляет поцелуй. Второй поцелуй выходит действительно страстным и горячим. Чонин руками скользит по спине старшего, задирает рубашку и забирается под неё. Сынмин выгибается под его прикосновениями, и Чонин ловит момент, чтобы поцеловать его в шею. Пуговички на его пижаме расстёгиваются от одного прикосновения и ткань сползает с плеч старшего, открывая Чонину доступ к прекрасной ключице и гуди Сынмина. Ян слегка кусает старшего в шею, а после зализывает укус, ведёт ниже и начинает покрывать грудь поцелуями. Он упускает тот момент, когда они падают на кровать. Все остальные проблемы и дела идут на второй план, они будут думать о последствиях завтра, а пока хочется только наслаждаться друг другом. Чонину кажется, что он совсем голову потерял. Он не задумывался о том, что когда-нибудь до такого дойдут, но сейчас всё кажется таким правильным. Сынмин разрывает поцелуй и выпрямляется, чтобы стянуть с себя рубашку и кинуть её на кровать. Он выглядит прекрасно, сидя на коленях младшего, что, кажется, возбуждает только сильнее. Чонин находит его милым и в то же время сексуальным. Ему хочется любоваться старшим, словно он произведение искусства. Но Сынмин не даёт ему больше времени, он наклоняется и снова целует в губы, так сладко и нежно, что младший не сдерживается и стонет в поцелуе. Ему приятно, а руки Кима на его теле кажутся такими правильными. Сынмин пальцами выводит узоры на его коже, обводит соски и слегка сжимает. Чонин на это кусает его нижнюю губу и чувствует привкус крови во рту. Но это только больше распаляет его желание, и Чонин бы с удовольствием снял свои штаны. Сынмин целует его нежно, и словно понимает, что Чонину нужно помочь. Он лезет под его нижнее белье, слишком ловко, будто знает, что делает. Он легко касается его члена, заставляя Чонина скулить. Тот и не думал, что может быть так хорошо, руки у Сынмина не только красивые, но и очень умелые. ― Так легко сделать тебя послушным, ― Сынмин легко целует его в щёку, ― достаточно просто залезть к тебе в штаны. Чонин хочет ответить что-то колкое в ответ, но выходит только тихий стон. ― Ты в курсе, что ты можешь стонать громче? У тебя очень красивый голос, Йенни, а у меня стены с шумоподавлением. Сынмин звучит слишком уверенно, но сам он возбуждён не меньше и Чонин это прекрасно чувствует. Ему хочется позаботиться о Сынмине тоже, хочется заставить старшего стонать своё имя, хочется, чтобы Сынмин так же был зависим от него. Хочется, чтобы Сынмин думал только о нём. Сынмин ласкает его со всей нежностью, доводит до пика, но не спешит. Чонин с силой сжимает его талию, утыкается носом в шею и чуть ли не умоляет его продолжать. Сынмин словно издевается над ним, медленно надрачивает, другой рукой обнимет его за шею и пальцами слегка поглаживает кожу, накручивает рыжие прядки на пальцы и слегка тянет, вызывая у Чонина скулёж. Он целует его в лоб, скулы и Чонин послушно тянется к нему, чтобы получить такой желанный поцелуй в губы. Сынмин целует его медленно, аккуратно и это только сильнее сводит Чонина с ума. Старший ласкает его слишком нежно, позволяя раствориться в ощущениях нежности и любви. Чонин словно тает в его руках и позволяет делать с собой всё, что только Сынмин захочет. Старший ускоряет движения, и Чонин чувствует, что не может сдержаться, стонет громко и кончает. Сынмин легко целует его в губы и тыкается носом в щеку. ― Ты такой милый, ― шепчет он, ― Такой красивый лисёнок. Чонин тянется за поцелуем и получает его. Сынмин целует его со всей своей нежностью. Он позволяет себе восстановить дыхание за эти пару минут. Сынмин не торопит его, он обнимает его и утыкается носом в рыжие волосы. Чонин выжидает ещё пару секунд, а после переворачивает его на одеяла и нависает над ним. Он чувствует себя слишком разнеженным от оргазма, но не хочет оставлять Сынмина неудовлетворённым. Сынмин смотрит на него самым доверчивым взглядом, и Чонину кажется, словно он сейчас потеряет последние остатки рассудка. Сынмин такой до невозможности прекрасный, что иногда Чонину кажется, словно не существует и это всё его больное воображение. Что он просто придумал для себя самого идеального человека. Чонин нежно целует его в губы, потом спускается ниже, покрывая поцелуями грудь, любовно зацеловывая соски, сначала один, а после второй. Он вредничает немного и в отместку слегка кусает их, вызывая у Сынмина тихий ойк. Дорожкой из поцелуев спускается ниже, к кромке пижамных штанов и сам чуть не падает с кровати. Кое-как удерживает равновесие, но ему приходится сползти на пол, чтобы было удобнее. Он притягивает старшего к себе чуть ближе и продолжает зацеловывать каждый миллиметр кожи. Сынмин же выгибается под его поцелуями, позволяет стянуть с себя штаны с нижнем бельём и матерится слишком грязно, когда Чонин проводит языком по его члену. Чонин не знает, что думать, он не даёт себе и секунды, чтобы осознать, что он сейчас делает и с кем. У него нет опыта в подобном, но он старается, действует аккуратно, помогает себе рукой и в принципе ему кажется, что у него получается довольно хорошо. Стоны Сынмина говорят ему о том, что тому нравится. Сынмин пальцами впивается в его волосы и слегка тянет, что кажется, раззадоривает Чонина сильнее. И вводит его в небольшой ступор, он не ожидал, что подобное ему понравится. Он аж дышать забывает, и он прерывается, пытаясь восстановить дыхание. Продолжает двигать рукой, прикрывает глаза на секунду, а после снова берёт всю длину в рот, насаживаясь слишком сильно. Он чувствует, как сам снова начинает возбуждаться. Он не планировал продолжения и второго раунда, но с другой стороны, у них ещё вся ночь впереди. Кто знает, как пойдёт дальше. А пока он уверен, что завтра точно будет болеть горло с непривычки. Сынмин, кажется, сдерживается, что не быть более грубым с ним, Чонин чувствует это слишком сильно. Он весь дрожит, и Чонин решает добавить ему новых ощущений, тянется рукой к его ягодицам и касается пальцами, что вызывает у Сынмина новый стон. Для Чонина этот стон звучит слишком сладко, он настолько сильно увлекается, что Сынмину приходится грубо отодвинуть его от себя, вызывая у младшего писк. ― Больно вообще-то, ― ворчит он. ― Прости, ― Сынмин кое-как садится кровати. Он тянется и нежно гладит Чонина по голове. Тот утыкается лбом в коленку старшего и прикрывает глаза. Он чувствует себя слишком уставшим, чтобы встать с пола и забраться на кровать. ― Рядом с тобой нигде нет салфеток? ― тихо интересуется Сынмин. Младший сонно обводит взглядом пространство около себя и ничего не находит. Сил ответить нет, поэтому он просто отрицательно качает головой. ― А всё, я нашел, они на столе, ― вздыхает старший. ― Осталось встать и взять их. Чонин тихо хихикает. Они не двигаются ещё пару минут, стараясь прийти в себя. Чонин даже засыпать понемногу начинает, как до него доходит одна мысль. ― Хён… ― М? ― сонно мычит Сынмин. ― А когда ты ставил телефон… ты включал запись? ― Я… Сынмин замирает и они в полном молчании смотрят друг на друга, пытаясь осознать, что только что произошло, а после подрываются и спешат к телефону. Чонин рывком берёт телефон, пока Сынмин, ругаясь, закутывается в одеяло. ― И? ― он кое-как подползает ближе, заодно прихватывая салфетки, чтобы вытереть животик.. ― Да, это всё записалось, ― тихо отвечает Чонин, нажимая на кнопку остановки записи. ― Прям всё? ― Сынмин неуверенно заглядывает в свой собственный телефон. ― Ты ещё это посмотри, чтобы удостовериться, ― язвит Чонин. ― Почему бы и нет? Всё равно удалим потом. ― А можно сразу удалить и не смотреть. ― Ты не хочешь? Сынмин звучит очень странно, и Чонин не находит, что ответить. Он заходит в галерею, чтобы удалить видео, но замирает, так и не уверенный в том, чтобы это сделать. Сынмин рядом следит за его действиями, но не останавливает. ― Может, сначала в душ сходим и передохнём, а потом уже решим, что с этим делать, а? ― Чонин блокирует телефон и буквально пихает его в руки Сынмина. ― Мне нужно кинуть вещи в стирку, не против, если я возьму другие штаны? ― Конечно, малыш, ― Сынмин откладывает телефон на стол. ― Малыш? Сынмин утвердительно мычит в ответ. ― Иди в душ первым, я схожу после. Сынмин подползает к шкафу и достаёт оттуда другую пару штанов и полотенце. Он кладёт вещи на край кровати и подходит ближе к младшему. ― Это так мило с твоей стороны, Сынминни-хён. ― Я хочу тебя поцеловать, ― внезапно говорит старший. ― Ты сейчас серьёзно? Дай хотя бы зубы почистить… ― Плевать. Сынмин подходит ближе и целует в губы. Чонин не может сопротивляться, он отвечает, тут же прижимая старшего за талию ближе к себе, и они снова теряются в поцелуе, забывая обо всём другом. Чонин бы с большим удовольствием провёл так весь день и ночь. ― Давай, ползи в душ, ― Сынмин похлопывает его по попе. ― Хорошо, ― Чонин нехотя отлипает. ― Сходим завтра или послезавтра куда-нибудь? ― Сходим, ― Сынмин утвердительно кивает. ― Зря я, что ли, своих знакомых перекупов тормошил насчет билетов на концерт. ― Какой концерт? ― Чонин застывает и оборачивается прямо на пороге. ― Бэкхёна, ― возмущённо отвечает старший. Чонин закатывает глаза и быстро закрывает дверь, дабы не попасть под натиск фанатки, которая живёт глубоко в душе Сынмина. Ему ещё на концерте быть, что означает, что ему нужно быть полностью готовым. Он заходит в ванну и задумывается о том, что вообще произошло. Стоит ли им говорить об этом и что делать дальше? Чонин кусает губы, понимая, что не хочет, чтобы это было всего лишь на одну ночь. Он хочет, чтобы они были вместе, пусть это и всегда придется хранить в тайне. Это всё мелочи, потому что кажется, что у него проблемы посерьёзнее. Он окончательно и бесповоротно влюблён в Сынмина.