Правила ненависти

Машина мчалась по извилистой дороге, огибающей горный склон. Вандер, сидя за рулем, пытался разрядить обстановку, рассказывая какую-то забавную историю из своего бруклинского прошлого, связанную с первым рестораном и нашествием тараканов. Кассандра изящно смеялась, и в один момент ее рука легла ему на плечо в легком, одобрительном жесте. Вай, сидя сзади рядом с молчаливой Кейтлин, закатила глаза так, что чуть не увидела собственный мозг. Она уткнулась в телефон, хотя связи уже почти не было, и делала вид, что переписывается, лишь бы не видеть эту картину семейной идиллии. — Ну, приехали! — объявил Вандер, и в его голосе прозвучала неподдельная нотка облегчения. Машина свернула с главной дороги, и из-за вековых сосен перед ними открылся вид, от которого на секунду перехватило дыхание даже у Вай. Огромное, как море, озеро лежало внизу, его воды сияли пронзительной, почти нереальной лазурью в обрамлении зеленых деревьев. Въехав на территорию через кованые ворота, они по гравийной дороге подъехали к дому. Это был не просто дом. Это было массивное двухэтажное сооружение из темного дерева и камня, с огромными панорамными окнами, с которых должен был открываться вид на все озеро. Широкая терраса с массивными перилами опоясывала его, а у самого берега виднелся частный пирс с катером. Машина остановилась. Вай первая выпрыгнула из салона, жадно глотая свежий, холодный воздух, пахнущий хвоей и озерной водой. Она на мгновение закрыла глаза, пытаясь представить, что она одна. Но одиночеству не суждено было продлиться. К ней тут же, бесшумно появившись, как джинн из бутылки, подошел пожилой мужчина в безупречном костюме — дворецкий. — Мисс Вудс, добро пожаловать в «Озерную усадьбу», — произнес он с безупречным поклоном. — Позвольте. Едва он закончил фразу, как к багажнику подошли двое носильщиков в униформе, начав выгружать чемоданы с такой эффективностью, будто это была военная операция. Она посмотрела на огромный, молчаливый дом, затем на озеро, и снова на телефон, где в углу экрана зияла зловещая надпись «Нет сети». Да, это определенно была ссылка. Самая роскошная ссылка в мире. Сзади к Вайолет подошел Вандер. Его тяжелая рука легла ей на плечо, и он, мягко, но настойчиво повернув ее, повел по гравийной дорожке к массивной входной двери. — Ну что, малая, нравится? — спросил он, и в его голосе слышалась надежда, которую она давно разучилась оправдывать. — А попроще домика не было? — буркнула Вай, окидывая высокий фасад скептическим взглядом. — Напоминает штаб-квартиру какого-нибудь злодея из фильма. Вандер рассмеялся, но смех его прозвучал немного натянуто. — Это выбор Кассандры. Ты же знаешь ее аппетиты, — он произнес это с легкой усмешкой, но в его тоне не было критики, лишь констатация факта. Вай фыркнула. — Только самое лучшее, самое большое и самое дорогое. Понятно. Ладно, пойду выберу себе комнату, пока эта не заняла все лучшие виды. Она потянула на себя тяжелую дверь и вошла внутрь. Просторный холл с каменным камином до потолка и массивными деревянными балками встретил ее прохладой и запахом свежего воска. Все было безупречно, дорого и... бездушно. Как декорации к фильму о чужой, слишком правильной жизни. Не став задерживаться, Вай взбежала по широкой лестнице на второй этаж. Она толкнула первую попавшуюся дверь и зашла в просторную спальню. Комната была светлой, выдержанной в спокойных бежевых тонах. Она сбросила свою кожаную сумку на идеально заправленную кровать с горой подушек, нарушив безупречный порядок. И тогда ее взгляд упал на окно. Вернее, на панорамное стекло от пола до потолка, которое занимало почти всю стену. Вай замерла. Из окна открывался вид, от которого у нее перехватило дыхание, и она на мгновение забыла о своей ярости и обиде. Прямо внизу, почти у нее под ногами, лежало бескрайнее лазурное полотно озера Каюга, такое близкое, что, казалось, можно протянуть руку и коснуться его холодной поверхности. Вода была не просто голубой — она переливалась всеми оттенками сапфира и изумруда, местами уходя в темную, почти черную глубину. Вдали поднимались пики гор, теряющиеся в дымке, а сосны по берегам казались игрушечными. Солнце, клонящееся к закату, золотило гладь воды, прокладывая по ней сверкающую дорожку, которая вела прямо к горизонту. Она глубоко вздохнула, не в силах оторвать взгляд. В этом виде была какая-то горькая ирония. Ее заперли в золотой клетке, но из окна этой клетки открывался вид на абсолютную, ничем не скованную свободу. И это было почти невыносимо. Внезапно из-за стены донесся оглушительный грохот, а следом — пронзительный, испуганный крик. Кейтлин. Совершенно машинально, повинуясь инстинкту, который всегда заставлял ее бросаться в самое пекло, Вай вылетела из своей комнаты и ворвалась в соседнюю. — Ты чего орешь? — рявкнула она, окидывая взглядом помещение. Картина, которая предстала ее глазам, была настолько нелепой, что на секунду выбила ее из колеи. Кейтлин, бледная как полотно, стояла на самой середине огромной кровати, вцепившись в спинку. Ее идеальная прическа слегка растрепалась. — Там... — ее голос дрожал, она просто показала пальцем в угол комнаты. — Крыса. Вай проследила за ее взглядом. В углу, рядом с разбитой на осколки хрустальной вазой, металось маленькое, пушистое существо. Оно в панике пыталось вскарабкаться по гладкой стене к приоткрытой форточке, но безнадежно скользило, издавая отчаянные пищащие звуки. Вайолет фыркнула, а через секунду ее сдержанный смех перерос в настоящий хохот. Она расхохоталась так, что слезы выступили на глазах. — Это белка, ты что, никогда их не видела? — сквозь смех выдохнула она, держась за дверной косяк. — Это же просто бельчонок! Кейтлин, все еще стоя на кровати, сжала руки в кулаки. Ее страх начал сменяться обидой и гневом. — Этот... этот «просто бельчонок» разбил вазу! — выкрикнула она. — И его пушистый хвост не отменяет того факта, что он является переносчиком заразы! Он дикий! Вай, все еще улыбаясь, сняла с себя свою объемную толстовку, оставаясь в одной футболке. Она ловко обернула руки рукавами, создав импровизированные перчатки. — Ладно, ладно, успокойся, принцесса. Сейчас мы твоего «переносчика заразы» выпустим, — она медленно подошла к перепуганному зверьку, который замер, увидев ее. Она двигалась плавно, без резких движений. Бельчонок, прижавшись к стене, смотрел на нее круглыми черными глазками-бусинками. — Тихо, малыш, не бойся, — пробормотала Вай неожиданно мягким тоном. И одним точным, быстрым движением она накинула на зверька свою толстовку, аккуратно, но твердо накрыв его с головой. Под тканью зашевелился маленький теплый комочек. — Открывай балконную дверь, — скомандовала Вайолет, поворачиваясь к Кейтлин. Та, не спуская с нее глаз, медленно, как во сне, слезла с кровати и распахнула стеклянную дверь. Вай вышла на балкон. Прохладный вечерний воздух обжег ее оголенные руки. Она присела на корточки, развернула толстовку и аккуратно поставила бельчонка на деревянный настил. Зверек на секунду замер, ошеломленный внезапной свободой и близостью родного леса. Потом, словно спохватившись, он метнулся к перилам и в одно мгновение перепрыгнул на ближайшую ветку могучей сосны. Он сидел там секунду, будто переводя дух, а затем пушистым рыжим кометой помчался вверх, растворяясь в густой хвое. Девочка смотрела ему вслед, и на ее лице снова появилась улыбка, но на этот раз не насмешливая, а какая-то... спокойная. Она повернулась, поднимая с пола свою толстовку, и прошла обратно в комнату, где все еще стояла бледная Кейтлин. — Вот и все! «Эпидемия» предотвращена. Кейтлин смотрела, как Вай отряхивает свою толстовку и натягивает обратно, и ее лицо скривилось в самой искренней гримасе брезгливости за весь день. — Ты что, собираешься теперь в ней ходить? — выдохнула она, смотря на вещь, которая только что была саваном для «переносчика заразы». Вай посмотрела на свою толстовку, затем медленно, преувеличенно подняла бровь, изображая глубокомыслие. — О, извини, — с притворной, сладкой учтивостью сказала она, проводя рукой по ткани. — Я забыла, что мы в хирургическом отделении, а не в домике в лесу. Может, мне продезинфицировать ее в автоклаве? Или просто сжечь на костре? Она потянула за молнию с громким, нарочитым скрипом. — Расслабься, Кирамман. Это всего лишь природа. Она не кусается. Ну, почти. Кейтлин, все еще стоя у балконной двери, скрестила руки на груди. — «Всего лишь природа» является средой обитания для миллионов бактерий и паразитов, — парировала она, но в ее голосе уже не было прежней уверенности, лишь заученная фраза. И в этот момент у Вайолет в голове, как вспышка, родилась идея. Дьявольская, детская и совершенно прекрасная. Она расправила руки в театральном жесте и медленно, с преувеличенной нежностью начала приближаться к Кейт. — Ну что же... — сладко протянула Вай. — Ты не хочешь обнять свою спасительницу? В знак благодарности? Кейтлин отшатнулась, ее глаза расширились до размера блюдец. — Не приближайся! — ее голос сорвался на высокий, испуганный визг. Но Вай уже шла, широко улыбаясь, с распростертыми объятиями, в которых затаилась душистая, «заразная» толстовка. — Иди сюда, сестренка! — пропела она, делая вид, что хочет обнять ее. Это было последней каплей. Кейтлин, забыв о всяком достоинстве, резко развернулась и бросилась прочь от нее. Ее ноги в дорогих лоферах заскользили по полированному полу. Вайолет, не раздумывая, с диким смехом рванула за ней. — Давай, Кейт, не убегай! Погоня была стремительной и оглушительной. Вай, смеясь так, что у нее слезились глаза, неслась по коридору, ее кеды громко топали по паркету. Она была хищником, играющим с добычей, и каждый ее вздох выдыхал месяцы накопившегося раздражения, которое наконец нашло такой абсурдный, но столь необходимый выход. Кейтлин же было не до смеха. Ее дыхание срывалось на короткие, панические всхлипы. Она не бежала, а почти летела, оглядываясь через плечо на приближающуюся бредущую угрозу в лице Вай с растрепанными волосами и диким хохотом. Они с грохотом слетели с лестницы на первый этаж. Кейтлин, почти поскользнувшись на ковре в холле, рванула в сторону гостиной. Вай была уже совсем близко, ее пальцы почти коснулись шелковистой ткани блузки девочки. — Попалась! — выдохнула Вайолет, совершая последний бросок и протягивая руку, чтобы схватить Кейтлин за рукав. Но Кейт, движимая чистыми инстинктом самосохранения, резко дернулась влево. Нога Вай, уже перенесшая вес вперед, зацепилась за толстый, узорчатый край персидского ковра. Все произошло в одно мгновение. Ее собственный импульс, неудачное положение ноги — и вот она уже летела вперед, не в силах удержать равновесие. С глухим, оглушительным стуком она рухнула на пол, ударившись плечом и щекой о жесткие шерстяные узоры. Тишину, нарушаемую лишь ее тяжелым дыханием, прорезал холодный, как сталь, голос с порога кухни. — Что, позвольте спросить, здесь происходит? На пороге стояла Кассандра. Ее безупречный вид контрастировал с разворачивающейся перед ней сценой: запыхавшаяся, растрепанная Кейтлин, замершая у дивана, и Вайолет, медленно поднимавшаяся с пола. На счесанной в кровь щеке Вай алела свежая царапина. Кассандра медленно вошла в гостиную, ее взгляд скользнул с дочери на падчерицу, и ее лицо застыло в маске ледяного неодобрения. — Мы... мы просто... — начала Кейтлин, пытаясь отдышаться и найти оправдание. — Вайолет напала на меня! — выпалила она в итоге, указывая на падчерицу. Вай, наконец поднявшись на ноги, с вызовом смотрела на Кассандру, потирая ушибленное колено. — Я не нападала, я просто хотела обнять сестренку! — парировала девочка с наигранной улыбкой. Кассандра перевела взгляд с одной дочери на другую, и ее лицо стало еще суровее. — Я что, нахожусь в общежитии для несовершеннолетних? — спросила она ледяным тоном. — Беготня, крики, падения... Вайолет, твое поведение непозволительно. Кейтлин, я ожидала от тебя большей рассудительности. Затем ее взгляд остановился на щеке Вай. Она нахмурилась, и в ее глазах мелькнуло что-то — не обеспокоенность, а скорее досада от еще одного нарушения безупречного порядка. — Иди за мной, — коротко приказала она падчерице. — Нужно обработать эту царапину. Девочка, все еще кипя от боли, открыла рот, чтобы бросить колкость, но Кассандра одним взглядом заставила ее замолчать. — Я не просила твоего мнения, — холодно заметила она, поворачиваясь к кухне. — Иди за мной. На безупречно чистой кухне с видом на озеро Кассандра жестом указала Вай на один из барных стульев. — Сядь. Она сама подошла к раковине и с привычной, почти хирургической точностью принялась мыть руки с антибактериальным мылом. — Эндрю, принесите, пожалуйста, аптечку, — бросила она дворецкому, который появился в дверях словно из ниоткуда. Пока он исчезал, в кухне царило тяжелое молчание. Вай сидела, стиснув зубы, чувствуя, как кровь пульсирует в разбитой щеке. Вернувшись с небольшой, но укомплектованной металлической аптечкой, Эндрю поставил ее на столешницу и так же бесшумно удалился. Кассандра открыла крышку, достала антисептик и стерильную салфетку. — Не дергайся, — сказала она, поднося салфетку к ее лицу. Движения ее были быстрыми, точными и совершенно безжалостными. Антисептик обжег ссадину, и Вай невольно вздрогнула, сжав кулаки. Кассандра не обратила на это внимания. — Ты считаешь это забавным? — наконец спросила Кассандра, выбрасывая салфетку. — Что именно? — угрюмо пробормотала Вай. — То, что я упала, или то, что твоя дочь… — Твое стремление превратить любую ситуацию в конфронтацию, — перебила ее Кассандра, закрывая аптечку. — Ты как ребенок, который, не зная, как привлечь внимание, ломает игрушки. — Мне не нужно ваше внимание! — вспыхнула Вайолет. — Мне нужно, чтобы меня оставили в покое! — Оставить в покое? — Кассандра подняла бровь. — В твоем понимании это означает бегать по дому, как дикарка, и пугать свою сестру? — Она мне не сестра! — выдохнула Вай, и в ее голосе прозвучала вся накопленная за год боль. — И этот дом — не мой. И эта поездка... это не отдых. Это тюрьма. Кассандра внимательно посмотрела на нее, и в ее глазах на мгновение мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее понимание. — Вайолет, — сказала она, и ее голос на секунду потерял привычную ледяную остроту. — Никто не пытается запереть тебя в тюрьму. Мы пытаемся... найти общий язык. — Принудительно? — язвительно спросила падчерица. — Загнав всех в один дом посреди леса? Это похоже на попытку склеить разбитую вазу из-под цветов. Ты можешь собрать осколки, но трещины все равно будут видны. Кассандра замерла, ее пальцы все еще лежали на крышке аптечки. — Иногда, — произнесла она тихо, — чтобы что-то починить, нужно сначала создать подходящие условия. Даже если они кажутся неудобными. Она повернулась и вышла из кухни, оставив девочку одну с жгущей щекой и с новыми, неожиданно горькими мыслями. Впервые за все время Кассандра не читала ей нотацию, а говорила что-то, что походило на... правду. И от этого становилось только сложнее.

***

Первые лучи солнца только начинали золотить гладь озера Каюга, а в доме царила хрупкая, зыбкая тишина. Кейтлин спала чутко, как всегда, и проснулась мгновенно, от того, что в этот идиллический утренний покой врезался резкий, металлический звук. Бам-бам-бам-бам! Он повторялся с пугающей регулярностью, грубый и неуместный, словно кто-то бил молотком по крышке ее гроба. Это был не щебет птиц и не шелест листьев — это был звук вторжения. Ее личного вторжения. Сердце заколотилось от раздражения. Она сбросила с себя шелковое одеяло, и холодный воздух комнаты обжег кожу. Она, все еще сонная, с тяжелой головой, подошла к окну, готовая увидеть какого-нибудь местного работника, чинящего лодку в столь неприличный час. Но нет. Во дворе, на росистой траве, стояла Вай. Одна лишь ее поза, напряженная и сосредоточенная, уже была вызовом всему окружающему спокойствию. В ее руках был большой молоток, который она с размаху обрушивала на какой-то неясный в утренних сумерках металлический объект, придерживаемый ее ногой. БАМ! От удара с ветки ближайшей сосны слетела стайка встревоженных птиц. Кейтлин замерла у окна, сжимая в бессильной ярости край пледа. Это существо. Это существо не могло провести даже одно утро, не устроив хаос. Они были здесь меньше суток, а она уже нашла, во что вбивать свою первобытную энергию. Вай была одета в какие-то растянутые спортивные штаны и обтягивающую майку, насквозь промокшую от пота, несмотря на утреннюю прохладу. Ее коротко выбритый висок был оголен, а на лице застыла маска такого мрачного, почти ритуального сосредоточения, что по телу Кейт пробежал холодок. Она не просто колотила. Она что-то уничтожала. Или, что более вероятно, «создавала» — и от этой мысли становилось еще тревожнее. БАМ! Звон металла эхом разносился по тихому озеру, нарушая священную утреннюю тишину. Кейтлин наблюдала, как Вайолет отбросила молоток в сторону с глухим стуком, наклонилась и с силой дернула что-то в металлической конструкции. Раздался скрежет, и Вайолет, потеряв равновесие, отлетела на пару шагов, но тут же вскочила, смахнула грязную ладонью пот со лба и, казалось, усмехнулась сама себе. Потом она снова взяла молоток. Кейтлин не выдержала. Этот адский стук ввинчивался ей в виски, каждым ударом молотка отзываясь ноющей болью во всем теле. Ее нервы, и без того натянутые до предела после вчерашнего дня, готовы были лопнуть. Сонная апатия мгновенно испарилась, сменившись ослепляющей яростью. Она резко развернулась, и в одной лишь шелковой ночной сорочке, вышла на небольшой балкон своей комнаты. Холодный утренний воздух обжег кожу, но она его почти не чувствовала. — Вайолет! — ее голос, резкий и высокий, прорезал утреннюю тишину, затмив на секунду даже стук молотка. — Прекрати этот кошмар немедленно! Ты мешаешь всем спать! Вай замерла на мгновение, молоток занесен для следующего удара. Но она не обернулась. Лишь ее спина, напряженные мышцы под мокрой от пота майкой, выдали, что она услышала. Затем, с преувеличенной небрежностью, она снова обрушила молоток на металл. БАМ! Звук был еще громче, еще вызывающее. Бешенство захлестнуло Кейт. Ее пальцы впились в холодные перила балкона. — Я сказала, хватит! — крикнула она, и в ее голосе уже звенела неподдельная истерика. — Имей совесть! И вот тогда Вай медленно, очень медленно повернулась. Ее лицо было разгоряченным, волосы прилипли ко лбу, в глазах стояла мрачная, хищная усмешка. Она смерила Кейтлин с ног до головы — ее ночную рубашку, ее безупречную, но бледную от ярости кожу, ее позу оскорбленной королевы на балконе. Потом, не сводя с нее насмешливого взгляда, Вайолет медленно, с демонстративной небрежностью, подняла руку. Не та, что с молотком, а другую. И четко, почти изящно, подняла вверх средний палец. Жест был настолько откровенным, настолько грубым и в то же время полным абсолютного презрения, что Кейтлин буквально отшатнулась, словно от физического удара. Воздух вырвался из ее легких с шипением. В глазах потемнело от ярости. Я тебе сейчас покажу. Она резко развернулась и вбежала с балкона обратно в комнату. Сонливость как рукой сняло. Адреналин, горький и пьянящий, пульсировал в висках. Она не думала, не планировала. Действовал чистый инстинкт. На стуле висела первая вещь, что попала под руку — легкий халат. Она натянула его на плечи, даже не завязывая пояс, и босиком, не чувствуя холод паркета, выскочила из комнаты. Ее босые ступни бесшумно несли ее по прохладной деревянной лестнице вниз. Она проскочила мимо гостиной с еще зашторенными окнами, мимо кухни, где пахло кофе, который еще не успели сварить. Разум был пуст, кроме одной цели — добраться до нее. Сейчас. Немедленно. Распахнув тяжелую входную дверь, она выскочила на крыльцо. Утренняя роса тут же обожгла ледяными уколами ее босые ноги, но она не обратила на это внимания. Ее взгляд был прикован к фигуре посреди лужайки. Вай, услышав шаги, обернулась. Молоток все еще был в ее руке. На ее лице застыло удивление, быстро сменившееся настороженным любопытством. Она явно не ожидала такого прямого визита. Кейтлин, не останавливаясь, прошла по мокрой траве, оставляя за собой темные следы. Она остановилась в паре шагов от Вайолет, вся дрожа от ярости и холода. Ее распущенные волосы спутались, халат развевался на ветру, придавая ей вид разгневанной призрачной девы. Она не кричала. Ее голос прозвучал тихо, но с такой концентрацией ненависти, что казалось, воздух вокруг затрещал. — Сделай это еще раз, — выдохнула она, глядя сводную сестру прямо в глаза. — Сделай этот мерзкий жест. При отце. При матери. Я хочу посмотреть, хватит ли у тебя на это смелости, когда рядом есть зрители, которые понимают, что это значит. Или твое мужество рассчитано только на меня одну? Вай медленно опустила молоток, и тот с глухим стуком упал на траву. Она не сводила с Кейтлин насмешливого взгляда. — О, смотри-ка, — растянула она, и в ее голосе слышалось презрительное веселье. — Принцесса сошла с балкона. Что случилось, ваше высочество? Захотелось прогуляться? — Твое поведение отвратительно! — прошипела Кейт, делая шаг вперед. Трава была ледяной и мокрой, но она игнорировала дискомфорт. — Мы не в твоем грязном Бруклине, где можно размахивать такими жестами, как последней... — Как последней что? — Вайолет резко перебила ее, и ее глаза сузились. Она тоже сделала шаг навстречу. Расстояние между ними сократилось до метра. — Договори, Кирамман. Я вся во внимании. В воздухе запахло порохом. Кейт чувствовала, как дрожь бежит по ее спине — не от страха, а от яростного возбуждения. Она видела, как напряглись мышцы на руках девочки, готовая в любой момент схватиться за молоток. — Ты думаешь, твои ужимки что-то значат? — выдохнула Кейтлин. — Ты только показываешь, насколько ты необразованна и груба. В приличном обществе... — А мы разве в приличном обществе? — Вай язвительно ухмыльнулась, оглядываясь вокруг. — Я вижу только тебя. И знаешь что? Мне плевать на твое «приличное общество». И на тебя тоже. Она наклонилась, поднимая молоток. Кейт инстинктивно отпрянула, но Вайолет лишь перебросила его из руки в руку, ни на миг не отводя от нее насмешливого взгляда. — Беги обратно в свою комнату, принцесса, — проговорила Вай, и развернулась обратно к своему хламу. — Или ты хочешь, чтобы я продемонстрировала тебе еще пару жестов, которые не поймет твое «приличное общество»? Вай, не удостоив Кейтлин больше ни взгляда, ни слова, с новой силой обрушила удары на несчастный металлический объект. БАМ-БАМ-БАМ! Каждый удар был теперь адресован лично Кейт, насмешкой над ее бессильным гневом. Девочка стояла, парализованная яростью, наблюдая, как спина Вайолет напрягается с каждым движением. Ее пальцы сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. Слова застряли в горле, все оскорбления казались бесполезными против этой каменной стены презрения. И тут ее взгляд упал на аккуратно свернутый зеленый шланг, лежавший у края клумбы с розами. Идея вспыхнула в сознании яркой, ослепительной вспышкой. Мгновенная, простая и идеально соответствующая уровню варварства ее оппонентки. Холодная улыбка тронула ее губы. Ярость сменилась леденящей решимостью. Она быстро, почти бесшумно, подошла к шлангу. Ее движения были точными и выверенными. Она сняла с пистолета-распылителя предохранительную скобу и одной рукой нашла кран, спрятанный за кустом гортензии. Ее сердце колотилось, но уже не от бессилия, а от предвкушения. Вай, полностью поглощенная своим разрушительным творчеством, ничего не замечала. Кейтлин глубоко вздохнула, крепко сжала пистолет и с силой повернула кран. Мощная, ледяная струя хлынула из шланга с таким напором, что пистолет чуть не вырвало у нее из рук. Она навела его на Вайолет. Струя ударила ей прямо в спину, сбивая с ног и прерывая на полпути занесенный для удара молоток. Раздался оглушительный, яростный вопль. Вай отпрыгнула, как ошпаренная, промокшая насквозь, с волосами, липнущими к лицу. На секунду она замерла, дрожа от холода и ярости, а затем с низким рыком бросилась на Кейтлин. — Дай сюда! — просипела она, пытаясь вырвать пистолет. Но ярость ослепила ее, сделала движения резкими и предсказуемыми. Кейт, чье тело годами было тренировано для стрельбы, там, где важны баланс и точность, легко уворачивалась. Она отскакивала, продолжая поливать девочку ледяной водой, та превращалась в мокрую, злую кошку, которая бросалась из стороны в сторону. — Стоять смирно, животное! — кричала Кейтлин, и в ее голосе впервые зазвучало что-то кроме холодной ярости — азарт. Она попадала ей в лицо, в грудь, сбивая с толку и заставляя отплевываться. — Ты... я... — Вайолет не могла даже толку выругаться, захлебываясь водой. Наконец, сделав резкий выпад, она ухватилась за шланг прямо перед пистолетом и с силой дернула на себя. Кейтлин не удержала. Шланг вырвался из ее рук. Теперь Вай, вся мокрая, дрожащая, с волосами, прилипшими к лицу, сжимала в руках оружие. Ее глаза горели торжеством и обещанием мести. Она нацелила струю прямо на Кейт. — Ну что, принцесса, — выдохнула она, — теперь мой ход! И в этот самый момент скрипнула дверь на террасу. — ДЕВОЧКИ! Голос Вандера прорвал утренний воздух, как удар грома. Он стоял на крыльце, в мятых пижамных штанах и майке, с лицом, выражавшим полнейшее недоумение и нарастающий гнев. Его взгляд перебегал с одной дочери на другую: с Кейтлин в промокшем халате, на Вай, которая выглядела так, будто только что вышла из озера, сжимая в руках садовый шланг, нацеленный на сестру. Наступила мертвая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием девочек и тихим шипением воды, капающей с наконечника пистолета. Вайолет медленно, не отводя взгляда от Кейт, опустила шланг. Струя упала на траву, образовав лужу. — Она начала, — хрипло произнесла Вай, указывая пальцем на ненавистную сестру. — Она... она грозилась мне молотком! — выпалила Кейтлин, чувствуя, как жар стыда заливает ее щеки. Они стояли посреди лужайки, как два разбушевавшихся ребенка. Вандер провел рукой по лицу, издав долгий, усталый стон. — Боже правый, — простонал он. — Мы здесь меньше суток... Вай, — его голос стал тверже, он смотрел на мокрую, дрожащую дочь, все еще сжимающую шланг. — Объясни мне. Зачем тебе, ради всего святого, понадобился молоток в шесть часов утра? Вай медленно опустила шланг на землю. Она вытерла мокрое лицо тыльной стороной ладони, и ее взгляд, еще секунду назад полный ярости, стал... спокойным. Она посмотрела прямо на отца. — Вчера в комнату к Кейт через форточку залез бельчонок, — сказала она ровным тоном, как будто сообщала о погоде. — Он выглядел истощенным, явно был голоден, поэтому и забрался в дом. Она указала пальцем на груду старых досок и жестяную банку из-под краски. — Я сооружаю ему кормушку. Чтобы в следующий раз ему не пришлось искать еду у нас в спальнях. Молотком сбивала старую банку, чтобы получилась миска. Шумно, да. Но я думала, лучше пошуметь полчаса сейчас, чем потом слушать визг Кейт, когда следующий голодный зверек заберется к ней в постель. Воцарилась тишина, еще более оглушительная, чем предыдущая. Даже птицы, казалось, замолчали. Кейтлин застыла с открытым ртом, чувствуя, как ее гнев и уверенность в своей правоте начинают медленно и неловко таять, оставляя после себя чувство глупого, нелепого недоумения. Кормушка? Это... это была кормушка для белки? Вандер смотрел на Вай, и гнев на его лице медленно сменялся сложной гримасой — смесью облегчения, усталости и чего-то еще, что могло быть... стыдом? — Правда? — наконец выдавил он, и его голос снова стал глухим от усталости. — Кормушка? Вай пожала плечами, подошла к своему «проекту» и подняла ту самую жестяную банку, прибитую к деревянной подставке. Да, в этом ракурсе это действительно было похоже на кормушку. — Ага, — коротко бросила она. — Почти готова была. Она посмотрела на Кейтлин. И в ее глазах не было ни злорадства, ни торжества. Был лишь усталый вызов. Мол, вот видишь, кем ты себя выставила, пытаясь «воспитать» меня. Вандер тяжело вздохнул. — Ладно... — он мотнул головой, не зная, что сказать. — Ладно. Верни молоток в сарай, где ты его взяла. Мы с тобой... позже кормушкой займемся. Когда все нормально проснутся. — Но уже и так никто не спит, пап. — Кассандра еще спит, — тихо, но четко произнес Вандер, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Прояви уважение. Он перевел взгляд с одной дочери на другую, с мокрой и яростной Вай на взъерошенную и разгневанную Кейтлин в промокшем шелковом халате. — Идите, переодевайтесь в сухое, — скомандовал он, и в его тоне не было места возражениям. — Я приготовлю завтрак. Он уже поворачивался к дому, но замер, словно его осенила внезапная мысль. Он обернулся, и на его усталом лице появилось что-то, отдаленно напоминающее решимость. — И раз уж я встал в такую рань, — объявил он, — утро не должно пройти зря. Так что после завтрака, без возражений, мы все идем на пирс. Рыбачить. Эти слова повисли в воздухе, достигнув эффекта разорвавшейся бомбы. — Что?! — вырвалось у Вай, ее лицо исказилось от нового, свежего возмущения. Все ее предыдущее бешенство померкло перед этим абсурдным предложением. — Рыбачить? Ты серьезно? Это худшая идея, которую я когда-либо слышала! — Да, серьезно, — Вандер скрестил руки на груди, занимая оборонительную, но непоколебимую позицию. — Раз у вас столько энергии, нужно направить ее в правильное русло. — Мне нужно достроить кормушку! — А мне... — попыталась вставить Кейтлин, все еще дрожа от холода и обиды, но ее голос дрогнул. — Тебе, — перебил ее Вандер, глядя на обеих, — как и твоей сестре, нужно провести хотя бы пару часов, не пытаясь друг друга убить. Или облить из шланга. Решение принято. Завтрак через двадцать минут. Будьте готовы. И, не оставляя пространства для дальнейших дискуссий, он развернулся и твердыми шагами направился в дом, оставив двух сестер в полном молчании. Вай с силой пнула шланг. Она посмотрела на Кейтлин, и в ее взгляде уже не было прежней ненависти. Теперь там было нечто новое — обреченность и полное, абсолютное недоумение перед идиотизмом сложившейся ситуации.

***

Воздух был чист, прохладен и пьяняще пах влажной землей, распустившимися почками и тиной. На пирсе царило своеобразное напряжение. Вандер, невозмутимый и широкоплечий, как скала, возился с удочками. Его грубые пальцы ловко управлялись с леской и поплавками, в то время как он своим глуховатым, спокойным голосом объяснял азы науки под названием «рыбалка». — Главное — не спешить, — говорил он, протягивая Кейтлин первую удочку. — Рыба чувствует суету. Вай, сидевшая поодаль, свесив ноги с пирса и спиной ко всей этой затее, едва слышно фыркнула. Она ненавидела рыбалку. Всей душой. Ей претила вся эта возня с крючками, червями и необходимость часами сидеть без движения, уставившись в воду в надежде на удачу. Вай любила действие, скорость, результат, который зависел от ее собственных усилий, а не от каприза какой-то скользкой твари на дне. — А теперь, червяка надо насаживать вот так, — Вандер достал из банки извивающегося розового выползка. — Аккуратно, чтобы он дольше шевелился и привлекал внимание. Протыкаешь его здесь, потом здесь, и хвостик пусть болтается. Кейтлин, бледная и явно не разделявшая энтузиазма наставника, брезгливо взяла у него червя. Ее пальцы дрожали, а на лице застыла маска вежливого ужаса. Она никогда раньше не рыбачила, и было ясно как день, что она так же, как и Вай, готова отдать все на свете, лишь бы не сидеть на этом холодном пирсе в такую рань. Вайолет, поймав ее взгляд, снова закатила глаза. Это был уже третий или четвертый раз за утро. Каждый раз, когда Кейтлин с гримасой отвращения пыталась насадить очередного червя, Вай чувствовала приступ смешанной жалости и раздражения. «Просто откажись», — мысленно подбадривала она сводную сестру. Но Кейтлин была не из тех, кто легко сдается, особенно когда Вандер тратил на них свое время. — У тебя получится, Кейт, — сказал Вандер ободряюще, не глядя на нее, а сосредоточенно проверяя свою собственную снасть. — Рыбалка учит терпению. «Учит скуке», — поправила его мысленно Вай и отвернулась и, поборов внутреннее сопротивление, с размаху закинула свою удочку. Свист лески разрезал утренний воздух, и поплавок неуклюже плюхнулся недалеко от берега. Устроившись поудобнее, она подперла голову рукой и уставилась на свою красную антеннку, изредка позёвывая. В голове уже роились планы по доделыванию кормушки для белки. Тем временем Вандер неотрывно стоял рядом с Кейтлин, его низкий голос был ровным и спокойным, как вода в безветренную погоду. — Не закидывай слишком сильно, а то распугаешь всех карасей в заводи... Держи удилище под углом, так чувствительнее... И главное — когда клюнет, не дергай сразу. Рыба должна как следует заглотить наживку. Вайолет лишь краем уха ловила его наставления, погруженная в свои мысли. Но вот спустя минут пять тишину прорезал взволнованный вскрик Кейтлин: — Вандер, он дёргается! Что делать? Доставать? Вай лениво обернулась, разбуженная суетой. — Ждём, Кейт, ждём, — Вандер не сводил глаз с поплавка, который нервно подрагивал и ложился на бок. — Сейчас... Сейчас... Видишь, пошёл под воду? Вот теперь подсекай! Резко, но не сильно! Кейтлин, зажмурившись, дёрнула удочку. Леска натянулась и запела, а на конце её, извиваясь на крючке, болталась небольшая серебристая плотвичка, сверкающая на солнце чешуёй. — Так держать! — Вандер широко ухмыльнулся и хлопнул девочку по спине так, что она чуть не упала с табуретки, но лицо её сияло улыбкой от уха до уха. В её глазах горел восторг первооткрывателя. И этот восторг, это сияние почему-то резко кольнули Вай. — Новеньким всегда везёт, — прозвучал её голос, плоский и колкий, прежде чем она сама успела подумать. Вандер бросил на неё короткий, понимающий взгляд, но ничего не сказал. Он ловко снял трепыхающуюся рыбку с крючка и бросил её в металлическое ведро с водой. Плотвичка метнулась в нём из стороны в сторону, создавая рябь. — Принцип ты поняла, — сказал он Кейтлин, вытирая руки о штаны. — Теперь дело за практикой. Он отошёл к своей удочке, оставив девочек наедине. Кейт, всё ещё сияя, снова насадила червя — на этот раз уже с меньшей дрожью в руках — и закинула удочку, полная решимости. Вай же отвернулась к своему поплавку, который стоял неподвижно, как вкопанный. Тишину снова разрезал восторженный возглас Кейтлин: «Клюёт!» На этот раз леска натянулась как струна, и кончик удилища изогнулся в дугу. Девочка, вспыхнув от азарта, осторожно, но уверенно стала вываживать добычу. Из воды вынырнула крупная, пятнистая форель, бьющаяся на крючке. Она отливала на утреннем солнце изумрудным и золотым. Вандер ахнул от неподдельного восхищения. — Вот это да! Красавица! — Он помог Кейтлин довести рыбу до подсака, его лицо светилось гордостью. — Такой улов и бывалый рыболов оценит! Вай сидела, словно высеченная из камня. Ее пальцы так крепко сжали удочку, что кости побелели. Она неотрывно, почти с ненавистью, смотрела на свой неподвижный поплавок, мысленно вдавливая его взглядом под воду. «Ну давай же. Шевелись. Хоть немного. Прояви уважение», — твердила она про себя, чувствуя, как жар раздражения поднимается к щекам. Тем временем Кейтлин, сияя от счастья и похвалы, уже закидывала удочку в третий раз. И будто сама удача улыбалась ей — прошло всего минут пять, и ее поплавок снова уверенно пошел ко дну. У Вай внутри что-то оборвалось. Недовольство, зависть и досада переполнили ее. Она резко выдернула свою удочку из воды, чтобы проверить наживку. Червь, измученный и бледный, все еще болтался на крючке. — Конечно, тебе везет, — прозвучал ее голос, резкий и колкий, будто щепка. — Ты же сидишь на самом прикормленном месте. Пап, ты же ее сразу туда посадил, да? Где рыба стоит. Кейтлин оторвалась от своей удочки, ее улыбка померкла. — Это не правда! Я просто ловлю, а ты злишься, потому что у тебя не клюет! — А с чего бы это у меня не клюет, если у тебя раз за разом? — Вай встала, сжимая свое удилище. — Потому что тебе создали все условия, «чтобы новичку не было скучно». — Это нечестно! Ты просто завидуешь! — Завидую? Твоим червякам? Да смешно! Вандер молча наблюдал за перепалкой, его опытный взгляд переводился с одной взволнованной девочки на другую. Он понимал, что слова здесь не помогут — нужен весомый, неоспоримый аргумент. — Хватит препираться, — его спокойный, уверенный голос легко перекрыл девичьи возражения. — Давайте решим всё на практике. Кейт, иди на место Вай. Вай, садись сюда. Посмотрим, в чём тут дело. Кейтлин, всё ещё надутая, с раздражением схватила свою удочку и перешла на другой конец пирса, на «неудачное» место Вай. Вай же, с торжествующим и немного высокомерным видом, заняла заветное, «прикормленное» место. — Смотри и учись, как это делается, — бросила она сестре, с изяществом, которому позавидовал бы сам Вандер, закидывая удочку. На её лице застыла маска уверенности: сейчас-то она всем докажет, кто здесь настоящий рыболов. Пирс погрузился в напряжённое молчание. Вай сидела, стараясь дышать ровно, но каждый нерв в её теле был натянут как леска. Она краем глаза видела, что Кейтлин на её старом месте тоже закинула снасть и смотрела на воду без особого энтузиазма. И вот случилось то, чего она так ждала. Её поплавок дрогнул, качнулся и ушёл под воду на мгновение. — Иди ко мне! — воскликнула Вайолет, забыв обо всём на свете, и с силой дёрнула удочку на себя. Но вместо тяжести рыбы на том конце лески была лишь пустота. Крючок, пустой и блестящий, бессмысленно взлетел из воды. — Вай, ты спешишь, — тут же послышался спокойный голос отца. — Я же говорил, дай поплавку уйти под воду как следует. В её ушах зазвенела тишина, пропитанная стыдом. А в этот самый момент, будто назло, с другого конца пирса раздался сдержанный, но радостный возглас Кейтлин. Леска натянулась, и на берег взлетела ещё одна небольшая, но уверенно пойманная рыбёшка. Это было последней каплей. Успех сводной сестры на её же «неудачном» месте, её собственная поспешность и провал на «удачном» — всё это сложилось в картину полного и безоговорочного поражения. Вай резко встала. Её лицо пылало, а в глазах стояли злые, беспомощные слёзы. Она с силой швырнула удочку на деревянные доски пирса, так что та отскочила с глухим стуком. — Вай? — окликнул её Вандер, но она уже шла прочь, не оборачиваясь. — Куда ты? — спросил он. — Я иду доделывать кормушку! — бросила она через плечо, и в её голосе слышалась дрожь от сдерживаемых эмоций. — Надоело это дурацкое озеро.

***

Неделя на озере Каюга тянулась, как густой, сладкий сироп, прилипший к пальцам — казалось бы, приятно, но на деле невыносимо клейко и тошнотворно. Каждый день был похож на предыдущий, зацикленный адский ритуал под названием «семейный отдых». Вай, все же доделала свою кормушку. Она прибила ее к старой сосне на краю участка, подальше от глаз. Кейтлин однажды утром заметила, как рыжий бельчонок деловито таскает оттуда орехи, и почувствовала странный укол чего-то, что не было ни злорадством, ни одобрением. Скорее, легкое раздражение от того, что у этого хаоса оказалась вполне себе благая цель. Но это было единственное мирное достижение за все семь дней. Вандер, движимый наивной верой в силу совместного досуга, превратился в неутомимого аниматора. Каждое утро после завтрака он объявлял «план на день» с таким энтузиазмом, будто собирался покорять Эверест. Но каждый раз все заканчивалось ссорой: Велопрогулка по живописной тропе вдоль озера. Вай мчалась впереди, исчезая за поворотами, явно пытаясь сбежать. Кейтлин ехала сзади, крича ей вдогонку: «Существует же понятие «групповой скорости»!» Вандер, красный и запыхавшийся, безнадежно пытался их «сгруппировать». Бейсбол на лужайке. Вай била по мячу с такой яростью, будто это была голова Кассандры, и мяч бесследно улетал в лес. Кейтлин, стоя на «базе», с отвращением отряхивала несуществующую пыль с шорт и скептически оценивала технику Вай: «Это не бокс, Вайолет, здесь нужна точность, а не грубая сила». Игра закончилась, когда Вай, разбегаясь, случайно задела Кейтлин плечом, та сделала вид, что чуть не упала, и Вандеру пришлось срочно импровизировать «перерыв на лимонад». Настольные игры, где Вай обвиняли в мошенничестве, а Кейтлин — в затягивании хода. Сбор черники, закончившийся тем, что Вай съела всю свою добычу и половину Кейтлин. Попытка разжечь костер, превратившаяся в спор о правильной технике и закончившаяся тем, что Кейтлтн просто плеснула на дрова жидкость для розжига, едва не подпалив брови Вай. Кассандра была призраком в этом спектакле. Она занимала кабинет на втором этаже с видом не на озеро, а на подъездную дорогу. Дверь была всегда прикрыта. Оттуда доносился ровный гул голоса во время телеконференций и стук клавиатуры. Она появлялась только к ужину, безупречная и холодная, как айсберг, плывущий в стороне от тонущего корабля. Она задавала дежурные вопросы: «Как прошел день, девочки?» — и получала короткие, односложные ответы. К концу недели Вандер выглядел измотанным до предела. Его изначальный энтузиазм выцвел, как дешевая футболка на солнце. Он больше не предлагал активностей, а просто позволял девочкам проводить время как им нравиться. Девочки, в свою очередь, достигли состояния холодной войны. Они не кричали, не дрались. Они просто игнорировали друг друга с таким мастерством, что пространство между ними, будь то лодка, обеденный стол или диван, становилось мертвой зоной, заполненной густым, колючим молчанием. Седьмой день начался с того, что Вай, не в силах больше выносить давящую атмосферу дома, решила поплавать в одиночестве на лодке. Она уже облаченная в оранжевый спасательный жилет, с грохотом тащила два весла к небольшой весельной лодке, привязанной у пирса. Ей не терпелось оттолкнуться от берега и остаться наедине с озером и собственными мыслями. Это был ее план — побег, пусть и кратковременный. Небо было затянуто тучами, воздух был прохладный и свежий. Солнце не планировало выходит, отчего гладь озера превратилась в темное пятно. На крыльце, в глубоком плетеном кресле, расположилась Кейтлин, укутанная пледом. Она была погружена в книгу, и слабый ветер играл на страницах и ее аккуратно уложенных волосах. Картина была такой же мирной и незыблемой, как и сам пейзаж. Идиллию нарушил Вандер. Он вышел на веранду, потягиваясь, и его взгляд сразу упал на Вай с веслами. — Малая, а ты куда это собралась? — спросил он, его голос был хриплым от сна, но в нем прозвучала привычная нота беспокойства. — Плавать, — коротко бросила Вай, не останавливаясь. Вандер перевел взгляд на Кей, неподвижную с книгой, затем снова на дочку. На его лице появилась та самая натянутая, решительная улыбка, которая всегда предвещала неприятности. — Отлично! — сказал он с излишней бодростью. — Возьми с собой Кейтлин. Вай замерла, выпустив из рук весло, которое с глухим стуком упало на дерево пирса. — Я хотела поплавать одна, — сквозь зубы произнесла она. Почти одновременно с ней заговорила и Кейтлин. Она оторвалась от книги, и ее лицо выражало легкое недоумение и отторжение. — Я не хочу, — четко и холодно заявила она. Но Вандер, казалось, не слышал ни одного из их «нет». Он подошел к краю веранды, оперся на перила и начал уговаривать Кейтлин с тем видом, будто предлагал ей не прогулку на лодке, а выигрыш в лотерею. — Ну, Кейт, посмотри, какая красота! Сидеть все время в книжках вредно. Тебе нужна физическая активность! Это же так здорово — прокатиться по озеру! Кейтлин смотрела на него, и ее взгляд становился все более непроницаемым с каждым его словом. Она не отвечала, просто ждала, когда он закончит. Вандер, не добившись от нее энтузиазма, обернулся к дочери. — Милая, принеси второй жилет. Вай стояла, не двигаясь, сжимая в руке оставшееся весло. — Пап, это обязательно? — в ее голосе звучало отчаянное мольба. Его лицо стало серьезным. Вся наигранная веселость исчезла. — Да, — ответил он твердо. — Обязательно. Вы проведете время вместе. Как сестры. Последняя фраза прозвучала как приговор. Вайолет с силой швырнула весло в лодку, заставив ее раскачаться. Она развернулась и, не глядя ни на кого, побрела обратно к дому за вторым, ненавистным жилетом. Ее утренний побег был сорван. Вместо уединения ее ждало очередное принудительное сближение, идиотская прогулка с человеком, который ненавидел эту затею не меньше, чем она сама. А на веранде Кейтлин снова уткнулась в книгу, но ее поза была теперь неестественно напряженной, а пальцы белели, сжимая переплет. Когда Вай вернулась с вторым оранжевым жилетом и второй парой весел, Кейтлин уже стояла на пирсе рядом с Вандером. Он что-то говорил ей тихим, наставительным тоном, вероятно, объясняя правила безопасности: «Не вставай в лодке», «Держись за борта». Вайолет, не сбавляя шага, швырнула жилет в сторону Кейтлин. Тот упал к ее ногам. — Поторапливайся, я не собираюсь провести на этом пирсе весь день, — буркнула она, переступая через борт лодки и занимая место на центральной скамье, где лежали весла. Вандер бросил на нее сердитый взгляд, но сдержался. Он помог Кейтлин надеть жилет, застегнул его с щелчком, а затем осторожно, как хрустальную вазу, помог ей спуститься в лодку, на сиденье на носу. Так они оказались сидящими друг напротив друга. Но едва Кейтлин коснулась сиденья, как Вай с силой оттолкнулась веслом от пирса. Лодка резко дернулась и пошла вперед. Кейт, не успев как следует сесть, пошатнулась и с глухим шлепком плюхнулась на сиденье, едва не зацепившись за борт. — Эй! — возмущенно выкрикнула она, хватаясь за деревянные планки. Ее глаза сверкнули гневом. Но Вай уже было все равно. Она вставила уключины и с силой, вкладывая в каждое движение всю свою злость и разочарование, погрузила весла в воду. Лодка рванула вперед, оставляя за собой расходящиеся усы пены. — Девочки, аккуратней там! — донесся с пирса обеспокоенный голос Вандера, но Вай делала вид, что не слышит. Она гребла молча, ее мускулы напрягались в такт резким, почти яростным движениям. Вода под лодкой была настолько чистой, что сквозь ее изумрудную толщу виднелось каменистое дно, уходящее в темную, таинственную глубину. С обеих сторон поднимались крутые склоны, поросшие темно-зелеными соснами и пихтами, чьи остроконечные вершины упирались в серое, хмурое небо. Воздух был напоен свежестью и смолистым ароматом. Вдали, на противоположном берегу, дымились крошечные, как игрушечные, домики. Было тихо, нарушаемой лишь плеском весел и криком одинокой чайки. И в центре этой идиллии, в маленькой лодке, царила ледяная тишина. Кейтлин, придя в себя, устроилась на сиденье, поджав ноги, и снова открыла свою книгу. Она уставилась в страницы с таким видом, будто пыталась силой воли прожечь в них дыру. Ее поза была закрытой, ее лицо — бесстрастной маской. Молчание было густым, тяжелым, как смола. Оно висело между ними, подчеркивая всю нелепость их положения. Две девочки, запертые в лодке посреди прекрасного озера, ненавидящие каждую секунду, проведенную в обществе друг друга. Вайолет бесило. Бесило до дрожи в напряженных руках. Она одна, с огнем в мышцах вкладывала всю свою силу в эти дурацкие весла, а лодка едва ползла по воде, казалось, сопротивляясь ее усилиям. А Кейтлин сидела напротив, устроившись с противной, деланной небрежностью, и читала свою книгу. Она даже не притронулась к запасным веслам, лежавшим у ее ног. Она просто наслаждалась поездкой, как пассажир на пароме, в то время как Вай исполняла роль бесплатной гребчихи. «Ну конечно, — ядовито думала Вай, с силой загребая. — Принцесса не может испортить маникюр. Или, не дай бог, вспотеть». Девочка смотрела на Кейтлин — на ее идеальный пробор, на неподвижную фигуру, на пальцы, перелистывающие страницы с невыносимой, размеренной точностью. Каждый взмах весел отдавался в ее плечах тупой болью, и с каждым движением злость кипела в ней все сильнее. Она чувствовала себя использованной, дурочкой, которая тащит на себе не только лодку, но и всю эту нелепую ситуацию, в которую ее втянули. — Ты вообще дышишь? — не выдержав, просипела Вай, пропуская очередной гребок. Ее голос прозвучал неестественно громко в окружающей тишине. Кейтлин медленно подняла глаза от книги. Ее взгляд был пустым, как поверхность озера в безветренный день. — Я читаю, — просто ответила она и снова опустила глаза на страницу. Это было последней каплей. Такое безразличие было хуже любого крика. Вайолет резко развернула весла, разворачивая лодку боком к волне. Судно качнулось, и Кейт инстинктивно вцепилась в борт, на ее лице мелькнула тень раздражения. — Что ты делаешь? — холодно спросила она. — Тебе не кажется, что ты могла бы хоть немного помочь? Мне надоело быть твоим личным перевозчиком, — огрызнулась Вай. — Хочешь читать? Читай на берегу. А я хочу плавать. Так что, либо ты берешь весло, либо мы сидим здесь, пока не сгнием. — Меня не спрашивали, хочу ли я здесь быть, — парировала Кирамман. — И я не собираюсь участвовать в этом принудительном труде. Если ты устала, мы можем просто вернуться. Кейтлин выпрямилась. В ее позе читалось оскорбленное достоинство. — И я не просила тебя грести, — Кейтлин снова уткнулась в книгу, демонстративно показывая, что разговор окончен. — Ты решила уплыть как можно дальше и быстрее. Вот и пожинай плоды. Вай сжала весла так, что дерево затрещало. Она смотрела, как Кейт снова погрузилась в чтение, и ее терпение лопнуло. Эта картина — она сама, вспотевшая и злая, и эта принцесса, уютно устроившаяся с книгой, — была последней каплей. С кривой ухмылкой она коротким, резким движением весла брызнула в сторону Кейтлин. Ледяные капли озёрной воды веером рассекли воздух и обрушились на девочку. Кейтлин вздрогнула, как от удара током. Она отшатнулась, а её книга, которую она держала, упала на колени. Несколько капель попали на страницу, растёкшись мутными пятнами. — Что ты делаешь?! — её голос взвился от возмущения. Вай сделала невинное лицо. — Ой, прости! Случайно вышло. Весло соскользнуло. И прежде чем Кейт успела что-то ответить, Вай с размаху, уже намеренно, с силой ударила веслом по воде. На этот раз целая волна холодной воды накатилась на Кейтлин, залив её блузку, штаны и снова попав на книгу. Кейт вскрикнула от неожиданности и холода. Она вскочила, едва не потеряв равновесие в качающейся лодке. — Прекрати! Мне холодно! Я могу заболеть! — закричала она, её лицо покраснело от ярости и неприязни. Вайолет только рассмеялась ей в ответ. Этот испуг, эта паника — вот чего она хотела. Наконец-то сорвать с неё маску холодного спокойствия. Но тут что-то изменилось. Гнев в глазах Кейтлин сменился чем-то другим — холодной, решительной яростью. Её лицо стало сосредоточенным. Не говоря ни слова, она схватила своё весло, лежавшее на дне лодки, опустила его в воду и коротким, точным движением направила на Вай струю ледяной воды. Удар был неожиданным и точным. Вода хлынула Вайолет прямо в лицо, за шиворот, залила глаза. Она ахнула, от неожиданности выпустив весла из рук. На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым дыханием. Они смотрели друг на друга — мокрая, взъерошенная Вай и Кейтлин, с которой капала вода, но в чьих глазах горел вызов. — Ах, так?! — просипела Вайолет. — Ну, держись! Она зачерпнула веслом полную порцию воды и с силой швырнула ее в Кейтлин. Та не растерялась и ответила тем же. Лодка превратилась в эпицентр хаотичной водной битвы. Они обе, стоя на дне шаткой лодки, без всякой стратегии, просто выплескивали друг на друга всю свою накопленную ярость, обиду и раздражение. Вода летела ведрами. Их волосы слиплись, одежда прилипла к телам, а на лицах не было и следа прежней холодности или сарказма — только детская, неистовая ярость. — Перестань! — кричала Кейт, но сама при этом замахивалась для очередного «выстрела». — Сама перестань! — орала в ответ Вай, поскальзываясь на мокром дне. Их движения становились все более резкими и неконтролируемыми. Лодка, и без того неустойчивая, начала опасно крениться, раскачиваясь из стороны в сторону. — Сиди смирно! — испуганно крикнула Кейтлин, почувствовав, как лодка уходит из-под ног. Но было уже поздно. Вай, пытаясь увернуться от очередной порции воды, резко дернулась в сторону. Ее весло со всего размаху ударило по борту. Это был последний рывок, который перевернул хрупкое равновесие. Все произошло в одно мгновение. Лодка замерла на мгновение на ребре, а затем с глухим, тяжелым плеском опрокинулась, накрыв обеих девочек ледяной водой и темнотой. Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь бульканьем воздуха, вырывающегося из-под перевернутой лодки, и их собственными, захлебывающимися всхлипами, когда они вынырнули на поверхность, отплевываясь и хватая ртом холодный воздух. Первой пришла в себя Вай. Ледяная вода обожгла её кожу, словно тысяча иголок, но адреналин гнал кровь быстрее. — Чёрт! — выдохнула она, хватаясь за скользкий корпус перевёрнутой лодки. Кейтлин была в панике. Она беспомощно барахталась, её движения были судорожными и нескоординированными. Вода хлюпала в её ушах, заливала лицо. — Я не могу! — её голос сорвался на визг. — Я не умею так плавать! Вай, цепляясь за лодку, посмотрела на неё. Весь её гнев мгновенно улетучился, сменившись холодной, отрезвляющей реальностью. Они были в середине озера. В ледяной воде. — Хватайся за лодку! — резко скомандовала Вай, её голос прозвучал неожиданно властно. — Перестань барахтаться! Жилет же на тебе! Кейтлин, услышав команду, инстинктивно ухватилась за скользкий корпус. Её пальцы впились в дерево. Дрожь сотрясала её с ног до головы, зубы выбивали дробь. — Х-холодно, — она могла выговорить только это. — Ничего, прорвёмся, — сквозь стиснутые зубы пробормотала Вай, оглядываясь. Берег казался таким далёким. Она знала, что они не смогут так долго продержаться. Холод парализует. И тут её взгляд упал на Кейт. На её лицо, искажённое страхом. На её пальцы, белые от напряжения. И Вай вдруг с абсолютной ясностью поняла: они в одной лодке. В прямом и переносном смысле. — Слушай меня, — сказала Вайолет, и её голос стал твёрже. — Видишь тот мыс? Мы будем двигаться к нему. Толкай лодку. Работай ногами. Кейтлин, всё ещё дрожа, кивнула. В её глазах читался животный ужас, но где-то глубоко внутри проснулся инстинкт выживания, заглушавший панику. И они поползли. Медленно, мучительно, отталкивая перевёрнутое судёнышко к далёкому берегу. Девочки плыли, казалось, целую вечность. Каждая секунда в ледяной воде высасывала из них силы. Движения становились все более вялыми, а берег, несмотря на все усилия, приближался мучительно медленно. Дрожь Кейтлин стала такой сильной, что ее зубы выстукивали беспорядочную дробь, а губы посинели. — Я... больше... не могу, — выдохнула она, и ее пальцы начали разжиматься на скользком корпусе лодки. В ее глазах погасла последняя искра борьбы, остался только пустой, животный ужас. Вай почувствовала, как у нее внутри все сжимается от холодной волны отчаяния. Она сама была на пределе. — Держись! Слышишь? Держись! И в этот момент, сквозь свист ветра и собственное тяжелое дыхание, она услышала другой звук — отдаленный, но нарастающий ропот мотора. Сердце ее бешено заколотилось. Она из последних сил развернула голову и увидела белую точку, быстро приближающуюся с противоположного берега. Это была моторная лодка, и на носу ее, привстав, стоял человек в оранжевом спасательном жилете. — Эй! — закричала Вай, отчаянно махая одной рукой, в то время как другой из последних сил удерживала и себя, и Кейтлин у лодки. — Эй, мы здесь! Лодка с ревом изменила курс и через пару минут уже подруливала к ним. Спасатель, мужчина с обветренным лицом и спокойными глазами, ловко поймал край их перевернутой лодки. — Все в порядке, девочки, — его голос был низким и успокаивающим. — Сейчас я вас заберу. Кто похудее? Он протянул руку сначала Кейтлин. Та была в полуобморочном состоянии, ее движения были замедленными и нескоординированными. Спасатель сильными, уверенными движениями втащил ее в свою лодку, укутал в сухое аварийное одеяло, которое тут же оказалось у него под рукой. Затем он помог и Вай. Она, цепляясь за борт, сама почти перевалилась внутрь, чувствуя, как подкашиваются ноги от усталости и пережитого шока. — Где вы остановились? — спросил спасатель, заводя мотор. Кейтлин, все еще дрожа, но уже способная говорить, тихо, прерывающимся голосом указала: «Там... большой дом с серой крышей и пирсом». Спасатель кивнул и направил лодку вдоль берега. Путь назад занял не больше пяти минут, но они показались вечностью. Вай сидела, сгорбившись, чувствуя, как мокрая одежда леденит кожу, и глядя на побледневшее, беспомощное лицо Кейтлин. Вся ее ярость утонула в озере вместе с их лодкой. Осталась только пустота и щемящее чувство вины. Лодка причалила к их пирсу. Спасатель первым выпрыгнул на деревянный настил, помог им выбраться и, поддерживая под локоть все еще шатающуюся Кейтлин, повел их к дому. Дверь распахнулась еще до того, как они до нее дошли. На пороге стояли Вандер и Кассандра. Их лица вытянулись от ужаса при виде двух мокрых, дрожащих, перепачканных илом девочек в сопровождении незнакомого мужчины в спасательной форме. — Боже мой! — выдохнула Кассандра, бледнея. — Что случилось?! — громко спросил Вандер, его взгляд метнулся от Вай к Кейтлин. Спасатель, сохраняя профессиональное спокойствие, коротко объяснил: — Лодка перевернулась. Девочки в порядке, переохлаждение и испуг. Им нужно согреться. Вызовите врача, если посчитаете нужным. Он буквально передал им Кейтлин, которая тут же прильнула к матери, и кивнул Вандеру. — Вам повезло, что я патрулировал этот участок. Поберегите их. Мужчина ушел, и тяжелая дверь закрылась, отсекая свежий воздух и оставляя их в звенящей тишине роскошного холла. С девочек стекали лужицы, капли воды падали с мокрых волос и одежды на полированный паркет, образуя грязные пятна. Кассандра прижала Кейтлин к себе, и ее обычно бесстрастное лицо исказилось от беспокойства. — Боже мой, ты вся ледяная, — прошептала она, ощущая дрожь, сотрясавшую тело дочери. Она резко подняла голову. — Эндрю! Немедленно подготовьте две теплые ванны! Затем она снова обратилась к Кейтлин, ее голос стал мягким, но властным. — Пойдем, дорогая. Тебе нужно немедленно согреться. Вандер, все еще бледный от пережитого шока, кивнул. — Я растоплю камин в гостиной и приготовлю горячий чай, — сказал он, его голос прозвучал хрипло. Кассандра, не глядя на Вайолет, увела Кейтлин по лестнице, их мокрые следы тянулись за ними, как улики. Вай осталась стоять одна посреди холла. Она чувствовала на себе тяжелый, осуждающий взгляд отца. Воздух вокруг нее словно сгустился. — Пап... — тихо начала она, но голос ее предательски дрогнул. Этот слабый звук, казалось, сорвал с Вандера все тормоза. Он резко выдохнул, и его сдержанность лопнула. — Пап? — его голос прозвучал громко и резко, заставляя ее вздрогнуть. — И что, Вай? Что я должен сейчас сказать? Я доверил тебе лодку! Я попросил тебя просто нормально провести время с сестрой! А в итоге? Вы чуть не утонули! Он сделал шаг к ней, его лицо было искажено гневом и страхом, который все еще сидел в нем глубоко. — Ты вообще думала? Хотя бы на секунду? Что там у тебя в голове творится? Вечная война? Ненависть ко всем и вся? — Она начала первой! — попыталась оправдаться Вай, но это прозвучало слабо и по-детски. — Мне все равно, кто начал! — рявкнул Вандер. — Ты старше! На тебе была ответственность! А ты... ты чуть не утопила ее! И себя за компанию! Он отвернулся, с силой проводя рукой по волосам. — Боже... Я не могу поверить... Я думал, здесь, на природе... — он не закончил, снова посмотрев на нее, и в его глазах она увидела не только гнев, но и усталость. Такую глубокую, что стало страшно. — Иди. Прими ванну. Я не хочу сейчас с тобой разговаривать. Он развернулся и ушел в сторону гостиной, оставив ее одну в огромном, тихом холле. Мокрую, дрожащую и пронзенную до глубины души его словами.