В другой жизни

Вечер плотным одеялом опускался на их город. С гор на затихшую равнину и сонные дома опускалась умиротворяющая прохлада. Дилан, более бледный, чем обычно, лежал на диване, закутавшись в плед. Вокруг царил беспорядок, но он не обращал на это никакого внимания. Он часто предавался тяжёлым, печальным, порой самоуничижительным мыслям в такой обстановке, но сегодня отчего-то он чувствовал себя особенно плохо. Все тело неприятно ломило, как бы он ни ворочался, в голове стоял туман, и мысли не хотели складываться в цепочки. Противный холод будто подкрадывался со всех сторон, заставляя ежиться, а слабость не давала встать и заняться даже самыми ерундовыми делами. То ли отвратительное настроение вылилось в такие физические проявления, то ли он просто заболел. В прихожей послышался тихий звук отворения двери. Эрик вернулся с работы и раздевался в прихожей. — Эй, Дил, — позвал он, заходя в комнату, сел на краешек дивана и легонько потрогал Дилана за плечо. — Привет. Устал сегодня?-спросил он, заметив его тоскливый вид. — Ужасно, — выдохнул Дилан, вяло приподнимаясь на подушке и мягко утыкаясь лбом в плечо Эрика. — Я соскучился, Рэб. Харрис легонько запустил руку ему за плечи и приобнял его. — Я тоже, Ви, — отозвался Эрик. — Этот рабочий день был реально дурацким. Пришлось везти заказ через весь город, чтобы от него отказались. Зато теперь у нас есть пицца и целый вечер, чтобы рубиться в DOOM и смотреть фильмы, верно? — он ласково встряхнул его за плечо, но, заметив, что Водка, все так же апатично глядя куда-то в одну точку, не проявил никакого энтузиазма к его предложению, спросил. — Ты ужинал? — Неа. — А хоть обедал? — Не хочу ничего. — Так, это не дело, — нахмурился Эрик. — У тебя сил нет совсем, Дил. Надо поесть. Подожди, я сейчас. Эрик отправился на кухню, а Дилан плотнее закутался в плед, сжавшись, и закрыл глаза. Озноб мурашками бегал по коже, голова кружилась, дышать стало тяжело, будто что-то давило на грудь. Хотелось лишь заснуть и забыть обо всём. Прохладная ладонь Харриса внезапно легла ему на лоб. — Всё ясно, Ви, — покачал головой Эрик. — У тебя жар. И ты мне ничего не говоришь. Плохо, да? Клиболд лишь обессиленно кивнул и вздохнул. — Ну ничего, сейчас будем лечиться, — подбодрил его Эрик. — Подожди секунду. Он куда-то удалился на пару минут, а Дилан невольно улыбнулся. Мало кто знал, кроме него, что Эрик, его Эрик, обычно такой самоуверенный и неприступный при других, умел так заботиться. Думая об этом с теплом, Дилан не заметил, как задремал. Проснулся он от того, что Эрик легонько тормошил его за плечо: — Эй, малыш, — он ласково поцеловал Клиболда в висок. — Потерпи немного, сейчас полечимся и будем спать. Держи, — Рэб вручил ему термометр. Дилан лениво поставил его и снова прикрыл глаза, ложась головой на плечо Эрика. — …Черт возьми, Водка, это выглядит нехорошо, — Эрик обеспокоенно взглянул на цифры на градуснике. — И давно так? Дилан пожал плечами. Утонув в своих грустных мыслях, он не заметил, сколько часов прошло. — Не знаю. Мне было как-то всё равно. — А мне не всё равно. Не лечишься, значит, я буду тебя лечить, — Харрис оставил поцелуй на его переносице, отошёл и принес ему таблетку и стакан воды. — Рэб, может, не надо… я не буду эту гадость, — больной, сразу немного оживев, сел на постели и отчаянно замотал головой. — Тс-с, лучше побереги свои силы для выздоровления, крошка, — Эрик похлопал его по плечу, с мягкой настойчивостью уговаривая лечь назад.—Я полностью согласен, что это гадость, но так нужно. Дилан вздохнул и послушно проглотил лекарство. — Вот, молодец. Теперь тебя ждёт вкусная пицца, — Эрик пододвинул к нему тарелку. — Спасибо, но я что-то не хочу, — отозвался Дилан, глядя с полным равнодушием на свою любимую пиццу. — Хотя бы немного, Дил, — попытался уговорить его Эрик. Дилан, поколебавшись, откусил немного. — Вкусно. Он доел, ощущая небольшой прилив сил и настроения. Мучившие его мысли растворялись, отступали перед заботой и поддержкой любимого человека. Эрик же сидел рядом и наблюдал за ним с улыбкой. Он думал о том, что каждый раз, когда он вот так вот смотрит на Дилана, на его сердце будто ломается и тает какая-то ледяная корка, и от этого на душе становится все легче и легче, будто свободнее дышать. Раньше он и представить такого не мог, но сейчас ему как никогда хотелось заботиться и просто быть рядом. Эрик с теплом подумал, что благодаря их отношениях он научился по-настоящему любить – и это оказалось в миллионы раз приятнее любых мрачных фантазий, которым больше не было места в их маленьком мире на двоих. И он был благодарен Дилану за это. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Харрис, слегка пригладив спутанные волосы Дилана. — Только честно, Дил. — Пока вроде живой, спасибо тебе. Только… холодно очень, — пожаловался Дилан. — Сейчас исправим. Подвинься чуть-чуть, — Эрик укрыл его одеялом и улегся рядом. Дилан уткнулся лбом в его грудь, блаженно улыбаясь, Харрис нежно обнял его и стал поглаживать по голове. — М-м-м, я тебя люблю, Рэб, — прошептал Дилан, наслаждаясь его теплом. Плохое самочувствие уже не так мешало ему, а сердце переполняла любовь и благодарность. Только Эрик мог так вселить в него уверенность, только он мог заставить его почувствовать себя таким любимым и значимым и забыть обо всем плохом. — И я люблю тебя, мой солнечный мальчик, — улыбнулся Харрис в ответ, прижимая к себе. — Кажется, сегодня жар от твоего солнечного мальчика в три раза сильнее, — усмехнулся Дилан, прикрыв глаза. — А по-моему, уже спадает, — Эрик коснулся ладонью его лба и убрал мокрые волосы. – Принести другую футболку?.. — …Спасибо, Эрик, — сонно ответил переодетый в свою любимую футболку Дилан, улыбаясь, когда они вновь легли спать. — Ты лучший. — Спи, мой дорогой Ви, — прошептал Эрик, укрывая их одеялом. — Выздоравливай. И помни, что я рядом, и мы с тобой со всем справимся. Они уснули, и тишина этого вечера, до этого такая напряжённая и волнующая, наконец стала спокойной и убаюкивающей, словно колыбельная любви. Любви, перед которой ничтожно зло, которая всегда выведет из мрака и укажет свет.