Покаяние

Стоило покинуть территорию реабилитационного центра и оказаться в машине Ин Хо, как душу сковала необъяснимая тревога. Она подобралась медленно, словно плотный туман, заполняя грудь и лишая воздуха. Ки Хун не мог точно сказать, что именно его пугало больше. Мысль о том, что теперь им предстоит жить вдвоём. Опасаться каждого движения Ин Хо, каждого взгляда, каждого слова. Или, наоборот, привыкать к его заботе, принимать из его рук еду, лекарства и помощь. В больнице всё было проще. Там были стены, режим, персонал, чёткие рамки. Ин Хо был лишь частью этого мира, посетителем, человеком извне. А сейчас они ехали вдвоём в замкнутом пространстве машины, и выхода не было. Ки Хун сидел, чуть отвернувшись к окну, изредка кидая взгляд на профиль Ин Хо. Дорога постепенно уходила от города. Шум сменялся тишиной, здания — зеленью. Воздух за окном словно становился чище. Горы Манисан вырастали на горизонте медленно, величественно, будто наблюдали за ними со стороны. Путь до южного берега Канхвадо, где жил Хван, занял чуть больше полутора часов. Если бы не пробки на выезде из города и редкие заторы на трассе, возможно, дорога была бы короче, но Ки Хун был даже благодарен этому растянутому времени. Машина плавно остановилась у высокого тёмного забора. Он был простым, почти таким же, как у соседних домов. Ничего кричащего, ничего, что выдавало бы, кто именно живёт за ним. Хван первым вышел из машины, обошёл её и открыл пассажирскую дверь. Помог Сону выбраться. Воздух был другим. Влажнее, прохладнее, с едва уловимой солёной ноткой. Ки Хун не знал, что именно влияло сильнее — близость моря или горы, нависающие где-то позади, но дышать стало спокойнее. Опираясь на костыль, он медленно прошёл вдоль забора и остановился у самого края участка. Дальше начинался склон, уходящий вниз, где открывался вид, от которого на мгновение перехватило дыхание. Море было не так далеко. В тишине раздавались крики чаек, будто напоминание о том, что жизнь здесь не замирает ни на минуту. Ки Хун замер, просто смотря. Ин Хо подошёл и остановился рядом. — Если хочешь, мы могли бы позже сходить к морю, — тихо сказал он. Ки Хун неопределённо передёрнул плечами. Желание было, но вместе с этим тут же возникло раздражение. Прогулка означала бы инвалидную коляску. Очередное напоминание о том, что он всё ещё сломан, всё ещё ограничен. Он не хотел, чтобы первое воспоминание о море в этом месте было связано с чувством беспомощности. — Может, потом, — ответил он наконец, не глядя на Ин Хо. Тот не стал настаивать. Лишь коротко кивнул, принимая ответ. Они простояли так ещё некоторое время, прежде чем Ин Хо открыл калитку и пропустил Сона вперёд. Ки Хун бегло оглядел двор, стараясь не задерживаться взглядом ни на одной детали слишком долго, будто излишнее внимание могло выдать его внутреннюю настороженность. Аккуратно подстриженный газон, ровные дорожки, неприметная калитка сбоку, явно ведущая на задний двор. Всё выглядело спокойно, почти обыденно. Слишком обыденно для человека, чьё имя у Ки Хуна до сих пор ассоциировалось с кровью, масками и замкнутыми пространствами без окон. Мужчина не сомневался: за домом должен открываться вид на горы и море. Здесь само пространство будто подталкивало к этому. Но сейчас проверять свою догадку у него не было ни сил, ни желания. Если раньше в воображении Ки Хуна дом Хвана представлялся чем-то кричащим, холодным, почти демонстративно роскошным, то реальность разбила эти фантазии. Он оказался небольшим. Не крошечным, но и не тем, что хотелось бы назвать особняком. Он выглядел… уютным. Таким, в котором действительно живут, а не просто существуют между перелётами и деловыми встречами. Внутри всё было оформлено в мягких, спокойных тонах. Ки Хун медленно прошёлся взглядом по гостиной. Панорамное окно в пол открывало вид на море, и свет, проникающий сквозь стекло, делал пространство живым и дышащим. Чуть дальше располагалась кухня. Ин Хо вскользь упомянул, что в доме всего несколько гостевых спален, каждая с собственным санузлом. Ки Хун слушал вполуха, желая как можно скорее остаться в одиночестве. От перекуса он отказался, и Хван не стал настаивать. Лишь кивнул и молча проводил его в выделенную комнату. Она была светлой и просторной. Небольшая кровать, прикроватная тумбочка, кресло у окна, стол. Ин Хо коротко сказал, что если что-то понадобится, он будет рядом, и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Оставшись в одиночестве, Ки Хун, наконец, позволил себе выдохнуть. Не обращая внимания на сумки со своими вещами, медленно двинулся к окну и остановился у стекла и несколько минут просто стоял, глядя на открывающийся вид. В этом было что-то почти нереальное. В груди поднялось странное чувство. Если Ин Хо пытался его подкупить, то у него это получилось. Ки Хун невольно подумал, что если бы он был художником, то ему непременно захотелось бы запечатлеть этот вид. Не ради красоты даже, а ради доказательства самому себе, что он действительно здесь. Что всё это не очередной обман, не иллюзия перед новым падением. Опустившись на постель, мужчина принял удобное положение, осторожно выверяя каждое движение, чтобы ничего не тянуло и не «давило» внутри, и закрыл глаза. Измотанный дорогой организм сопротивлялся недолго, и мужчина почти сразу провалился на удивление в спокойный сон. Кошмар пришёл только под самое пробуждение. Лица всплывали одно за другим: знакомые, родные, давно потерянные. Те, кого уже невозможно было вернуть ни словами, ни раскаянием. Кто-то смотрел молча, с осуждением. Фрагменты искажались во что-то уродливое. Ки Хун пытался заговорить, но голос не слушался. Пространство сжималось, а чувство вины разрасталось, давило изнутри, заставляя сердце биться быстрее. Мужчина проснулся с резким выдохом. Несколько секунд просто лежал, глядя в темноту, не сразу осознавая, где находится. Сердце колотилось, но не так отчаянно, как обычно после кошмаров. Постепенно дыхание выровнялось. И только тогда он понял, что, несмотря на тяжёлые образы перед пробуждением, чувствует себя… отдохнувшим За окном было темно, но из-за отсутствия часов Ки Хун не мог понять, сколько времени прошло. Он медленно сел, и нога тут же отозвалась резкой простреливающей болью из-за долгого неподвижного положения. Ки Хун поморщился, стиснул зубы и переждал, пока острая волна схлынет. Со вздохом поднялся и медленно добрался до ванной. Холодная вода немного привела в чувство. Умылся, задержался у раковины и несколько минут молча смотрел на своё отражение. Вернувшись в комнату, подошёл к сумкам и попытался найти что-то комфортное, во что можно было переодеться. Чуть позже, осторожно выйдя из комнаты, Сон двинулся на поиски Ин Хо. Он старался идти бесшумно, прислушиваясь к дому. Здесь не было ощущения чужой территории, скорее аккуратно выстроенного личного пространства, в которое Ки Хун пока ступал на правах гостя, не зная, где именно проходит граница дозволенного. Он надеялся, что ему не придётся обходить всю территорию, чтобы отыскать Хвана. Мысль о том, что Ин Хо может оказаться где-нибудь во дворе или на заднем участке, вызывала смутное раздражение. В гостиной было темно. Панорамное окно отражало ночное небо и редкие огни вдали. Из дверного проёма кухни падал мягкий тёплый свет, заставивший Ки Хуна выдохнуть. Ин Хо сидел за столом с ноутбуком. Экран отбрасывал бледное сияние на его лицо, подчёркивая усталость под глазами. Услышав шаги, он поднял голову и коротко кивнул. Сон на секунду застыл в дверном проёме, позволив себе задержать взгляд на мужчине. Сейчас Ин Хо выглядел иначе. Непривычно было видеть его в простой домашней одежде, волосы были слегка растрёпаны, будто он машинально проводил по ним рукой, думая о чём-то своём, а очки чуть съехали на переносицу. — Как самочувствие? — спросил Ин Хо, закрывая ноутбук и отодвигая его в сторону. Ки Хун моргнул, словно возвращаясь в реальность, и кивнул. Сказал, что хорошо. Что на удивление чувствует себя отдохнувшим. Ин Хо снял очки, аккуратно сложил их и положил на стол. Несколько секунд внимательно смотрел на Сона, будто пытался понять, насколько его слова правдивы. — Будешь есть? — Не отказался бы, — ответил Ки Хун и неловко отвёл взгляд. В этом всём было что-то смущающее. В последние годы мужчина перебивался лапшой быстрого приготовления, случайными перекусами и едой на бегу. Нормальная домашняя пища осталась где-то в другой жизни, связанной с воспоминаниями, к которым он не любил возвращаться. Ин Хо ничего не сказал. Просто встал, достал из холодильника кастрюлю, поставил её на плиту. В кухне вскоре разлился знакомый тёплый аромат твенджан-ччигэ. Ки Хун наблюдал за Хваном молча. В груди слабо сжалось что-то похожее на тоску. Когда Ин Хо поставил перед ним миску с дымящимся супом и кимчи, Сон на мгновение замер, прежде чем взять ложку. Это был всего лишь ужин. Но почему-то именно сейчас он чувствовал, что вместе с этой едой принимает нечто большее, чем просто заботу. — Спасибо, — выдохнул Ки Хун, устраиваясь за столом поудобнее. Левой рукой он обнял себя поперёк, чтобы не так сильно тянули рёбра, а правой, опираясь локтём о стол, зачерпнул суп. Горячий твенджан-ччигэ приятно обжёг губы, и Ки Хун на секунду прикрыл глаза. Ин Хо опустился обратно на своё место напротив и некоторое время просто смотрел на него. — Я договорился о встрече с опекунами А Ин. Они обещали заехать через несколько дней. Потом не получится. Они планируют переехать в Японию. Ки Хун замер. Ложка застыла в тарелке. Он медленно поднял взгляд на Ин Хо, чувствуя, как внутри что-то сжалось. — Какую версию событий ты для них придумал? — спросил он после короткой паузы. — Авария. Чжун Хи для них умерла при родах из-за большой кровопотери. Ты был близким для неё человеком. Вы были в машине вместе. Ки Хун опустил глаза обратно в тарелку и медленно помешал суп ложкой, будто это действие могло помочь привести мысли в порядок. Стиснул зубы, чувствуя, как под рёбрами неприятно тянет. Мысль о том, что жизнь Чжун Хи была сведена к аккуратной, удобной лжи, вызывала горечь. Но он понимал: другой правды для этих людей просто не могло существовать. — В Японию? Насовсем? Ин Хо едва заметно кивнул. — Да. На неопределённое время. Повисла тяжёлая тишина. Ки Хун сделал ещё несколько глотков, больше из упрямства, чем из голода. Руки слегка дрожали. — А Ин, — наконец выдохнул он. — Она… в порядке? — Насколько это возможно, — ответил он честно. — Её любят, заботятся. Она растёт спокойным ребёнком. Ки Хун кивнул, принимая этот ответ. Когда он доел, Ин Хо убрал тарелку под его возмущения, что он не настолько беспомощный и мог бы сам убрать за собой. Хван лишь отмахнулся, будто спор был заранее проигранным и не стоил внимания. Он молча вернулся к столу и поставил перед Ки Хуном чашку с чаем. Тот был горячий, с лёгким травяным запахом. И на несколько минут исчез, оставив Сона одного. Когда вернулся, без лишних комментариев положил перед Ки Хуном коробку. Тот несколько мгновений просто смотрел на неё, словно не верил, что действительно видит перед собой новый телефон. Мужчина поднял на Ин Хо удивлённый взгляд. — Твой старый по моей вине остался на острове, — беззлобно усмехнулся Ин Хо, пожав плечами, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном. — И если тебе так будет спокойнее, я даже не включал его. Его купил Джун Хо по моей просьбе. Ки Хун медленно кивнул, принимая объяснение, и неловко отвернулся, делая глоток чая. Горячая жидкость обожгла язык, заставляя поморщиться. Дальше разговор как-то не клеился. Мужчины просто сидели в тишине. Ин Хо несколько раз открывал рот, будто собирался что-то сказать, но так и не решался, ограничиваясь коротким взглядом. Ки Хун делал вид, что полностью сосредоточен на чае, хотя давно уже не чувствовал его вкуса. Когда пришло время принимать лекарства, Сон поднялся почти с облегчением. Он выпил, молча кивнул Ин Хо и скрылся у себя в комнате. Душ смыл остатки дневной усталости, но не напряжение. Тёплая вода стекала по плечам, по спине, и Ки Хун упёрся ладонями в кафель, опустив голову. Мысли путались, не желая собираться во что-то цельное. Вернувшись в гостиную, Сон послушно лёг на диван, как и было оговорено. Ин Хо уже подготовил всё необходимое. Подложил под ногу несколько подушек. Когда масло коснулось кожи, Ки Хун вздрогнул. В больнице оно либо не имело запаха, либо он просто не обращал внимания, но сейчас уловил терпкий аромат полыни. Руки Ин Хо оказались прохладными, и от этого контраст с разогретой после душа кожей ощущался особенно остро. Он начал медленно, с пальцев стопы, разогревая, разминая, двигаясь уверенно. Постепенно ладони скользили выше, к голени, к колену. Ки Хун поймал себя на том, что задержал дыхание. Сердце вдруг сбилось с ритма, пропустив удар, а потом забилось чуть быстрее. Это было нелепо. Движения были такими же, как у массажистов в центре. Ничего лишнего, ничего, что выходило бы за рамки ухода. И всё же что-то всё равно было не так. Мужчина попытался сосредоточиться на чём-нибудь нейтральном: на шуме ветра за окном, на тиканье часов. Ин Хо, словно уловив это напряжение, поднял взгляд. Посмотрел на Ки Хуна исподлобья, внимательно, почти изучающе. Его рука, скользившая чуть выше колена, на мгновение задержалась и сжалась чуть сильнее, чем прежде, не больно, но ощутимо. Ки Хун тихо втянул воздух. Будто поняв, что перешёл невидимую границу, Ин Хо поспешно закончил с разогревом и опустился на край дивана, обхватил голень. Его ладони сомкнулись уверенно, но бережно, так, будто он держал не просто ногу, а нечто хрупкое. Ки Хун машинально облизал пересохшие губы. Это движение рук показалось ему слишком мягким. Он тут же попытался убедить себя, что это всего лишь усталость, что тело реагирует неправильно после долгого дня, дороги, лекарств. Что мозг дорисовывает то, чего на самом деле нет. Ин Хо медленно поднял голову, и их взгляды пересеклись. Хван смотрел так же, как тогда, на острове, слишком прямо. Ки Хун и раньше ловил на себе эти взгляды, но каждый раз отмахивался, находя им простое объяснение. Отвернуться не получалось. В комнате вдруг стало тесно. В этом молчании было что-то неловкое, почти пугающее своей близостью. Ки Хун остро чувствовал прикосновения: тепло ладоней Ин Хо, их вес, то, как большие пальцы слегка смещались, проверяя реакцию мышц. — Не больно? — тихо спросил Ин Хо. Голос прозвучал ниже обычного, с хрипотцой, и от этого вопрос стал звучать совсем иначе, чем должен был. — Нет… Ин Хо кивнул, не разрывая зрительного контакта. Его пальцы двинулись медленнее, аккуратно прорабатывая мышцу. Ки Хуна смущало это пристальное внимание. Он закрыл глаза и отвернулся, стараясь сосредоточиться исключительно на ощущениях в ноге, на том, как под кожей отзывается мышца, как тепло постепенно вытесняет тупую ноющую боль. Так было проще. Он почти убедил себя, что сможет сконцентрироваться, когда внезапно вздрогнул: Ин Хо нащупал участок плотного спазма, и по телу прокатилась резкая неприятная волна. Ки Хун с досадой подумал, что побег откладывается ровно до тех пор, пока Хван не закончит с этим местом. Дёрнуться сейчас — значит сделать только хуже. Он стиснул зубы и медленно выдохнул через нос, позволяя рукам Ин Хо делать своё дело. И сколько бы он ни пытался полностью перестать обращать внимание на эти руки, не получалось. Они странным образом притягивали взгляд. На играх Сон никогда не видел Ин Хо без кофты, сейчас же он краем глаза улавливал движение мышц под кожей, то, как они перекатываются при каждом движении. Осознав, о чём именно думает, Ки Хун разозлился на себя. С силой зажмурился, будто мог этим стереть мысли. Что с ним сегодня не так? Ин Хо мельком взглянул на него и позволил себе задержать взгляд дольше, чем следовало. На напряжённой линии челюсти, на сжатых губах, будто Ки Хун удерживал внутри что-то большее, чем боль. Хван облизал пересохшие губы и вдруг отчётливо понял, насколько Сон истощён. Даже несмотря на заметный прогресс, на возвращающуюся силу, он казался слишком хрупким для человека, который вынес столько. Эта мысль пришла внезапно и потянула за собой другую, опасную: желание прикоснуться иначе. Ему на мгновение представилось, как его руки скользят под футболку, как пальцы проходят по выступающим рёбрам, как Ки Хун резко втягивает воздух... Ин Хо резко вздрогнул, будто его окатили холодной водой. Поспешно втёр остатки масла и опустил штанину Сона. Тот дёрнулся, тут же распахнув глаза. — Всё, — хрипло прошептал Ин Хо, поднявшись. Ки Хун поймал на себе странный, слишком тяжёлый взгляд и тут же отвёл глаза. В груди поселилось беспокойство. — Спокойной ночи, — голос Ин Хо прозвучал отдалённо, будто сквозь толщу воды. Ки Хун едва заметно кивнул, хотя Хван этого уже не видел. Мысленно усмехнулся, сомневаясь в том, что ночь пройдёт спокойно и без лишних мыслей. Слишком много всего произошло за этот день. Шаги Ин Хо стихли где-то в глубине дома, и тишина плотно накрыла гостиную. Ки Хун медленно поднялся и сел, шумно выдохнув, будто только сейчас позволил себе дышать в полную силу. Нервно провёл рукой по волосам. Он бы сейчас с удовольствием закурил, чтобы избавиться от лишних мыслей. Но сигарет не было. И даже если бы были, после всего пережитого это теперь было под запретом.