Разорванные нити

«Самое большое страдание — это видеть как твое сердце ломается и не в силах что-либо сделать.» — Франц Кафка

●●●♡♡♡●●●

На место преступления прибыли почти сразу после сообщения. Как бы не хотелось сейчас поговорить о дочери, этот разговор пришлось отложить на неопределённый срок. Амен лишь бросил на бывшую жену грустный взгляд – не с упрёком за эту тайну, скорее с виной за все годы, что был далеко от неё. Жёлтая лента стала границей отделяющей зону, где обнаружили тело модели. Несмотря на заброшенность окружающего пространства, она выглядела живой, красивой, словно спящей. Казалось, она вот-вот откроет свои глаза, но этого уже никогда не случится. Ливий внимательно изучал тело, что-то записывая в блокнот, не упуская ни одной детали. Амен и Эва молча осматривали окрестности. Первой решила нарушить тишину девушка. – Почему ты не послушал меня и не ушёл домой? Ты еле стоишь на ногах, – в её голосе звучала тревога. – Со мной всё в порядке. Отгул бы ничего не изменил. – Невыносимо упрямый... – пробормотала она и, оставив попытки продолжить разговор, направилась к группе оперативников. Ливий поднялся и неспешно вышел из-за ленты, снял перчатки, и глядя на собравшихся произнёс: – Смерть наступила примерно между тремя и четырьмя утра. Тело находится в идеальном состоянии: волосы хорошо уложены, макияж аккуратный, ногти покрыты свежим лаком. Учитывая общее истощение организма, следы обезвоживания и мышечную атрофию – жертву удерживали не менее двух недель. – он на секунду замолчал, а затем продолжил. – Детальнее смогу уже сказать после вскрытия. – Думаю, что нам больше нечего тут делать, – сказал Амен, задумчиво глядя на тело, которое грузили в машину. – Можем уезжать. Ливий, завтра жду результаты вскрытия. Постепенно все разъехались по домам, оставив Амена и Эву наедине. На улице уже стемнело и он предложил подвезти её. Сначала Эвтида пыталась отказаться, избегая лишнего контакта, но настойчивость бывшего в итоге взяла верх. Уверенно ведя машину, не отрывая взгляда от дороги, Амен наконец решился задать вопрос, который не давал ему покоя ещё до прибытия на место происшествия. – Почему ты мне ничего не рассказала, Эва? – спокойно, но с внутренним напряжением спросил Амен. – А что именно я должна была тебе рассказать? – поворачиваясь к нему, сдержанно спросила Эва. – Не притворяйся, будто не понимаешь о ком речь. Эва, я ведь не слепой... Всё стало ясно, как только я увидел Витторию. Как долго ты собиралась скрывать от меня мою дочь? Амен по прежнему не отрывал взгляд от дороги, но его напряжение выдавали руки, которые с силой сжимали руль. Эвтида вспыхнула от негодования. – Она не твоя. Она – моя. И только моя. Ты к ней не имеешь никакого отношения. – резко выпалила она. Наступила тишина. Только шум шин по асфальту да ровный гул двигателя нарушали уже ночное спокойствие. Эвтида отвернулась и уставилась в окно. Когда она заговорила вновь, её голос стал едва слышным. – Отец – это не тот, кто дал жизнь... Отец – это тот, кто был рядом. Кто не спал по ночам; кто держал за руку, когда было страшно. А тебя не было, Амен, была только я. Так что ты не отец. Останови машину, я выйду. Амен не произнёс ни слова и молча нажал на тормоз, съезжая к обочине. Эва открыла дверь и вышла, не оглянувшись. В тусклом свете уличных фонарей его лицо выглядело растерянным и опустошённым. Где-то глубоко внутри он осознавал: он сам сделал из некогда хрупкой, ранимой девочки женщину с такой жёсткой бронёй. Но всё ещё надеялся, что та девочка никуда не исчезла. Что она живёт в ней – и он найдёт способ помочь ей выбраться наружу. Эвтида блуждала по тёмным улицам города, едва сдерживая слёзы. Рана в её сердце была такой болезненной, что дыхание давалось с трудом. Телефон противно зазвонил, но отвечать не хотелось совсем. Она хотела лишь скрыться от всех и от всего в этом мире. Тем не менее Эва взяла себя в руки и ответила. В конце концов, у неё было нечто гораздо более важное, чем вся остальная жизнь — дочь. Быстро, почти машинально, она сообщила матери, что скоро будет дома и выключила телефон. Душевная боль вновь накрыла её волной. Год за годом она пыталась научиться жить заново, собирать свою душу по частям. Но одна встреча разрушила всё. Она до сих пор любила, очень сильно любила. Когда Эвтида достала из сумки ключи, вместе с ними выпал маленький, но необычайно важный для неё брелок. Это был слегка поцарапанный, уже потерявший былую яркость полицейский жетон. Она перевернула его и провела пальцами по знакомым буквам. "Ты — мой дом, куда бы я не пошёл". Слеза невольно скатилась по её щеке и перед глазами снова возникли те, такие дорогие ей воспоминания... Прошел год — Амен окончил школу. Последний звонок остался позади, затем был выпускной вечер, а теперь настало время отъезда в Рим. Этим ранним утром Эва не находила себе места: сердце сжималось от тревоги, а в голове роились самые мрачные мысли. Она боялась, что Амен, уехав учиться в другой город, забудет её и встретит кого-то лучше, пока она тут доучивается в школе. Всю ночь она плакала, переписываясь с ним, не в силах уснуть. Хотя Амен старался её успокоить, тревога не отпускала. После душа Эва спустилась на кухню, где уже вовсю хозяйничала Алесия, готовя завтрак. Рикардо сидел за столом, углубившись в чтение каких-то важных документов. На кухне витал аппетитный аромат фриттаты — омлета с овощами, сыром и мясом. Желудок Эвы напомнил о себе урчанием: накануне вечером она так и не поужинала. Алесия знала как дочь переживает и старалась поддержать её. А вот Рикардо с самого начала был против её отношений с Аменом. Несмотря на уважение к парню, он считал, что дочери пора забыть об этих глупостях. Из-за этого между ними часто вспыхивали ссоры и каждая из них тяжело отзывалась на состоянии Алесии, невыносимо видеть, как самые близкие люди не могут найти общий язык. В итоге Эва стала скрытной и перестала делиться с отцом своими переживаниями. Отложив бумаги, Рикардо поднял глаза и заметил вошедшую в комнату дочь. Его брови нахмурились, как только он увидел, что Эва одета не по-домашнему. Он сразу понял, куда она направляется. — Доброе утро, родители, — спокойно произнесла она. — А ты куда собралась? — сурово поинтересовался Рикардо. — Папа, я иду к Амену. Хочу его проводить, — Эва опустила взгляд, не желая показывать отцу свои заплаканные глаза. — Нет. Ты никуда не пойдёшь и это моё окончательное решение. Позавтракала Эва без особого аппетита, с трудом сдерживая слёзы. Пожелав родителям хорошего дня, она вернулась к себе в комнату и плотно закрыла дверь на ключ. Она не собиралась сдаваться — и как бы то ни было, хотела увидеть Амена перед его отъездом. Дождавшись, пока родители уедут на работу, Эва выбралась из дома через окно и поспешила навстречу к любимому. Амен и Эва стояли у автобуса, который вот-вот должен был тронуться. Девушка не могла отпустить своего любимого — её слёзы текли непрерывно. Он крепко обнял её, прижал к себе и ласково поцеловал в макушку. — Родная, не плачь... Ты ведь знаешь, как мне больно видеть твои слёзки... — он слегка отстранился и аккуратно вытер ладонью её заплаканное лицо. — Я же не навсегда уезжаю. Буду приезжать на каникулы. А через два года ты приедешь ко мне поступать. — Это так надолго... — всхлипнула она ещё сильнее. — Я боюсь тебя потерять... Боюсь, что ты найдёшь кого-то лучше меня... — её взгляд потух, глаза опустились вниз. Амен вновь прижал её к себе, не желая отпускать. — Лучше тебя мне не встретить. Выбрось из головы эти глупости. Я ведь люблю тебя, моя зеленоглазая любовь. Эва открыла сумочку, достала оттуда маленькую аккуратно упакованную коробочку и протянула ему: — Прошу… открой, когда будешь уже далеко-далеко... Водитель сообщил, что отправление через минуту. Амен нежно поцеловал её в губы, взял подарок и поспешно поднялся в автобус — он знал, что если задержится хоть на секунду, не сможет уехать. Эва закрыла глаза и крепко сжала в руке важную для неё вещицу — брелок в виде полицейского жетона – подарок от любимого... Эвтида не сводила взгляда с букв — сердце предательски сжалось, будто в нём что-то оборвалось. — Увы, теперь эти слова для меня пустой звук... Я больше не твой дом... — произнесла она почти шёпотом, убрала брелок обратно в сумку. Выкинуть его рука так и не поднялась. Она молча вошла в дом, где её ждала любимая дочь — её смысл, её всё. С мамой Эва так и не заговорила о бывшем муже — как бы Алесия ни пыталась разговорить её, упрямство Эвы брало верх. В этом она вся в отца. Алесия только бросила: — Не упрямься. Расскажи Амену, что у него есть дочь, – а на выходе из комнаты внучки, вдруг остановилась, обернулась и добавила. — Нужно было сразу сказать ему правду. Это было бы правильно. Спокойной ночи, Эва. – и просто ушла в гостевую комнату. Эва уложила Витторию, прочитав ей сказку на ночь, как всегда. А потом пошла на кухню, заварила себе любимый чай с лесными ягодами — тот самый, что давно уже не пила. За окнами спал город, окутанный мягкой тишиной. Эвтида думала. Долго. Как поступить? С одной стороны — Виттории нужен отец. С другой — нужен ли ей тот, кто когда-то предал? Амен ещё долго колесил по ночному городу, перебирая в голове слова, сказанные Эвой. Уже ближе к полуночи он беззвучно вошёл в свою квартиру — такую же пустую и серую, как и вся его жизнь. На кухне он взял стакан и бутылку виски, после чего прошёл в гостиную. Опустился в кресло, плеснул в стакан немного алкоголя и сделал один глоток. Рука нащупала под рубашкой подвеску с кулоном, он достал её наружу. Воспоминания хлынули бурной рекой… Автобус мчался вперёд, увозя Амена всё дальше. В руках он вертел коробочку — так не терпелось её открыть. Но сдержался и сделал это лишь в Риме. Осторожно развязав изящно завязанный бантик, он невольно вспомнил, как его возлюбленная обожала такие милые мелочи. На лице заиграла довольная улыбка. Внутри оказалась серебряная подвеска с кулоном в форме крохотной молнии. Рядом лежало письмо, скрученное в трубочку и перевязанное той же алой лентой. "Ты ворвался в мою жизнь, как молния среди тишины. Я хочу, чтобы ты всегда помнил: твоя энергия — мой свет, твоя сила — моя опора, а эта подвеска — частица моей любви. Носи её всегда. — Эвтида." Амен улыбнулся и тут же надел подвеску, спрятав её под одежду и твёрдо решив никогда не снимать... Эвтида медленно открыла глаза и осознала, что уснула сидя на кухне. Слишком долго проникалась прошлым и тем, как же ей всё - таки поступить. Вяло переплетая ногами, она поспешила в ванную, опаздывать на работу не очень то и хотелось. Настроения не было от слова совсем. Опухшие глаза выдавали бессоную ночь, которую она провела в слезах. Эвтида посмотрела на себя в зеркало и увидела вновь ту маленькую девочку, которой она была тогда. И она поняла, что сломалась. Эва натянула на себя черную футболку и синие джинсы, в спешке соорудила хвост на макушке и выбежала на улицу, перед этим попрощавшись с доченькой и мамой. Благо, что машину успели уже починить, а то пришлось бы добираться общественным транспортом, что замедлило бы приход на работу ещё больше. Пейзаж за окном менялся с каждым поворотом, солнце светило так ярко, не смотря на то, что было ещё раннее утро. Вихрем добравшись к участку, Эвтида устало положила голову поверх своих рук. Нужно было срочно натянуть маску безразличия. Собравшись с мыслями, она уже была намерена выйти из машины, но увидела Амена, который тоже только что приехал. Эва натянула солнцезащитные очки, чтобы он не заметил её бледное, опухшее лицо и вышла. Амен в тот же миг услышал звук закрывающейся двери, повернулся в её сторону. – Доброе утро, Эва, – поприветствовал он. – И тебе доброе утро, – коротко бросила ответ. – Прости, нужно срочно идти, – развернулась и быстро умчалась прямо в здание. "Он такой уставший... наверное тоже провел бессоную ночь... Так хочется ему верить, но я так боюсь снова обжечься... Так хочется быть рядом с ним, но воспоминания о предательстве не дают его впустить в свою жизнь снова..." В лаборатории Ливия кипела работа. Он наконец-то собрал все необходимые данные и направился в буфет, чтобы перекусить. По коридору, словно вихрь, промчалась Эва, не заметив его. Ливий перехватил её за руку. – Эй, куда несешься, шустрик? Никого не замечаешь. – А, Ливий, привет. Извини, бессонная ночь, – отозвалась она, нервно оглянувшись на входную дверь. – Я в тире. Амену скажи, что не видел меня. – Ага, всё ясно. Ты не поговорила с ним, да? – Ливий, – Эва отвернулась, – я не хочу, чтобы он забрал у меня дочь. А теперь извини, мне пора – ты меня не видел. Мужчина только театрально закатил свои глаза. Он не одобрял то, что Эва никак не может поговорить с бывшим мужем и всё решить. Сам же он рассказать не мог, так как это не его жизнь. Но искренне переживал за состояние подруги. Он знал Эву как свои пять пальцев, знал, что она будет избегать Амена до тех пор, когда не будет уверена в том, что её дочь не заберут. На протяжении всего дня Эва избегала Амена, уклоняясь от встреч и прячась, как ребёнок. Ей казалось, что если она не будет с ним пересекаться, то будет легче. В тире она всегда находила убежище, как когда-то в любимом. Здесь не нужно было притворяться, не нужно было ни с кем говорить — только звук выстрелов и её собственное дыхание. Эва подняла пистолет и замерла, концентрируясь на мишени. В воздухе пахло порохом. Рука уверенно вытянулась вперёд, пальцы крепко сжали рукоять. Первый выстрел — гулкий, оглушающий. Пуля пробила центр мишени, оставив аккуратное отверстие. Она задержала дыхание и выстрелила снова. Ещё один точный выстрел, ещё одно попадание в центр. Сердце перестало колотиться, мысли немного улеглись. Здесь не было места хаосу, не было места страху. Третий выстрел прозвучал громче, чем предыдущие. Эва выпустила воздух сквозь сжатые зубы и, наконец, опустила оружие. На мишени виднелось три аккуратных отверстия, выстроенных в почти идеальную линию. Но напряжение не уходило — как будто с каждым выстрелом она выпускала только часть боли, оставляя остальное глубоко внутри. Слишком много накопилось. Слишком много, чтобы остановиться. Ливий подошёл к двери кабинета Амена и, не дождавшись ответа на стук, вошёл. Внутри было полутемно — шторы плотно задернуты, лишь слабый свет лампы освещал рабочий стол. Амен сидел, оперевшись локтями на стол и сжав виски пальцами. Его лицо было бледнее обычного, тени под глазами казались почти чёрными. — Ты плохо выглядишь, — заметил Ливий, остановившись у двери. — Может, стоило сегодня остаться дома? Амен выпрямился и покачал головой. — Всё хорошо. Просто не спалось. — Он попытался сделать голос твёрже, но звучал хрипло. — Что у тебя за новости? Ливий подошёл ближе и протянул отчёт. — Смерть наступила между трёмя и четырьмя утра. От асфиксии мягким предметом — вероятнее всего, подушкой или тканью. Внешних повреждений нет, следов борьбы тоже. Жертва была без сознания, либо под действием седативных препаратов. В крови обнаружены следы феназепама и его производных. Амен кивнул, листая страницы отчёта. — А состояние тела? — спросил он, не поднимая взгляда. — Волосы аккуратно уложены, макияж свежий, ногти покрыты лаком. Жертву явно готовили к "выставке". Учитывая атрофию мышц и обезвоживание, она находилась в заточении не меньше двух недель. Амен закрыл папку и провёл рукой по лицу. — Всё как и предполагали. — Он с усилием поднялся из кресла и посмотрел на Ливия. — Спасибо. Отдыхать не планируешь? — Глядя на тебя — этот вопрос надо задать тебе, — подметил Ливий. Амен лишь усмехнулся в ответ. – Эва в тире... она меня уроет, но я не могу смотреть, как она страдает... Вам нужно поговорить уже. Амен будто ожил, поблагодарил его и быстро покинул кабинет, вероятнее всего направляясь к Эве. Д’Амико уже двигался в сторону тира, как и сказал ему Ливий, но внезапно его слух уловил глухие удары, доносившиеся из спортзала. В приоткрытую дверь он заметил девушку — она яростно била по груше, словно стремясь выплеснуть изнутри что-то невыносимое. Эва срывалась на ударах, с каждой новой атакой пытаясь заглушить боль, пока вокруг не было свидетелей. — Я схожу с ума... — закричала она так громко, как только позволяли силы. — Почему? Почему сердце снова так яростно колотится?! — очередной удар. — Ненавижу... Амен взял чёрные боксёрские перчатки и натягивая их на ходу подошёл к Эве. Она стояла спиной к нему, но ощутила его присутствие и резко обернулась. Слишком близко. Опять это невыносимо близкое расстояние. Мужчина заметил её заплаканное лицо. Рука сама по себе поднялась, чтобы коснуться её щеки. Но для Эвы это было невыносимо — ей хотелось бежать, поэтому девушка мигом оказалась за рингом. Снова она была далеко от него, по ту сторону каната, который был неразрывной преградой между ними. Она не смотрела на него, но отчётливо ощущала на себе его пронзительный вгляд. Амен не позволил ей скрыться снова. Бежать некуда, сзади была стена. Его руки по обе стороны ринга стали преградой, ловушкой. Эва прикрыла глаза и глубоко вдохнула любимый запах. Она вздрогнула, но не сдвинулась с места. Её руки сжались в кулаки, а ногти больно впились в кожу. — Мы поговорим, Эва, — прошептал он, касаясь её губ дыханием. — Ты не сможешь избежать этого. — Отпусти... Не смотри так... — её голос дрогнул, глаза заблестели от слёз. — Не смей... — она вскинула взгляд, утопая в голубизне его глаз. — Не могу... — хрипло сказал Амен и его взгляд скользнул к её губам. — Я не хочу тебя отпускать... больше никогда... И прежде чем Эвтида успела отвернуться, прежде чем смогла найти в себе силы сбежать, его рука обвила её затылок, крепко притягивая к себе и губы накрыли её губы — властно, без остатка, словно лишая последнего дыхания. Эва положила свою руку на грудь Амена, пытаясь оттолкнуть его. Но всё равно сдалась, ответила взаимностью, поняв то, что мужчина не собирается отступать. Такой желанный и долгожданный поцелуй. Из-за нехватки воздуха им пришлось немного отстраниться друг от друга. Всё так же держа свою руку у него на груди, тяжело дыша, Эва взглянула в глаза любимому. – Что ты делаешь? Зачем? – шёпотом спросила она. – Я люблю тебя, Эва... – его рука опустилась на талию девушки настолько , насколько позволял канат ринга. – Я не хочу быть никем для тебя... – Тогда почему ты предал меня? – ответа она так и не услышала. Эва убрала его руку и оттолкнула, а затем добавила: – Ты сам подал на развод, а теперь пытаешься что-то вернуть? Я не хочу, слышишь? Не хочу тебя рядом... – её голос сорвался на крик. Амен сделал шаг назад, давая ей просто уйти. Но он будет пытаться, столько, сколько понадобится, лишь бы вернуть свою любовь. В кабинете Антонио Монтанари царила напряжённая атмосфера. Тяжёлые шторы были плотно задвинуты, свет лампы отбрасывал резкие тени на лица присутствующих. Антонио сидел за массивным дубовым столом, сцепив пальцы в замок и впившись взглядом в двух своих подчинённых. — Ситуация критическая, — медленно проговорил он, скользя взглядом по лицу Амена, а затем останавливаясь на Эве. — Наш маньяк снова начал действовать. Сегодня утром пропала Франческа Мартин. На её поиски отправилась оперативная группа во главе с Тизианом, Исман и Дия с ним. А нам нужно внедрить кого-то под прикрытием в дом моды Stella d'Oro. Слишком много подозрительных движений, слишком много вопросов без ответов. — Я пойду. Сказала Эва прежде, чем кто-либо успел заговорить. В её глазах вспыхнуло привычное упрямство. Амен тут же напрягся, его брови сошлись к переносице. — Нет. Это слишком опасно. — Ты не решаешь за меня, — отрезала она, сдерживая гнев. — У меня есть опыт. И я подхожу для этой роли лучше любого другого. Антонио поднялся, склонившись над столом. — Эва, ты — моя единственная племянница. Я не могу позволить тебе рисковать. Эва вскинула подбородок и произнесла: — Ты сам учил меня не отступать перед опасностью. Или теперь твои слова не имеют никакого значения? В тишине прозвучал глухой стук — это Амен ударил кулаком по спинке стула. — Чёрт возьми, Эва, хоть раз подумай о себе! — Амен, не надо изображать заботу, – Эва лишь хмыкнула. – Ты больше всех знаешь, как я ответственно отношусь к работе. И я её сделаю. Антонио медленно опустился обратно в кресло. Он закрыл глаза, провёл рукой по седым волосам и тяжело вздохнул. — Ладно. Но ты пойдёшь туда под моим контролем. И если хоть что-то пойдёт не так... — Я знаю, — перебила его Эва, смягчая тон. — Я справлюсь. Амен отвернулся, сжав зубы и пытаясь скрыть беспокойство. А Эва уже чувствовала как в груди разгорается огонь. Её ждёт рискованная игра, но это её шанс доказать всем — и самой себе, что она способна выдержать любой удар.

●●●♡♡♡●●●

Исман и Дия настороженно переглянулись, уловив последний сигнал с телефона Франчески Мартин. Дверь квартиры распахнута настежь. Синхронно достав оружие, они тихо вошли внутрь. Обыск показал — квартира пуста. Следов борьбы не обнаружено, но воздух пропитан тревогой. — Как думаешь, у нас есть шансы найти её живой? — Дия не отводила взгляда от мужа. — Я уже не уверен ни в чём, — глухо ответил Исман, медленно оглядывая пустое пространство. — Мы ведь думали, что она причастна к исчезновению Вирджинии. А теперь выходит, что Франческа тоже жертва. На выходе из квартиры Дия заметила нечто блеснувшее на полу. Она нагнулась и подняла изящную золотую подвеску с крошечным ключом. Незнакомая форма, будто созданная для одной единственной двери. — Похоже, Франческа оставила нам зацепку, — сказала Дия, разглядывая находку. — Вопрос только — куда она ведёт. Тем временем Эва спешила к своей машине, собираясь наконец вернуться домой. Но внезапно позади послышался едва уловимый шорох — кто-то приближался. Она замедлила шаг, напряглась, готовясь к обороне. Резко развернувшись, Эва успела перехватить чужую руку с ножом. Лезвие впилось в её ладонь, боль обожгла кожу, заставив её вскрикнуть. Амен шёл к своей машине, когда заметил борьбу у автомобиля Эвы. Не раздумывая ни секунды, он бросился на помощь, готовый сорвать нападавшего с неё. Мужчина мигом подлетел к нападавшему и с силой ударил его в висок. Тот пошатнулся, нож выпал из его руки и с глухим стуком упал на асфальт. Эва пошатнулась, прижимая окровавленную ладонь к груди. Амен схватил её за плечи, удерживая от падения. — Эва! Ты в порядке?! — голос его был полон беспокойства. Эва молча кивнула, взгляд затуманен болью. Амен резко развернулся к нападавшему, который уже приходил в себя. Но прежде чем тот успел подняться, Амен в два шага оказался рядом и навалился на него сверху, прижимая лицом к земле. — Кто тебя послал? — прорычал он, заламывая руку нападавшему. — Я... ничего... не знаю... — прохрипел тот, извиваясь под тяжестью Амена. Амен надавил сильнее. — Лжёшь. Ты напал на сотрудника полиции, урод. Кто приказал?! Но ответа он так и не получил. Из переулка послышался визг покрышек и чёрная машина сорвалась с места, скрываясь за поворотом. Амен выругался сквозь зубы и отпустил нападавшего, который тут же рванул с места, исчезая в темноте. Амен вернулся к Эве, обхватил её лицо ладонями, вглядываясь в её глаза. – Нам нужно срочно обработать твою рану. Ты сможешь идти? — Смогу, — хрипло ответила Эва, с трудом удерживая себя на ногах. Из-за своего бесконечно упрямого характера Эва отказывалась ехать в больницу. Поэтому Ливию пришлось прямо в участке накладывать швы ей на ладонь, рана была слишком глубокая. – И все-таки ты упрямая, шустрик. Тебе нужно было в больницу. – Не преувеличивай, Ливий. Я в порядке, ты мастер своего дела. – устало улыбнулась Монтанари. Амен подвёз Эву домой. Город давно укрылся ночной дремотой и лишь редкие огни освещали пустынные улицы оранжевым светом. В машине царила тишина. Мужчина аккуратно взял забинтованную руку Эвтиды, осторожно и с нежностью поцеловал, а она позволила, не оттолкнула. – Сильно болит? – произнес он, не отпуская её руки. — Немножко болит... Спасибо, Амен, — она на мгновение замолчала, словно подбирая слова. — Ты снова оказался рядом, когда это было нужно, — грустная улыбка скользнула по её губам. — Я тут подумала... Пойдём ко мне. Хочу ещё раз познакомить тебя с дочерью. Амен удивлённо повернулся к Эве. Внутри что-то болезненно сжалось, а затем разлилось теплом. Наконец-то. Она позволяет ему войти в жизнь их ребёнка. — Я... — голос дрогнул. — Я очень благодарен тебе, Эва. Спасибо за этот шанс. Спасибо, что позволяешь мне быть её отцом.

●●●♡♡♡●●●