The Secrets We Kept

Сентябрь 2011-го, Бостон Спортивный комплекс Илья Розанов в пятнадцатый раз за час проверяет свой телефон. Ничего. Он сидит у своего шкафчика в раздевалке, наполовину одевшись на тренировку, в окружении товарищей по команде, которые смеются над чем-то, до чего ему особо нет дела. Его телефон лежит на скамейке рядом, экран не горит. Как какая-то насмешка. Лили: читал про твою травму. ты в порядке? Отправлено три недели назад. Без ответа. Лили: холландер? пожалуйста, ответь что-нибудь Две недели назад. Снова ничего. Лили: скучаю по тебе Он набирал эти слова, стирал их, писал снова. По десять минут пялился в экран прежде, чем в итоге отправить сообщение. Это было неделю назад. До сих пор ничего. Сегодня утром, в отчаянии и ненавидя себя за слабость, он отправил ещё одно. Лили: почему ты молчишь? я что-то сделал не так? Уведомления о прочтении отключены. Он даже не сможет узнать, видит ли Холландер его потуги. — Эй, Розанов, — Миллер, один из его товарищей, кидает в него лентой. — Ты идёшь или где? Тренер взбесится, если снова опоздаешь. — Да, уже иду, — Илья запихивает телефон в сумку. Ему нужно сосредоточиться. Сезон начался. Он был выбран под первым номером не просто так. Он профессиональный спортсмен. Он может справиться с тем, что его заигнорил чувак, с которым он просто время от времени трахался. Только это был не просто секс. Не для Ильи. Но Холландеру об этом знать не обязательно.

⨳

Июнь 2011-го, Лас-Вегас (штат Невада) Шейн уснул. Они занимались сексом. Медленным, страстным — таким, что сердцу стало тесно в грудной клетке. После Шейн приткнулся к нему под бок — словно это было естественным ходом событий. Словно они лежали так не в первый раз. Но это было не так. Они никогда не оставались друг с другом после секса. Никогда не обнимались. Всё это было слишком опасным, делало происходящее чересчур реальным. Но Шейн не получил «Новичка года», и Илье захотелось дать ему хоть что-то — пусть даже это будет ночь вместе, где они могли притворяться. Дыхание Шейна выровнялось, лицо расслабилось. Теперь он выглядел куда моложе. Не таким серьёзным. Привычная морщинка между бровей наконец-то разгладилась. Красивый. Илья провёл пальцами по его плечу — осторожно, чтобы не разбудить. Я тебя люблю. Слова на русском вырвались сами собой. Едва слышным шёпотом. Я люблю тебя. Шейн не пошевелился. Не услышал. Илья был этому рад. Потому что, произнеси он это громче — пусть на русском, пусть пока Шейн спал, — всё стало бы слишком настоящим. Слишком болезненным.

⨳

Настоящее время Раздевалка спорткомплекса — Розанов, реально, хорош сидеть, пойдём уже. Илья подхватывает свой шлем и плетётся вслед за командой на лёд. Он старается не думать, делает ли то же самое Холландер сейчас, находясь в Монреале. Старается не гадать, вспоминает ли Холландер про него хоть иногда.

⨳

Новость выходит в эфир как раз во время их перерыва. Чей-то телефон пиликает уведом. Потом ещё один. Вскоре телефоны почти всех игроков разрываются от входящих сообщений. — Чёрт, вы видели? Холландер — всё. Илья резко дёргает головой. — Чего? Миллер держит в руке телефон. — Шейн Холландер. Только что объявил о завершении карьеры. Слишком серьёзная травма. Он не вернётся. В раздевалке начинается галдёж. — Быть такого не может, ему сколько? Двадцать? — Что произошло? — Пишут, что летом что-то случилось. Несчастный случай на тренировке. Пальцы словно деревянные. Илья тянется за телефоном, с трудом открывает новости. Сенсация: Шейн Холландер завершает карьеру из-за травмы       Двадцатилетний звёздный нападающий Монреаля Шейн Холландер объявил сегодня, что не планирует возвращаться на лёд. «Новичок года» во время межсезонных тренировок получил травму, по заявлениям врачей — несовместимую с дальнейшей спортивной карьерой.       «Это не тот результат, на который мы надеялись, — прокомментировал генеральный менеджер Монреаля Мартин Бушар. — Шейн — исключительно талантливый игрок и невероятный человек. Мы всецело поддерживаем его решение и желаем ему всего наилучшего».       Холландер, выбранный под общим вторым номером на драфте в 2009 году, ставший лучшим бомбардиром среди новичков в прошлом игровом сезоне, должен был превратиться в главное лицо команды «Montreal Metros»… Дальше Илья не читает. Карьера Шейна. Завершена. Хоккей был всем для Холландера. Илья прекрасно знал об этом. Видел это по тому, как Шейн играл — как будто мир вокруг переставал существовать, а проигрыш был подобен смерти. И теперь всё это… в прошлом. Неудивительно, что он не отвечал. Пальцы Ильи оказываются быстрее мыслей. Лили: мне очень жаль. я знаю, как важен для тебя хоккей. если тебе что-нибудь нужно… Отправлено. Он пялится на сообщение. Ничего.

⨳

Илья один в своей огромной квартире, в руке — водка (да, такое вот клише), старается не накручивать себя. Холландера больше нет. На самом деле. Он не игнорировал его сообщения. Не избегал встреч с ним. Он ушёл из Лиги. Из жизни Ильи. Может, это и к лучшему. (Вряд ли. Это просто ужасно.) Телефон звонит. И это не Холландер. Илья бросает взгляд на экран: Алексей. Его сраный брат. Илья думает не брать трубку. Он устал, он расстроен, он не хочет сейчас разбираться ещё и с этим. Но всё-таки принимает вызов. — Да? — Братишка, — Алексей почти кричит в трубку, радость из него бьёт ключом. — Как там Америка? Как твоя крутецкая карьера в НХЛ? — Всё нормально. — Нормально? И всё? Ты ж звезда! Нужно отрываться, — молчание. — А ты чё-то грустный. Проблемы с девчонкой? — Типа того, — стиснув челюсти, отвечает Илья. — А, слишком много, кого надо успеть трахнуть, да? Понимаю. На всех времени не хватает? — Алексей откровенно глумится. — Тяжело, наверное, быть таким популярным. Илья не намерен поправлять его. Его брат волен верить во что пожелает. — Вообще-то, Илюша, я звоню, чтобы попросить тебя об одолжении… О, а вот и цель звонка. — …Пару тысяч? Ты всё равно ворочаешь миллионами. Что для тебя тысчонка-другая? — Я сказал нет, Алексей. В голосе брата не остаётся ни следа от былой радости. — Ты как со своей роднёй разговариваешь? Мне, может быть, бате рассказать про твои… увлечения? Обо всех этих мужиках, которые вьются вокруг тебя на фотках. Особенно этот узкоглазый. Как там его зовут… — Нет никаких фотографий, — Илья сильнее сжимает телефон в ладони. — А даже если бы и были, мне плевать. — Плевать? Вряд ли батя будет гордиться тем, что у него вместо сына уродился пидор, — слово ощущается как пощёчина. — Может, мне ему статейку какую-нибудь подкинуть? Чего только не найдёшь сейчас в интернете… — Сколько тебе нужно? Илья ненавидит себя за то, что каждый раз поддаётся. Алексей называет сумму. Илья переводит деньги молча и так же молча отключается. Потом он долго сидит в темноте своей огромной квартиры. Голос отца раздаётся в голове, так и не померкнув с годами. В нашей семье пидоров нет. Ты меня услышал? Это противоестественно. Отвратительно. Илье было четырнадцать. Он только-только понял, почему не может не пялиться на капитана своей хоккейной команды так, как его друзья пялятся на девчонок. Он никогда не говорил об этом отцу. И никогда не скажет. Но Алексей знал. Смекнул пару лет назад. И теперь Илья вынужден ему платить за молчание. Ну и что такой, как он, мог предложить Холландеру? Жизнь в тени? В постоянных подачках за чьё-либо молчание? В страхе каждый раз, стоит им оказаться где-то на публике? Неудивительно, что Холландер перестал отвечать. Умный, скучный, серьёзный Холландер, наверное, понял то, что глупый Илья никак не мог уразуметь: не было у них никакого будущего. Только секс, тайны и ожидание в страхе, что когда-нибудь про них узнают. Пусть лучше всё закончится в зените. Мы просто развлекаемся. Не усложняй. Илья так ему и сказал. И даже, должно быть, в тот момент верил в то, что говорил. (Да никогда он в это не верил.) Его телефон загорается новым оповещением. Карьера Шейна Холландера оборвалась в самом расцвете. Версии произошедшего. Илья выключает телефон. Надевает куртку. Нахуй. Нахуй всё.

⨳

В баре шумно и полно народу — как раз то, что сейчас нужно Илье. Он заказывает выпить. И ещё раз. К нему подходит какая-то девушка — привлекательная блондинка, явно заинтересованная в нём. Но она — не Холландер. И никогда им не будет. — Ты ведь Илья Розанов, верно? Из «Рейдерс»? — Да. — Я твоя большая фанатка. Могу я купить тебе выпить? Илья смотрит на неё. Мажет взглядом по улыбке, улавливает неприкрытое желание. Холландера больше нет. Холландер не ответил ни на одно сообщение. Холландер сделал свой выбор. И Илья может сделать свой. — Конечно, — отвечает он. — Почему бы и нет?

⨳

Четыре года спустя, 2015-й Новостные заголовки сменяют друг друга. «Розанов выводит “Бостон Рейдерс” в финал Восточной конференции» (2012) «Самый завидный холостяк НХЛ? Личная жизнь Ильи Розанова» — фотографии Ильи с разными девушками из клубов, ресторанов и с мероприятий (2012–2013) «Хет-трик Розанова приносит Бостону победу в плей-офф» (2013) «Первый номер драфта никогда не разочаровывает — господство Розанова продолжается» (2014) Илья становится ровно тем, чего от него ждут: талантливый, дерзкий плейбой. Российская звезда, что отрывается в клубах не хуже, чем на льду. Он спит с женщинами, имена которых даже не помнит к утру. Ходит по барам. Улыбается в камеры. Выигрывает игры. Забивает шайбы. Становится одним из самых влиятельных игроков во всей Лиге. Люди называют его суперзвездой. Пророчат ему статус легенды. Он удаляет номер Холландера спустя целый год молчания. (Всё равно он помнит его наизусть.) Не думает о Вегасе. Об их встречах в отелях. О том, кто постоянно называл его придурком так, словно это было ласковым прозвищем. (Он думает об этом постоянно.) Он учится соответствовать чужим ожиданиям: уверенный в себе, недостижимый, одинокий. У него это отлично получается. Он это ненавидит.

⨳

Июнь 2015-го Илья сидит на встрече со своим агентом в Бостоне. — Оттава, — сообщает агент, пододвигая к нему папку. — «Кентавры» предлагают контракт на восемь лет, дают семьдесят два миллиона. Илья смотрит на бумаги. — У них бывали свои взлёты и падения. Но ты только что взял Кубок Стэнли — ты на пике своей славы. Оттава будет строить команду вокруг тебя. Ты будешь звездой, а не просто одним из, — агент откидывается на стуле. — Это офигенное предложение, Илья. Больше денег, больше славы, твой реальный шанс стать главным лицом команды. Оттава. Слово эхом раздаётся в голове. Холландер родился в Оттаве. Холландер, наверное… где-то там сейчас. Чем-то занимается. Живёт жизнью, никак не связанной с хоккеем. Никак не связанной с Ильёй. — Ну, что скажешь? — окликает его агент. Илья берёт контракт в руки. Пробегается взглядом по цифрам, толком не замечая их. Оттава. Откуда Холландер родом. Не то чтобы это было реально важно. Это вообще не важно. Каков вообще шанс, что он столкнётся с Холландером на улице? Оттава — большой город. А Холландер больше не играет в хоккей. Их пути вряд ли пересекутся вновь. — Это хорошее предложение, — медленно тянет Илья. — Это отличное предложение. Кубок у тебя уже есть. Теперь ты можешь делать что угодно где угодно. Оттава готова на всё, лишь бы заполучить тебя. Илья думает о Бостоне. О своих товарищах по команде, квартире, привычной жизни. Голосом Холландера в его голове звучит: Я из Оттавы. И семья рядом, понимаешь? Он думает про все отправленные в никуда сообщения. Три года абсолютного затишья. Думает о том, что почувствует, если — абсолютно случайно — встретится с ним снова. Просто однажды. Просто чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Не то чтобы Илья собирался специально искать с ним встречи. Не то чтобы его решения имели какое-то отношение к Холландеру. Абсолютно никакого. — Ладно, — подытоживает Илья, — пойдёт. Агент заторможенно моргает. — Ты сейчас серьёзно? Вот так вот просто? Ты не хочешь обдумать, обсудить это с кем-то? — Это отличная сделка. И я собираюсь заключить её. Агент выглядит удивлённым, но вместе с тем — довольным. — Тогда отлично. Я сообщу менеджменту Оттавы о твоём решении. Они будут в восторге. Илья подписывает контракт где требуется. Старается не думать о том, что скоро переедет в родной город Холландера. Старается не прикидывать вероятность случайной встречи с ним. Она низкая. Стремящаяся к нулю. В Оттаве живёт больше миллиона человек. Холландер небось даже не ходит на хоккей. Старается не надеяться. — Добро пожаловать к «Оттавским Кентаврам», — поздравляет его агент, пожимая руку. Илья кивает. Это вообще не имеет отношения к Холландеру. Никакого. Лжец из Ильи — никудышный.