The Secrets We Kept

Август 2015-го, Оттава (провинция Онтарио) Квартира Шейна — Папуля, смотри, какая у меня тут башня! Шейн выглядывает поверх ноутбука — планирование семейного бюджета сведёт с ума кого угодно — и смотрит на Лили. Та гордо стоит рядом с неустойчиво выглядящей башней из кубиков посреди гостиной в их маленькой квартире. — Это потрясающе, милая, — искренне хвалит он. Лили три года. Три года, четыре месяца, пять дней — если быть чуточку точнее. Мозг Шейна выдаёт такие факты на автомате. У неё тёмные волосы — слегка вьющиеся в отличие от его собственных. Когда она сосредоточена, у неё такое же выражение лица. Такие же веснушки. Только глаза — не его. Шейн отводит взгляд от её глаз. — Получится ли сделать её ещё выше? — задумчиво спрашивает Лили и тянется за новым кубиком. — Осторожно, она и так… Естественно, башня разваливается. Лили задорно смеётся — она скорее счастлива, чем расстроена. Шейну почти больно от того, насколько сильно он её любит. — Ещё разочек? — говорит Лили и смотрит на него своими бледно-голубыми глазами, которые достались ей точно не от Шейна. — Конечно, милая, давай попробуем ещё раз.

⨳

Осень 2011-го Во время беременности Рассказать о беременности родителям стало самой сложной задачей в жизни Шейна. Он отправился к ним домой, в Оттаву, много раз репетировал по дороге свою речь, но в итоге едва ли смог промямлить что-то кроме: — У меня будет ребёнок. Мама отреагировала спокойно. Отец присел, намертво вцепившись в кружку с кофе. — Ребёнок, — эхом повторила мама. — Шейн, милый, ты… уверен? — Я был у трёх разных врачей. Они — уверены. — Я знаю, мы никогда не обследовали тебя, но мы никогда не думали, что ты… — Я тоже ничего не знал, — Шейн сцепил руки в замок перед собой. — Я никогда не думал… Я не думал, что это важно, потому что я не… — договорить он не смог. — Кто отец? — наконец подал голос папа. — Я не могу вам этого сказать. — Шейн, ты же знаешь, что можешь довериться нам. — Я не могу. Он не знает. И никогда не узнает. Его мама наклонилась вперёд и взяла Шейна за руку. — Милый, если ты о том, что ты… Если ты думаешь, что мы осудим тебя за то, что ты встречаешься с парнем, то ты не прав. — Я так не думаю, — это была неправда. Хотя его родители восприняли новость лучше, чем он ожидал. — Всё сложно. Его жизнь, карьера… Лучше ему не знать. Пожалуйста, больше не спрашивайте меня о нём. Воцарилась тишина. — Чем мы можем тебе помочь? — наконец поинтересовалась мама. Шейн едва сдержал слёзы облегчения.

⨳

Они помогли ему придумать историю для прикрытия: девушка Шейна забеременела во время их непродолжительного летнего романа, но решила, что не хочет принимать участие в воспитании ребёнка. Шейн будет растить его один. Это было достаточно близко к реальной истории и оттого действительно похоже на правду. Инсценировать травму оказалось ещё проще. У Шейна и без того была небольшая проблема с коленом — ничего такого, что могло серьёзно повлиять на карьеру, но ставшая чуть ли не смертельной благодаря новым записям в его медкарте (и невероятному таланту врача к преувеличению). Вышло крайне убедительно. Разрыв передней крестообразной связки, осложнения, обширные повреждения, продолжать играть на уровне НХЛ невозможно. Менеджмент Монреаля был расстроен, но поддерживал его в силу своих возможностей. СМИ с радостью тиражировали заголовки о том, как его едва начавшаяся, но крайне перспективная карьера была загублена роковой случайностью. Бывшие товарищи по команде присылали сообщения, на которые ему не хватало духу ответить. После этого Шейн переехал в дом родителей, чтобы скрыть беременность, о которой мир не имел права узнать.

⨳

Апрель 2012-го Рождение Лили Шейну в жизни не было так страшно. Роды… он не знал, каким словом их можно описать. Его мозг пытался обработать одновременно болевые ощущения, сам процесс деторождения, звучавшие вокруг медицинские термины. Но всё свелось к банальному: невыносимо. Мать держала его за руку. Отец держал за вторую. Спустя двадцать три часа на свет появилась Лили. Лилиан Джейн Холландер. Лили и Джейн — в память об именах, которые они использовали в переписке. В память о секрете, который он хранил. В память о человеке, которого он… Шейн никогда не позволял этой мысли оформиться в его голове до конца. Вскоре после родов акушерка вручила ему младенца. Совсем малютку. Само совершенство. — У неё твой нос, — с нежностью в голосе произнесла мама. А потом Лили открыла глаза — светлые, почти прозрачные, — и Шейн оцепенел. Глаза были не его. Его. — Она — красавица, — прошептал он. И тогда Шейн пообещал себе: он отдаст ей всего себя. Заменит ей обоих родителей. Проследит, чтобы она никогда не ощущала отсутствие того, кто даже не знал о её существовании.

⨳

Настоящее время Квартира Шейна Башня снова падает. Лили смеётся. Шейн сохраняет унылую таблицу с их бюджетом. Совсем скоро он выходит на работу тренером, и это должно несколько поправить их экономическую ситуацию. Он присаживается на пол рядом с дочерью. — Давай попробуем построить башню повыше, — предлагает он. Она важно кивает и начинает подавать ему тщательно отобранные кубики. Иногда она спрашивает, почему у кого-то двое родителей. Почему у других детей в детском саду есть папа и мама, две мамы или два папы, а у Лили — только Шейн? — У меня есть где-нибудь другой папа? — вдруг спросила она на прошлой неделе. Шейн тогда замер. — Почему ты спрашиваешь? — У Эммы два папы. А у меня только один. И мамы нет. Это нормально? — У тебя есть я, — осторожно ответил Шейн. — И я люблю тебя сразу за двоих. Подойдёт? Она обрабатывала эту информацию с самой серьёзной миной на лице (и была в этом очень похожа на Шейна — так говорили люди). — Подойдёт. Я тоже тебя люблю. Внезапный вопрос что-то сломал внутри Шейна. Потому что у Лили есть ещё один папа. Который, возможно, безумно любил бы её, если бы знал о её существовании. Но который никогда об этом не узнает.

⨳

Спустя две недели Квартира Шейна Шейн готовит на ужин пасту (во-первых, это дёшево, во-вторых, Лили нравится), когда приходит уведомление на телефон. Приветственное письмо от менеджмента команды. Добро пожаловать в Оттаву! Мы рады приветствовать вас в качестве помощника тренера нашей команды в игровом сезоне 2014/15. В приложении вы найдёте список игроков с действующими контрактами, включая наше главное приобретение… Шейн открывает вложенный файл, пока одной рукой помешивает ложкой пасту в кастрюле. Пробегается взглядом по именам. Замирает. Розанов Илья — центральный нападающий — №81. Ложка падает в воду. Нет. Нет, это просто не может быть правдой. Он читает ещё раз. У Ильи Розанова контракт с Оттавой. На восемь лет. Мир сужается перед глазами. Илья. Здесь. В Оттаве. Шейн будет его тренером. Они будут видеться. Ежедневно. На тренировках, играх, встречах с менеджментом… — Папуля, ты чего?.. Лили обеспокоенно цепляется за его брючину. Шейн осознаёт, что несколько минут стоял неподвижно, вперившись в экран телефона. — Всё чудесно, милая, — его голос звучит отстранённо. — Это по работе. Дальше он готовит на автомате. Илья Розанов переезжает в Оттаву. Шейн скоро встретится с ним. Будет общаться с ним. Делать вид словно они друг другу никто. Пока дома его будет ждать их трёхлетняя дочь. Чёрт.

⨳

Шейн следил за тем, как развивалась карьера Ильи. Говорил себе, что не должен этого делать. Говорил, что это бессмысленный мазохизм, что так лишь усложняет всю ситуацию. Но всё равно следил. Команда Розанова вышла в финал Кубка Стэнли. Первый номер драфта всегда оправдывает надежды. Ночная жизнь Розанова: самый завидный холостяк НХЛ. В новостях типа последней обычно были снимки. Розанов в клубе. Розанов на каком-нибудь мероприятии. Каждый раз — с кем-то новым. Красивые женщины, кинозвёзды, певицы. Всегда с уверенной улыбкой на устах, которая была так хорошо знакома Шейну. Он гипнотизировал эти фотографии дольше, чем следовало. Запоминал каждую деталь: Илья выглядел счастливым. Успешным. Необременённым. Ему было хорошо без Шейна. Так что всё было правильно. Шейн знал — он совершил правильный выбор. Но почему тогда он кажется ошибкой?

⨳

Предсезонка 2015/16 Первый день на новой работе Шейн оставляет Лили у родителей. Они святые люди — никогда не отказываются с ней посидеть, но Шейн понимает, что это непростая задача, знает, что просит слишком многого. Надеется, что всё изменится теперь, когда у него есть должность помощника тренера. — Слушайся дедушку и бабушку, договорились? — Договорились, — объятья Лили всегда крепкие. — Люблю тебя, папуля. — Я тоже тебя люблю, Лил. По мере того как он приближается к ледовой арене, у него внутренности скручиваются тугим жгутом. План таков: вести себя максимально профессионально. Теперь он — тренер Холландер, не тот Шейн-что-когда-то-спал-с-Розановым. Не отсвечивать. Сосредоточиться на работе. Не пересекаться с Ильёй взглядом. Не думать об их прошлом, оставшемся где-то в номерах отелей, о «придурке», произносимом с нежностью, и «скучаю по тебе», на которое он так никогда и не ответил. Ты сможешь. Это просто работа. Он тебя вряд ли вспомнит. Шейн знает, что врёт сам себе. Но продолжает повторять эту ложь словно мантру.

⨳

Тренерский состав встречается в конференц-зале за час до прибытия команды. Главный тренер Моррисон пробегается по повестке дня. Тренерские задачи. Командные цели на сезон. Шейн пытается сосредоточиться. Делает заметки. Кивает в нужные моменты. Его мозг вопит сиреной. — Итак, — говорит Моррисон, — команда как раз должна была уже собраться. Пойдёмте знакомиться. Они идут в сторону раздевалки. Большинство игроков уже там. С некоторыми Шейн знаком заочно — встречал на записях игр; кого-то видит впервые. Все оборачиваются, когда тренерский состав входит в помещение. Шейн держится позади Моррисона. Пытается остаться незамеченным. Затем открывается дверь. И внутрь заходит Илья Розанов. Он выглядит… Мозг Шейна снова переживает короткое замыкание. Выше, чем запомнилось Шейну? Нет, рост вроде тот же. Возможно, стал шире. Четыре года в профессиональном хоккее так или иначе помогают нарастить мышечную массу. Волосы стали короче. Черты лица заострились, оно в целом стало взрослее. Но глаза — глаза всё те же. Светлые. Пронзительные. Эти голубые глаза сканируют помещение. Сначала выцепляют игроков, потом проходятся по составу и в конце концов задерживаются на Шейне. Илья останавливается как вкопанный. Шейн словно в замедленной съёмке наблюдает, как по чужому лицу пробегает тень. Чистейшего, неприкрытого шока. Но секунду спустя ничего нет. На смену приходит ледяной холод. Полная отстранённость. Илья сжимает челюсти. Смотрит в сторону. Идёт к своему месту так, словно Шейна больше не существует. Шейн задыхается. Моррисон всё ещё вещает. Представляет других тренеров. Шейн слышит своё имя — «Шейн Холландер, помощник тренера, многие из вас наверняка помнят его на льду» — и умудряется вовремя кивнуть. На Илью он больше не смотрит. Не может. Знакомство продолжается. Расписание матчей. Расписание тренировок. Ожидания от сезона. Шейн всё пропускает мимо ушей. Остро ощущая присутствие Ильи в другом конце комнаты. Чувствуя бремя того, как они оба игнорируют друг друга. Намеренное дистанцирование. В конце концов Моррисон закругляется: — Ладно, господа. Жду всех на льду через двадцать минут. Давайте выложимся на полную в этом сезоне! Игроки начинают переодеваться. Шейн сбегает в тренерский офис. Падает в кресло. Руки трясутся. Четыре года. Грош им цена. Всего лишь один взгляд — и я снова… Эту мысль он тоже не стремится заканчивать. Вибрирует телефон. Сообщение от мамы: С Лили всё хорошо. Спрашивает, когда ты вернёшься. У тебя всё ок? Как проходит первый день на работе? Шейн набирает ответ: Передай Лили, что я буду к ужину. На работе всё в порядке. Это ложь. Ничего не в порядке. Илья Розанов прямо здесь, и Шейн должен тренировать его, скрывая тот факт, что у них есть общая дочь. Всё это обещает превратиться в полную катастрофу; как он вообще посмел думать, что справится?

⨳

Шейн возвращается домой позже обещанного. Сначала затянулась тренировка, а потом пришлось остаться в офисе, чтобы пересмотреть записи, держась подальше от раздевалки, пока все игроки не разъехались по домам. Когда он наконец добирается до отчего дома, Лили уже в пижаме. — У тебя был классный день, папуля? — спрашивает она в машине, попутно играя с плюшевым кроликом. Руки сжимаются на руле. — Да, милая. День прошёл… хорошо. — Ты играл в хоккей? — Я помогал людям учить других играть в хоккей. — Как здорово! — она радостно дёргает ногами. — Тебе же было весело? Перед глазами встаёт лицо Ильи. Его шок. Ледяной холод после. Думает о том, как скрывался четыре года, чтобы теперь они вдруг оказались рядом на ежедневной основе. — Да, — он снова врёт, — было весело. Дома он укладывает Лили спать. Читает ей книжку (о том, как мишка находит свою семью — ирония происходящего не остаётся незамеченной). — Люблю тебя, папуля! — бубнит она, засыпая. — Я тоже люблю тебя, Лили. Он наблюдает за спящей дочерью несколько мгновений. За её умиротворённым лицом. Бледно-голубые глаза закрыты. Что я собираюсь делать дальше? Илья в Оттаве. В команде, которую отныне тренирует Шейн. И Шейн понятия не имеет, как собирается это пережить.