The Secrets We Kept

Оттава (провинция Онтарио) Новый дом Ильи Илья стоит посреди его слишком большой, слишком пустой гостиной. Руки чешутся что-нибудь разбить. Дом — просто посмешище. Пять спален. Укомплектованная кухня. Бассейн. Риелтор показал ему ещё три дома поменьше, но Илья ткнул пальцем — «вот этот» — в самый большой, потому что он известен своими блестящими решениями по жизни. Типа переехать в Оттаву. Типа подписать контракт сразу на восемь лет. Типа столкнуться случайно с Шейном, блядь, Холландером. Помощником тренера Шейном Холландером. Илья садится на кожаный диван (слишком большой, сплошная нелепость) и надавливает пальцами на веки. Он — ходячая иллюстрация фразы «бойся своих желаний». Холландер выглядел… хорошо. Чертовски хорошо. Старше. Взрослее. Морщинка между бровей стала глубже. Но он всё ещё был… Холландером. Таким же серьёзным, неловким и красивым — той сдержанной красотой, от которой щемит в груди. И Холландер посмотрел на Илью… Никак. Словно впервые его увидел. Нет. Даже хуже. Словно Илья — просто один из. Часть рабочей рутины. Просто тренер, просто игрок. Четыре года затишья — и вот, что Илья получает в награду. Вежливость. Профессионализм. Ничего. — Нахуй его, — на эмоциях выпаливает Илья, голос эхом отскакивает от стен пустого дома. Он достаёт телефон. Открывает инстаграм. Скроллит ленту, толком не видя постов. Последний опубликованный снимок в его собственном профиле — фотография с финала Кубка Стэнли. В реакциях полно поздравлений, эмодзи с огоньками, комментариев со словами поддержки в связи с переездом в Оттаву. Он пишет сообщение одному из бывших товарищей по Бостону, но стирает его, так и не отправив. Набирает сообщение девушке, с которой виделся в прошлом месяце, но в итоге удаляет и его. Палец зависает над списком контактов. Он удалил номер Холландера три года назад. Но так и не смог забыть его. И что я ему напишу? «Привет, видел тебя сегодня. Отлично выглядишь. Почему ты четыре года меня игнорил? Почему не сказал, что теперь тренируешь Оттаву? Почему я всё ещё влюблён в тебя?» Илья запускает телефон через всю комнату. В итоге тот приземляется на другой диван (да, у него два дивана, а ещё помните — он умеет принимать лучшие решения). В девять вечера он уже лежит в постели в спальне, где от любого звука эхо гуляет ещё несколько секунд. Заснуть так и не удаётся.

⨳

На следующий день Спортивный комплекс команды «Оттавские кентавры» Илья приезжает пораньше. Не из-за того, что жаждал попасть на тренировку. Просто не мог больше оставаться в своём безжизненном доме. В арене пока что стоит тишина. Прибывают ещё несколько игроков, кивают ему в качестве приветствия. Илья кивает в ответ. Он уже зашнуровывает коньки, когда видит, как Холландер проходит мимо раздевалки в сторону тренерского офиса. Холландер по-прежнему игнорирует его существование. Что-то внутри Ильи ломается. Нет. Нахуй эти мысли. Он заканчивает с коньками, встаёт, повторяет путь Холландера, слушая, как лезвия стучат по полу. Он находит его в комнате, предназначенной для просмотра записей игр. — Холландер. Плечи Шейна мгновенно напрягаются, но поворачиваться он не спешит. — Розанов. Тебе что-то нужно? — Ага. Поговорить. — Мы уже говорим, — Шейн скроллит какие-то видеофайлы. На него — даже не смотрит. — Наедине. — Мне некогда. — Холландер! — Я же сказал — мне некогда, Розанов. Если у тебя есть вопросы по составу тренировок или… — Четыре года, — голос звучит жёстче, чем планировалось, — четыре чёртовых года и ни одного слова от тебя, а теперь ты ещё будешь вести себя так, словно мы вообще не знакомы? Шейн наконец разворачивается к нему. Его лицо не выражает ровным счётом ничего. — Нам ещё работать вместе. Давай будем вести себя профессионально. — Профессионально, — с ядовитым смешком повторяет Илья. — Да, хорошо. Очень профессионально. Ты поэтому мне не отвечал? Был слишком занят, строя из себя профессионала? — Давай не здесь. — Тогда где? Когда? Собираешься избегать меня, доставляя неудобства команде? У Шейна заходили желваки. — Ладно. Пойдём в конференц-зал. Пять минут.

⨳

Дверь за ними захлопывается. Они встают по разные стороны длинного стола. Друг против друга. Словно это какие-то переговоры. Деловая встреча. Илья ненавидит всё это. — Итак, — начинает Шейн, — о чём ты хотел поговорить? — Ты игнорил меня. Четыре года. — Так ты заметил, — безэмоционально произносит Шейн. — Естественно я, блядь, заметил, — Илья ударяет ладонью по столу. — Я писал тебе. Я спрашивал, всё ли с тобой в порядке. После твоей травмы, после… И ничего. Словно призрак. — Что ты хотел, чтобы я тебе ответил? — Хоть что-нибудь! «Со мной всё хорошо». «Оставь меня в покое». Любое сообщение было бы лучше, чем полный игнор. Шейн складывает руки на груди: — Всё стало слишком сложно. — Сложно, — горько посмеивается Илья. — Точно. Потому что мы просто развлекались, верно? Ничего серьёзного. Пустяк. Просто взяли и забыли. Что-то промелькнуло во взгляде Шейна. — Это твои слова. Ты был весьма убедителен. — И ты мне поверил? — А я не должен был? Илья открывает рот. Закрывает. Потому что — что он может сказать? Я лгал. Я испугался. Я влюбился в тебя и не знал, как рассказать об этом. Вместо этого он говорит: — Ты мог хотя бы написать мне про травму. Я бы при… Я бы хотел быть рядом. — Понятно, — ледяным тоном отвечает Шейн. — Ты хотел быть рядом. Вместо встречи с какой из девушек? Я видел фотографии, Розанов. Ты быстро… утешился. У Ильи отвисает челюсть. — Прости? — Газеты достаточно осведомлены о твоей личной жизни. Ты весьма оперативно переключился для того, кто «хотел быть рядом». — Это не… Они не… — Илье тяжело подобрать правильные слова. — Они ничего не значили. — Выглядело не так. — А чего ты думал? Что я буду сидеть и ждать человека, который забыл, как пользоваться телефоном? — Я думал, ты поступил именно так, как хотел. Как и всегда. Эти слова режут без ножа. Илья подходит ближе. — Ты понятия не имеешь, чего я хотел. — Ну тогда расскажи мне? — пальцы Шейна цепляются за край стола. — Расскажи, чего ты хотел четыре года назад. Чем всё это было для тебя. Тебя. Я хотел тебя. Всегда только тебя. Но слова застревают в горле, не найдя выхода, потому что Шейн смотрит на него с раздражением — никак не с теплотой. Потому что четыре года — слишком долго. Потому что они стоят в грёбаном конференц-зале, Шейн теперь его тренер и ничего из их прошлого нельзя исправить просто по щелчку пальцев. — Забудь, — чеканит Илья. — Ты прав. Это было всего лишь развлечением, ничего серьёзного. Шейн вздрагивает. Мелко, едва заметно. Но Илья — замечает. — Прекрасно, — шелестит Шейн. — Тогда, думаю, мы пришли к согласию. Давай сосредоточимся на работе. Ты — игрок, я — твой тренер. Вот и всё. — Да. Вот и всё. Илья разворачивается и выходит за дверь. Какая глупая идея, Илья. О чём ты только думал? Надо было оставаться в Бостоне.

⨳

Тренировка проходит до боли профессионально. Главный тренер Моррисон руководит процессом, Шейн помогает, следит за техникой выполнения, инструктирует игроков. Илья пытается сконцентрироваться на хоккее. Тщетно. Он всем телом ощущает присутствие Шейна поблизости. Каждый его комментарий. Каждый их зрительный контакт — прежде чем они оба отводят глаза. — Розанов! — голос Шейна разносится по арене. — Ты слишком разводишь ноги при броске. Следи за стойкой. Илья стискивает челюсти. Корректирует позу. Снова ударяет по шайбе. — Так лучше. Ещё раз. Илье хочется поспорить. Хочется сказать какую-нибудь колкость. Но Шейн прав. Удар становится лучше. Так что он просто повторяет движение. — Неплохо. Шейн катится рядом с ним, достаточно близко, чтобы Илья услышал запах его шампуня — такой же как раньше: чистый хвойный запах. Слишком близко. Илья поворачивается, и они оказываются лицом друг к другу — их разделяет не больше полуметра. Глаза Шейна расширяются. Илья видит, как забилась жилка на его шее. Целую секунду никто из них не двигается. Потом Шейн так резко подаётся назад, что едва не спотыкается. — Следи за стойкой, — резко говорит он прежде, чем укатиться к другому игроку. Илья остаётся на месте, пытаясь успокоить взбесившийся пульс. Держаться профессионально. Разумеется.

⨳

Илья расшнуровывает коньки, когда Дейвис, один из старожилов команды, играющий в защите, присаживается на скамейку рядом с ним. — Адище, а не тренировка. Ты явно ценный кадр, Розанов. — Спасибо. Спасибо. — Холландер жёсткий, но вроде справедливый. Из него вышел отличный тренер, — Дейвис стягивает джерси. — Жаль, что с ним это случилось. Он мог бы стать звездой. Пальцы Ильи замирают. — Да. Талант у него имелся. — Вы ведь одногодки? — Да. — Наверное, странно, что теперь он твой тренер? Ты ведь был с ним знаком? Илья старается звучать нейтрально: — Нам случалось играть друг против друга. — Точно-точно. Противостояние Бостона и Монреаля. Та ещё эпопея! — Дейвис качает головой. — Наверное, было круто играть против Холландера в те годы. Жаль, что травма уничтожила его карьеру. Я играл против него, думает Илья. Более того — я с ним спал… — А что это была за травма? — как будто бы между делом спрашивает Илья. — Никогда не интересовался подробностями. — Что-то с коленом, кажется. Разрыв связок. Явно что-то серьёзное, раз поставило крест на его карьере, — пожимает плечами Дейвис. — Он не особо распространяется. Типа личное. Личное. О да. Холландер всегда умел держать дистанцию. Такую — чтобы иметь возможность исчезнуть, не сказав ни слова. — Ну, как бы там ни было, — Дейвис поднимается, — добро пожаловать в Оттаву. Тебе тут понравится! Это вряд ли. Илья кивает.

⨳

Чуть позже, закинув спортивную сумку на плечо, Илья направляется на выход и слышит грохот, доносящийся из комнаты, где они хранят экипировку. Он оглядывается. Шейн стоит среди разбросанных клюшек — очевидно, он наводил порядок и умудрился опрокинуть всю стойку. Лицо у него раскраснелось. Он что-то бубнит себе под нос, когда нервными, резкими движениями начинает собирать клюшки, размещая их обратно на стойке. Илье следует идти куда шёл. Следует вести себя профессионально, как завещал Шейн. Вместо этого у него вырывается: — Не думаю, что им здесь место. Шейн резко вскидывает голову и смотрит Илье в глаза. Его взглядом можно убивать. — Я учту, Розанов. Спасибо за ценный совет. Голос сочится неприкрытым сарказмом. Илья едва сдерживает улыбку: — Я серьёзно. Они обычно стоят в углу, а не у стены. — Я знаю, где они должны стоять. — Тогда почему ты поставил их сюда? — Я не ставил. Они просто… — Шейн не договаривает. Делает вдох. — Ты так и будешь стоять там и критиковать меня? — Кто-то же должен сказать тебе, какой беспорядок ты тут развёл. — Здесь беспорядок, потому что клюшки упали, а не потому, что я не знаю, где они должны стоять. Просто забей. Тебе там не пора? Кто-нибудь наверняка жаждет соблазниться твоими ценными комментариями. Вот оно. Тот самый укор. То самое раздражение. Тот самый Шейн, случайно промелькнувший под маской тренера. Илья внезапно чувствует облегчение. — Какой же ты ранимый, Холландер, — тянет он, прислонившись к дверному косяку. — А ещё — всё такой же скучный и ворчливый. Потрясающее комбо. — Отвали. — Наконец-то. А то я уже начал беспокоиться, что ты разучился разговаривать со мной. Шейн буравит его взглядом. Поднимает ещё одну клюшку. — Исключительно деловые отношения. Мы договорились, помнишь? — Да-да. Самые что ни на есть деловые, — Илья наблюдает, как Шейн агрессивно цепляет клюшку на стойку. — Тебе помочь? — Нет. — Уверен? Выглядит так, словно в этой битве с клюшками тебе нужно подкрепление. — Розанов… — Я просто предложил. Как твой напарник. — Ты мне не напарник. Я твой тренер. — Тогда в качестве… коллеги? Шейн с размаха ставит последнюю клюшку на стойку. Всем телом разворачивается к Илье: — Чего тебе надо? Тебя, думает Илья. Всё ещё. Всегда. — Ничего, — вместо этого отвечает он. — Просто пытаюсь поддержать разговор. — В этом нет необходимости. Шейн выскальзывает мимо него за дверь. Илья смотрит ему вслед. Думает о том, как соблюдать чёртову профессиональную дистанцию. О том, как ничего не усложнять. О том, как тридцать секунд назад пытался навязать непрошеную помощь. Нелёгкий ему предстоит сезон.