Лео и Тиг в Undertale

Ториэль вела их по извилистым каменным коридорам. Свечи в нишах бросали мягкий, мерцающий свет на стены необычного фиолетового оттенка. Для зверей, привыкших к бескрайней тайге с её яркими красками, эти Руины казались странным, призрачным местом. Всё было в оттенках фиолетового, серого и коричневого. Воздух пахнул старой пылью, влажным камнем и едва уловимым ароматом корицы от самой Ториэль. — Мои Руины могут показаться вам немного... мрачными, — ласково говорила Ториэль, как будто читая их мысли. — Но это безопасное место. Здесь нет никого, кто хотел бы вам навредить. Ну, кроме... того цветочка. Но я не пущу его сюда. Она остановилась перед развилкой. В одном коридоре виднелась уютная дверь, из-за которой пахло пирогом. В другом — более широкий проход, в конце которого стояло что-то странное. Похожее на фигуру, сделанную из соломы и старой ткани. Это был манекен. Ториэль мягко подтолкнула их к манекену. — Прежде чем вы отдохнёте и подкрепитесь, я хочу показать вам самую важную вещь в нашем мире, — сказала она, и в её голосе зазвучала серьёзная, учительская нота. — Вы уже столкнулись с... одним способом решения проблем. Но есть и другой. Она подошла к манекену. Вместо того чтобы замахнуться или приготовиться к драке, она мягко поправила ему тряпичную руку и повернула к ним голову. — В этом мире, детки, многие верят, что любую трудность можно преодолеть силой. Но я считаю иначе. — Ториэль обернулась к ним, и её глаза светились тёплой, непоколебимой уверенностью. — Самый лучший способ — это решать всё дружбой и добрым словом. Лео, Тигр и другие переглянулись. Эти слова звучали для них как самая правдивая истина. Так же, как в тайге: ссорившихся зверят мирил Мапа Пандига, а харз обезвреживали не силой, а хитростью или добротой. — Посмотрите, — продолжала Ториэль. — Этот манекен может показаться «проблемой» на вашем пути. Но вместо того чтобы драться, можно просто... поговорить с ним. Сказать что-то хорошее. Иногда даже просто ваше дружелюбное присутствие может изменить ситуацию. Она ласково похлопала манекен по «плечу». — Видите? Он не атакует. Потому что мы не дали ему повода. Мы подошли с миром в душе. — Она посмотрела на них, и её взгляд стал особенно проникновенным. — Запомните этот урок, мои дорогие. Что бы ни случилось дальше, что бы вы ни встретили в этих коридорах... всегда пытайтесь сначала понять, а не ударить. Ищите дружбу, а не битву. Этот урок лёг им на душу тёплым, целительным бальзамом после леденящего ужаса, который внушил им Флауи. Леонелла кивнула, усвоив правило как стратегию. Редьяра, всё ещё чувствуя боль от «дружелюбной пули», с облегчением вздохнула. Даже Спайк нахмурился, задумавшись: его обычные методы внезапно показались грубыми и глупыми. Ториэль улыбнулась, видя, что её слова нашли отклик. — А теперь, — сказала она, снова становясь гостеприимной хозяйкой, — пойдёмте в дом. Я испекла пирог. Вам нужно набраться сил. Завтра... — она на мгновение замялась, — завтра мы подумаем, как помочь вам найти вашего друга и дорогу домой. И она повела их к уютной двери, оставив манекена в покое в тишине фиолетовых Руин. Урок был усвоен: в этом странном подземном мире есть место не только для жестокого закона «убей или будешь убит», но и для другого, более мудрого правила — правила дружбы. Их мир снова изменился. Краски поблёкли, звуки приглушились. Они снова почувствовали, как их души мягко выводятся вперёд, становясь видимыми мишенью. Но в этот раз появилось нечто новое. Перед их внутренним взором, словно всплывая из тумана, возникли четыре чёткие, светящиеся надписи. Четыре варианта выбора: АТАКА ДЕЙСТВИЕ ВЕЩИ ПОЩАДА Для зверей из тайги эти слова не несли того же смысла, что для обитателей Подземелья. · «АТАКА» для них вспыхнула красным, как сигнал опасности, тревоги. Она ассоциировалась не с нападением, а с дракой — с тем, чего избегают, с тем, как ведут себя харзы в худшие моменты. Лео почувствовал не прилив сил, а неприятный холодок. «Нападать? На этого грустного лягушонка? Зачем?» · «ДЕЙСТВИЕ» светилось нейтральным, спокойным белым светом. Это слово было похоже на «поступок», «сделать что-то». Леонелла сразу сфокусировалась на нём. «Это должно быть что-то конструктивное», — подумала она. · «ВЕЩИ» светилось зелёным, дружелюбно. Как их запасы ягод или полезные находки. · «ПОЩАДА» излучало тёплый, золотистый свет. Для них это слово не значило «пощадить врага», а скорее «проявить милосердие», «пожалеть». Оно перекликалось с уроками Мапы Пандиги и тёплыми словами Ториэль. Фрогит перед ними нервно подпрыгнул, и несколько безобидных белых мух-пуль полетели в их сторону. Они медленно обогнули их души, лишь слегка задев — это было скорее предупреждение, чем атака. — Р-риббит! Вы не должны идти дальше! — повторил он, но в его голосе было больше страха, чем угрозы. У них не было времени на долгий совет. Лео, как лидер, интуитивно почувствовал, что красная кнопка — это неправильный путь. Он мысленно потянулся к «ДЕЙСТВИЕ», ожидая, что откроются варианты вроде «поговорить» или «успокоить». Когда выбор был сделан, перед их взором появились новые, более конкретные варианты, исходящие из самой их сути: · ПОХВАЛИТЬ · ПОДБОДРИТЬ · ПОЖАЛЕТЬ · СКАЗАТЬ ДОБРОЕ СЛОВО Лео не раздумывая выбрал «ПОХВАЛИТЬ». Он сосредоточился на Фрогите и сказал то, что пришло в голову первым: — Эй, знаешь, у тебя очень... очень... заметные прыжки! Прямо как у кузнечика из нашей тайги! Фрогит замер на миг, его большие глаза округлились от удивления. — Р-риббит? Ты... хвалишь мои прыжки? — он снова подпрыгнул, но теперь уже не для угрозы, а как бы проверяя себя. Его следующая «атака» — облачко мух — пролетела ещё дальше от их душ. Работало! Воодушевлённая, Леонелла мысленно выбрала «СКАЗАТЬ ДОБРОЕ СЛОВО». — Тебе, наверное, страшно одному тут стоять, — сказала она своим тихим, разумным голосом. — Мы не хотим тебе зла. Мы просто ищем нашего друга. — Д-друга? — Фрогит почесал голову. Его НАМЕРЕНИЕ (светящаяся надпись рядом с ним) из «ОСТАНОВИТЬ» сменилось на «РАЗМЫШЛЯЕТ». Редьяра, всё ещё помнящая свою боль, выбрала «ПОЖАЛЕТЬ». — Давай не будем ссориться. Посмотри, ты такой зелёненький, как молодой мох. Зачем нам драться? Фрогит полностью расслабился. Мухи-пули исчезли. Его грустное лицо смягчилось. — Вы... вы правда странные. Рибит. Никто никогда не хвалил мои прыжки... — он вздохнул. — Ладно. Проходите. Но... будьте осторожнее впереди. Там... не все такие же мягкие, как я. Надпись «ПОЩАДА» засияла ярче. Лео, чувствуя, что это правильно, мысленно нажал на неё. Фрогит улыбнулся. — Спасибо за доброту. Риббит. Удачи. И с этими словами он растаял в воздухе, оставив после себя лишь тишину и чувство лёгкой победы — победы, одержанной без единой драки. Боевая сцена рассеялась. Они снова стояли в коридоре. Они переглянулись. У них получилось! Они решили проблему так, как делали это всегда в тайге — добротой и словами. Но теперь у них были новые, волшебные «инструменты» — эти кнопки, которые помогали направлять их дружелюбие. Они сделали первый шаг в этом странном мире, не предав своих принципов. Но предупреждение Фрогита висело в воздухе: впереди их ждали те, кто, возможно, не захочет просто поговорить. Ловушки Руин — качающиеся шипы, внезапно проваливающиеся плиты, хитрые переключатели — были сложнее, чем головоломки у дома. Но звери действовали как одна команда: наблюдательная Леонелла замечала механизмы, ловкий Мартик пробирался к рычагам, а сильная Редьяра помогала перебираться через пропасти. Даже харзы, поняв, что в одиночку им не выжить, нехотя помогали. Наконец, измученные, но целые, они увидели в конце туннеля знакомую уютную дверь. Это был дом Ториэль. Хранительница Руин встретила их на пороге. На её лице читались и беспокойство, и облегчение. — О, вы вернулись! Я так волновалась! — она мягко обняла всех разом, её запах корицы и пирога окутал их, как тёплое одеяло. — Вы прошли через столько опасностей... Пойдёмте, вы должны отдохнуть. Она провела их по уютным коридорам, показывая новые, приготовленные специально для них комнаты: одну для Лео, Леонеллы и их друзей с мягкими мхами вместо подушек, и другую, поскромнее, для харз. Потом был ужин — самый вкусный в их жизни тыквенный пирог, который лечил не только голод, но и душевные раны. Уставшие до предела, все вскоре заснули глубоким, безмятежным сном. Прошло пять часов. Проснулись они отдохнувшими, но с тревогой в сердце. Тигр был всё ещё там, в неизвестности. За завтраком Спайк, отодвинув свою тарелку, не выдержал первым: — Ладно, всё это мило. Но как нам покинуть эти Руины? Нам нужно идти дальше! Ториэль, мывшая чашки, замерла. Её спина напряглась. — Покинуть? — она обернулась, и в её глазах мелькнула глубокая печаль. — О, мои милые... Руины — ваш новый дом теперь. Здесь безопасно. Здесь тепло. Здесь я могу вас защитить. За этими стенами... там опасно. Там вас могут ранить. Или того хуже. — Но наш друг там! — вскочил Лео. — Мы не можем его бросить! — И нам нужно вернуться в тайгу, — добавила Леонелла тихо, но твёрдо. — Наш настоящий дом там. Ториэль смотрела на их решительные лица. Она видела ту же непоколебимость, что была когда-то у других... и к чему она привела. Глаза её наполнились слезами. — Вы такие же упрямые... — прошептала она. — Хорошо. Я покажу вам путь. Но помните — вы просили об этом. Она повела их не к выходу, а вниз, в подвал своего дома, куда раньше не заходили. В глубине, за грудами старой утвари, в стене зияли массивные, древние Врата, украшенные треснувшими символами. — Это проход дальше, в сердце Подземелья, — сказала Ториэль, и её голос звучал сурово. — Там... там обитает Азгор. Страж этих врат. Он... он не верит в дружбу. Он верит только в силу. И если он сочтёт вас слабыми... он убьёт вас. Без колебаний. Лео сглотнул. Слово «убьёт» прозвучало так жестоко и окончательно. — Тогда мы докажем, что мы не слабые! — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Нет, — Ториэль обернулась к ним, и в её взгляде горел огонь материнской тревоги. — Сначала вы докажете это мне. Если вы не сможете переубедить даже меня, свою защитницу, как вы справитесь с ним? Я не могу отпустить вас на верную гибель. Она широко расставила лапы. Знакомая энергия боя окутала комнату. Их души снова выступили вперёд. Это был не тренировочный манекен. Это была Ториэль. — Сражайтесь, — сказала она, и её голос лишился всей теплоты. — Или останьтесь здесь, в безопасности, навсегда. Атака, Действие, Вещи, Пощада. Воспоминания о Фрогите и Напстаблуке подсказывали выбрать «Действие» — поговорить, убедить. Лео отчаянно нажал на «Действие», пытаясь выбрать «ОБНЯТЬ» или «УБЕДИТЬ». Но магия боя не дала ему таких вариантов. Перед Ториэль плыла только одна надпись: «СРАЖАТЬСЯ». Его «Действие» не сработало. Она была непреклонна. Волна огненных рук-пуль хлынула от Ториэль. Они были не такими болезненными, как у Флауи, но каждая, задев душу, отнимала немного сил, оставляя чувство жгучего разочарования и вины — словно они причиняли боль самой заботе. Их HP (ощущение жизненной силы) стало медленно уменьшаться. — Пожалуйста, остановитесь! — крикнула Леонелла, но её слова разбивались о магический барьер боя. Атаки Ториэль были методичными, неотвратимыми. Она не злилась. Она проверяла. Их HP падало: 15... 10... 7... Каждый удар был тяжелее предыдущего, потому что он шёл от того, кто их кормил и утешал. Редьяра, видя, что слова не работают, в отчаянии посмотрела на остальные кнопки. «Атака» — немыслимо. «Вещи» — нечего использовать. Оставалась только одна — «ПОЩАДА». Она мысленно нажала на неё. Ничего не произошло. Атаки Ториэль продолжались. HP упало до 5. — Не сдавайтесь! — прошептала Лили, бледная. — Она же добрая! Она должна понять! Лео, стиснув зубы от чувства беспомощности, снова и снова нажимал «ПОЩАДА». Раз за разом. Не для того чтобы сдаться, а чтобы показать: «Мы не хотим с тобой воевать. Мы хотим, чтобы ты нас поняла». 4 HP. Атаки стали чуть менее точными. 3 HP. Огненные руки начали пролетать мимо, будто Ториэль отводила взгляд. 2 HP. И тут что-то изменилось. Следующая волна пуль прошла, не задев ни одну душу. Потом ещё одна. Ториэль перестала атаковать. Она стояла, опустив голову. Её плечи слегка тряслись. Боевая сцена дрогнула и рассыпалась. Они стояли в подвале, измученные, едва держась на ногах, но не сломленные. Ториэль подняла на них лицо. По её щекам катились слёзы. — Вы... вы просто стояли и принимали это, — её голос дрожал. — Вы не ударили в ответ. Даже когда я причиняла вам боль... вы просили лишь пощады... не для себя, а для нашей связи. Она вытерла слёзы и посмотрела на них с новой, горькой гордостью. — Я думала, что, причинив вам достаточно боли, вы останетесь... где будете в безопасности. Но вы правы. Удержать вас силой — это не защита. Это плен. Она подошла к Вратам и положила на них лапу. — Идите, — сказала она тихо, но твёрдо. — Ищите своего друга. И будьте... будьте осторожнее, чем были здесь. Потому что там, — её взгляд стал суровым, — никто не будет щадить вас просто так. Прощайте, мои детки. Она отступила в тень, давая им путь. Врата, почувствовав её разрешение, с глухим скрежетом начали медленно расходиться, открывая тёмный, холодный проход в неизвестность. Испытание было пройдено. Они доказали свою силу — силу духа, а не когтей. Но самая трудная часть пути только начиналась. А впереди ждал Азгор и всё остальное Подземелье. Ободрённые успехом с Фрогитом, звери двинулись дальше по извилистым коридорам Руин. Стены здесь казались ещё старее, а свечей в нишах почти не было. Воздух стал холодным и тяжёлым, словно пропитанным давними печалями. Они вошли в просторную комнату, почти полностью погружённую во мрак. Единственный источник света — бледный луч, падавший откуда-то сверху на груду развалин в центре. И там, среди обломков камней, сидела одинокая фигура. Он казался сделанным из самой тьмы и тумана. Длинное одеяние, шляпа, закрывавшая лицо, и ощущение глубокой, всепоглощающей тоски, исходившее от него волнами. Это был Напстаблук. Он даже не взглянул на них, когда они вошли, лишь глухо пробормотал: «Оставьте меня. Всё бессмысленно. Зачем вообще что-то делать? Всё равно всё кончится пылью и одиночеством.» Его слова, тихие и безнадёжные, легли на сердце холодным грузом. Мила непроизвольно прижалась к Редьяре, а у Лео пропал весь боевой задор. Казалось, сама комната сопротивляется любому действию. Но идти назад они не могли. Лео, преодолевая странную апатию, шагнул вперёд. — Э-эм, здравствуйте! Мы не хотим вам мешать, мы просто... Он не успел договорить. Тёмная аура Напстаблука дрогнула, и их снова охватило знакомое чувство — их души выступили вперёд, а в воздухе замерцали четыре варианта: АТАКА ДЕЙСТВИЕ ВЕЩИ ПОЩАДА «АТАКА» снова светилась тревожным красным, но теперь казалась не просто неправильной, а абсолютно абсурдной. Как можно атаковать того, кто и так уже похож на тень? Фрогита можно было похвалить или подбодрить. Но что сказать этому? Лео с неуверенностью выбрал «ДЕЙСТВИЕ». Варианты, появившиеся перед ним, были другими, отражая суть встречи: · ВЫСЛУШАТЬ · СОПЕРЕЖИВАТЬ · ЗАДАТЬ ВОПРОС · ПРОИГНОРИРОВАТЬ Леонелла, видя нерешительность брата, мысленно выбрала «СОПЕРЕЖИВАТЬ». Она сфокусировалась на призраке и тихо сказала: — Вам, наверное, очень одиноко и грустно здесь сидеть. Напстаблук слегка пошевелился. «Грусть? Это не грусть. Это понимание. Понимание тщетности всего сущего. Вы, полные глупой надежды, ещё не осознали этого. Но осознаете. О, да...» Его слова несли в себе странную, тягучую магию. По комнате поплыли первые «атаки» — не пули, а медленные, чёрные капли, похожие на слёзы из чернил. Они не столько причиняли боль, сколько вызывали ощущение безысходности и усталости. Прикоснувшись к душе Милы, одна капля заставила её тихо всхлипнуть: «Всё действительно бессмысленно?» Это была атака не на тело, а на саму волю. Лео, видя, как страдают друзья, отчаянно выбрал «ВЫСЛУШАТЬ». — Почему вы так думаете? Почему всё бессмысленно? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Напстаблук наконец поднял голову. Из-под полей шляпы мелькнул бледный отсвет. «Потому что всё заканчивается. Дружба, приключения, надежды... Всё превращается в пыль. Как эти камни. Как я. Зачем стараться? Зачем идти вперёд? Лучше просто... сидеть здесь.» Его речь была гипнотической. Ещё больше чёрных капель наполнило комнату. Даже Редьяра, обычно несгибаемая, опустила голову, бормоча: «Может, он прав... Зачем мы ищем Тигра, если... если всё может кончиться плохо?» Лили, капитан, почувствовала, как её решимость тает. Она из последних сил выбрала «ЗАДАТЬ ВОПРОС», пытаясь переломить ход мыслей: — А если... если идти вперёть не для результата, а просто потому, что идти вместе с друзьями — уже не бессмысленно? На мгновение чёрные капли замерли. Напстаблук казался озадаченным. «Вместе... Глупое, мимолётное утешение. Оно лишь отдаляет неизбежный конец.» Но что-то в его тоне изменилось. Атаки стали реже. Леонелла, собравшись с силами, снова выбрала «СОПЕРЕЖИВАТЬ», но добавила от себя: — Может, вы и правы. Но пока мы вместе, мы можем делиться и грустью тоже. Вам не обязательно нести её в одиночку. Это была рискованная ставка — не спорить с его философией, а предложить разделить бремя. Напстаблук долго молчал. Чёрные капли начали медленно испаряться. «...Нелепо. Абсолютно нелепо. Ваша надежда раздражает. Но... она же и немного... согревает. Как далёкое, глупое воспоминание.» Он медленно поднялся, словно становясь ещё более неосязаемым. «Ладно. Проходите. Тратьте свои короткие мгновения на поиски и надежды. Мне... мне уже всё равно.» И, не прощаясь, он растворился в тени, оставив комнату пустой, но уже не такой леденяще-безнадёжной. Боевая сцена рассеялась. Звери стояли, чувствуя не радость победы, а глубокую усталость и странную пустоту, будто часть их оптимизма была вычерпана этими чёрными каплями. Они победили, но этот бой не был похож на игру. Это была битва с отчаянием itself. — Он... он очень несчастный, — тихо сказала Мила, вытирая глаза. — Да, — согласился Лео, глядя в пустоту, где только что сидел призрак. — И этот мир... он учит не только драться. Он учит... чувствовать чужую боль. Они молча двинулись дальше, понимая, что правила Подземелья сложнее, чем им казалось. Впереди были новые встречи, и не все монстры будут такими же пассивно-грустными, как Напстаблук. Где-то в этих Руинах был их друг Тигр. И они должны были идти, несмотря ни на какую бессмысленность. Потому что идти вместе — это уже смысл. Последняя часть Главы 2: Испытание матери Ловушки Руин — качающиеся шипы, внезапно проваливающиеся плиты, хитрые переключатели — были сложнее, чем головоломки у дома. Но звери действовали как одна команда: наблюдательная Леонелла замечала механизмы, ловкий Мартик пробирался к рычагам, а сильная Редьяра помогала перебираться через пропасти. Даже харзы, поняв, что в одиночку им не выжить, нехотя помогали. Наконец, измученные, но целые, они увидели в конце туннеля знакомую уютную дверь. Это был дом Ториэль. Хранительница Руин встретила их на пороге. На её лице читались и беспокойство, и облегчение. — О, вы вернулись! Я так волновалась! — она мягко обняла всех разом, её запах корицы и пирога окутал их, как тёплое одеяло. — Вы прошли через столько опасностей... Пойдёмте, вы должны отдохнуть. Она провела их по уютным коридорам, показывая новые, приготовленные специально для них комнаты: одну для Лео, Леонеллы и их друзей с мягкими мхами вместо подушек, и другую, поскромнее, для харз. Потом был ужин — самый вкусный в их жизни тыквенный пирог, который лечил не только голод, но и душевные раны. Уставшие до предела, все вскоре заснули глубоким, безмятежным сном. Прошло пять часов. Проснулись они отдохнувшими, но с тревогой в сердце. Тигр был всё ещё там, в неизвестности. За завтраком Спайк, отодвинув свою тарелку, не выдержал первым: — Ладно, всё это мило. Но как нам покинуть эти Руины? Нам нужно идти дальше! Ториэль, мывшая чашки, замерла. Её спина напряглась. — Покинуть? — она обернулась, и в её глазах мелькнула глубокая печаль. — О, мои милые... Руины — ваш новый дом теперь. Здесь безопасно. Здесь тепло. Здесь я могу вас защитить. За этими стенами... там опасно. Там вас могут ранить. Или того хуже. — Но наш друг там! — вскочил Лео. — Мы не можем его бросить! — И нам нужно вернуться в тайгу, — добавила Леонелла тихо, но твёрдо. — Наш настоящий дом там. Ториэль смотрела на их решительные лица. Она видела ту же непоколебимость, что была когда-то у других... и к чему она привела. Глаза её наполнились слезами. — Вы такие же упрямые... — прошептала она. — Хорошо. Я покажу вам путь. Но помните — вы просили об этом. Она повела их не к выходу, а вниз, в подвал своего дома, куда раньше не заходили. В глубине, за грудами старой утвари, в стене зияли массивные, древние Врата, украшенные треснувшими символами. — Это проход дальше, в сердце Подземелья, — сказала Ториэль, и её голос звучал сурово. — Там... там обитает Азгор. Страж этих врат. Он... он не верит в дружбу. Он верит только в силу. И если он сочтёт вас слабыми... он убьёт вас. Без колебаний. Лео сглотнул. Слово «убьёт» прозвучало так жестоко и окончательно. — Тогда мы докажем, что мы не слабые! — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Нет, — Ториэль обернулась к ним, и в её взгляде горел огонь материнской тревоги. — Сначала вы докажете это мне. Если вы не сможете переубедить даже меня, свою защитницу, как вы справитесь с ним? Я не могу отпустить вас на верную гибель. Она широко расставила лапы. Знакомая энергия боя окутала комнату. Их души снова выступили вперёд. Это был не тренировочный манекен. Это была Ториэль. — Сражайтесь, — сказала она, и её голос лишился всей теплоты. — Или останьтесь здесь, в безопасности, навсегда. Атака, Действие, Вещи, Пощада. Воспоминания о Фрогите и Напстаблуке подсказывали выбрать «Действие» — поговорить, убедить. Лео отчаянно нажал на «Действие», пытаясь выбрать «ОБНЯТЬ» или «УБЕДИТЬ». Но магия боя не дала ему таких вариантов. Перед Ториэль плыла только одна надпись: «СРАЖАТЬСЯ». Его «Действие» не сработало. Она была непреклонна. Волна огненных рук-пуль хлынула от Ториэль. Они были не такими болезненными, как у Флауи, но каждая, задев душу, отнимала немного сил, оставляя чувство жгучего разочарования и вины — словно они причиняли боль самой заботе. Их HP (ощущение жизненной силы) стало медленно уменьшаться. — Пожалуйста, остановитесь! — крикнула Леонелла, но её слова разбивались о магический барьер боя. Атаки Ториэль были методичными, неотвратимыми. Она не злилась. Она проверяла. Их HP падало: 15... 10... 7... Каждый удар был тяжелее предыдущего, потому что он шёл от того, кто их кормил и утешал. Редьяра, видя, что слова не работают, в отчаянии посмотрела на остальные кнопки. «Атака» — немыслимо. «Вещи» — нечего использовать. Оставалась только одна — «ПОЩАДА». Она мысленно нажала на неё. Ничего не произошло. Атаки Ториэль продолжались. HP упало до 5. — Не сдавайтесь! — прошептала Лили, бледная. — Она же добрая! Она должна понять! Лео, стиснув зубы от чувства беспомощности, снова и снова нажимал «ПОЩАДА». Раз за разом. Не для того чтобы сдаться, а чтобы показать: «Мы не хотим с тобой воевать. Мы хотим, чтобы ты нас поняла». 4 HP. Атаки стали чуть менее точными. 3 HP. Огненные руки начали пролетать мимо, будто Ториэль отводила взгляд. 2 HP. И тут что-то изменилось. Следующая волна пуль прошла, не задев ни одну душу. Потом ещё одна. Ториэль перестала атаковать. Она стояла, опустив голову. Её плечи слегка тряслись. Боевая сцена дрогнула и рассыпалась. Они стояли в подвале, измученные, едва держась на ногах, но не сломленные. Ториэль подняла на них лицо. По её щекам катились слёзы. — Вы... вы просто стояли и принимали это, — её голос дрожал. — Вы не ударили в ответ. Даже когда я причиняла вам боль... вы просили лишь пощады... не для себя, а для нашей связи. Она вытерла слёзы и посмотрела на них с новой, горькой гордостью. — Я думала, что, причинив вам достаточно боли, вы останетесь... где будете в безопасности. Но вы правы. Удержать вас силой — это не защита. Это плен. Она подошла к Вратам и положила на них лапу. — Идите, — сказала она тихо, но твёрдо. — Ищите своего друга. И будьте... будьте осторожнее, чем были здесь. Потому что там, — её взгляд стал суровым, — никто не будет щадить вас просто так. Прощайте, мои детки. Она отступила в тень, давая им путь. Врата, почувствовав её разрешение, с глухим скрежетом начали медленно расходиться, открывая тёмный, холодный проход в неизвестность. Испытание было пройдено. Они доказали свою силу — силу духа, а не когтей. Но самая трудная часть пути только начиналась. А впереди ждал Азгор и всё остальное Подземелье.