Чернильные тени

Геллерт Грин-де-Вальд с интересом разглядывал окружающих людей, пытаясь понять, чего же в них такого, что магические правительства с таким упоением их защищают. Приближение к берегу заставило мага отвлечься от созерцания обыденности и серости — от магглов. Толщи воды расступались перед кораблём, земля и причал были близки уже как никогда. Геллерт стоял на носу судна, бросая взгляды то вдаль, то на снующих туда-сюда магглов. Юноша лет семнадцати с упоением рассказывал товарищам какую-то странную, несмешную шутку. Дети лавировали между взрослыми и носились по палубе, кто-то просто строил планы на грядущий отдых или работу. Геллерту было непонятно, чем и ради чего живут эти люди. И смысла их существования он тоже не понимал. Воздух в Америке был резким, напоённым запахом морской соли и дыма. Геллерт уже знал, что от этого визита он будет не в восторге, но всё же шёл вперёд: ему предстояло уведеть не древнюю, пропитанную магическими традициями Европу, а другой, более грубый и топорный мир, где правительство снова и снова повторяло о том, как важен Статут Секретности, а магглы неустанно трепались о безграничных возможностях и богатствах. «С рыбьими мозгами им разве что заржавелый кнат светит», — Геллерт проводил толпу суетливых магглов презрительным взглядом. Маггловский контроль был без проблем пройден. Мужчина в мундире повторил заученную фразу: — Цель визита, мистер... Грин-де-Вальд? — Туризм, — ответил Геллерт, его губы тронула лёгкая, насмешливая улыбка. — И... просвещение. — Так Вы учёный? Профессор? — мужчина улыбнулся, ставя печать и отдавая документы. — Благое дело! Геллерт напоследок окинул контрольный пункт насмешливым взглядом и удалился, его спокойно пропустили. Первым пристанищем мага стала квартира в маггловском квартале. Из своего окна он наблюдал за кипящим внизу городом. Эта наглая, шумная маггловская цивилизация, всё более уверенная в себе, всё более проникающая в самые потаённые уголки планеты, была живым оскорблением всему, во что он верил. И Американское магическое сообщество со своими жёсткими, почти пуританскими законами, было идеальным оплотом всего, против чего Грин-де-Вальд боролся. Якобы разумное ограничение волшебства в Америке было в сотни раз строже европейского. В те первые дни Геллерт Грин-де-Вальд редко появлялся на публике. Он изучал, впитывал местные настроения и убеждения. Маг посещал магические библиотеки, беседовал с местными историками, заводил случайные знакомства в пабах. Всё это под разными личинами, слишком любопытным и далеко сующим свои носы он подчищал память во избежание проблем. Слава Грин-де-Вальда росла, а вместе с ней и толпа недовольных. Одни видели в нём безумца, другие спасителя, но равнодушных к нему и его идеям больше не было. Он больше не был обычным мятежным студентом. Своими руками Геллерт создавал бурю и метал молнии, о которых когда-то упомянул таинственной незнакомке в пыльном блокноте на верхней полке библиотеки Дурмстранга. И буря набирала силу, чтобы смести старый мир и построить на его обломках новый под его единоличной, непоколебимой властью. Теперь было необходимо соблюдать осторожность, продолжая набирать сторонников. Магические правительства теряли почву под ногами, преследуя неуловимого Грин-де-Вальда, который сеял хаос по всей Европе. Его обвиняли в заговорах, подрывной деятельности, манипуляции общественным сознанием, создании сомнительной группировки. Магические газеты сообщали об убийствах и нанесении физического вреда тем, кто становился на пути Геллерта Грин-де-Вальда. Но лично предъявить ничего было нельзя из-за отсутствия улик и доказательств. На допросах задержанные последователи ничего не говорили о совершённых преступлениях, твердя идеи о свободе от Статута Секретности и о новом мире. Международный магический конгресс нашёл решение, объявив Геллерта Грин-де-Вальда нежелательной персоной за «сомнительную идеологию, направленную на разжигание ненависти между магами и немагами, а также нарушение существующего миропорядка». Теперь он со всей осторожностью перемещался по странам то через нелегальные межконтинентальные порт-ключи, то по маггловским маршрутам, скрываясь от преследующих его по пятам мракоборцев. Погрузившись в полумрак маггловской квартиры, Геллерт размышлял о грядущих изменениях, которые тому было суждено нести, и пытался понять, как в сложившейся ситуации вести беспрепятственный поиск интересующего его явления — обскура. В старых фолиантах рассказывалось о сгустке тёмной магический энергии, который обладает сознанием и завладевает ребёнком, который не высвобождает свою магическую силу, а, наоборот, подавляет. Геллерт видел в этой разрушительной энергии невероятный потенциал. Он был почти уверен, что в связи со сложившейся ситуацией в Северной Америке относительно Статута Секретности и то и дело возникающих маггловских обществ, пытающихся разоблачить магов, найдётся хоть один ребёнок, страдающий обскуризмом. Но для поисков нужны были ресурсы и доступ к архивам МАКУСА, отчётам Отдела магического правопорядка, к спискам наблюдения за маггловскими семьями, где имеются дети-волшебники. Геллерту Грин-де-Вальду была необходима соответствующая власть, что бы осуществить свои планы. Для преступника, которого разыскивают во всех странах Европы и в Америке в том числе, это было весьма проблематично. И тогда его взор упал на директора Отдела магического правопорядка — Персиваля Грейвса. Данная фигура обладала безусловным авторитетом в МАКУСА и имела репутацию хранителя действующей системы. Педантичный, строгий и... С доступом даже к засекреченным документам и особой неприкосновенностью в соответствии с высокой должностью. Геллерт пристально наблюдал в тени, строя план по выводу талантливого мракоборца из игры, чтобы занять его место. Грин-де-Вальд мысленно примерял маску Персиваля Грейвса, представляя, как будет подписывать приказы о розыске самого себя, просматривать отчёты о магических инцидентах, давать «наводки» Серафине Пиквери. Однако претворить в жизнь имеющийся план было не так легко. Грейвс почти всё время был в окружении сотрудников и ближайшего помощника, дома появлялся изредка, всецело погружаясь в работу. Его маршруты были стандарты. Геллерт умел ждать, но всё же его терпение подошло к концу. Защита дома Персиваля Грейвса отличались надёжностью, но спустя достаточное время ему удалось положить конец чарам и развеять их. Ожидание было мучительным, ведь угадать, когда директор явится домой, было почти невозможно. Но правая рука Серафины всё же появилась. Он заметил неладное сразу, но вошёл в дом, намереваясь разобраться с нарушителем правопорядка самостоятельно. Взгляд Грейвса скользил по прихожей и гостиной. Он подмечал малейшие детали, обращая внимание на сдвинутую в сторону книгу, на едва заметные следы на ковровой дорожке. Держа палочку наготове, он медленно продвигался дальше. — Давно хотел познакомиться с Вами лично, мистер Грейвс, — раздался тихий голос Грин-де-Вальда из глубины гостиной. Персиваль резко повернулся в сторону шума и вскинул палочку, не сводя глаз с чётко очерченного силуэта тёмного мага в лунном свете. — Мистер Грин-де-Вальд, — прищурился Грейвс, отчеканивая имя, которое значилось в приказах на задержание. — Какая честь. Вы решили оказать мне услугу и сдаться в руки правосудию лично? Похвально, довольно неожиданная сознательность с Вашей стороны. — Цель моего визита несколько иная, — усмехнулся Геллерт, делая небольшой шаг в сторону директора Отдела магического правопорядка. — Боюсь, в неё не входит заключение в тюремной камере. — Очень зря, — Грейвс, готовый в любой момент вступить в бой, не переставал держать Грин-де-Вальда на прицеле. — Для такой знаменитости, как Вы, я готов обеспечить условия высшей категории. — Вынужден отказать, — хищно улыбнулся Геллерт. — Свобода не та валюта, которой я готов расплачиваться. И с кончика его палочки сорвалось первое заклинание. Персиваль, не медля, отразил атакующее и пустил серию заклинаний залпом. Грин-де-Вальд даже не двинулся с места, парируя бесчисленное множество атак. Грейвс отточенными движениями выставлял щиты, о которые с искрами разбивались проклятия. Гостиная потонула в свете разноцветных вспышек. — Ваша преданность системе весьма трогательна, Персиваль! — произнёс Грин-де-Вальд, посылая подрывное заклятие в пол под ногами Грейвса, чтобы вывести того из равновесия. — Возможно, я даже смог бы проникнуться подобному рвению защищать слабых, если бы это не было так... Ограниченно! — Широта Ваших взглядов предполагает мир, построенный на крови и костях, — крикнул Грейвс. — И моя задача Вас остановить. — Мне наскучил этот разговор. И с кончика Бузинной палочки сорвался багровый луч света. Проклятие прошло сквозь выставленный щит Грейвса и ударило того прямо в грудь. Мракоборец застыл. Палочка выпала из ослабевшей руки Персиваля Грейвса. Подкошенный, он медленно осел на пол с широко раскрытыми глазами. — Принимаю полномочия, директор Грейвс, — произнёс Грин-де-Вальд, переступая через безвольное тело. Директор Отдела магического правопорядка был обессилен настолько, что даже элементарный Люмос у него не вышел бы. Уставший, измотанный ментальным вмешательством, Персиваль Грейвс находился под пристальным надзором Винды Розье и Катрин Леконт в их временном пристанище в Нью-Йорке. На следующее утро Геллерт Грин-де-Вальд вошёл в здание МАКУСА твёрдой, уверенной походкой Грейвса. Охранники почти незаметно кивнули ему и поприветствовали, беспрепятственно пропуская вышестоящее лицо. Сотрудники сдержанно приветствовали, не замечая подмены. Грин-де-Вальд удовлетворённо сел за массивный чёрный стол, барабаня пальцами по лакированной поверхности. Взгляд скользнул по аккуратным стопкам документов, картам магических и маггловских кварталов, письменным принадлежностям. Время текло, пока Геллерт, получив доступ ко всему, что его интересовало, изучал разного рода сомнительные инциденты и неклассифицированные аномалии. Отчёты о странных магических выбросах, случаях спонтанного появления и исчезновения предметом — многое объяснялось нестабильностью магического поля и темномагическими существами. Но Геллерт продолжал искать случаи, где непосредственное участие принимали дети, эмоциональные потрясения, взрывы. Поиски прервались после стука в дверь. В кабинет вошёл заместитель Персиваля Грейвса. — Директор, поступило донесение из Блиссвилла на восточной окраине Лонг-Айленд-Сити, — Ещё один случай необъяснимого разрушения в многоэтажном доме. Геллерт медленно поднял голову, изображая привычную для Грейвса озабоченность на лице. — Отправьте на место команду, — отчеканил Грин-де-Вальд. — Протокол стандартный. Зачистка памяти, объяснение происшествия через утечку газа. Все улики с места ко мне. И... поднимите архивы за последние пять лет. Хочу увидеть полную картину, чтобы разобраться в подобных происшествиях. — Слушаюсь, мистер Грейвс. Дверь закрылась, и Грин-де-Вальд удовлетворённо откинулся на спинку кресла. «Мистер Грейвс», — уголки его губ дрогнули в улыбке. Рабочие будни под прикрытием потянулись один за другим. Каждый приход в МАКУСА казался хождением по острию ножа, но подмену никто не заметил. Грин-де-Вальд с особой точностью копировал походку, манеру речи, эмоции Грейвса. Одно за другим он просматривал воспоминания, наблюдая, как работает мракоборец, с кем общается. Для Геллерта Грин-де-Вальда происходящее было похоже на игру. Он посещал совещания, собрания директоров, разговаривал с сотрудниками, прощупывая почву и настроения. — Я хочу увидеть результат, Персиваль, — твёрдо произнесла Пиквери, стоя возле арочного окна с видом на город. — Этот преступник, Геллерт Грин-де-Вальд, уже здесь, в Нью-Йорке. Следователи сообщили, что в отчётах немагов упоминается его имя и способ пересечения границы. Что Вы можете сказать о сложившейся ситуации на основе данных документов и начавшихся розыскных работах? Что по следам? Геллерт-Персиваль медленно выдохнул, изображая сдержанное раздражение. — Следов практически нет, Серафина. Грин-де-Вальд действует незаметно, заметает следы. Мы патрулируем все известные притоны, где бы он мог укрыться, проверяем магические следы. Но, боюсь, он не глупец и ведёт себя крайне осторожно. «Например, он сидит сейчас прямо перед тобой, Серафина» — Грин-де-Вальд едва подавил рвущийся наружу смешок и снова изобразил крайнюю озабоченность ситуацией. — Это значительно всё осложняет, — Пиквери тяжело выдохнула и села в своё кресло, сосредоточенно глядя куда-то в сторону. — Нам необходимо поймать его, пока не началась паника среди граждан и он не начал вербовать сторонников. Маг, словно желая сообщить секретную информацию, чуть подался вперёд, упираясь локтями в поверхность стола. — У меня есть предположение, — произнёс он сдержанно. — Риторика Грин-де-Вальда в Европе была направлена на поиск сторонников. Здесь он находится уже длительное время, но никак себя не проявляет. Возможно, он что-то ищет. Нам необходимо понять, что его интересует. Я приказал поднять архивы по неклассифицированным аномалиям и происшествиям, также несколько дней назад мы начали поднимать всю имеющуюся информации об опасных артефактах, которые находятся на территории Нью-Йорка. Мой заместитель уже составил список нелегальных ростовщиков. — Аномалии и артефакты? — задумчиво повторила Серафина. — Думаете, что нужно двигаться в данном направлении? — Я почти уверен, что Грин-де-Вальд намерен найти что-то, что поможет посеять панику в Америке. Я уже скоординировал все отделы. Мы продолжаем патрулировать магические кварталы, полиции немагов также передан портрет разыскиваемого и данные, которые они должны донести до граждан. Пиквери кивнула, соглашаясь с подходом Грейвса. — Держите меня в курсе, — ответила Серафина, отпуская Персиваля. — Конечно, — согласился Геллерт, покидая кабинет Пиквери. Изначально Грин-де-Вальд со свойственной ему дотошностью искал не взрослого человека и даже не подростка, а дитя. Его познания в области обскуров, почерпнутые из самых мрачных и запретных фолиантов Дурмстранга, библиотеки Батильды, личных материалов и воспоминаний об Ариане Дамблдор, были относительно исчерпывающими. Хотя надо было признать, что девчонке, сестре Альбуса и Аберфорта, удалось достаточно долго прожить. Однако на основе всех источников можно было сделать вывод, что обскур является смертным приговором, вынесенный в раннем детстве. Магия, обращённая внутрь и пожирающая своего носителя, не оставляла ни единого шанса даже на празднование одиннадцатилетия. Дети-обскуры не доживали и до восьми лет. Принятие формы обскури, взрыв, трагедия, и всё кончено: сгусток гаснет вместе с жизнью ребёнка и всего, что находилось по близости. Именно поэтому его поиски в Нью-Йорке были сосредоточены на семьях с маленькими детьми, на случаях внезапных, необъяснимых катастроф в домах магглов, где могли скрывать проклятого ребёнка. Под маской Персиваля Грейвса он имел доступ к архивам МАКУСА и методично изучал отчёты о странных происшествиях за последние несколько лет, выискивая ту самую, единственную ниточку, которая привела бы его к желанной, разрушающей всё на своём пути силе. Поиски выматывали, бесконечные потоки документов и необходимость посещать МАКУСА раздражали, но Грин-де-Вальд упорно продолжал выполнять все обязанности Грейвса. Когда Геллерт нашёл зацепку и был готов сорваться с места, чтобы лично проверить семейство Бэрбоун, его остановил заместитель, сообщающий о приёме, на котором будут послы со своими жёнами. И он, Персиваль Грейвс, как оплот правопорядка Северной Америки, обязан на нём быть и быть рядом с Серафиной Пиквери. Скрипнув зубами, Грин-де-Вальд сделал в голове пометку о месте проживания Бэрбоунов и мысленно обругал проклятый приём, о котором благополучно забыл из-за дел. Но существенные плюсы в личной встрече с послами были. Стоя возле высокого окна, Геллерт обводил взглядом собравшихся, отмечая натянутые улыбки и дежурную вежливость, под которую были замаскированы жадность и высокомерие. Японская делегация была представлена министром с безупречными манерами и ничего не выражающим лицом, женщина рядом с ним методично переводила каждое слово. Грин-де-Вальд перекинулся несколькими дежурными фразами, прежде чем перейти к дипломату из Германии. Зигфрид фон Райхенбах был воплощением прусской аристократии. Высокий, подтянутый, с проседью на висках, которая только подчёркивала строгость черт его лица. Держался маг с военной выправкой, что вызвало неподдельный интерес у Грин-де-Вальда. Рядом с Зигфридом отражением его собранной натуры стояла супруга Вигберг. Волосы, собранные в тугой пучок, не скрывали седины, но было заметно по некоторым прядям, что от рождения госпожа фон Райхенбах блондинка. Вокруг холодных голубых глаз Вигберг пролегала сеточка морщин. — Наши ведомства начали вводить Вашу систему отслеживания нелегальных порталов, мистер Грейвс, — отметил Зигфрид фон Райхенбах, его английский был безупречен, но тонкий слух Грин-де-Вальда уловил знакомый, едва слышный немецкий акцент. — Надо признать, методика жёсткая, но эффективная. — Порядок — основа стабильности и благосостояния общества, — с улыбкой поднял бокал Грин-де-Вальд, но внутри всё перевернулось от раздражения. Геллерт успокоился, что ему удалось под предлогом смещения фокуса на поимку самого себя отложить в дальний ящик несколько проектов Грейвса, которые могли бы существенно осложнить ему жизнь в дальнейшем. Фон Райхенбах кивнул, и в его серо-голубых глазах мелькнуло редкое, скупое одобрение. — Полумеры в вопросах безопасности недопустимы и равносильны предательству, — отчеканил немецкий маг. — Многие считают, что подобная жёсткость приводит к бесчеловечности, я же вижу её необходимостью на такой должности. — Однако, — в разговор вклинилась супруга посла, — насколько я знаю, Ваша система основана на пресечении, а не на предотвращении. Методика помогает поймать смутьянов, но не даёт ответа, кто организует нелегальные способы передвижения. «Чудесно, — мысленно похвалил её Геллерт. — И как прекрасно, что эта идея не дойдёт до Грейвса». — Система совершенствуется, — холодно ответил Грин-де-Вальд, мысленно ставя крест на роду фон Райхенбах, искать в них, своеобразных копиях Грейвса, будущих союзников было бессмысленно. Геллерт легко лавировал между гостями, перекидываясь фразами с послами то из Бельгии, то из Норвегии. Совсем ненадолго он задержался возле посла из Польши, чувствуя раздражение от излишне цепкого, прикованного к нему взгляда польской красавицы. Всё это время он фиксировал слабости, амбиции, возможную лояльность ему в дальнейшем. В конце он замер, слушая высокого, худощавого француза с жидкой чёрной бородкой. Граф Луи де Ла Моль, сверкая моноклем, с воодушевлением вещал о более тесном сотрудничестве Магического правительства Франции и МАКУСА. — Знаете, месье Грейвс, — обратился к нему Луи, — здесь даже воздух другой, чувствуется свобода Нового Света! Каждый раз посещаю Америку и пребываю в восторге. «Побывать в зале приёмов МАКУСА, — хмыкнул мысленно Грин-де-Вальд, — это, разумеется, равносильно путешествию по Дикому Западу или, на крайний случай, экскурсии по Нью-Йорку. Пока тут можно почувствовать только аромат вина и шампанского. Возможно, мой дорогой граф, твоё ощущение свободы навеяно четвёртым бокалом красного полусладкого». Но на лице Персиваля-Геллерта не дрогнул ни один мускул: — Америка, действительно, страна возможностей. Мы ценим нашу... Независимость. В этот момент к ним присоединилась супруга посла, Мишель де Ла Моль. Изящная, как фарфоровая кукла, с белокурыми волосами и выразительными глазами-изумрудами, она томно поднесла бокал к губам. — Это вино на удивление напоминает мне о виноградниках Франции, — мечтательно произнесла графиня. — Вкус точно такой же, как у лучших вин из Бургундии. «Наконец-то! — торжествующе улыбнулся Геллерт. — Я же говорил, во всём виновато вино. Дело не в свободе Нового Света, а в восхвалении Франции через сравнение местных напитков с французскими. Вот вся сущность глобальной политики и международных отношений. Всё решает подбор хорошего алкоголя!» Он наблюдал, как пара плавно, уже чуть покачиваясь от выпитого алкоголя, перемещается к столу с закусками. Геллерт уже был готов выдохнуть и удалиться куда-нибудь в тень, но тут же заметил болгарского посла. Вспомнив скупую информацию о мутной натуре аристократа и в последнее время натянутых отношениях того с монархом Магической Болгарии, Грин-де-Вальд решительно направился к нему и его супруге. Посол болгарской делегации, князь Велизар Тертер, пока ещё правая рука царя Бельтрана III, только закончил беседу с послом Лихтенштейна. Болгарин на вид был чуть старше самого Геллерта, но уже было заметно, что светлые волосы князя начинают редеть. Внешнее впечатление он производил не самое приятное: оттопыренные уши, длинный мясистый нос, нездоровый красноватый оттенок лица. Но Грин-де-Вальд почти сразу уловил хищную цепкость в мутноватых болотисто-зелёных глазах, которые никак не вязались с внешним образом Тертера. Рядом с ним на контрасте ступала супруга: высокая, статная женщина с королевской осанкой, по росту она примерно равнялась с Велизаром. Контраст во внешности супругов Тертер казался почти карикатурным. — Мистер Грейвс, — голос князя Велизара на удивление был глубоким и приятным. — Много слышал о Вас. Не поверите, только сказал жене, что не познакомиться с Вами категорически нельзя. Это было бы большим упущением сегодняшнего вечера. «Большим упущением! — мысленно усмехнулся Геллерт. — Конечно, я верю, что ты хочешь пообщаться с простым служакой, чьё лицо чаще видят на допросах, нежели на светских раутах». — Неожиданно, что моё имя распространилось так далеко за пределы США, — улыбнулся Грин-де-Вальд, не сводя глаз с Тертера. — Совсем забыл! Позвольте представить мою супругу, Невену, — с деланным радушием продолжил князь, жестом приглашая женщину в разговор. Геллерт обменялся кивками с княгиней. Её ответный кивок был полон того же сдержанного достоинства, что и она сама. — Княгиня, — обратился Грин-де-Вальд к ней с почтительной холодностью, присущей Грейвсу, — приятно видеть Вас на нашем скромном приёме. — Мистер Грейвс, — голос супруги Велизара на удивление был низким и мелодичным, — Американская скромность, как всегда, явно преувеличена. Либо небывалая роскошь, либо пуританская сдержанность. Вы, по всей видимости, полностью олицетворяете второе. «Прямо в цель, княгиня! — подумал Грин-де-Вальд. — В отличие от своего мужа, Вы не тратите время на пустые любезности». — Знаете, мистер Грейвс, — начал князь, как только почувствовал, что разговор ускользает не в то русло, — ходят беспокойные слухи, что Геллерт Грин-де-Вальд по некоторым подозрениям покинул Европу и сейчас находится где-то здесь, в Америке. Не находите ли Вы, что это создаёт определённую атмосферу? Персиваль-Геллерт замер, впервые за вечер услышав своё имя. — Атмосфера в Америке всегда была насыщенной. Со времён освоения до наших дней. Настали неспокойные времена для многих стран, господин посол, — аккуратно произнёс Грин-де-Вальд. — Мы все должны быть начеку. — С такой твёрдой рукой у руля правопорядка США ничего не грозит, — легко сказал Тертер. — Ценится не только твёрдая рука, но и верные союзники. Как известно, именно в неспокойные времена они проявляются наиболее ярко. — О, с такой бдительностью и чутьём на смутьянов, как у Вас, США находится под безусловной защитой, — улыбнулся Тертер, но теперь в его мимике чувствовалось напряжение. «Возможно, он умнее, чем я думал, на намёки не клюёт и упрямо их игнорирует, — оценил того Грин-де-Вальд. — Впрочем, возможно...» — Я и мои подчинённые делаем то, что должны, — парировал Геллерт. — Болгарское магическое сообщество, насколько мне известно, также славится своей верностью существующему порядку и... Стабильностью. В последнее слово Геллерт, сам того не заметив, вложил чуть больше иронии, чем следовало. На мгновение взгляд князя Велизара, уловившего эту интонацию, стал пристальным, уголки губ чуть дрогнули, уходя вниз, но тот снова быстро принял достаточно воодушевлённое выражение лица. — О, наши традиции подобны стенам древнего королевства, — легко произнёс Тертер, но в голосе будто мелькнуло раздражение. — Прочным, вечным. Иногда и не разберёшь, где твёрдый камень, а где наслоения многовековой пыли. В общем, да, стабильность наше всё. Да, Невена? Княгиня лишь молча кивнула, словно и не вникала во всю суть разговора. Её взгляд скользнул по Персивалю-Геллерту с тем же безразличием, с которым она слушала своего мужа. В этот момент Грин-де-Вальд едва не улыбнулся, наконец-то нащупав нужную точку. — Новый ветер подскажет, где камень, а где пыль, — не удержался от высказывания Грин-де-Вальд, наблюдая, как побледнел краснолицый Велизар Тертер, а до этого равнодушный взгляд княгини вдруг стал жёстче и внимательнее. — Думаю, Вы правы, — торопливо произнёс князь. — Было приятно познакомиться. Думаю, наши пути ещё пересекутся. «Несомненно, — согласился Грин-де-Вальд. — Правда, не так, как ты того ожидаешь». Тертер, взяв Невену под руку, удалился. Геллерт же остался наедине с мыслью, что даже в закостенелой аристократии зрели ростки мятежа. Это открытие почти заставило Грин-де-Вальда поверить в то, что этот приём имел смысл. Он мысленно поставил напротив фамилии Тертер галочку. Такой человек, как князь, был готов пойти на предательство во имя своих интересов. Это не могло не радовать. Персиваль-Геллерт, сделав последний круг по залу и обменявшись короткими, деловыми фразами с Пиквери, наконец-то покинул здание МАКУСА. Внимание Грин-де-Вальда на следующий день снова было сосредоточено на семье Бэрбоун. Приёмные дети, приёмная мать, которая возглавляет Общество противодействия магии Нового Салема. По возрасту из семьи подходил только один ребёнок — тихая, застенчивая девочка по имени Модести, но догадки было необходимо подтвердить. И только в этом случае пытаться что-то делать. Старшая Частити уже была взрослой девушкой и отметалась, а её долговязый, замкнутый в себе брат Криденс казался тупиковой ветвью. Не тянет он на обскура. Геллерт Грин-де-Вальд, руководствуясь холодной логикой, отбросил его, как неподходящего кандидата. Он был уверен, что ищет мальчика или девочку от четырёх до десяти лет, чью магию вот-вот разорвёт на части неконтролируемый взрыв. Взор упал на ту самую хрупкую и испуганную Модести. Она идеально подходила под описание: правильного возраста, находилась в эпицентре странных событий, не поддерживала идеи матери и старшей сестры, как ему удалось заметить. Грин-де-Вальд был почти уверен, что нашёл своего «избранного» ребёнка. Всё сходилось. Именно поэтому его первое появление перед Криденсом в образе Персиваля Грейвса было окрашено не интересом, а снисходительным раздражением. Он видел в нём всего лишь ещё одного забитого, незначительного юнца, помеху на пути к его настоящей цели — девочке с колоссальной силой. Беседы с Криденсом изначально были тактикой, способом получить доступ к ребёнку, которого он считал истинным носителем обскура. — Больно? — Геллерт внимательно рассматривал новые синяки и следы от ожогов на открытых участках кожи у Бэрбоуна. Криденс лишь опускал взгляд, пытаясь сильнее растянуть рукава и прикрыть шею воротом. — Извините, мистер Грейвс, — он извинялся из-за любой мелочи, будто его могло настичь новое наказание уже за имеющиеся раны и синяки. Персиваль, он же Геллерт Грин-де-Вальд, улыбнулся почти по-отечески, приобнимая Криденса и залечивая раны. В глазах Бэрбоуна это было чудом, о котором можно было только мечтать. Он с упоением слушал о магии, другом мире, что он не такой как все. Персиваль Грейвс стал для него опорой и оплотом защиты, и такому человеку Криденс был готов рассказать всё, что угодно. Но чем больше Геллерт Грин-де-Вальд наблюдал, тем больше было несостыковок. Сила, которая исходила от этого места, была слишком мощной, слишком взрослой в своей ярости, чтобы быть силой маленького ребёнка. Отбросив сомнения, Геллерт посчитал, что эта сила была построена на огромной ненависти маленькой девочки к жестокому миру и людям вокруг. Истина начала доходить до него постепенно, не сразу. Он изучал Криденса — его подобострастие, дрожь, отчаянную, почти животную жажду любви и признания. И Геллерт Грин-де-Вальд увидел то, что все проглядели, включая его самого и Криденса. Убеждённость, что носитель силы Модести, ослепила. Геллерт, сорвавшись на юнца, спустя время увидел последствия накопленных обид. Мракоборцы среагировали поразительно быстро, в их числе была и та самая Порпентина Голдштейн. Умыкнуть обскура, пока МАКУСА ни о чём не подозревали, не удалось. И Геллерт с раздражением всё-таки признал свою оплошность. Криденс Бэрбоун представлял собой не тщедушную слабость, а невероятную, чудовищную силу. И это была сила воли, которая каким-то чудом уберегла его жизнь. Два десятилетия, в течение которых он сдерживал разрушительную мощь, поражали. Криденс Бэрбоун был невозможной аномалией даже в глазах Геллерта Грин-де-Вальда. Сам маг был готов признать его чудом, сотканным из боли и упрямства. Он не просто выжил, а прожил с обскуром внутри до совершеннолетия, не выпуская его на волю, подавляя ежедневно, ежечасно, ежеминутно, и всё это ценой невероятных душевных мучений. В тот момент, когда эта мысль укоренилась в голове Грин-де-Вальда, его первоначальное раздражение сменилось почти искренним, несколько это могло быть, восторгом. Это было лучше, чем маг мог представить. Маленький ребёнок-обскур был бы оружием недолговечным и неуправляемым. Взрослый носитель, десятилетиями носивший в себе эту бомбу... это было нечто иное. «Шедевр, — глаза Геллерта, скрытые за дымкой Персиваля Грейвса сияли от восторга. — Идеальный инструмент, безупречная подавленная ярость». В его руках все самые тёмные и потаённые разрушительные желания Криденса, его выстраданная за долгие годы боль, могли быть направлены и выпущены с такой силой, что можно было смести с лица земли не просто несколько улиц, а саму веру в незыблемость законов магии. — Ты... — Геллерт застыл, глядя на бушующее нечто. — Ты можешь это контролировать? Он уже знал ответ, но до последнего не мог поверить своим глазам. Чёрная материя извивалась и пульсировала в воздухе, подобно биению сердца. Мракоборцы стекались в панике, как сумасшедшие. Взрослый носитель обскура — это казалось невозможным, но Геллерт сейчас видел подтверждение безумной мысли. Но момент триумфа от находки был недолгим. Десятки обрушившихся на него заклинаний от подоспевших мракоборцев заставили его сосредоточиться на защите самого себя. Одно из заклинаний сбило его с ног, а магическое существо, выпущенное Скамандером, сдавило руки за спиной. В это мгновение эффект оборотного зелья начал проходить. Задержав, его притащили в тот самый кабинет, который принадлежал директору Отдела магического правопорядка. Серафина Пиквери была в ярости, узнав, что на протяжении нескольких месяцев её дурил Геллерт Грин-де-Вальд в облике Персиваля. — Где Грейвс? — в голосе звучала неприкрытая злость. Разноцветный насмешливый взгляд тёмного мага был прикован к Серафине. — Президент Пиквери, — выдохнул Грин-де-Вальд. — Кажется, наше официальное знакомство запоздало. Геллерт Грин-де-Вальд. На удивление мне было крайне приятно работать в Вашем коллективе.