Чернильные тени

— Она княжна, а не мальчишка-сорванец! — возмутился Климент Болярски. — У неё должны быть хорошие манеры и воспитание, кротость и нежность. Шармбатонская академия для воспитания девушки из высшего сословия подходит безупречно. Статный высокий мужчина с тёмно-русыми волосами и кустистыми бровями упрямо смотрел на свою бабушку — Елену Болярски. В карих глазах читалась непоколебимая решимость, словно он уже принял важное решение, которое остальным требуется только принять. Елена, напротив, излучала ледяную непоколебимость. Несмотря на возраст, в её облике сохранялась грация и сила людей, которые не готовы так просто покоряться. Седые волосы, собранные в сложную причёску, лишь подчёркивали резкие черты лица, высокий лоб и пронизывающие светло-карие глаза. Она происходила из рода Ворнинских, чьё служение Российской Империи было начертано в летописях всё равно что золотыми буквами. На протяжении многих веков Ворнинские стояли на страже мира и спокойствия не только волшебников, но и неведающих. Они боролись с магическими тварями, которые то и дело о себе напоминали: с вурдалаками, упырями, виями, трёхглавыми змеями и другой хтонью. Род вознёсся, когда Григорий Ворнин, отец Елены, получил дворянский титул в начале восемнадцатого века и стал Ворнинским. Но даже после возвышения представители рода не отреклись от своего дела и продолжили оберегать Империю. Бабушка Климента представляла собой живое воплощение всех черт, присущих людям её крови: язвительная строгая, уважающая ум и силу. Иногда Климент поражался, как такая женщина не просто согласилась выйти за прадеда, а покинуть отчий дом и место, которому была готова посвятить свою жизнь. Возможно, это и была настоящая любовь с первого взгляда, когда болгарский князь совершенно случайно увидел в Санкт-Петербурге темноволосую, своенравную ведьму и сделал ей предложение через три дня после первой встречи. Этому, конечно, наверняка поспособствовал факт, что в течение недели она должна была покинуть столицу со своим отцом Григорием и Драгомир Болярски побоялся потерять её из вида навсегда. Ещё более удивительно, что Елена ответила взаимностью, а Григорий благословил брак дочери и отпустил её в чужую страну. И вот сейчас она со всей невозмутимостью смотрела на внука, словно тот всё ещё был мальчишкой и сказал какую-то глупость. — Это моя дочь, следовательно, мне решать, где Невене учиться, — повторил Климент, видя недовольство бабушки. — А ещё она моя правнучка, голова бедовая! Дурмстранг или Колдовстворец подойдут не хуже, — заворчала пожилая женщина. — Они прививают дисциплину и строгость во взглядах. Мне не нужна правнучка размазня, а именно это вы и собираетесь из неё сделать. Вон, дочь я уже так отдала в эту дурную академию. Только вздыхает да головой качает! Невестка у меня не лучше. Не пущу. — Матушка! — возмутилась та самая невестка, Анна Болярски, похожая на изящную куклу благодаря сердцевидной форме лица, светло-русым волосам, которые вились кудрями, обрамляя нежные черты лица и делая прозрачно-серые глаза ещё более выразительными. — Только мамкать и умеешь, — отрезала Елена и снова перевела взгляд на внука, игнорируя растущее возмущение. — Либо Невена учится в той школе, где обучалась я, либо в Дурмстранге, как все мужчины Болярски. Третьего не дано. Точнее, я не дам. Костьми лягу, а в Шармбатон её упечь не дам. Сын, скажи, что я права. Григорий, действующий глава рода Болярски, поперхнулся воздухом. Он поднял карие глаза на мать и после перевёл взгляд на остальных. — Мама, — выдохнул Григорий. — Ты же понимаешь, что для болгарской девочки лучшим решением будет отучиться в Шармбатоне. Если твой нрав принял отец, то далеко не всем остальным он пришёлся по вкусу. Ты только поспособствуешь усложнению судьбы Неви. — На любой нрав найдётся ценитель, так что голову мне не морочь, — хмыкнула ведьма, понимая, что в своей же семье ей союзников не сыскать. Остальные члены семьи, кроме детей, сидели в гостиной и наблюдали за развернувшейся перепалкой. Лала, супруга Климента, лишь качала головой, приглаживая то одну чёрную косу, то другую. Фёдор, брат Григория, тихо попивал медовуху из кубка, предпочитая не обращать внимания на семейные распри, и всё сильнее его лицо приобретало красный оттенок. — Отец, — подал голос Александр, обращаясь к Клименту. — Девочек в Дурмстранге не так много, но их становится всё больше в последние годы. Разве плохо, если она отучится в школе, которая повидала не одно поколение нашей семьи? Некоторые занятия всё равно проходят раздельно. Из Невены не будут делать казачку, бьющуюся против трёхглавого дракона. — Только если она сама того не захочет, — наконец-то довольно хихикнула Елена, потирая морщинистые ладони друг о друга. — Малец дело говорит! Климент со строгостью посмотрел на сына, который, несмотря на совершеннолетний возраст и грядущую помолвку, всё равно съёжился под тяжёлым отцовским взглядом. — Я против, — продолжал Климент настаивать на своём. — Я не хочу, чтобы её потом окрестили старой девой, и она до конца жизни была несчастна. — Несчастной она будет только из-за такого нерадивого отца, как ты, дурень, — холодно отметила Елена. — Сенька! В комнате беззвучно появилось маленькое существо ростом да колена со взъерошенными русыми волосами и большими голубыми глазами. Чудо это было наряжено в порты и белую рубашку-косоворотку с красным узором. — Чего изволишь, госпожа премудрая? — отозвался домовой. — Позови-ка сюда Невену да побыстрей, — на удивление даже приказ домовому Сеньке Елена отдала с большим теплом, чем при простом обращении к детям и внукам. — Бегу-бегу, ладушка-хозяюшка моя, — подпрыгнул Сенька и рванул по направлению к лестнице. Елена улыбнулась, глядя на беспокойного и шаловливого домового, который чаще вредничал перед остальными членами семьи, чем помогал, если те забывали о трапезе для него. А вот самую старшую премудрую госпожу Сенька любил всем своим крошечным сердечком. — Хозяюшка-светикушка! — звучал где-то наверху голос домового, который со всей неистовостью выполнял приказ Елены. Очень быстро он появился в сопровождении девочки лет одиннадцати; Сенька постоянно прыгал и крутился вокруг Невены. — Приказ исполнен, премудрая госпожа! Маленькая хозяюшка здесь, — твердило неугомонное существо. — Умничка, Сенька, — похвалила Елена домового. — Ступай пока, потом молочка тебе налью. Она тут же перевела взгляд на правнучку, та стояла в нежно-голубом платье, с чёрной, как у матери, косой, с идеально ровной спиной и расправленными плечами. Во взгляде старейшей женщины рода мелькнула радость. Невена обвела любопытным взглядом присутствующих и склонила голову. — Вечер добрый, — она едва заметно улыбнулась, как часто это делала прабабушка. Тёмно-карие глаза остановились на Елене Болярски, которая смотрела на правнучку с небывалой гордостью, уже видя в ней своё продолжение. — Вот сейчас и поймём, куда моя кровь отправится, — проговорила прабабушка, жестом маня Невену. — Она не может… — начал Климент. — Всё она может, — жёстко оборвала того Елена. — Невена, ты бы хотела учиться в Шармбатоне? Неви задумчиво посмотрела на Анну, которая как раз училась в упомянутой школе. — Не смотри на неё, — строго произнесла Елена. — На меня смотри. Говори, как сердцем чуешь. Невена не удивилась резкой перемене тона и снова посмотрела прабабушке в глаза. — Не очень, — честно ответила юная ведьма. — А куда желаешь? — продолжала выпытывать ответ Елена Болярски. — Я вышла из Колдовстворца, как мои отец и мать, а те, как их предки, многие члены рода Болярски выходцы из Дурмстранга. Что бы выбрала ты, Невена? — Дурмстранг, — не задумываясь, произнесла та. Елена удовлетворённо улыбнулась, глядя на Климента и словно говоря: «Я была права». — Значит, будет Дурмстранг. Вопрос закрыт, решение принято, — ледяным тоном заключила Елена, немедленно поднимаясь с кресла и обводя строгим взглядом семью.

***

Сквозь клочья тумана проступали очертания магического порта, который, казалось, вырос прямо из скалы бухты Грайфсвальдер‑Бодден. Причалы были выстроены в форме трезубца, каждый луч которого уходил далеко вперёд, куда прибывали корабли. Центральный пирс был наибольшим из всех. К нему причаливали корабли для официальных визитов. В том числе, и корабль Дурмстранга, на котором студенты многие века добирались до института. Боковые доки были для мелких судов и торговых кораблей. Воздух в порту был пропитан морской солью и водорослями. Невена, замерев, смотрела на воды Балтийского моря, словно не верила, что она здесь находится. Елена бодро шла с клеткой, в которой на жёрдочке мирно дремал ворон. Не услышав привычного топота рядом, она изумлённо оглянулась на застывшую, словно статуя, правнучку. — Не спи, — хмыкнула ведьма. — Замёрзнешь. И это я сейчас не шучу, укутайся в мантию получше. Эти воды теплом никогда не славились. Невена кивнула, тут же догоняя Елену и крепко сжимая ручку чемодана с расширением. Внешне она старательно пыталась сохранять спокойствие, как идущая рядом прабабушка, но внутри всё клокотало: от страха перед новым и необходимостью привыкать жить без родных до восторга и радости. Сердце билось быстрее от волнения. Невена сильнее закуталась в мантию под строгим взглядом Елены. — Идём, — коротко приказала ведьма, ступая сквозь толпу и чуть встряхивая клетку. Ворон, ранее мирно спящий, приоткрыл один глаз и недовольно посмотрел на нарушителя спокойствия. Невена улыбнулась краешком губ, но тут же сосредоточилась, чтобы не потерять бабушку в толпе; вокруг уже сновало множество волшебниц и волшебников, некоторые переговаривались между собой, обсуждая своих детей. Самые юные ребята с нетерпением смотрели на тёмное море, пытаясь понять, пошла ли рябь по воде или нет. Студенты постарше с едва заметными улыбками наблюдали за младшими. Почти выпускники держались сдержанно и обособленно. — Скоро? — не удержавшись, спросила Невена. — Ещё чуть больше получаса, — ответила прабабушка. — Но для начала у меня вопрос, помнишь, о чём тебе говорили перед трансгрессией? — Вести себя тихо, мило, в соответствии с… — Забудь, что говорил твой отец и остальные. Что сказала тебе я? — В Дурмстранге ценят остроту ума, силу, дисциплину и умение за себя постоять, — отчеканила Невена без малейшей запинки. — Правильно, покажи им, что ты Болярски. И не та сахарная, каких у нас дома полно, — заворчала Елена. — А то так и растаять под первым дождём недолго. — Обещаю, — уверенно ответила Невена. — Я буду скучать. Ведьма едва заметно улыбнулась и всё же наклонилась, обнимая Невену на прощание. На причале уже звучали голоса старост, просящих студентов поделиться по курсам. — Терпи казак, атаманом будешь, — шепнула старая ведьма совсем тихо, прежде чем отпустить свою правнучку. — Оглянуться не успеешь, как зимние каникулы настанут. А теперь иди. Невена уверенно кивнула и, забрав клетку с вороном, пошла прямиком к старосте, который собирал первокурсников. Она с интересом оглядывалась, но старалась долго не задерживать взгляд на том или ином человеке, внаглую рассматривать кого-то считалось дурным тоном. — Ну что, Карачун? — шепнула юная Болярски, чуть потряхивая клетку с птицей. — Вперёд, навстречу приключениям! Староста, пересчитав первокурсников, заставил их выстроиться в шеренгу парами. — Милка Янковская, — неожиданно представилась златоволосая девочка рядом, слегка задрав нос. Неви с сомнением выгнула бровь, окидывая ту быстрым взглядом: чуть вытянутое лицо, пушистые ресницы, обрамляющие зелёные глаза, длинные волосы до поясницы, мантия в тон глазам. В руках у Милки была клетка с соколом. — Невена, — кивнула она сдержанно. — Невена Болярски. Милка собиралась продолжить беседу, но именно в этот момент раздался громкий шум, и толщу воды недалеко от центрального причала разрезал нос корабля, за ним стала появляться и остальная часть судна. Корпус поднимался неспешно, величественно, обнажая мачты и палубы. Внешне он напоминал скелет исполинского морского чудовища, иллюминаторы светились тусклым светом, подобно призракам или глазам зверя в ночи. Нос был украшен женской фигурой волосами-водорослями; она вздымала руки вверх, словно жаждала оказаться ещё выше. Корабль выглядел так, словно его подняли со дна моря, нераскрытые, затянутые верёвками паруса напоминали сложенные крылья.