Чернильные тени

Невена дёрнулась, поворачивая голову в сторону дверей, ведущих на балкон. Те распахнулись, полупрозрачные кремовые занавески тут же взметнулись, развеваясь на ветру. — Ай! — раздался сдавленный звук. Незваный гость запутался в занавесках и, размахивая руками, пытался выбраться. Вырваться из плена всё-таки получилось, и Кристиан замер, глядя на подругу. Невена, поняв с самого начала, кто устроил этот цирк, сохраняла безмолвие. Солберг мгновенно оказался перед креслом, в котором она сидела, и присел на корточки, заглядывая в покрасневшие от слёз глаза. На белом свадебном платье виднелись следы капель. — Вот это ты себя распустила, конечно, — Кристиан достал из кармана белый платок, притягивая Невене, она, всё также не говоря ни слова, приняла его и начала стирать дорожки слёз со щёк. — Это самая красивая, но самая печальная невеста, которую я когда-либо видел. Пока ещё Болярски слабо улыбнулась и попыталась сдержать новый поток слёз. Она старалась глубоко дышать, чтобы успокоиться, но вместо этого просто склонилась ниже и уткнулась лбом в плечо Кристиана, обвивая руками его шею. Невена сама не знала, что на неё нашло. Она даже после смерти прабабушки не проронила ни одной слезинки, а сейчас была готова всё затопить, как та самая русалка, которая заставила реку выйти из берегов. — Моя Снежная королева совсем растаяла, — тихо прошептал Солберг, поглаживая подругу по спине. — Помнишь моё предложение? Порт-ключ в Норвегию, красивая история о сбежавшей из-под венца невесте. Для эффектности можем дождаться момента с вопросом, имеется ли те, кто против данного союза. Я кричу, что мне эта затея не нравится, хватаю тебя и… Бам! — Мило. А дальше меня вернут домой и всё равно прикажут произнести клятвы верности Велизару, — тяжело выдохнула Невена. — Не вернут, чтобы меня победить, надо хорошенько постараться, — усмехнулся норвежец. — Если тебя так сильно это пугает, можешь клятвы верности произнести мне. Невена резко отстранилась, в недоумении глядя на друга. — Не смотри на меня так, словно я предлагаю тебе что-то большее, кроме свадебных клятв у алтаря, — отмахнулся Солберг. — Ты бы могла жить, как хочешь, делать, что пожелаешь. Абсолютная свобода. — Не говори глупостей, — Невена вытерла остатки слёз, постепенно успокаиваясь. — Лучше прибереги свадебную речь для той, что полюбишь. Да и дурная слава твоей семье не нужна. — Ну, ты же знаешь меня, едва ли я сохраню к кому-то интерес больше, чем на пару месяцев, — посмеялся Солберг. — Об этом ещё слишком рано говорить. И на тебя однажды управа найдётся, — фыркнула Невена. — Подожди! — возмутился норвежец. — Я ещё не закончил свою линию доводов. У отца от меня ожиданий сильных нет, я третий в очереди. А так хотя бы доброе дело сделаю и вырву тебя из лап этого князька. Ты видела, какой у него нос? Это же ужас. Такое наследство явно не нужно твоим детям! — Ну, нет, зачем ты сказал? Я же представила это! — она закрыла лицо ладонями, плечи сотрясались то ли от смеха, то ли от нового потока слёз. — Вот, давай я тебе кого-нибудь покрасивее найду? Зачем такую красоту портить страшным шнобелем и ранней залысиной? Там ещё и характер скверный, — Кристиан сам рассмеялся, поняв, что Невена уже точно больше не плачет. — Если хочешь, могу поискать того беднягу, который с тобой переписывался в Дурмстранге. Только имя назови. Единственное, это чуть посложнее изначального плана из-за поисков. Болярски покачала головой из стороны в сторону, ничего не говоря. — Ничего не надо. Ни того плана, ни этого, — Невена выпрямилась, расправляя плечи. Кристиан на мгновение замер, видя какую-то холодную решимость в глазах Болярски. — К чему эта жертва? — Это же хочу спросить и у тебя, — слабо улыбнулась Невена. — Какая же ты упрямая, — тихо вздохнул Солберг. — И правильная, что ещё хуже. — Знаю… Иди, пока мои родные тебя не заметили и не погнали метлой, — усмехнулась Болярски, понимая, что Кристиан прав. — А мне, кажется, надо привести себя в порядок. Совсем немного осталось. Норвежец кивнул, исчезая так же, как и появился. Невена тяжело выдохнула, пытаясь собраться и торопливо пытаясь придать более свежий вид своему лицу, намазывая что-то из баночек на туалетном столике. Когда в покои, отведённые лично для неё в доме жениха, нагло ворвались, она уже была почти готова, но глаза оставались немного красными. Лала посмотрела на Невену с немым укором. Она же просто проигнорировала этот взгляд. Анна уже хотела коснуться волос невесты, но та дёрнулась. — Нет, я их распустила, не нужно, — холодно ответила Невена, приглаживая свободно льющиеся по плечам и спине волны. Марина, придерживая четырёхлетнюю Дивею за руку, которая была её уменьшенной копией, молча воззирала на финальные приготовления. Девочка с восторгом смотрела на тётю, и это не могло не вызвать у Невены слабую улыбку. — Какая ты красивая, как принцесса из сказки! «Хотя бы кто-то искренне счастлив в этот день», — тоскливо подумала без пяти минут Тертер, обнимая племянницу. Спустя двадцать минут в покои вошёл отец и окинул дочь строгим, но явно удовлетворённым взглядом. Лала тут же поманила остальных женщин, ведь скоро должна была начаться церемония бракосочетания. Климент кивнул Невене, подставляя локоть. Шелест плотного шелка, мерцание драгоценных камней в свете люстр, сдержанный гул сотен голосов — она тяжело выдохнула, на мгновение прикрывая глаза. Невена стояла в галерее, ведущей к главному залу поместья Тертеров, опираясь на руку отца. Климент Болярски не смотрел на дочь. Его взгляд был устремлён вперед, в открытые резные двери, за которыми ждал князь Велизар Тертер. Он слегка сжал её локоть: — Не подведи. Невена Болярски кивнула. Она сделала шаг вперед, такой же плавный, как учили на тех самых уроках танцев, подол медленно волочился за ней. Зал был полон гостей. Невена скользнула взглядом по лицам: царская семья, родственники, союзники, высокопоставленные лица. И лишь Кристиан выделялся ярким пятном, не отрывая глаз от подруги. Велизар Тертер, в парадной мантии, замер в ожидании. Удовлетворённый, он кивнул Клименту. Вся церемония прошла для Невены, как в тумане. Клятвы бездумно слетали с губ и лишь на одном моменте она запнулась: «Повиноваться ему». Она проигнорировала эту часть, делая вид, словно от волнения случайно забыла слова. После небольшой паузы, игнорируя ненавистную часть, Невена продолжила. Со стороны казалось, что невеста просто взволнована. Велизар чуть прищурился, но больше никакой реакции не последовало. Волхв, слегка удивлённый паузой, тем не менее, кивнул и продолжил обряд. Магический свет окутал их руки, сплетённые для вида, — символическое скрепление союза. Лёгкое покалывание пробежало по коже невесты, но внутри оставалась лишь пустота и холод. «Невена Тертер», — мысленно произнесла она, понимая, что пути назад теперь точно нет. Раздались сдержанные аплодисменты. Велизар повернулся к ней, и его губы на миг коснулись её губ в холодном, формальном поцелуе. Невена не ответила на жест. После она лишь слегка склонила голову, как и полагалось новой княгине. Она позволила провести себя к свадебному столу, заняв место рядом с мужем под балдахином. Тосты следовали один за другим — за молодых, за союз родов, за будущее Болгарии, за мудрость предков. Велизар произнёс краткую, деловитую речь, полную намёков на выгоды союза и светлые перспективы. Невена сидела неподвижно, её лицо было спокойной, прекрасной маской. Лишь пальцы, сжатые под столом, белели от напряжения. Её взгляд скользнул по залу. Отец выглядел удовлетворённым, мать пыталась улыбаться. Брат Александр что-то оживлённо обсуждал с соседом. А потом её глаза встретились с взглядом Кристиана. Он медленно, почти незаметно, кивнул ей в знак того, что он здесь. Когда луна уже высоко поднялась над замком, настало время для финального, древнего ритуала — публичного ухода молодожёнов в их покои. Этот обычай, столь любимый консервативной знатью, символизировал начало более личной части союза и был своеобразным зрелищем для гостей. Велизар с напускной галантностью подал ей руку. Шёпот и смешки гостей стихли, остались лишь их шаги, отдающиеся эхом в пустых теперь коридорах. Покои, куда её привёл муж, были огромными, холодными и подавляющими своим величием: мрачные дубовые панели, гобелены с батальными сценами. В камине потрескивали толстые поленья. Почему-то именно в день их свадьбы летняя жара в одночасье сменилась на осенний холод. Невена обвела взглядом покои, но взгляд задержался на огромной кровати под балдахином из тёмно‑бордового бархата. Стиснув зубы, она встала у окна, пытаясь понять, что делать дальше. Начать разбираться с завязками платья? Подождать, пока Велизар начнёт что‑то делать? Тишину нарушал лишь треск свечей в бронзовых канделябрах. За окном, в саду, медленно гасли огни. Велизар медленно снял с себя парадный плащ, бросил его на кресло и подошёл к столику с напитками. — Ну что ж, — в его голосе звучала деловитость. — Состоялось. Должен признать, ты выглядишь достойно. Мать довольна. — Благодарю, — сказала она отрешённо. — Завтра представлю тебя ключевым управляющим имения. Ты должна будешь вникнуть в дела, особенно в те, что касаются дома и светских приёмов. Мать устала от этой суеты, пора тебе перенимать обязанности, — он говорил, словно отчитывал подчинённого. — Надеюсь, ты быстро освоишься. Новоиспечённая Тертер промолчала, кивнув. — Ты не в восторге, — сухо изложил князь, не оборачиваясь. Велизар неспешно разливал вино по золотым кубкам с гравировкой родового герба. — Вовсе не… — начала было Невена, но осеклась. — Нет смысла врать, — лениво произнёс Велизар, поставив один кубок на стол с едва слышным стуком. — Я вижу всё. И чувствую тоже. Не нужно принимать меня за идиота. Он наконец повернулся к ней, его взгляд оставался равнодушным. Князь подошёл к ней, держа в руке кубок с вином. Его шаги звучали глухо на толстом ковре с магическими узорами, приглушающими звуки. — Выпей, — он протянул кубок. — Это поможет. — Чем именно? — её голос дрогнул, но Невена не отступила. — Забыть, кто я? Или притвориться, что мне здесь есть место? Велизар усмехнулся. — Притворяться тебе придётся много, Невена. Просто… прими то, что есть. Как это делаю я. Он поставил кубок на резной столик у окна и медленно, будто давая ей время отстраниться, снял с её плеч шаль с серебряной вышивкой. Ткань скользнула вниз, обнажив тонкие ключицы и линию шеи, украшенную фамильным тяжёлым золотым колье с крупными изумрудами и мелкой россыпью бриллиантов и сапфиров, подарком на свадьбу. Застёжка щёлкнула, колье звякнуло, касаясь поверхности столика. — Ты красива, — произнёс он буднично. — Этого достаточно. — Достаточно для чего? — прошептала она, чувствуя, как внутри поднимается волна протеста. — Для того, чтобы этот брак имел смысл, — ответил князь, проводя пальцем по краю её корсажа. — Для того, чтобы наши дети носили мою фамилию. Для того, чтобы знать с уважением и восторгом смотрела на наш союз. Ты просто должна исполнить свою главную обязанность, подарить продолжение рода, и просто быть красивым украшением рядом. Его руки скользнули к завязкам платья, сложным, искусно сплетённым узлам, которые она так и не решилась развязать сама. Он действовал уверенно, без суеты, будто выполнял привычную работу. Когда платье упало к её ногам, Велизар отстранился, окинув ещё одним оценивающим взглядом. — Ложись, — сказал он, указывая на кровать. Он отошёл к камину, снял камзол и бросил его на кресло. Невена медленно опустилась на край постели, чувствуя, как прохладный шёлк простыней касается её кожи. Она сидела прямо, спина была неестественно прямой, плечи напряжены. Невена, не желая даже смотреть на Велизара, уставилась в точку на противоположной стене. «Не здесь. Я не здесь», — пыталась убедить себя княгиня. Шаги послышались совсем рядом. Князь снимал остатки одежды, та с шуршанием падала на пол. Перина прогнулась под его весом. Он сел рядом, не касаясь её. Велизар, казалось, изучал её неподвижный профиль. — Расслабься, — голос прозвучал около уха Невены. — Это не пытка. Чем проще ты отнесёшься к происходящему, тем легче будет нам обоим. Рука легла на плечо княгини, её мышцы напряглись, словно готовые к отпору. — Я сказал, расслабься, — в голосе Велизара звучало нетерпение, он медленно повернул её к себе. Она встретила его взгляд, боясь случайно посмотреть ниже. В глазах Велизара плескалось недовольство. Он наклонился, и его губы коснулись её шеи. Дыхание было тёплым и пахло вином. Невена зажмурилась, внутри всё сжималось в тугой, болезненный узел. Мысли беспорядочно метались, всеми силами она пыталась убедить, что она не здесь: «Телескоп и купол, открывающий вид на небо, в обсерватории прадеда. Запах жар-цветов в саду прабабушки, мороз и свежесть возле заледеневшего озера. Смех Кристиана в библиотеке, когда он убегал от Ниссен». Руки мужа скользнули по её рукам, расцепляя пальцы на коленях. Прикосновения Велизара были методичными, лишёнными даже намёка на нежность, он заставил откинуться её на подушки. Балдахин над головой заколыхался. Князь навис над ней, ничего не говоря. Боль, когда он вошёл в неё, была острой и чуждой. Она невольно тихо вскрикнула и тут же закусила губу до крови, чтобы не издать больше ни звука. Слезы, которых не было даже в самые тяжёлые минуты жизни, предательски выступили на глазах, но не пролились. Она уставилась в потолок поверх его плеча. Невена сжала простынь, пытаясь игнорировать прерывистое, слегка учащённое дыхание Велизара и его размеренные, ритмичные движения. Она сосредоточилась на этом ощущении материи, скользящих простыней, цепляющихся за неё ногтей. «Я не здесь. Это всё ещё моё тело», — Невена поморщилась, во рту был металлический привкус. Процесс казался бесконечным, но на самом деле занял лишь несколько мучительно долгих минут. Он закончил так же внезапно и деловито, как и начал, с тихим, сдержанным выдохом. Затем князь отстранился, не глядя на неё и переворачиваясь на спину рядом. Невена лежала неподвижно. — Теперь спи, — произнёс Велизар, и в его голосе снова звучало удовлетворение от выполненной задачи. Она, вздрогнув от звука его голоса, перевернулась спиной к мужу, прижимая колени к груди.

***

Велизар вошёл в отдельные покои Невены, нарушая все договорённости. Повод был ничтожен: какая-то задержка в отчётах управляющего, которые находились под ответственностью хозяйки дома. Но истинная причина заключалась в стене, которую Невена продолжала выстраивать кирпичик за кирпичиком, её жизнь выстраивалась отдельно от него. Велизар хотел застать княгиню врасплох, но той не оказалось в покоях. Но на столе, рядом с чернильницей, лежала стопка писем. Они не были спрятаны и лежали так, будто их только что перечитывали и ненадолго отложили. Конверты были от явно дорогих пергаментных до простых, помятых в пути. Но все они были помечены одним и тем же размашистым, энергичным почерком, который Велизар однажды видел на деловом письме от отца этого наглеца. Кристиан Солберг. Норвегия. Кристиан Солберг. Вена. Кристиан Солберг. Чехия. Кристиан Солберг. Россия (Я в восторге, госпожа Елена жила в крайне живописном месте до брака) Кристиан Солберг. Где-то на краю света, к счастью, не свалился с обрыва. Велизар замер. Князь не стал читать, ему не нужны были подробности. Сам факт их существования, их количество, их явная регулярность были плевком в лицо их договорённостям, его авторитету. Он обещал не чинить препятствий, но в глубине души надеялся, что эта детская дружба увянет сама собой из-за расстояния и новых обязанностей Невены. А она… она лелеяла ее. Хранила эти глупые послания. Князь взял верхнее письмо. Бумага была тонкой, пахла дымом, морем и чем-то неуловимо чужим, свободным. Он сжал его в кулаке, но не смял, понимая, что это даст ей преимущество над ним. Именно в этот момент дверь бесшумно открылась, и вошла Невена. Она была в простом домашнем платье цвета тёмной хвои, волосы были собраны изящную косу. Увидев его, она замерла на пороге. Её взгляд мгновенно скользнул от его лица к руке, сжимающей письмо, затем к разложенной на столе корреспонденции. — Я не ожидала тебя. Управляющий задерживается. Велизар медленно положил конверт обратно в стопку. — Управляющий может подождать, — сказал Велизар тихо. — Мы, кажется, обсудили не все пункты нашего… соглашения. Невена сделала несколько шагов в комнату, но не приблизилась к столу, а остановилась у камина. — О чём ты? Велизар подошёл ближе, но не настолько, чтобы коснуться. Он заглянул ей в глаза. — О твоём друге. Её сердце дрогнуло. — При чём здесь Кристиан? — При том, что я наблюдал за вами весь вечер. За его взглядами. За вашими перешёптываниями. За тем, как он касался тебя в танце, будто имел на это право. — Он мой друг, — уверенно сказала Невена, сжимая пальцы в кулаки. — Единственный, кто… — Больше не будет, — перебил Велизар. — Это первое условие нашего брака. — Условие? — она почувствовала, как внутри поднимается волна протеста. — Ты говоришь об этом, как о торговом соглашении! — А чем ещё является брак, если не соглашением? — он шагнул ближе, и в его голосе зазвучала сталь. — Я даю тебе имя, положение, защиту. Ты даёшь мне наследника и безупречную репутацию. В браке нет места сомнительным связям. — Сомнительным? — её голос дрогнул. — Мы с Кристианом знаем друг друга с Дурмстранга. Он… — Он вёл себя не так, как полагает мужчине вести себя с замужней женщиной, — отрезал Велизар. — И ты отвечала ему тем же, забывая, что твоя прошлая жизнь больше не имеет значения. В покоях повисла тишина. Невена пыталась найти слова, но все доводы казались пустышками. Даже её отец запрещал посещать Норвегию под предлогом, что молодая девушка не должна посещать в одиночку дома, полные мужчин. Компромиссом, который был достигнут на тот момент ещё живую бабушку, был визит Кристиана в их дом. Климент буквально прожигал взглядом юношу, заставляя того хмуриться. — Я теперь понял, почему ты такая правильная, — хмыкнул Солберг у камина в первый же день приезда. — С такой семейкой повеситься можно, свод требований и законов. И никакого простора для мелких радостей. — Ты не можешь запретить мне дружить, — прошептала она наконец. — Могу. И запрещаю, — он произнёс это спокойно, словно говорил о незначительной мелочи. — С этого момента ты не встречаешься с Кристианом наедине. Не ищешь поводов для встреч. Если он появится в нашем доме, пенять будешь на себя. — Это жестоко… — Это разумно, — Велизар подошёл к столу, налил вина в кубок, но не предложил ей. — Я не требую невозможного. Только соблюдения приличий. Ты сама знаешь: слухи распространяются быстрее огня в разгар лета. А репутация вещь достаточно хрупкая, с ней нужно быть бережнее. — Лишив меня единственного близкого человека, ты не сделаешь меня счастливой женой. Велизар замер, будто эти слова застали его врасплох. Но через мгновение его лицо вновь стало непроницаемым. — В браке важно не счастье, а порядок. И я намерен его поддерживать. Я всё это время соблюдал условия нашего негласного договора. А вот ты со своей часть не очень справляешься. Мне нужен наследник. Прошёл год, Невена. И ничего. — Это не от меня одной зависит, — холодно произнесла княгиня Тертер, смерив взглядом мужа. — Не смей надо мной издеваться! — раздражённо ответил князь, смахнув письма со стола. — Вот, что мешает на самом деле, твоя привязанность к прошлому. Ты пытаешься в чём-то обвинить меня, в то время как у тебя хранятся письма другого мужчины. Ему ты посвящаешь свои мысли и время. Они замерли в безмолвном противостоянии. — Я не буду тем тираном, который сожжёт твои драгоценные воспоминания, — наконец согласился Велизар. — Но ты сейчас садишься и пишешь ему последнее письмо о том, что всё кончено. Все письма, которые ты захочешь отправить и те, что будут тебе приходить, отныне станут проверяться мной. Вежливо прощаешься с ним, и отдаёшь письмо лично мне, чтобы я точно знал, что оно дойдёт до адресата. — Ты не имеешь… — Я как раз имею все права, как глава этого рода, — заключил Тертер. — Твой дружок последствий никаких не понесёт за эту переписку, а ты будешь отвечать по всей строгости. Пиши. Она подошла к столу, достала чистый лист пергамента. Перо дрогнуло в её руке, когда она макнула его в чернильницу.

***

Полгода молчания. Полгода, в течение которых Невена Тертер была безупречна. Она управляла домом с холодной эффективностью, появлялась на приёмах как изящная, молчаливая тень рядом с мужем, и даже в редкие моменты их уединённого «общения» была покорна и отстранённа. Письма от Кристиана больше не приходили. Старые письма она надёжно спрятала и время от времени перечитывала украдкой. Те покоились в шкатулке на дне сундука со старыми платьями, которые Невена больше не носила. Там же лежал подарок Кристиана, который он вручил ей после итоговых экзаменов в институте, и старый блокнот с перепиской. Невена, уже давно забывшая об этой вещице, открыла самую первую страницу, перечитывая запись, с которой начался диалог с Грин-де-Вальдом. Она бездумно перелистывала одну страницу за другой, бегло перечитывая послания. Внутри что-то кольнуло: «Может, надо было тогда показаться в башне, где его держали?» — она не знала, зачем, но некоторая её часть сожалела о том, чего не случилось. В памяти снова всплыл тускло освещённый коридор, его взгляд, выкрики. — Возможно, даже гроза и молнии Дурмстранга были человечнее ко мне, чем собственный муж, — тоскливо пробормотала Невена, тряхнув головой и убирая блокнот на место. Удача подвернулась неожиданно. Союзником Невены стала случайность. Она проходила мимо кабинета Велизара, когда услышала разговор на повышенных тонах. Помимо голоса мужа она узнала ворчание свекрови. — …и снова эта Новак, — слышалось ворчание Натальи. — Нельзя же так, Велизар! Слухи поползут. Что скажет царь? Его ведьма следит за моральным обликом двора, как ястреб. — Мать, оставь, ты сама не дала мне на ней жениться, — отмахивался Велизар. — Васса женщина тихая, не требующая. И она не вмешивается в дела. У неё есть хоть капля тепла в отличи от той ледяной статуи, что ты мне подсунула. — Эта любовь может потянуть тебя на дно! Ты же видел, как новый царь смотрит на тех, кто пренебрегает семейным долгом! Для него измена жене всё равно что первый признак ненадёжности в государственных делах. А у тебя с ним и без того не всё гладко из-за тех реформ… — Я знаю, что делаю! — рявкнул Велизар, и Невена услышала звон кубка, поставленного с силой на стол. — Просто нужно быть осторожнее. А Невена… она слишком поглощена своим молчаливым протестом, чтобы что-то заметить. За дверью библиотеки Невена замерла, не дыша. Ревности не было. «И это ты мне говоришь о супружеской верности?» — подумала Невена. Волна понимания накрыла её с головой, даже у Велизара нашлась трещина: отношения с молодым, принципиальным царём Бельтраном III, для которого семейная верность была не просто добродетелью, а мерилом чести и надёжности человека. Их политические расхождения Велизар ещё как-то парировал, но скандал с любовницей… это могло стать тем самым камнем, что обрушит всю его тщательно выстроенную карьеру.

***

Тертеры славились тем, что каждый год в день летнего солнцестояния устраивали роскошный бал, приглашая весь цвет магической болгарской знати. Невена со всей внимательностью подошла к организации. Наталья Тертер, уже безоговорочно доверяющая невестке в плане торжеств, даже не проверяла её. Приглашение, отпечатанное на гербовой бумаге Тертеров, было доставлено личным посыльным орлом Велизара, который использовался для посланий наиболее важным лицам, в дом на окраине Софии. — Князь Велизар настаивает. Он очень ждёт, — Для Вассы, годами существовавшей в тени, такое приглашение было сродни чуду и смертельному риску одновременно. Но надежда перевесила страх. В день бала Невена стояла в струящемся серебристом платье. Её взгляд скользнул к царской чете. Бельтран, молодой, с умным и строгим лицом, внимательно слушал что-то говорившего Велизара, но в его позе читалась сдержанность. Царица Иоланта стояла подле царя, не вмешиваясь. Именно в этот момент у входа возникло движение. Велизар, уже собиравшийся произнести очередной тост, замер, увидев фигуру на пороге. Все остальные, казалось, тоже на мгновение затихли, будто почувствовав перемену настроения хозяина дома. Васса Новак вошла не как тайная любовница, пробирающаяся задворками, а как полноправная гостья. Её платье из тёмно-красного бархата, хоть и не столь дорогое, как наряды аристократок, было безупречно скроено и подчёркивало её фигуру. Пепельно-русые волосы были уложены в сложную, но элегантную причёску, открывающую линию шеи. Васса моментально нашла взглядом Велизара в толпе и задержалась на нём дольше, чем того требовали приличия. Затем она поклонилась в сторону хозяйки дома, Невены, с почти незаметной, но оттого ещё более вызывающей улыбкой. Велизар почувствовал, как кровь отливает от его лица. Он увидел, как глаза царя Бельтрана, всегда внимательные и проницательные, скользнули от Вассы к нему, а потом к Невене. Выражение лица государя не изменилось, но в его взгляде появилась тень любопытства. Царица Иоланта, знаменитая своей строгой нравственностью, слегка нахмурила тонкие брови. Не дожидаясь катастрофы, Велизар что-то быстро наплёл царю про важность каждого гостя и двинулся к Вассе, что-то с улыбкой, но очень быстро говоря. Та кивнула, отходя куда-то в сторону. После этого он подошёл к жене и с силой, скрытой под маской галантности, взял её под локоть. — Пройдём, обсудим один срочный вопрос с поставками вина, — сквозь зубы прошипел он, улыбаясь гостям, и увлёк Невену через распахнутые двери на пустынный, освещённый луной балкон. Дверь захлопнулась, заглушив звуки музыки. Велизар отпустил её руку. — Что ты наделала? — его шёпот был резким, полным ярости и паники. — Ты сошла с ума? Ты пригласила её? Сюда? При царе?! Невена отряхнула складки платья, движения были медленными, почти небрежными. Она подняла на него взгляд. В глазах княгини не было ни страха, ни гнева. — Я? Мне всего лишь стало интересно, как выглядит женщина, которой мой муж посвящает все свои мысли и время, — в голосе звучала издёвка. — Увидела. Теперь размышляю, что с этим делать. — Не играй со мной в слова! — он шагнул вперёд, но Невена не отступила. — Ты знаешь, чем это грозит! — Именно, знаю, — перебила она. — Один разговор со всемилостивой царицей о том, как разрывается моё сердце от неверности мужа, как я страдаю, но готова простить, если он одумается. О том… Велизар побледнел ещё больше. — Что тебе нужно? — проскрежетал князь. — Всё очень просто, — Невена сложила руки на груди, прекращая спектакль убитой горем жены. — Условия нашего «соглашения» меняются. С сегодняшнего дня. Ты прекращаешь проверять мою переписку. Все письма, входящие и исходящие, касаются только меня. Кристиан Солберг остаётся моим другом. Если он пожелает посетить наше имение, а я уверена, он захочет, узнав, что запрет снят, ты примешь его как дорогого гостя. Радушно. С улыбкой. На публике мы счастливая супружеская пара, в остальное время каждый живёт своей жизнью. — Иначе? — ядовито спросил Велизар, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Иначе, — Невена сделала лёгкий шаг к дверям, её рука легла на ручку, — я сейчас же вернусь в зал. Подойду к царице Иоланте. Она повернула ручку, и щель в дверях пропустила звуки музыки и смеха. — Ты не посмеешь, — слабо попытался возразить он. — Попробуй остановить меня, — сказала она без тени сомнения. — И да… Велизар. Моё сердце действительно разрывается. От стыда, что я позволила тебе диктовать мне, кому писать и о чём вспоминать. Больше этого не повторится. Выбирай. Сохранить лицо перед царём или моя переписка с другом. Она вышла, оставив его одного в холодном лунном свете. Глубокой ночью, вернувшись в свои покои, она достала пергамент и, макнув перо в чернильницу, написала: Дорогой Кристиан, Кажется, буря миновала. Мне снова можно дышать. Расскажи, что там, на краю света? Если, конечно, ты не в обиде. Велизар контролировал поток писем, как бы мне того ни хотелось, до сегодняшнего дня. Всё ещё твой, я надеюсь, друг, Ледышка.

***

Визит Кристиана в поместье Тертеров, состоялся спустя месяц после того памятного бала, это время стало для Невены глотком свежего воздуха. Велизар, скрепя сердце, выполнил условия их нового «соглашения». Князь принял Солберга с безупречной вежливостью, случайным гостям он представлял его как «старого друга семьи», и не вмешивался в общение Кристиана и Невены. Сам же предпочёл удалиться по «неотложным делам», избегая даже намёка на совместные трапезы. Кристиан прибыл с чемоданами, полными историй и подарков. Он вальяжно расхаживал по садам и галереям, разглядывая портреты хмурых предков Тертеров и отпуская едкие комментарии, от которых Невена, наконец, снова могла смеяться. — Этот дядя, кажется, съел все богатства рода в одиночку, — присвистнул Кристиан. — И посмотри на этот кубок в его руке. Он размером с твоего Сеньку! Он перешёл к следующему портрету, пока Невена смахивала выступающие от смеха слезинки. — Этот, кажется, считал, что война создана, чтобы эффектно попозировать художнику, — хихикнул Кристиан. — Столько медалей, что мундир должен был весить как доспехи того самого основателя рода. Они много говорили. Невена рассказывала о тирании свекрови, Натальи, о бесконечных интригах при дворе, о том, как давит на неё необходимость быть безупречной куклой. Кристиан слушал, и в его обычно беззаботных глазах появлялась тень беспокойства. — Ты сильнее, чем кажешься, моя Снежная королева, — как-то сказал Солберг, глядя, как она с холодным спокойствием раздаёт распоряжения управляющим. — Но даже лёд может треснуть от постоянного давления. Невена лишь отмахнулась, но знала, что друг прав. Единственным светлым пятном, за исключением Кристиана, который не мог быть всегда рядом, в её жизни стала Елена. Малышка появилась на свет после долгих, мучительных месяцев страха и потерь. Три выкидыша, каждый из которых Наталья Тертер воспринимала как личное оскорбление и доказательство несостоятельности невестки, тяжело отразились на Невене. Велизар после второй потери и вовсе перестал скрывать разочарование, редкие визиты в общие покои стали ещё деловитее. Но Елена выжила. Она родилась в хмурое февральское утро тысяча девятьсот семнадцатого года, маленькая, но удивительно крепкая. Первый крик дочери Невена услышала сквозь туман изнеможения и страха. Наталья, взглянув на новорождённую, брезгливо сморщилась: — Девочка. Ну что ж… Род даст, следующим будет мальчик. Велизар, получив известие, лишь сухо кивнул и отправил жене букет белых лилий и колье с серьгами, которые стоили целое состояние. Это был формальный жест, больше похожий на соболезнование, чем на поздравление. Его интерес к ребёнку ограничивался ежемесячными краткими отчётами целительницы. Девочку одевали в лучшие ткани, дарили ей самые необычные и интересные игрушки, но в глазах отца и бабки она навсегда осталась «неудачей», временной заменой, пока не родится долгожданный сын. Именно в такой атмосфере Кристиан, получивший известие о рождении дочери у подруги и тут сорвавшийся в Болгарию, и встретил маленькую Елену. Он застал Невену в солнечной гостиной, недалеко от её личных покоев. Она сидела в глубоком кресле у окна, а на руках, завёрнутая в кружевное одеяло нежно-розового цвета, спала малышка. Кристиан замер на пороге, не решаясь нарушить тишину. Он видел, как солнечный свет играет в тёмных, шелковистых волосах Невены. Лицо подруги, обычно спокойное и строгое, сейчас смягчилось от нахлынувшей на неё нежности, которую он не видел даже в их самые беззаботные дни в Дурмстранге. — Входи же, — тихо сказала Невена, подняв на него взгляд, и улыбнулась с едва заметной тенью усталости. Он на цыпочках подошёл ближе и заглянул в одеяло. Малышка спала, крошечное личико было спокойным. Прядь тёмных, как смоль, волос уже вилась на макушке. — Боги, — прошептал Кристиан, и в его голосе прозвучало неподдельное, чистое восхищение. — Она прекрасна. Невена провела пальцем по щеке дочери. — Елена. В честь прабабушки. — Идеальное имя, — кивнул Кристиан. Он присел на корточки рядом с креслом, стараясь не шуметь. — Можно? Невена кивнула. Солберг осторожно, одним пальцем, дотронулся до крошечной кулачка, выглядывающего из одеяла. Малышка во сне пошевелила пальчиками, сжав его палец с неожиданной силой. Кристиан тихо рассмеялся. — Сила есть! Настоящая Болярски, как её мама и бабушка-тёзка, — он поднял взгляд на Невену, и глаза его сияли. — Смотри-ка, у неё нет шно беля! Вся в тебя красавица. Совершенно твои черты. Только, пожалуйста, скажи, что у неё будет хоть капля чувства юмора, а не только болгарская серьёзность. Невена фыркнула, стараясь не разбудить дочь. — Она ещё покажет свой характер, не сомневайся. Уже сейчас, когда недовольна, хмурит бровки точь-в-точь как… — она запнулась, не желая произносить имя Велизара вслух. Кристиан понял. Он окинул гостиную взглядом. — А где же… счастливый отец? И восторженная бабушка? Должны же они тут толпиться, мешая тебе наслаждаться материнством. Сарказм в его голосе был едва уловим, но Невена слишком хорошо знала Солберга. Она опустила глаза, поправляя складки на одеяле. — У Велизара важные переговоры с царскими поставщиками. А Наталья… — Невена вздохнула. — Она считает, что показывать чрезмерную привязанность к новорождённой девочке, это дурной тон. Может сглазить будущего наследника. Кристиан медленно выпрямился, в его позе появилась нехарактерная напряжённость. — Значит, ты здесь одна. Как обычно. — Не одна, — возразила Невена, прижимая дочь чуть ближе. — У меня теперь есть Елена. Они замолчали. В комнате было тихо, лишь слышалось ровное дыхание малышки и треск поленьев в камине. — Знаешь, — тихо начал Кристиан, снова опускаясь на корточки и глядя на спящую девочку, — я уверен, что норны будут к ней по-настоящему благосклонны. Невена посмотрела на него с благодарностью. — Она будет счастливой, — подтвердила княгиня Тертер. — Я сделаю всё, чтобы она была счастливой. Чтобы она никогда не чувствовала себя… разменной монетой. Кристиан положил свою большую ладонь поверх её руки, лежащей на одеяле. — С такой матерью у неё нет шансов быть несчастной, — сказал он просто. — А если кто-то попытается её огорчить… ну, ты знаешь. У неё есть почётный норвежский дядя с буйной фантазией и полным пренебрежением к правилам. Дядя, между прочим, первоклассный дуэлянт и фехтовальщик. Невена рассмеялась сквозь слёзы. В этот момент Елена проснулась. Она не заплакала, а лишь открыла большие, зелёные, как у Велизара, глаза и уставилась на незнакомое лицо, склонившееся над ней. Потом её личико сморщилось в задумчивой гримасе. — О, — прошептал Кристиан заворожённо. — Она изучает меня. Привет, маленькая. Я дядя Кристиан и принёс тебе хорошее настроение и много игрушек, хотя ты, наверное, для них слишком маленькая. И, кажется, скоро принесу первую деревянную спаду. На всякий случай. Малышка, словно поняв шутку, беззубо улыбнулась. — Видишь? — Кристиан торжествующе посмотрел на подругу. — У неё определённо есть чувство юмора. Он провёл ещё полчаса, сидя на полу у кресла Невены. Солберг тихо болтал о пустяках и рассказывал о своих приключениях, умышленно утрировал и приукрашивал некоторые события, чтобы вызвать у подруги улыбку.