Разорванный в клочья

Глубоко вдохнув полной грудью, Тэхён фырчит от боли. Парень сжимает посильнее зубы и неуклюже переворачивается на живот. Омега приподнимается, становясь в позу кошечки попутно немного выгибая спину. Левой рукой отодвигает от себя упавшее одеяло, постепенно выпутывая ноги. Выполнив незамысловатые манипуляции, Чон неспешно подбирается к изголовью койки Чимина. Старший принимает решение всё же развязать запястья мальчишки: «Так будет правильно!» — мысленно убеждает он себя. В это же время, Пак, чтобы находится в сознании, ослабевшими побледневшими пальцами старается нащупать края верёвки. Парнишка самостоятельно пытается выбраться, но у него ничего не получается. Узел не ослабевает — он лишь сильнее запутывается, сдавливает измученную кожу. Из-за боли с его горла вылетает рваный оглушающий крик, а затем с языка — нечленораздельное ругательство. Перед глазами предательски в один миг становится темно, а спустя пару-тройку секунд зрение постепенно восстанавливается. В ушах раздаётся нестерпимый звон, который заставляет очнутся — прийти более ли менее в прежнее состояние. Тэхён подползает к изголовью койки, становится на колени, прикасается дрожащими подушечками пальцев к верёвке и заторможено тянет один конец на себя, думая, что так получится развязать. Но опять же это его действие не даёт никакого результата. — Открой коробку… Может в ней будет что-то подходящее… Тем, чем мы сможем разрезать эти грёбанные путы, — едва шевеля языком, просит младший. От усталости блондин закатывает глаза, чтобы удобнее было следить за действиями Тэхёна. Чон убирает крышку коробки на подоконник и с интересом детально рассматривает содержимое. Там он находит: флакончик с антисептиком, упаковку влажных и сухих салфеток, комплект швейных ниток, несколько видов иголок, два лоскутка ткани черного и белого цвета, среднего размера маникюрные ножницы, пилочку, щипчики и силиконовую леску. Старший берёт ножницы, вытаскивает их из специального чехла и осторожно начинает разрезать верёвку на чужих запястьях. Издаётся характерный треск. Через пару минут руки Пака приобретает желанную свободу. Парень с мальчишкой в унисон облегчённо выдыхают и с долей радости смотрят друг на друга. В глаза Чимина блестят искорками благодарности, а у Тэхёна — смущения. Младший снова заряжается энергией и эмоционально моментально обнимает старшего, а затем также быстро отстраняется. — Ох, кайф! Ммм, будто бы заново родился, — бормочет блондин, принимаясь разминать занемевшие конечности, чувствуя как зуд в теле постепенно стихает, а с головки полового органа больше не вытекает предыкуляр. Кажется, он несколько секунд назад вовремя кончился. Чимин забирает из рук Тэхёна изрезанную верёвку, кидает её в коробку, накрывая всё крышкой. Он энергично затягивает Чона на свою койку, усаживая поближе к себе. Мальчишка нежно улыбается и поправляет свою влажную, вечно прилипающую ко лбу, чёлку. — Ты сделал мой вечер ещё лучше, Чон Тэхён! Ты мой спаситель! — выкрикивает блондин в знак благодарности. — А тот, кто связал меня — недоделанный придурок, козел, индюк, пидорас, гондон, слизняк, вонючка, мудак, скотина бездушная, тварь… — не успевает он перечислить все известные ругательства, как в замочной скважине раздаётся скрежет и дверь открывается. На пороге палаты оказывается тот самый альфа, который привязал мальчишку к изголовью койки. Мужчина с нескрываемой яростью смотрит на младшего и одними губами рычит: — Пак Чимин, на выход! Омега же делает вид, будто бы не замечает этого обращения, и упрямо продолжает сидеть. Тогда санитар недолго думая в несколько шагов преодолевает расстояние. Мужчина подходит максимально близко, хватает Чимина за локоть и тянет на себя: — Вставай кому сказал! Раз смог выбраться из верёвок, теперь тебя нужно вымыть и привести в божеский вид, а то выглядишь, как шлюха подзаборная! — цедит он сквозь зубы. — Сам виноват, что я так выгляжу! — огрызается омега в ответ. — Ты меня превратил в такого! А теперь ещё возмущаешься! Закрой своё ы́бальце и иди в задницу! Не мешай нам разговаривать! Чимин со всей силы отталкивает мужчину. Тот, пошатнувшись, делает несколько шагов назад, спотыкается о лежащее на полу одеяло и падает спиной на противоположную койку, ударяясь затылком о стену. Почувствовав оглушающую боль, санитар стряхивает головой, в недоумении жмуриться, а затем через мгновение распахивает глаза. Альфа рефлекторно одной рукой упирается в простынь, сжимая её пальцами, другой же — кидает в осмелевшего мальчишку подушку, которая как нельзя кстати оказывается неподалеку. Мужчина моментально пытается подскочить на ноги, но перед глазами плывёт. Альфа снова теряет равновесие, приземляясь на пятую точку. Пульсации ударяют в виски, не позволяя нормально двигаться; из груди вырывается приглушённый вздох. Чимин же, видя как ему в лицо летит подушка, громко мычит. Омега расслаблено протягивает левую руку вперёд и довольно-таки сильным ударом отбивает мягкий объект обратно. Альфа пытался увернуться, но из-за нарушенной координации, действия выглядят неуклюже. Подушка прямиком попадает ему по груди, придавливая санитара своим весом обратно к койке. Заметив обездвиженное тело старшего, мальчишка довольно победно усмехается. Чимин моментально выхватывает у Тэхёна ножницы и подбегает к лежавшему, усаживаясь тому верхом на бёдра. — Мудила, ты меня реально взбесил. Швея сейчас очень злая. Мало того, что ты меня привязал к изголовью койки, так ещё и шлюхой назвал. Я не прощу тебе этого! Омега сильнее сжимает рукоять ножниц и хрипло начинает истерично хохотать. Ему приносит наслаждение поза наездника. Он кайфует видя напротив испуганно-потерянный взгляд альфы. От такого противостояний с санитаром сносит голову. Но этих эмоций мало. Хочется прочувствовать ещё больший спектр экстремального и необычного. Хочется ещё больше доставить боли обидчику, который за несколько минут своего присутствия смог довести Чимина до неконтролируемой истерики. Альфа явно напрашивается на месть со стороны омеги. Теперь пришла очередь нервозно мужчине ёрзать на простыне и боятся неизведанного будущего. Пришёл четвертый «выстрел» — в санитара, причём, скорее всего, он будет смертельный. Мужик действительно заслужил. Так по крайней мере считает Чимин. Он осознано мстит не только за себя, но и за Тэхёна. Эти ублюдки наверняка над Чоном издевались и насмехались так же, как и над Паком в первые дни нахождения в психиатрической больнице. Мальчишка ведь не знает, что делали с его названным другом, он только сам себя накручивает. Образно говоря, блондин видит картину только в чёрно-белых красках, хотя на самом деле на полотне присутствуют и другие разноцветные оттенки. Спустя определенный период блондин смог дожить до этого момента. Отныне в этом заведении никто не сможет остановить его. Омегу повысили до VIP, а это значит ему (по приказу Заказчика) многое позволено. Так всем будет веселее. — Ты ответишь сейчас за всё, что ты сделал! На! Посмотри! Ты изуродовал мои запястья и пальцы до неузнаваемости! Ты ведь прекрасно знал, как швеям необходимы их подушечки! Из-за твоего грёбанного наказания, я практически не ощущаю свои руки! Ты будешь гореть в аду! Каждое слово Чимина пропитано ядом. У мальчишки начинает с губ стекать слюна, в глазах сверкнули молнии. У него появляется неконтролируемая ярость, злость, ненависть к определенному человеку. Блондин сейчас готов наорать на любого, кто попросит остановиться и пожалеть этого санитара. — Но сперва я проведу некий ритуал, о котором вряд-ли тебе успели разболтать! — предупреждает он заранее. Заметив блеск стали у своего лица, мужчина упирается ладонями в живот Пака. Он резко поднимает корпус, поворачивается на бок и пытается столкнуть омегу, но тот намертво обхватил его бёдра своими ногами. Альфа тогда снова переворачивается на спину, начиная заново ёрзать. Это была его фатальная ошибка, он просто усугубляет ситуацию, а Чимину моментально сносит крышу. Мальчишка скользит краешком ножниц по шее санитара, оставляя первый порез. Кожа трескается и наружу вытекает кровь. Мужчина шипит от боли и сжимает сильнее бёдра омеги. Чимин стонет и глубже вставляет остриё, пачкая свои пальцы в алой жидкости. — Чшш… Только не рыпайся… А то ещё больше порежу и случайно задену сонную артерию! — предупреждает блондин, прокручивая ножницы в теле альфы. Тэхён же ошарашенно наблюдает за происходящим, не веря своим глазам. Как у Пака появилось столько силы? Откуда она вообще взялась? Как он смог уложить такого бугая? Мальчишка ведь несколько минут назад лежал чуть ли не умирая? Или это было лишь притворство? Прокручивая все эти вопросы в голове, Чон нервно икает. Но потом до парня приходит постепенное осознание: он же находится в психиатрической больнице. Вот это всё, что творится перед глазами, наверное, считается нормой? Испуганный омега прикрывает лицо руками, дабы не видеть этот весь беспредел, ведь крови с каждой минутой становилось всё больше. Услышав очередной вопль Чимина и вымотанный мат санитара, Тэхен вздрагивает всем телом и неохотно раздвигает пальцы. Чон молча продолжает наблюдать за хаотичным побоищем, ведь вскрикнуть или кого-то позвать точно не получится. Парню даже на мгновение показалось: здесь и сейчас он увидит первый раз убийство. Убийство, которое вынуждает ощутить животный страх и умоляет запомнить всё происходящее в мельчайших деталях на всю жизнь… Но Чимин не желает останавливаться. Он вытаскивает из кожи альфы ножницы и делает второй укол с противоположной стороны шее, превращая его в тонкую кровоточащую линию. Выходит у альфы с двух сторон одинаковые симметричные полоски. Они образовывают какой-то несуразный рисунок, в который Чимин вкладывает всю свою злобу и обиду. Только этот омега в этом рисунке замечает смысл. Блондин хищно улыбается, убирает руки от рукоятки своего орудия, разрывает верх специальной формы санитара и снова хватается за ножницы, посередине соединяя эти две линии ещё одной, спускаясь к ключицам. — Я специально не задевал жизненно важные места. Так чтобы ты мог ещё максимально помучатся, — язвит младший, а затем хмурит брови и со всей строгостью разъясняет: — Запомни: первая линия — это линия твоей некчемной жизни; она у тебя очень коротка, ведь мрази долго не живут. Вторая линия — это линия жизни швеи; она у меня будет прерывисто-длинной. А третья самая жирная линия — это точки нашего пересечения. Если ты ещё раз мне или Тэхёну вздумаешь навредить, я тебя везде найду, искромсаю на мельчайшие кусочки, потом сошью, заново порежу и так по кругу. Первый и последний раз предупреждаю живи по совести и помогай нам, понял меня? — давит на рукоять со всей силы. Слышится хруст и только тогда он позволяет себе внезапно отпустить ножницы, чувствуя приятную дрожь и эйфорию по всему телу. Чимин блаженно закатывает глаза, подскакивает, выгибает поясницу и хрипло стонет. По его телу проходит волна экстаза. Он второй раз с криком кончает. Мальчишка вытаскивает окровавленные поломанные ножницы из кожи санитара, откидывает их в сторону окна и с довольной ухмылкой поднимается с бёдер, предварительно попрыгав имитируя прыжки полового акта. С хитринкой во взгляде Чимин подходит к Тэхёну. Чон рефлекторно вздрагивает, немного отодвигается в противоположную сторону, думая о том, что и ему сейчас достанется. Пак делает вид, будто бы не замечает действия названного друга. Блондин лишь скрещивает руки на груди и внимательно смотрит на санитара, который не в первый раз пытается подняться. Мужчина явно вымотанный и ему срочно необходим отдых. — Мудак, ты сегодня хорошо поработал. Справился со своим первым испытанием на пятерочку. Конечно же, при этом костюмчик подпортил. Ну думаю ничего страшного не случилось. Новый скоро купишь. У тебя ведь появится много денег, когда скажешь Заказчику, что обездвижил строптивого омегу и напоил его пургеном! А теперь принеси мне и хёну нормальную еду. Я проголодался, думаю он — тоже, — в приказном тоне говорит Чимин, делая шаг к койке, на которой лежит санитар. Услышав такие интонации, мужчина еле встаёт на ноги и пошатываясь идёт к двери. Альфа отталкивает её от себя, выходит на коридор и уходит в сторону кухни, забыв о том, что этих омег надо запереть. Ему хочется поскорее смыться из этих квадратных метров и больше никогда по возможности не видеть больного на всю голову Пак Чимина. — При следующей встрече, я тебя пилочкой для ногтей заколю в самое сердце. Нужно будет её пока подточить для удобства, — кричит блондин в след санитару и максимально сильно сжимает кулаки, будто бы собираясь кого-то ударить. Но он этого явно не сделает. Младший поворачивается к Тэхёну, берёт его за дрожащие пальцы и в знак поддержки по-доброму улыбается. — А тебе, Тэхён, я же говорил, что ни в коем случае не сделаю ничего плохого. Переставай меня боятся. Швея по отношению к тебе всегда будет доброй, отзывчивой и по возможности ласковой, — говорит старшему, пытаясь снять с него скованность и напряжение. Чон кивает и слабо улыбается в ответ. С ним ведь ничего не делали, так почему он тоже чувствует усталость, которая всё сильнее охватывает его тело. Парень старается поверить в произнесенные слова Пака, но сомнения и беспокойство так не вовремя начинает грызть его изнутри. Старший скрещивает пальцы одной руки с пальцами другой руки Чимина и полностью пытается скрыть свои внутренние эмоции, но младший замечает это проницательно смотря в глаза напротив. — Вижу ты не до конца доверяешь мне. В принципе я не удивлён. Мы едва знакомы и ты только что видел, как я играю с альфами, которые вредят мне. Наши игры были явно не детскими и тебе наверняка хотелось сбежать от нас, но видимо сил не хватило. В своё оправдание могу сказать одно: на данный момент в нашем мире некоторые дети и взрослые порой жёстче меня. В придачу я ещё не так сильно увлёкся игрой, чтобы ты реально начал опасаться за свою жизнь. Может мне и действительно хотелось бы убить того альфу, но он не так сильно накосячил. Пусть ещё немного поживёт. Я ему разрешаю. Я всё-таки мягкосердечен и милосерден к тем, кто запоминает мой первый урок и больше не совершает предыдущих ошибок. Так что, думаю со временем ты привыкнешь к моим особенностям. Я ж как-то привык к самому себе. И поговорка «сила есть — ума не надо» — это про мою вторую личность. Ты же наверное понял, что у меня диссиативное расстройство личности? Первая личность, которая воспринимает только омег; вторая личность, которая воспринимает только альф и третья личность, которая воспринимает только бет. В принципе, как те три полоски, нарисованные на шее того придурка. Швея ведь всегда свой рисунок составляет из трёх элементов — это мой стиль жизни такой. Внимательно слушая историю, Тэхён не понимает, почему омега решил ему рассказать такие особенности своего здоровья. Чон закусывает нижнюю губу и отводит взгляд к окну. Там он видит сумерки и стену из ливня. Огромные, шумные капли ударяются о внешнюю сторону стекла и плавно скатываются вниз, издавая забавную мелодию. Под которую хочется танцевать? — Получается ты, как и я, тоже любишь искусство. Только я люблю рисовать на холсте, а ты — на человеческом теле, — неосознанно в голос хрипит Тэхён свои мысли и снова смотрит на Чимина. — Оооо. Ты можешь говорить! Я наконец-то могу задать тебе этот вопрос. Ты готов стать моим другом? — искренне радуется младший. Он садится рядом со старшим и аккуратно толкает его плечом. Тот пошатывается и пару раз одобрительно кивает: — Да. Я готов стать твоим другом. Только вряд-ли из меня получится хороший друг. — Мне и не нужен хороший друг. Мне нужен просто друг, с которым мы сможем хоть немного говорить по душам. А то чувствую я скоро реально ещё какую-нибудь болячку подхвачу в этой больнице, — дует губы Пак, а затем он моментально напрягается, прислушивается и краем глаза поглядывает на дверь. — И давай договоримся, пока о том, что ты можешь говорить никому не расскажем? Так будет безопаснее для тебя. Чон не сразу понимает причину. Как только парень открывает рот, чтобы задать вопрос, мальчишка приставляет к его губам окровавленный указательный палец и тихо шепчет: — Тссс. Не шуми. Я все подробности чуть позже расскажу. Сейчас же к нам идёт какой-то несчастный санитар и везёт перед собой в тележке наш ужин. Прислушайся, в другом конце коридора слышатся шаги и скрежет колёс об пол. Тэхён прикрывает глаза и потихоньку начинает улавливать то, что говорил Чимин. Старший немного отодвигается от младшего и показывает взглядом на коробку, будто бы говоря: обработай перед едой руки. Пак без слов понимает Чона и максимально быстро выполняет просьбу, ведь самому тоже тошно ощущать на ладонях и пальцах засохшую кровь того ублюдка. К ним в палату входит санитар, который принёс коробку. Мужчина добродушно улыбается и подкатывает к их ногам ужин. Он мягко смотрит на Чимина, гладит младшего по голове: — Минни, ты опять новенького довёл до икоты? Тебе не надоело ставить на место новоприбывших не только больных, но и рабочих? Они ж к тебе бояться подходить. Ты в их глазах, как прокаженный. Вряд-ли ты кого-то из них в ближайшее время сможешь уговоришь заняться чем-то интересным. И теперь мне из-за тебя придётся выполнять всю грязную работу. Время позднее. Вам же сейчас нужно съесть всё то, что на тележке, и пойти в душ, чтобы смыть себя всю накопившуюся грязь. В это время, я сменю постель Тэхёну и уберу остатки крови с пола, — говорит санитар, а потом устало вздыхает. — Чихо-о, — тянет Чимин, беря санитара за руку. — Не начинай мне читать праведные лекции. Я всё прекрасно понимаю, что нужно держать свои эмоции под контролем, но тот индюк сам виноват, — вздыхает и смотрит в серые глаза мужчины. — Он меня унижал, провоцировал и в конце концов вынудил поступить именно так. В конце концов, мне просто не захотелось сдерживаться, он для меня– никто — и звать его — никак. Пусть теперь зализывает собственные раны и помнит, что у каждого действия есть противодействие. — Никто? Никто. Никак? Никак, — санитар кривляет блондина, несдержанно улыбаясь. Тот же в ответ поджимает губы и неодобрительно хмурит брови. Омега поднимается с койки и в притык подходит к мужчине. Эти двое смотрят друг другу в глаза и молча начинают играть в переглядки. В тоже время они начинают корчить всякие рожицы, чтобы рассмешить или вызвать какие-нибудь другие эмоции, чтобы соперник поскорее проиграл. Эти двое явно не проявляют агрессию. Они пару минут просто пересматриваются, как братья, и весело проводят время. Тэхён, немного расслабившись, в это время с огромным аппетитом поедает наггетсы, наслаждаясь приятным вкусом мяса. Омега щурит глаза от блаженства, мокая очередной ломтик в соевый соус, а затем аккуратно кладёт его себе в рот, чуть громче начиная плямкать, чтобы привлечь внимание Чимина. Тот же так увлекся игрой, что не сразу замечает действия Чона. Но когда Тэхён тянет блондина за руку, тот сразу проигрывает и отводит взгляд от глаз санитара. — Ты проиграл, Минни. В следующий раз старайся лучше. И тебе пора идти кушать, а то твой сосед съест твои любимые вкусняшки, — говорит Чихо, подмигивая младшему. — Ну и ладно. Пусть ест. Я вообще не хочу кушать, — врёт Пак, а затем хватается за живот, ведь тот начинает предательски урчать. — Да-да, конечно, — услышав этот звук, смеётся мужчина и усаживает Чимина рядом с Тэхёном. — Ешьте вместе, не зря же я домашний Макдональдс сюда привёз. — Спасибо тебе за это. Ты настоящий б… — Санитар, — перебивает Пака Чихо и поправляет на себе воротник униформы. — Ты прав — я настоящий санитар. Видимо это моё призвание. Ну ладно, вы пока ужинайте, а я сбегаю за чистым постельным бельём и новой одеждой для вас. Мужчина выходит из палаты, специально оставляя приоткрытую дверь, чтобы потом омеги смогли спокойно принять освежающий душ и вернутся обратно в палату, которую через пару часов ночью кто-нибудь закроет…

***

В другом основном корпусе психиатрической больнице, в просторном кабинете сидит брутальный мужчина. Он довольно хмыкает и внимательно смотрит на монитор компьютера, который стоит неподалеку на рабочем столе. Брюнет задумчиво почёсывает подбородок, следя за каждым движением омег. Не то, чтобы ему нравилось наблюдать за непослушными оболтусами, просто необходимо качественно выполнить свою миссию. И всё-таки печально, что камеры поставленные в палате не записали этот весь спектакль, они просто показали всё в реальном времени. Иначе бы Заказчику захотелось пересмотреть те моменты, в которых Чимин так эстетично мучился и сногсшибательно приносил страдание другим. А вот эти милости с Чихо, никто никогда бы не хотел видеть? Этот санитар явно бесит? Лучше бы никогда не встречали людей подобного типа? Может стоит его убрать? Тогда омегам будет больно, а Заказчику — весело? И в конце концов, вряд-ли кто-нибудь другой сможет сдержать внутреннего зверя Пак Чимина. Так же будет интереснее за ним наблюдать?