Огнестрельное

      Лань Ван Цзы не любил ночные смены. Не то чтобы прям терпеть не мог, но недолюбливал. Особенно в такие дни, как этот: когда ночная духота прямо-таки наровила залесть запазуху, обдавая и без того вспотевшее тело противным жаром. Нет, разумеется, он безусловно был в каком-то смысле рад провести молчаливую ночь за заполнением медицинских инструкций для интернов и проверкой отчётов об проведённых в его отсутствие операциях. В конце концов, тишина крайне ценилась в его семье. И Лань Ван Цзы особенно остро ощущал потребность в тишине в последнее время. Последние пять лет. Шестой год в медицинском, завершающий его обучение, оказался для него самым спокойным, невзирая ни на изнуряющие сессии, ни на защиту диплома. Лань Ван Цзы, не отвлекаясь на поднявшийся за окном пыльный ветер, скользил глазами по ровным иероглифам молодых интернов. Обычно дядя не набирает в интернатуру людей, чьи семьи были ему незнакомы. Уже семь лет как. Лань Ци Жэнь, оставаясь непреклонным и придерживаясь исключительно благих для его больницы целей, то и дело направлял неопытный молодняк в сторону выхода. Лань Ван Цзы в том его совершенно не винил, ведь Вэй У Сянь — первый и единственный врач, который проходил интернатуру в его больнице. Мало того, что уволился с последнего года, так теперь ещё и промышлял продажей органов. И это его благодарность за бесценный опыт, полученный от лучших врачей больницы "Облачных Глубин"? Так или иначе, после Вэй У Сяня нанимать незнакомых людей в интернатуру — да что там! — в санитары дядя напрочь отказывался. Хирург, не отводя глаз от бумаг перед собой, потянулся за стопкой небольших бледно-розовых листов для заметок. Чернила в его оставленной без колпачка ручке уже порядком загустели и оттого писать она отказывалась. Мысли меняли свой ход, то и дело воспоминаниями возвращали его куда-то в первые годы его интернатуры. Не хотелось думать об этом сейчас. И без того длинная ночь в стальных узлах семи струн его сожалений сулила ему закончить всю бумажную волокиту не раньше полудня. Лань Ван Цзы больше не гнался за журавлем и не желал окольцевать сталью крылья. В душе грезил возобновить отчаянные попытки просить, взглянуть в сереющие влажным дымом глаза и на этот раз всё будет по-другому. Он найдёт другие слова, сотрёт пальцы до вмятин экземы и! И! От замены слов смысл останется прежним. Откуда-то справа раздаётся приглушённый звук. "Кап". Лань Ван Цзы отрывает взгляд, и бровь на нефритовом лице едва заметно кренится к носу. "Кап" — из-за прикрытой двери ординаторской. В коридоре, значит. Мужчина терпеливо отъезжает на кресле от стола и поднимается на ноги, легким шагом направляясь в сторону выхода. Звуков посреди ночи Лань Ван Цзы не боялся. Страшиться копошения, шагов и прочих бытовых мелочей при этом находясь в больнице с огромным количеством пациентов Ван Цзы считал иррациональным. И тем не менее следовало проверить источник. Когда хирург оказался практически в середине знакомого ему широкого коридора, взгляд не сразу нашёл черную фигуру в мерклом свете. Силуэт вальяжно развалился на сереневом диванчике, скрывая лицо за густотой черных волос. Лань Ван Цзы прошёлся глазами по кафельным полам и, кажется, нашёл причину навязчивых звуков. За безупречной чистотой, отвечающей всем стандартам санитарных норм, в больнице отвечали сразу два человека. Ван Цзы был знаком с графиком уборки помещений, и полы после отбоя — девяти часов — должны находиться в образцово чистом виде. Теперь же на полу в белом флуоресцентном свете блестели две алых точки. Запах крови привычно наполнил собой лёгкие, и Ван Цзы понимал, что причина не в мелких каплях на полу. — В чём дело? Почему вы не обратились на медсестринский пост? — Лань Ван Цзы сделал несколько шагов вперёд, смотря на мужчину сверху вниз. Из-за темных одежд, разбросанных по лицу волос и шакального освещения хирург не мог разглядеть практически ничего. Однако юноша вскоре поднял голову, и живые мокрые зрачки заблестели. — Не хотелось бы пугать госпожу Вэнь своим видом. —       Ван Цзы в буквальном смысле ощутил, как ледяная вода окатила его спину и руки. Кожа вновь покрылась промерзлым потом, и теперь он как никогда был рад душному сквозняку, обдувающему его. Едва сохраняя непоколебимый вид, мужчина сжал руки в кулаки. — Почему ты здесь? — Вэй У Сянь заулыбался и откинул голову на мягкую поролоновую спинку дивана. — Мне нужна твоя помощь, Лань Чжань, небольшая услуга. — Ван Цзы твердо всматривался в белое лицо Усяня, который с интересом наблюдал за его блестящими янтарными глазами. В конце концов, рассудив, что достаточно им голодных зрительных игрищ, Лань Ван Цзы едва заметно склонил брови к переносице. — Ты ранен. — Это было скорее утверждение, чем вопрос. Вэй У Сянь слабо дёрнулся, собираясь что-то сказать, но вместо этого только крепче прижался к дивану. Он словно над чем-то думал, прежде чем медленно сбросил с себя черную ветровку. Лань Ван Цзы, внимательно наблюдая и не смея отвести взгляд, заметил: мех, обрамляющий капюшон, с правой стороны был гораздо темнее. "Кровь," — пронеслось в его мыслях. Вэй У Сянь внезапно замер, с силой зажмурившись, а его челюсть заходила ходуном. Ван Цзы через мгновение оказался ближе и сдержанно опустился рядом, по правую сторону от раненого. Ткань спала, оголяя покрытую кровью шею, спину и плечо. Лань Ван Цзы с трудом выдохнул. Сердце перевернулось в грудной клетке и упало прямиком в желудок. Парень поморщился и неловко открыл рот, прежде чем его вдох прервал глубокий голос Лань Ван Цзы. — Иди за мной. — Вэй У Сянь перечить не стал. Длинный коридор второго этажа заканчивался поворотом налево, где находились широкие железные двери. — Операционная? Лань Чжань, всё не настолько серьезно! В конце концов, мне просто нужен спирт, вата и тара, чтобы извлечь пулю. А я потом— — Пулю? — Ван Цзы замер в проходе. Вэй У Сянь не упустил возможности схватить мужчину здоровой рукой и потянуть в сторону сестринской. Лань Ван Цзы оставался непреклонным, и шаг его ускорился. — Когда это произошло? — У Сянь шумно выдохнул. — Три с половиной часа назад. Лань Чжань, мне просто нужно достать эту чёртову пулю и хотя бы на минут пятнадцать остановить кровотечение. Я клянусь, я могу разобраться с этим в любом туалете! — Хорошо, что в этот момент Вэй У Сянь был занят попытками не отключиться и сохранять ровный шаг; иначе он бы заметил, как перекосило лицо Лань Ван Цзы после слов о туалете. Тем не менее, он обязательно прочитает Вэй У Сяню лекцию об инфекционных заболеваниях и заражении крови. Напомнит ему, что тот тоже хирург и обязан это знать. Но сделает это позже. Двери операционной открылись со звоном ключа. Лань Ван Цзы, как старший хирург, имел при себе отдельный комплект для неотложных случаев. Поэтому им удалось сохранить драгоценное время и не бежать к медсестринскому посту за ключами, привлекая нежелательное внимание. Вэй У Сянь загадочно хмыкнул. У должности старшего хирурга прославленной на весь Китай больницы действительно были свои плюсы. Теперь, когда предоперационная с щелчком озарилась блеклым светом, Вэй У Сянь пораженно выдохнул. Казалось, он оказался здесь впервые! Лань Ван Цзы медлить не стал. Быстрым шагом он направился в главное помещение, спешно настраивая лампу, а затем метнулся к столу с растворами и инструментами. Вэй У Сянь медленно стянул с себя куртку и кроссовки; оставаясь в чёрных следьях, он, покачиваясь, прошел в главное помещение вслед за старшим хирургом. К слову говоря, скинутые вещи он никуда не повесил, предпочитая хотя бы попытаться сохранить видимость необходимой стерильности зоны. Вэй У Сянь прикрыл глаза и едва сдерживал улыбку. Наблюдать за тем, как извечно правильный и неподступный Лань Ван Цзы сейчас нарушал санитарные нормы операционного поля одну за другой — просто очаровательное зрелище. Стоило отдать должное Лань Ван Цзы: за отсутствием положенных ассистентов он неплохо справлялся сам. Вскоре в зоне видимости Вэй У Сяня оказались все необходимые инструменты (черт, он ведь настаивал!) — капельница, монометр и аппарат для сердечной регуляции. Лань Ван Цзы удалился в предоперационное помещение, чтобы самому подготовиться к операции. — Лань Чжань, только не говори мне, что собираешься подключать ко мне всё это! — произнес Вэй У Сянь, указывая рукой на монометр, капельницу и аппарат. Лань Ван Цзы быстро, но внимательно заправлял волосы под медицинскую шапочку. Вэй У Сянь поморщился — он терпеть её не мог с самого начала практики! — Ты будешь подключён только к монометру, — быстро ответил Ван Цзы и направился к хирургическому ложе. — Лань Чжань, ты ведь не собираешься вводить мне наркоз? Не смей. Никакого наркоза и анестезии мне не нужно! Просто вытащи пулю и прижми чем-нибудь. Я дома зашью, — Ван Цзы снова остался стоять с лицом. Он собирался зашивать огнестрельное ранение дома? Чем? Нитками из швейного набора?! — Прекрати маяться дурью, Вэй Ин. Это совершенно не смешно, — в ответ на его слова У Сянь только поднял брови и привычно пожал плечами, после чего острая боль прошибла его лопатку. Он зашипел и, наконец, сдался. Если уж Лань Ван Цзы решил играть во врача, то почему бы ему не побыть паинькой? Пока Лань Ван Цзы настраивал свет и осторожно натягивал на замолкшего Вэй У Сяня манжеты манометра, последний не мог отказать себе в удовольствии насладиться статным видом старшего хирурга. Лань Ван Цзы безумно шла его профессия. Янтарные глаза с привлекательным азиатским разрезом блестели из-под голубой хирургической маски. Небольшие участки белой нефритовой шеи и едва выглядывающие под шапочкой мягкие мочки ушей были проколоты, но из-за специфики профессии Ван Цзы не носил никаких украшений, кроме серебряного фамильного кольца, которое носили все члены семьи Лань и снимать не имели права — разве что на время операций. В этот момент Вэй У Сянь старательно скосил глаза, пытаясь разглядеть сквозь голубой латекс на указательных пальцах тонкую округлую форму. «Снял всё-таки», — обиженно подумал про себя Вэй У Сянь. Он отвлёкся, когда Лань Ван Цзы за его спиной принялся разрезать майку. Вэй У Сянь даже не подумал возмущаться. Во-первых, его хирург сейчас работал по предписаниям для экстренных случаев; во-вторых, эта майка всё равно беспощадно испорчена кровью. Когда поле работы было очищено, Лань Ван Цзы тяжело вздохнул. Пока всё было в крови, ему было трудно оценить степень тяжести ранения, однако он уже мог с точностью сказать, что если пуля застряла в кости, то эта ночь будет куда длиннее, чем он ожидал. И наркоз в таком случае придётся использовать — нравится это Вэй Ину или нет. — Ну что, господин хирург? Я доживу до утра? — спросил Вэй У Сянь. Лань Ван Цзы неодобрительно хмыкнул и взялся за вату, хорошенько смоченную в спирте. Однако вопреки ожиданиям Вэй У Сяня, Лань Ван Цзы не стал очищать края раны, а прошёлся ватой в нескольких сантиметрах от неё. После этого он что-то открыл и кожу обожгло ещё три раза. Вэй У Сянь стоически терпел каждую болевую волну, но в конце концов не сдержался и сдавленно пискнул. — Лань Чжань, что ты сейчас сделал? Лань Ван Цзы за его спиной неопределённо хмыкнул, однако уже через пару секунд в ведро под надписью "Отходы класса B" приземлился шприц. В нос ударил слабый запах лидокаина, и Вэй У Сянь нахмурился. — Лань Чжань, зачем? Я же сказал, что смогу потерпеть. Ответом ему было молчание. Когда через несколько десятков секунд плечо совершенно онемело, Лань Ван Цзы наконец избавился от лишней крови. Да, ранение было не из приятных, однако судя по кровотечению и общему самочувствию Вэй У Сяня, оно не затронуло особенно важных вен и артерий, пусть и было в опасной близости к шее. Тем не менее, Лань Ван Цзы уже начал добираться до пули, довольно профессионально орудуя щипцами в одной руке и ватой в другой — за неимением отсоса. Аппарат манометра показывал стабильное давление и пульс был ровным. Сам Вэй У Сянь боролся с желанием задремать. Вэй У Сянь не мог поверить, что всё это происходит именно сегодня. Он даже не успел насладиться своим вечерним кофе! — Ты можешь рассказать, как это произошло? — разорвал тишину размеренный голос Лань Ван Цзы. Вэй У Сянь, до этого момента послушно закрывший рот от греха подальше и не болтать лишний раз под руку, широко улыбнулся. — На самом деле ничего особенного. Я просто оказался в неправильном месте в неправильное время. И вообще пулю схватил не за что, практически... — после мятого "практически" Ван Цзы бросил на чужой загривок неодобрительный взгляд. — Короче, я напоролся на одного очень неприятного ублюдка, и так получилось, что этой суке кто-то шепнул на ушко, на кого я работаю. Короче, еле ноги унес! — Лань Ван Цзы молчал какое-то время, сосредоточенно орудую скальпелем, чтобы аккуратно расширить края раны, стараясь при этом не допустить кровотечения. Теперь, когда всё было готово и зажимы плотно закреплены, Лань Ван Цзы протянул щипцы и не без усилий вытащил свинцовую пулю. Рассматривая её пару секунд, он скривился. — Кто такой Ло? — Вэй У Сянь побелел ещё сильнее прежнего, ощущая, как на лбу собирается крупный пот. — Что? — Лань Ван Цзы осторожно протянул зажатую в щипцах пулю и опустил её в раскрытые ладони У Сяня. Ну конечно, ублюдок Бин Хэ не мог обойтись обычным свинцом. Ему ведь каждый раз обязательно выебываться. Вэй У Сянь вытер пулю от крови и с отвращением принялся разглядывать. Даже Хуа Чен не был столь же мелочным. Лань Ван Цзы молчал. Ничего не спрашивал, сосредоточившись на наложении швов. — Лань Чжань. Лань Чжа-а-ань. — Он отвлёкся. Вэй У Сянь, казавшийся абсолютно белым, тяжело выдохнул, и Лань Ван Цзы напряжённо перевёл взгляд на аппараты мониторинга. Давление было пониженным, не критично, однако Лань Ван Цзы никогда не рисковал. Он поспешно подошёл к столику, наполняя тонкий шприц из ампулы фенилэфрином. Когда рука его потянулась, чтобы найти среднюю кубитальную вену Вэй У Сяня, тот внезапно поднял на него глаза. — Прости. Ван Цзы замер, чувствуя под пальцами чужой неровный пульс. — Прости. Хирург отвёл глаза и вернулся к своей работе, тщательно обрабатывая место прокола. Вэй У Сянь и сам не знал, за что извинялся. За то, что не послушал его тогда? За то, что втянул его во всё это сейчас? Наверное, за всё сразу. — Вэй Ин. Я закончил. — У Сянь неуверенно выпрямился, всё ещё ощущая тяжёлую, остаточную боль в шее. Лицо его тронула улыбка, когда он повернулся к Лань Ван Цзы. — Лань Чжань, ты просто мастер! Я всегда восхищался твоими швами. Как тебе это удаётся? У меня швы всегда какие-то некрасивые и кособокие, а у тебя — прямо эталон! Как по учебнику! — и Вэй У Сяню даже не было нужно видеть эти самые швы; он и так знал: они абсолютно идеальные. Ван Цзы замер прямо перед хирургическим столом, повернувшись к Вэй У Сяню спиной. — Вэй Ин. Ты всё ещё можешь закончить интернатуру. — Сзади раздался тяжёлый смешок. Лань Ван Цзы поспешил обернуться. — Лань Чжань, зачем? Ты правда думаешь, что меня где-то возьмут? — У Сянь мягко улыбался ему. Горькая усмешка застыла прохладным узором на сером лице. — Возьмут. Ты хороший специалист. — Лань Ван Цзы не врал. Никогда не врал; у него была привычка говорить прямо и то, что он действительно считал правильным. — Лань Чжань, я потрошу ублюдков и продаю их органы. Я берегу чужие жизни совсем не так, как ты. — Лань Ван Цзы не нашёлся в словах. В конце концов, Вэй У Сянь отцепил от себя манжеты и ступил на ватных ногах. — Лань Чжань, ты невероятный. Помочь тебе с уборкой тут? — Ван Цзы мотнул головой. — Уже рассвет. Обход начинается в восемь. — У Сянь подскочил и захлопал глазами. Уже?? Уже рассвет?? — Но как же так? Лань Чжань, ты ведь не успеешь замести следы моего пребывания! И дезинфицировать помещение! Тебе ведь влетит по самые... — Лань Ван Цзы стянул с себя перчатки и зачем-то полез в карман. Когда достал руку, то протянул её Вэй У Сяню, сжимая что-то в кулаке. Вэй У Сянь заглянул в чужое лицо, но так и не найдя в нём ничего необычного, протянул ладонь и забрал то, что ему предлагалось. — Что это, Лань Чжань? — он принялся вертеть шуршащую таблетницу, разглядывая со всех сторон. — Это ибупрофен. — И, как будто чувствуя последующий за этим вопрос, добавил: — действие анестезии скоро закончится. Тебе будет больно. — Последнюю фразу он добавил с какой-то, совершенно не свойственной его образу, нежностью. Вэй У Сянь широко улыбнулся и с удовольствием закинул таблетки в карман джинсов. — Лань Чжань, ты невероятный. — Затем подошел совсем близко, и глаза его заблестели. — Спасибо за все. А еще я очень скучал. — Лань Ван Цзы снова потерялся. Мурашки, окольцевавшие его руки и шею, так и остались редеть на ушных мочках. Благо, медицинская шапочка их закрывала. Не так ли?