Лёд толщиной в три фута

Три года назад.

Фэй Ду, завершив круг, стремительно достиг выхода с катка, обессиленно опускаясь на скамейку и вытягивая ноги. Ло Вэньчжоу ещё какое-то время катался в своё удовольствие, прежде чем выйти следом за ним, усаживаясь рядом и поглядывая на друга с довольными искрами в глазах. — Ты стал лучше кататься за этот год. Фэй Ду, повернув к нему голову, усмехнулся. — У меня был хороший и суровый учитель. Полгода назад Фэй Ду перевёлся в ту же старшую школу, в которой учился Ло Вэньчжоу, им повезло оказаться в одном классе. С утра до полудня они проводили время на занятиях, а после учеба забегали в спортивный комплекс, не обделённый катком — он находился в паре остановок от учебного заведения, и это расстояние они зачастую преодолевали пешком. Ло Вэньчжоу не желал тратить карманные деньги на расходы в виде транспорта, не принимал в этом вопросе помощь от Фэй Ду и настаивал на «тренировке выносливости». Фэй Ду не пытался с ним спорить, он решил, что две остановки — не десять, и если кто-то слишком горд, чтобы принять гроши в качестве оплаты за проезд, то ему никак не повлиять на чужие принципы. Они ходили в спортивный комплекс каждый день, выходные или будни — неважно. Поначалу Фэй Чэнъюй скептично относился к тому, как сын проводит своё свободное время, он не понимал внезапного интереса к конькам и не одобрял компанию Ло Вэньчжоу. Мужчина пожалел, что тем вечером в воспитательных целях оставил мальчишку в полицейском участке. Он учился у несносного сынка копа всему самому дурному, не иначе как скоро начнёт кусаться и станет донельзя строптивым. Но его недовольство не возымело успеха. До того, как Фэй Ду был переведён в ту же школу, он трижды подвергался домашнему аресту, был лишён карманных средств на месяц, дважды получил пощёчину и ещё примерно столько же ему через сжимающийся на шее металлический ошейник пытались донести, что временные и легкомысленные дружеские связи не должны тратить столько сил и подкреплять дурную привычку заниматься бесполезной ерундой ради кого-то. «Это нужно не тебе, а ему, разве я учил тебя слепо следовать желаниям других людей?» «Что ты сделаешь дальше? Влюбишься в какую-то девчонку, которая будет грезить, чтобы ты стал космонавтом, и ради неё сорвёшься в космос?» «Ты должен остепениться, Фэй Ду, я не считаю твоё увлечение серьёзным». Ни один из методов влияния отца не сработал: Фэй Ду продолжал встречаться с Ло Вэньчжоу, посещать коньки и прятать карманные деньги, когда их ему снова давали, под предлогом того, что они потрачены, чтобы их не изъяли, когда снова решат «воспитывать». Фэй Чэнъюй боролся с сыном полгода, пока не пошёл на компромисс. Он обратился к знакомому, который работал тренером у фигуристов, занимающихся профессионально, и попросил провести для Фэй Ду одну тренировку и честно сказать, есть ли у мальчишки потенциал. Ответ оказался положительным, тогда президент Фэй проявил снисхождение и поставил условие: «Хорошо, занимайся фигурным катанием, общайся с этим парнишкой и выйди с ним на уровень выше детского баловства или не трать время». В тот же период Фэй Чэнъюй похлопотал над его переводом в ту же школу, а раз в две-три недели они собирались после работы старшего Ло за горячим хого в одном из ресторанчиков неподалеку от неё. Глава семьи Фэй никогда не звал их в особняк, а отец Ло Вэньчжоу, словно чувствуя сокрытое за показной вежливостью напряжение, не напрашивался в гости и к себе тоже не звал — так они оба сохраняли почтительную дистанцию, как если бы снизошли до общения друг с другом исключительно из-за общих интересов сыновей. Пока учеба не была закончена, Фэй Чэнъюй не наседал на него с вопросом «занимайся профессионально», но в универе ждал, что сын начнёт подготавливаться к этому — как минимум, потому что слышал, что Ло Вэньчжоу преследует ту же цель, не отступая от неё вот уже шесть лет. Как максимум, потому что Фэй Ду доказывал ему, что ввязался в это не из-за дружбы с Ло Вэньчжоу. Пока беспокоиться было не о чем, да и не то чтобы Фэй Ду собирался бросать это дело. Он чуть меньше месяца назад услышал, как Ло Вэньчжоу беседовал со своим другом детства по телефону, когда ожидал его утром у ворот школы, чтобы вместе пойти в класс. Случайно услышав обрывок их разговора, Фэй Ду узнал — приятель набирается смелости предложить ему вместе идти к мечте, выбрав в итоге сборную по парному катанию. Раньше Ло Вэньчжоу просто желал пробиться в сборную по фигурному, у него не было тех, кто горел бы той же мечтой или так же трепетно относился к катанию на коньках, да и сам Ло Вэньчжоу не чувствовал, что способен выступать с кем-то вместе, понимать и чувствовать, найти синхрон. Но с Фэй Ду возникало стойкое чувство, что это выполнимо. Он хотел ощутить, каково это — полагаться на кого-то, довериться без остатка, дышать и двигаться в одном ритме. Бессовестно подслушав это откровение, Фэй Ду понял, что дороги назад нет. Он не хотел отступать. По правде, если бы Ло Вэньчжоу не появился в его жизни, прожил бы он ещё хоть день в вечном напряжении рядом с отцом, его давлением, критикой, требовательностью и отвратительными методами воспоминания? Мама умерла несколько лет назад, одиночество и неспособность сыскать понимание у других — мысль о ненадёжности окружающих, — сковывала его по рукам и ногам. Но с упрямым и верным своим принципам Ло Вэньчжоу он чувствовал себя комфортно. Он чувствовал, что может хоть иногда быть собой и сыскать принятие. Конечно, если опустить половину происходящего дома, личность отца-тирана и взращенные им заскоки. Это было неважно. Благодаря присутствию Ло Вэньчжоу, он научился искать в себе силы самостоятельно противостоять влиянию Фэй Чэнъюя, даже добился того, чтобы он пошёл на компромисс. Это была маленькая, но неимоверно важная победа, в которую год назад он бы не поверил. Фэй Ду никогда не думал, что сможет поспорить с отцом. Что будет стоять на своём, что бы тот не предпринял. Он так привык убегать и склонять голову, считая его волю абсолютной и внутренне содрогаясь от ужаса, что иногда казалось — страх сожрёт его ночью, не оставив и праха. Год назад он очень хотел умереть, чтобы больше никогда не чувствовать, что ходит по безумно узкому лезвию, норовя рухнуть за край. Сейчас стало легче. Почва под ногами стала твёрже. Ло Вэньчжоу сам не представлял, какое влияние оказал на него просто тем, что он — это он. И Фэй Ду не собирался ему ни о чём рассказывать. Разбираясь со шнуровкой, Ло Вэньчжоу, не поднимая головы, наконец решился спросить: — Ты взялся за это, чтобы отплатить мне за тот раз? Фэй Ду, собрав последние силы, выпрямился, размял плечи и неохотно склонился вперёд, чтобы тоже снять коньки — ноги занемели, сегодня они занимались дольше и интенсивнее обычного. — Нет, мне понравилось. Ло Вэньчжоу не знал о противостоянии, которое случилось между Фэй Чэнъюем и Фэй Ду полгода назад. Даже когда его друг попадал под домашний арест, он заявлял, что завалил тест или что-то вроде того, и Ло Вэньчжоу тихо посмеивался, отвечая: «Оказывается, дети богачей далеко не всегда вундеркинды, как показывают в сериалах. Эй, я снова не увижу тебя неделю, может, мне объяснить тебе тему?». И пару раз Фэй Ду в самом деле принимал его помощь — он всегда понимал всё сам и в этом не было нужды, — поэтому все наказания отца выглядели, как обычный воспитательный момент за пренебрежительное отношение к учёбе, а не прямое столкновение лбами. Услышав, что фигурное катание нашло отклик в чужом сердце, Вэньчжоу почувствовал облегчение. Он думал, что Фэй Ду продолжает из-за какой-то бесконечной благодарности, не исчерпавшей себя за год, или из необходимости, или из страха, что с ним не найти общий язык, если не таскаться на каток каждый день. Раз причина была в искренней симпатии к занятию, теперь он мог предложить то, на что не решался месяц. — Тогда может займёмся парным фигурным катанием, когда выпустимся из университета? Если ты поступишь, — он сразу попытался перевести предложение в шутку, чтобы это не выглядело неправильно или эгоистично. — Помни, если сомневаешься в своих силах — мы можем вместе готовиться к экзаменам, не хочу смотреть, как ты остаёшься на второй год. Хотя… погоди, за эти полгода у тебя ни разу не было ниже «отлично». В вашей школе преподавали идиоты или ты бесил весь коллектив сразу? Фэй Ду приподнял уголки губ в улыбке, надевая кроссовки и выдыхая с наслаждением — боже, нормальная обувь так прекрасна, он снова мог чувствовать свои ступни. — Да, я срывал уроки, задавая много вопросов по новой теме, да и знаешь, когда переводишься — все равно, что с чистого листа начать. Не хочу пятно на идеальной успеваемости. Ло Вэньчжоу хитро сощурился, весело спросив: — Стал лучше кататься на коньках и лучше учиться. Что это, Фэй Ду, ты бросаешь мне вызов? Юноша подмигнул другу и похлопал по плечу. — Можем поспорить, кто из нас получит больше баллов на экзаменах. Ло Вэньчжоу, безумно тяготевший к соперничеству со столь достойным «противником», принял самый заинтригованный вид. — И на что спорим? — Если у тебя будет больше — я не оставлю фигурное катание, пока ты меня не прогонишь. Ло Вэньчжоу, который ранее перевёл собственный вопрос в шутку, замер. Сердце в груди пропустило удар, мурашки вдруг сковали плечи, спускаясь ниже — до самых локтей. Он едва подавил желание поёжиться. Впервые с момента их знакомства Фэй Ду видел его таким растерянным. Смятение быстро прошло, Ло Вэньчжоу поднялся, глянув на друга сверху вниз и самоуверенно заявил: — Ты сам напросился. Когда на старости лет я всё ещё буду тащить тебя на лёд — не смей жаловаться, приятель. Фэй Ду тихо и коротко рассмеялся. «Буду считать это твоим обещанием». *** Звонкая пощёчина обрушилась на молодого человека, голова от удара мотнулась в сторону, на бледной коже степенно начал розоветь след от ладони, но сам он остался молчалив и неподвижен. — Мне звонили из университета, заявив, что ты ушёл из клуба по фигурному катанию. Четыре года, Фэй Ду, — в голосе Фэй Чэнъюя звучала сталь. — Я четыре года спрашивал, серьёзен ты в своих намерениях или нет, и ты заверял меня, что костьми ляжешь ради результата. А теперь одним днём передумал из-за проигрыша на соревнованиях? Чем вы занимались после пар всё это время на самом деле? — мужчина схватил сына за ворот рубашки, грубо тряхнув. — Фэй Ду, ты не в том возрасте, чтобы я контролировал каждый твой шаг, но ты решил меня намеренно спровоцировать? В ушах после удара всё ещё звенело. Не слыша самого себя, молодой человек выдавил: — Ло Вэньчжоу получил травму, дело не в том, что мы недостаточно тренировались, это нормальная ситуация для любого спортсмена. — Раз дело не в поражении, тогда почему ты забрал заявку из клуба? Фэй Ду посмотрел на Фэй Чэнъюя со странным выражением. «Почему? Разве я не сказал, что Ло Вэньчжоу получил травму? Он меня не услышал?». Сознание реагировало как-то заторможенно, перед глазами вновь и вновь вставала картина их выступления, заключительный элемент, едва уловимый хруст. Зацикленный на этом, Фэй Ду, словно пребывая в прострации, глухо повторил: — Ло Вэньчжоу получил… — Хватит, — перебил Фэй Чэнъюй ледяным тоном. — Плевать, сможет он кататься или нет, ты можешь найти другого партнера или податься в сборную не по парному катанию. Четыре года занятий позволили наработать тебе навыки, это не зависит от одного человека. Верно. Фэй Ду и забыл, что для Фэй Чэнъюя человеческие взаимоотношения, привязанности и чувства не имеют значения — только результат. Четыре года он заверял его, что интерес к конькам не связан на Ло Вэньчжоу, опасаясь, что мужчина будет запирать его в подвале ежедневно или сделает всё, чтобы разрушить их общение. Теперь разрушать было нечего. Обида всколыхнулась груди, перекрыв здравый смысл и привычную выдержку, Фэй Ду не повысил голос, но прозвучал твёрже и увереннее, чем прежде: — Мне не нужен другой партнёр. В глазах Фэй Чэнъюя отразился неимоверный, всепоглощающий холод. Взмах — и ещё одна пощёчина отозвалась обжигающей болью. Мужчина процедил, не желая ничего слушать о чужих душевных терзаниях: — Тогда катайся один.