10 причин любить демона

      — Ёпт твою за ногу, он долго там торчать будет? — простонал Каса, сползая вниз по стене, как капля.       Они с Куромаку уже минут пятнадцать ждали Пика около ванной, а он всё не выходил. Каса уже даже думал выбить дверь — мало ли он там утопился или поскользнулся.       — Кас, ну я откуда знаю? — пожал плечами Куромаку, пытаясь застегнуть последнюю, тринадцатую, серёжку на левом ухе, но всё не получилось.       — Оттуда, что это братец твой, — скривившись в саркастичной улыбке, ответил Каса и закатил глаза. — Он чё, марафет на карнавал там наводит?       — Ну постучи и спроси... чёрт, как же её...       Каса увидел, как его человек мучается с серьгой, так что он встал с пола и взял маленький металлический шарик, как бусина, в который надо было закрутить украшение.       — Да я восемьсот раз спрашивал, он всё время... гавкает на меня... — Каса поморщился, но вскоре на лице появилась улыбка. Раздался нужный щелчок — он наконец закрепил серёжку. — Оп, получилось. Вы, кстати, в этом похожи.       Куромаку хмыкнул, благодарно поцеловал демона в лоб и обнажил острые зубы в ласковой улыбке.       — Так а может не надо меня гонять как солдата, пока я одеваюсь?       — Ты и есть солдат! Ну, практически, — Каса сложил руки на груди. — Ты должен успеть одеться до того, как сгорит листок бумаги, но делаешь ты это пока догорит благовонная палочка. Раз-два и вперёд! Иначе сам тебя в сапоги засуну.       Куромаку прыснул от смеха, а Каса лишь пробурчал:       — Вот человеки глупые... сами придумали пунктуальность, сами же её не соблюдаете... — Каса скрестил руки на груди и привычно отставил ногу.       — Ну не ворчи, Каса, — Куромаку заключил Касу в свои объятия, его прижав к своей мягкой груди, а сам облокотился о входную дверь. — Я всё рассчитал, у нас ещё куча времени до начала. Не переживай.       Дверь под их весом жалобно скрипнула, Касе показалось, что она открыта. Однако вскоре эта мысль выпала из головы, как только его приподняли за подбородок, а холодные губы Куромаку оказались на его тёплых. Контраст их губ заставил затрепетать сердце демона, и он подался порыву лёгкости, прижался к своему человеку сильнее. Его губы мягко сминали, покусывали клыками, но на это он лишь улыбался в поцелуй и хихикал. С головы до ног их окутала нежность. Так что они даже не заметили, что входная дверь была не закрыта. Каса снова властно вжался всем телом к человеку, прислоняя его к двери. Как тут дверь открылась...       — Ой блять! — ругнулся Каса, упав на Куромаку. Они не успели отпрянуть друг от друга, так что стукнулись зубами.       Последний же лежал на деревянном полу и тоже ругнулся, но тише:       — Черт побери...       Каса усмехнулся и устроил свои локти на груди Куромаку, а руками подпёр подбородок.       — Да-да, как раз чёрт тебя и повалил!       Куромаку улыбнулся, щёлкнул Касу по лбу и с уже тёплых губ сорвался смешок. Они жили в квартире в жилом комплексе, и упали они на деревянный пол коридора. Он не был закрытым, проход был похож на террасу: темный деревянный забор ограждал одну сторону, и через него открывался вид на весь Моригаши. Его леса, расстилающиеся до горизонта. Дома с мерцающими окнами и офисные здания, в которых только начинала кипеть жизнь. Яркое, но не греющее осеннее солнце только-только встало над городом. Его лучи мягко очерчивали каждое здание, деревья и улицы. Всё будто бы стало тихим, даже привычных гудков машин не было слышно. Картина и правда была красивой, приятной, как и утро.       Тут к Касе подплыла лёгкая, как снежинка, Митсу. Демон улыбнулся ей, погладил под пушистой мордашкой, и та в ответ благодарно лизнула колючим розовым язычком его острый нос. Куромаку хрипло засмеялся, а Каса умилился своей кошке. В дверном проёме стояли и глядели на своих хозяев и подругу Кёко и Рэна, но вскоре ушли доедать корм из мисок.       В теории их могли в таком неуклюжем и смущающем положении застать не только их коты, но и другие жильцы... Но на практике обоим было плевать.       — Чё за...       Низкий голос донёсся до Куромаку и Касы вместе с открывающейся дверью ванны. Каса повернул голову назад и увидел в дверном проёме Пика, ошарашенного и скривившегося в гримасе, говорящей лучше любых матов.       — Ой, Пик, ну наконец-то! — закатил глаз Каса. — Я уж думал дверь выбивать. Мало ли, вдруг утонул там.       — Видя то, что сейчас передо мной, я в целом не против был бы... Может, ты встанешь с моего брата?       Каса с насмешливым лицом снова повернулся к своему невинно улыбающемуся человеку. Игривые голубые глаза демона смеялись за него, и Куромаку поцеловал его в щёку — видимо, назло брату, который вот-вот побежит куда подальше.       Каса встал, помог подняться Куромаку и отряхнул его. А Митсу тем временем крутилась вокруг Пика, её пушистый, белоснежный хвост обвивался вокруг его ноги. Но и она вскоре ушла на кухню, когда Рэна грозно шлёпнула своей серой лапкой по её мордашке. Казалось, Митсу обиделась на свою подругу, но всё же послушно следовала за ней. А Рэна лишь бесстрастно удалилась на кухню.       — Ну что, попёхали? — произнёс Каса, устроив руки на бёдрах. — Вы, принцессы, прихорошились наконец?       Куромаку взъерошил голубые волосы, а Пик фыркнул:       — Я волосы укладывал. Эта хрень сложная, оказывается... —       — Да ну? — Куромаку усмехнулся. — Ты как в пять лет не любил расчёску — так и сейчас за неё берёшься дай бог раз в месяц. Неужели сегодня даже на утюжок согласился?       Каса потянул своего человека и его брата вниз, по деревянной лестнице. Знал, что если они начнут разговаривать, затянется это в лучшем для него случае на минут тридцать. А по пути успел разглядеть волосы Пика: как и у брата, они у него были очень непослушными. Правда если у Куромаку они ещё поддавались расчёске и утюжку, держа форму пару часов, то у Пика они летели во все стороны уже меньше чем через час. А если учитывать, что и волосы у него были длиннее, чем у старшего брата, то выглядел он даже большим одуванчиком, чем сам Куромаку по утрам. Немного поразмыслив, Каса заключил, что, в целом, у него самого-то его голубая копна до поясницы не отличалась особой аккуратностью.       «Короче всех троих под нолик надо, чтоб не мучились» — подумал Каса, улыбнувшись. Его рука легла на косичку, которую так старательно и заботливо заплел ему Куромаку. Конечно, он любил свои волосы, а ещё больше они ему нравились, когда до них дотрагивался или что-то делал с ними его человек. Пусть коса получилась слегка кривой, он всё равно отблагодарил Куромаку тёплой улыбкой.       — Кас, куда ты нас гонишь? — бесстрастно спросил Пик, когда его и Куромаку демон с силой впихнул в машину, а сам устроился на водительском сидении. — Ещё сорок минут до начала, мы доедем туда за десять!       — Да если б вы там так и продолжали разговаривать, мы бы только с места сдвинулись через неделю!       Куромаку пожал плечами, улыбнувшись своему нахмуренному брату, и пристегнулся.       — К слову, буфет-то там будет? — спросил Каса, уже готовый пустить слюни. С утра он поел всего лишь девять онигири с креветками — по меркам Касы это было скорее утреннее пробуждение желудка для настоящего завтрака.       — Вроде должен быть, — ответил Куромаку, протирая очки. — Если не будет, то пойдем в ресторанчик какой-нибудь. Пик, у тебя получится?       — Да, на сегодня планов нет. Надеюсь, ресторан не разорится после Касы, — ухмыльнулся Пик, смотря в окно. А Куромаку улыбнулся. Его брат без колебаний согласился, уже не противясь сущности Касы. И это, несомненно, заставляло душу ликовать.       — Мы же чисто у нас будем? — спросил Каса, тут же посигналив водителю, пытавшемуся подрезать их машину. — Так неохота потом идти ещё на какие-то мероприятия с дядьками этими...       Куромаку кивнул. Он явно понимал своего демона: самому очень хотелось дома полежать с ним и кошками, но требовалось ему, Касе и Пику присутствовать в штабе АОД. Сегодня был важный день: старые, опытные охотники, уходящие на пенсию, будут также приветствовать новобранцев.       Такое мероприятие проводилось нечасто, по воспоминаниям Куромаку, раз в три или четыре года. За одиннадцать лет службы Куромаку сам был на таких процессиях всего два раза. Каса вообще впервые идёт. Оказалось, Пик тоже присутствовал один раз. Дело в том, что очень редко когда совпадало прибытие новых, молодых охотников и уход на пенсию старых. Было хорошо, если б и до пенсии люди доживали. Так что это событие ещё было и данью уважения к охотникам, сумевшим дожить до своих шестидесяти лет. Однако, как Куромаку узнал, их тоже было немного, около пяти человек. Но в сравнении с тем, что чаще всего не доживает ни один, пять — небывалое мастерство!       — Блин, и нахрен нас пригласили? — проворчал Пик. — Я дома хотел остаться, в сериалы тупые залипать и бухнуть. А теперь тащусь туда...       — Ну-ну, Пик, как по мне, это же большая честь! — начал с лёгкой улыбкой Куромаку. — Туда не каждого приглашают. Мы с тобой — первоклассные охотники, здорово набили себе имя. Особенно ты, малец! Ахах, на... на сколько? На пять лет младше, а уже сравним по силе со мной!       Пик, явно не воодушевившись такими речами, закатил глаза. Вдруг он заёрзал на кожаном сиденье. Куромаку ещё хотел что-то добавить, по Пик его опередил:       — Ты не завидуешь?       Сначала этой фразе удивился Каса, взглянул на своего оторопевшего человека и хмыкнул с улыбкой. Более ласковая улыбка появилась уже на лице Куромаку. Он перекинул руку на заднее сиденье, где сидел Пик, и сумел, вопреки его сопротивлениям, потрепать темные волосы.       — Ну ты и говнюк, Куромаку! Столько их укладывал...       — Пик, уж кто-кто, но точно не я буду тебе завидовать, — Куромаку поправил очки за дужку. — Я, напротив, только рад и благодарен тебе, Пик. Даже уважаю.       Каса улыбнулся: он внезапно почувствовал такую гордость за своего Куромаку.       — Уважаешь? Благодарен? — повторил себе под нос Пик, а затем громче обратился к брату. — Это за что мне от тебя такие почести?       — За то, что ты помогаешь человечеству, Пик.       Грудь Пика резко поднялась, и еле заметно поднялись уголки его губ.       — А Каса? Без обид только.       — Да не парься, — отмахнулся демон.       — Про Касу как раз хотел сказать, ты меня перебил, — Куромаку быстро чмокнул демона в щёку, несмотря на строгий взгляд чёрных глаз.       Каса встрепенулся и довольно улыбнулся. Куромаку часто казалось, что Каса похож на лиса с такой лукавой улыбкой. И пусть он этого не произнёс, но в смеющихся голубых глазах отчётливо читалась фраза: «Вперёд, человек, хвали меня!». Впрочем, это Куромаку и начал делать:       — Касу пригласили, так как он является одним из первых демонов, которые смогли стать независимыми! — Куромаку аж расправил плечи — так гордость за любимого переполняла . — Но ещё и потому, что Каса — превосходный лекарь!       Пик вскинул брови. Он слышал краем уха о демоне, который работал в больнице, но сейчас впервые об этом завели полноценную тему.       — Кровь Касы делает и без того его вкуснейшую еду не только аппетитной, но ещё и сверхполезной, — продолжал Куромаку, видя, как Каса уже смущается. Но всё ещё говорит своим видом: «Продолжай! Мне приятно!». — Он работает даже лучше других медиков! Серьёзно, столько денег в никуда уходило на бесполезные лекарства...       — Ничего себе. Я только слышал о способностях крови Демона Крови, но ни разу не видел.       — Помнишь суп, который ел Куромаку, когда заболел?       Пик кивнул, а потом приоткрыл рот:       — Так там тоже была твоя кровь?       — Ну естественно, — улыбнулся Каса, прикрыв глаза на секунду. — А что, еда с моей кровью должна по-другому выглядеть?       — Я думал, она типа бурлит, как у ведьм...       Куромаку придержал рот рукой, а Каса прыснул со смеху:       — Ну, спасибо! Твой братишка тоже меня ведьмой называет!       Пик улыбнулся, но всего на пару мгновений. Вскоре спросил:       — А это с любой едой работает?       — Совсем нет. Нужны тщательно отобранные ингредиенты, правильный процесс готовки, в конце концов их комбинации, — объяснял Каса. — До того, как меня нашли охотники, я жил в лесу.       — Это я знаю, да.       — Так вот, всё время я провёл с одним и тем же котелком и ложкой. И всё это время я собирал разные продукты: какие-то находил в самом лесу, какие-то крал из деревень... — послышалось цоканье Пока. — Ой, ну уж простите, что ходя с голой жопой в лесу не имел при себе огорода размером с Австралию! Со стороны Куромаку раздался смешок.       — И сколько ты таких рецептов создал? — спросил Пик.       — Уверенно больше сотни!       — И ты их всех помнишь?       — Пик, у Касы не мозг — а целая кладезь полезных вещей! — ответил Куромаку.       — А то, ахах! — засиял Каса. — До того, как у меня появился Куромаку, я все эти рецепты себе в голову вбивал. А когда человек подарил мне блокноты, я за одну ночь всю толстенную тетрадку исписал своими рецептами! — Каса припарковал машину около здания АОД. — Вообще, я ещё параллельно учусь современным методам медицины. Но всё-таки больше отдаю предпочтение своим знаниям: и проверено, и живот набить можно!       Они вышли из машины и направились к одному из самых больших зданий в Моригаши — штабу охотников. На удивление внутри было тише обычного. Только персонал, по форме — официанты, носились снизу вверх — туда, где и будет проводиться процесс принятия новобранцев и провожание старых охотников. Все трое двинулись к украшенной лестнице, как тут на их пути встала высокая, стройная фигура.       В этой фигуре они сразу признали главу всего агентства. Данте.       — Добрый день, глава охотников Данте, — в унисон произнесли трое и также одновременно поклонились.       Лёгкая, словно летний ветер, улыбка цвела на красивом лице. Глаза Данте были похожи на две тёмные, бордовые черешни. Но выделялись зрачки Данте, точнее, их отсутствие. Три ярких, жёлтых кольца будто гипнотизировали тех, кто долго в них всматривался. А волосы Данте были похожи на огонь: красные, подняты вверх.       — Здравствуйте, ребятя, — мило поприветствовал их Данте. — Спасибо, что пришли. Для новеньких это будет большая честь, увидеть вас.       — Нам было несложно, глава. Это вам спасибо, что пригласили нас, — кивнул в ответ Пик.       — Поднимайтесь наверх, скоро начнётся пиршество. А я пока схожу проведаю, как там наши новички, — улыбка продолжала играть на лице Данте, и он плавной походкой удалился.       Каса сверкнул клыками в улыбке, только Данте произнёс «пиршество».       Они поднялись на второй этаж. Он был просторным, и, в отличие от первого, уютно обустроен: красиво отшлифованные белые стены, крепкие тёмные полы из дерева, повсеместно стояли растения и оживляли это место. Фойе похоже на почти ровный круг, а по окружности располагались дверь в разные кабинеты, и каждый — огромен. Одним из таких помещений был кабинет Данте.       — Так, а в какую нам зайти-то нуж... — Касу перебил толчок в плечо. В него кто-то врезался.       В момент в нос ударил запах сигарет, дешёвой туши и ещё чего-то горелого. Он обернулся, а вместе с ним и Пик с Куромаку, и воскликнул:       — Слухай, может, ты хотя бы извини... — и тут Каса снова умолк, удивлённо распахнул глаза и встал на месте. Куромаку привычно поправил очки, а Пик кашлянул в кулак.       Он хотел что-то сказать, но изумление будто сковало его язык. Не потому, что его снова кто-то толкнул не извинился. А потому, что от внешнего вида впереди стоящего у него чуть не отвисла челюсть. Перед ним, слегка сгорбившись, стоял парень, — как смог разглядеть Каса — лицо которого было белым, словно полотно, совершенно бесстрастным. Тем не менее на белизне лица выделялись тонкие губы, накрашенные чёрной помадой, и жирно подведённые глаза, словно у панды. На носу Каса заметил аж три пирсинга, в то время как у Куромаку был всего один. На голове у незнакомца будто птица свила гнездо из его чёрных, как смола, волос. Одет он был в странную, но интересную одежду: широкие чёрные штаны — в некоторых местах имелись дыры, залатанные ажуром, огромные сапоги, темный ремень с черепом на бляшке, такая же тёмная, как и все остальные элементы, рубаха. На плече он нёс вязанную из черной шерсти сумку, придерживая за лямку пальцами с накрашенными ногтями, — уже ясно, в какой цвет. На удивление себе, Каса решил заострить внимание на его пальцых. Это было странно — видеть накрашенные ногти на мужчине. Но вдруг у Касы что-то переклинило...       На фоне других людей, ничем не примечательных, этот человек выглядел словно пятно на листе бумаги. Куромаку с Пиком переглянулись друг с другом, а Каса ещё с секунду потупил на него взглядом, а потом еле сдержался, чтоб не взорваться от смеха.       — Офигеть, братишка, тут что, в какой-то комнате похороны проводят? Или концерт Baby Metal? — Каса залился демоническим смехом. Из его глаз практически шли слёзы. — Что ж, поздравляю, ты без прослушивания прошёл кастинг!       Гот показательно закатил глаза и съязвил:       — А ты, я вижу, прямо с пещеры вылез.       Каса хотел бы что-то вставить, но его опередили:       — Эй-Эй! Дружище, давай не будем, у нас ещё дел по горло, — человек, которого до этого не видел Каса, оттянул своего, видимо, товарища или друга. — Нам ещё за Демоном Сатанистом охотиться надо после...       Куромаку и Пик одновременно поразились, вскинув брови. А Каса перестал смеяться и снова встал, приоткрыв рот. Наконец через секунду он спросил:       — Какой же бомбовый у тебя образ... Постой, ты, типа... Охотник?       — Ну не флорист же, — отчеканил гот, поморщившись.       — Фига... Сорян, парнишка, — почесал затылок Каса, в весёлой улыбке обнажив свои клыки. — Я просто думал, что ты сам культист какой-то, а оно вот как. Тогда удачки! Только не подохните там, — помахал рукой Каса уже удалившимся людям. — Как мир без таких стильных людей.       — Тебе обязательно надо было смеяться так, чтоб вся Япония слышала? — спросил Пик, подталкивая к нужному вхожу брата и демона.       — Стильных? — ухмыльнулся Куромаку.       — Да что такого-то? Ты видел, как он выглядел отпадно? — воскликнул Каса с улыбкой.       — Может то, что ты смеялся над ним? — саркастично вставил Пик.       — Да это от неожиданности! Честно, — лицо Касы на мгновение стало по-детски невинным. Эта встреча была мимолётной, но кое-что засело у Касы в голове...       Все трое зашли в просторный зал. По периметру были расставлены длинные столы с белоснежными скатертями, на которых уже красовалась еда. Окна в пол, стоящие напротив входа, открывали потрясающий вид на Моригаши. Перед ними был расположена кафедра. Как помнил Куромаку, там должен был стоять Данте и произносить речь о том, что каждый из новобранцев доблестен, смел, раз нашёл в себе силы примкнуть к охотникам и прочее, во что Куромаку уже несильно верил. А стариков провожать будут с почестями. На самом деле Куромаку знал двух охотников из пяти, и они не то чтобы были сильны — просто не стеснялись жертвовать товарищами, чтобы спасти себя. Вряд ли остальные три отличаются. Иначе они бы сейчас не стояли тут живые, тем более в приподнятом.       Все охотники — люди и демоны — расселись по местам. Те самые старые охотники уселись позади кафедры Данте, новобранцы — по обеим сторонам от них. Соответственно, другие свободные места заняли остальные. Каса, Куромаку и Пик сели рядом друг с другом.       Как только Каса своим острым нюхом уловил аромат запечённой курочки, жареных креветок и какого-то аппетитного супа, слюни уже были готовы пойти со рта рекой. Но его остановил Куромаку, цикнувший:       — Каса, погоди немного! Успеешь ещё наесться, Данте речь произнести должен.       — Не переживай, человек, — отмахнулся демон, кладя руку на сердце. — Клянусь, что до речи Данте даже не посмотрю на эту сочную, горячую, жирненькую... — всё же посмотрел, но быстро отдёрнул себя и договорил с улыбкой: — Курочку!       Пик фыркнул, закатив глаза, а Куромаку лишь потрепал Касу по голубой макушке.       Через пятнадцать минут наконец вышел Данте, приветствуя новобранцев и говоря прощальные слова единственным дожившим до своих шестидесяти за последние лет десять охотникам. Во время его речи Каса, после зевка, прикрытого ладонью, создал кровавый шарик и катал его по скатерти коготком. Куромаку же внимательно слушал и лишний раз про себя подмечал, как же отлично тот держится перед людьми и демонами и подбирает правильные слова. Но каждое из них он слышал уже десятки раз без изменений. А Пик внимал каждое слово Данте, изредка хмыкая и кивая, показывал свою искреннюю заинтересованность.       Куромаку глянул на своего демона, откровенно скучающего, но еле сдерживающегося, чтобы не наброситься на еду. Тот горестно вздохнул и на ухо прошептал Куромаку:       — Человек, когда мы свалим нахрен или уже кушать начнём? Ты уж сорянчик, но мне эта церемония нафиг не всралась...       — Потерпи минут пять, Кас, — прошептал в ответ Куромаку. — Сейчас старшие скажут пожелания новобранцам, и уже можно будет есть.       Каса усмехнулся и, кажется, слегка приободрился.       «А ну-ка, ну-ка... Интересно, что там они пожелают» — подумал Каса.       И Каса, в общем-то, так и не услышал никакого путного наставления. Лишь явно задолбанные и хриплые голоса:       — Желаю, чтоб, ну... вас не сожрали раньше времени       — Даже если у вас в жизни не всё гладко, знайте, что с демонами гораздо хуже.       — Никогда не идите одни...       — Пусть с вами всегда будет стоять то, чем вы можете закрыть боль.       — Надеюсь, вы проживете жизнь.       И они наконец приступили к трапезе среди неловких смешков новобранцев. Кажется, несколько из них точно передумали насчёт своей профессии. Но Касе было в целом плевать. Вот только что действительно не давало покоя — отсутствие полной радости от еды. Нет, не потому, что она была невкусная. Просто его мысли были заняты другим, и он совершенно не мог сконцентрировать ни мозг, ни язык на вкусе.       А всё потому, что во время этих пламенных речей стариков, Куромаку попросил шарик крови у Касы. Тот, конечно, ему дал. Но он и понятия не имел, что его человек так ловко перекатывал бордовый шар меж пальцев. Длинных, исцарапанных и слегка мозолистых после схваток с демонами пальцев. Каса своими голубыми глазами почти пожирал эти движения. Но ситуация в другом. Смотря на обычные, чистые ногти Куромаку, Каса невольно вспомнил блестящие чёрные у гота. Не потому, что они ему понравились. А потому, что в голову ему ударила мысль: «А если бы человек накрасил ногти?»       И эта назойливая фраза вертелась у него с момента встречи с готом-охотником. Каса представлял себе разные положения руки Куромаку, как под красивым углом сгибались его пальцы с... накрашенными чёрным лаком ногтями. Каса нахмурил брови. Он не понимал, как ему реагировать на то, что он хочет видеть на своём мужчине... накрашенные ногти. Никогда прежде ему такие мужчины, как гот, не попадались, он в самом деле представить не мог, что такое действительно есть. Раньше Каса думал, что это сугубо женское занятие, но теперь просто не мог отделаться от какого-то странного желания... Демон взглянул на левую руку Куромаку под столом. Его изящные средний и указательный пальцы теребили шарик, словно хотели передать ему тепло, в каком нуждался сам демон. И Каса резко вздохнул. Наконец-то он понял это желание и чётко, честно произнёс его у себя в голове:       «Как же я, блять, хочу накрасить его ногти».       Он прервался и провёл взглядом по Куромаку, всё так же игравшему с шариком. Сердце Касы будто на мгновение выпрыгнуло из груди.       «И я это сделаю, мать его».       Закинув ногу на ногу, густо покраснев, Каса уже представлял, как будет держать в своих тёплых ладонях холодные пальцы Куромаку, согревая их, со всей осторожностью водить чёрным лаком по его ногтям, будто мазок на картине. Особенно ему снесло крышу осознание, что с такими охуенными пальцами Куромаку ещё и любил носить серебряные кольца. Слишком больших усилий Касе стоило не сделать глупость — прямо сейчас, у всех на глазах хотелось прильнуть к Куромаку в страстном поцелуе. Он стиснул собственные когти на штанах, чуть ли не разрывая ткань.       Он. Очень. Хочет. Накрасить. Ногти.       Куромаку не мог не заметить странное поведение своего демона. Тот дёргался, маялся на месте, томно вздыхал, закрывая лицо руками. Будто не хотел, чтоб его кто-то видел. Он настороженно нахмурился и наклонился к уху Касы, опаляя горячим дыханием и без того пылающее ухо.       — Каса, — совсем тихо позвал его Куромаку. — Ты в порядке? Что-то острое поел?       Каса сначала хотел отнекнуться, но осёкся и быстро закивал:       — Да-да! Тот рис был с острыми приправами!       — Рис? — вдруг подал голос молодой охотник позади Касы. — Но это ведь сладкий...       Но он быстро умолк, стоило свирепому взгляду Касы проникнуть ему прямо в душу.       Куромаку снова непонимающе изогнул брови. Он скользнул взглядом по Касе и заметил, как напряжены его бёдра. И тут его единственный глаз ухватился взглядом за покусанные, припухлые, красные губы Касы. И какое-то непонятное чувство они у него вызвали. Не только желание поцеловать, — оно было привычным — но и что-то другое. Куромаку стиснул в руке кровавый шарик. Однако вместо него воображение нарисовало довольное, прелестнейшее и лукавое личико Демона Крови. Он изумился своей фантазии, но не решался её успокаивать — продолжал наблюдать. И чуть со стула не упал, когда понял, что его собственная рука мягко проводит по таким желанным, сладким губам Касы... чёрной помадой. Такой, которая была на том готе. У Куромаку на миг дыхание сбилось. Только представив, как с хищной ухмылкой Каса проводит своими обжигающими губами по нему, оставляя за собой чёрный след, к щекам Куромаку тут же хлынула кровь. Он приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.       Они с Касой были вместе уже продолжительное, долгое время. И много раз предавались ночному забвению в горячих объятиях друг друга. И, конечно, они говорили о своих желаниях, которые рисовало их воображение. Но почему-то подобные хотения вызывали волну мурашек — что у одного, что у другого. И был это совершенно не страх или стыд перед своими желаниями.       Пик же, наконец повернувшись к Касе и Куромаку, застал их красными до кончиков ушей и будто на иголках. На лице его застыла такая эмоция, которая не требовала никаких слов.       «Господь милостивый, когда у них пубертат пройдет...»       Ни Касе, ни Куромаку даже через полчаса не удалось выбросить из головы образы друг друга с новыми, будоражащими элементами. Даже еда не исправляла ситуацию.       После финальных речей Данте, произнесённых мягким, спокойным и ровным тоном, провожания стариков и принятия новобранцев, толпа в зале начинала редеть. Слуги один за другим приходили, унося подносы и тарелки с объедками. Когда и все трое вышли из зала, Пик не мог не спросить:       — Мужики, с вами всё нормально?       — Да! — тут же воскликнул Куромаку. — Просто острого поели...       — Ага, конечно, трижды, — закатил глаза Пик. — Слышите, можете идти без меня. Меня Данте вызвал.       — О, зачёт, заодно в супермаркет заедем, — обняв Куромаку за плечо, промурлыкал Каса. — Бывай, Пик!       — Зач... А хотя мне тоже надо! Тогда до встречи, Пик. Удачи!       Пик уже скрылся в кабинете, помахав им на прощание, а Каса с Куромаку двинулись к выходу.

***

      Когда Каса с Куромаку зашли с пакетами продуктов в квартиру, у порога их встретила только Рэна. Кёко и Митсу, естественно, спали друг на друге позади своей серой подруги. Рэна их поприветствовала коротким мяуканьем и потёрлась сначала о Куромаку, потом об Касу.       За всю дорогу они перекинулись лишь парой фраз. Какое-то странное облако напряжения повисло над ними в самый неожиданный момент. Куромаку, всё так же без слов, отправился с пакетами на кухню. А Каса быстро прошмыгнул в ванную.       На кухне, когда все продукты были разложены по местам, Куромаку с тяжким вздохом сел за стол, лицом к окну и балкону. Он распустил волосы, и они серебряной волной упали на его плечи. Его руки, словно вёсла в воде, зарылись прямо в них. Щёки снова порозовели, будто он — подросток, а не рослый мужчина. Он боролся с десятками демонов, выбирался из смертельно опасных ситуаций, прыгал прямо в пасть огромным тварям. И прямо сейчас сидел на кухне, краснея от собственных мыслей, как дурак.       «Он не согласится» — вздохнул у себя в голове Куромаку, засунув левую руку в карман широких штанов. Там он нащупал и вытащил то, что купил импульсивно, поддавшись своим мыслям, и, кажется, уже жалел и об этом, и о своей затее в принципе.              В свете осеннего солнца в левой руке заблестел глянцевая белая крышка. Помады. Пока он оставил Касу выбирать фрукты, он быстро проскользнул в отдел косметики, втайне от демона оплатил её и тут же спрятал в карман.       Он отчаянно простонал, закрыв лицо руками, и убрал помаду в штаны. Волоча ноги до зала, он плюхнулся, словно мешок картошки, на мягкие подушки. Их, кстати, Каса покупал. Уж у кого-кого, но вот у Касы точно было дохрена и больше импульсивных покупок. Он усмехнулся, перевернулся на спину и закинул руку на глаза.       Тут он услышал мягкие шаги и заинтересованно приоткрыл себе обзор, немного убрав руку. Каса встал, и теперь между ним и Куромаку находился столик.       Последний снова уловил, что демон вёл себя как-то мнительно, беспокойно переминался с ноги на ногу и будто морщился от одновременно злости и смущения. Последнее Куромаку понял по красным щекам. Он провёл взглядом по его телу и только что заметил, что левую руку он держал за спиной, словно что-то прятал. В Куромаку это по-настоящему зажгло искру любопытства, поэтому он убрал руку, внимательно, ласково улыбаясь, разглядывал своего демона. В конце концов, как только Каса увидел его улыбку, он зашипел и левая рука ударила о стол. Вазочка цветов чуть не упала. Взгляд дрогнул, ресницы Куромаку вспорхнули от удивления. В лучах солнца на столе блестела стеклянная баночка с чёрным, будто спелая ежевика, лаком. Куромаку метал взгляд то на демона, то на лак.       Каса фыркнул и отвернулся на секунду, закрыв глаза голубой чёлкой. Но вскоре перешагнул низкий стол и присел на колени рядом с изумлённым Куромаку.       — Кас... — первый позвал Куромаку. — Это...       — Ты представить не можешь, как у меня руки чесались тебе ногти накрасить, — выпалил Каса, скользнув рукой к ладони Куромаку и накрыв её. — Тот гот... он словно разбудил во мне это странное желание.       Куромаку не считал последнее предложение странным. Ведь чувствовал то же самое.       — Серьёзно?..       — Да. Абсолютно. Я безумно хочу накрасить тебе ногти, — Каса сверкнул клыками в обаятельной улыбке. — Человек, даже если ты не согласишься сейчас, я тебе во сне их накрашу. Ты уж извиняй, но это теперь моя потребно...       Каса не успел договорить, как перед его глазами сверкнуло что-то белое. Зрачки-плюсики скользнули по предмету, который держал Куромаку.       — Это же...       — Кас, не у тебя одного... — большим пальцем он сумел открыть колпачок. Свет сразу очертил контур чёрной помады. — ...появилось такое чувство.       Каса приоткрыл рот, однако через секунду он залился звонким смехом. Его мягкие губы со всей силой прижались к щеке Куромаку.       — Я согласен, — лукавым голосом произнес Каса. — А ты?       — И я, — кивнул Куромаку.       — Только, знаешь, человек, — Каса, словно змея, скользнул прямо на Куромаку и мягко обвил бёдрами его низ. Он наклонился к его лицу так близко, что осталась пара сантиметров — и они коснутся лбами друг друга. Каса одними губами прошептал: — Давай ты сначала мне губы накрасишь. Лак дольше наносится.       Взгляд Куромаку засиял. Его пальцы подрагивали. Однако как только он приподнял за подбородок демона и поднёс к его пухлым, красным губам помаду, он глубоко вздохнул и выдохнул. Успокаивал себя. Каса ему доверяет, и он, несмотря на то, что делает такое впервые, постарается изо всех сил подчеркнуть красоту губ любимого демона.       Они были изогнуты в воздушной улыбке, а когда на уголок нижнего лепестка лёг кончик помады, оставив тусклое пятно, то улыбка спала. Но взглянув прямо в голубые глаза, Куромаку точно видел в них огонь лукавства. Куромаку сглотнул. Каса всегда выглядел для него самым прекрасным демоном из всех, людей в том числе. Но сейчас, с приоткрытым ртом, когда его губы постепенно покрывались маслянистой чернотой, он будто принял облик внеземного божества. Большой палец начал поглаживать подбородок Касы, мягко, плавно. Словно он протирал стеклянную статуэтку.       Всё внимание Куромаку сосредоточилось в одной точке на лице демона. В своей руке он вертел им то в одну сторону, то в другую. А Каса покорно отдавался движениям своего человека. Изо всех сил Куромаку старался не выходить за контур, а если выходил — осторожно стирал ошибку. Порой его рука слегка вздрагивала, стоило Касе провести своей ладонью по его шее, когтями задевая острый кадык. Куромаку, на удивление себе, получал невероятное наслаждение от нанесения помады. Будто вкладывал частичку себя в и без того превосходный для него облик. Он был уверен, Каса тоже это почувствовал. То, как зрачки-плюсики двигались за его рукой, заставляло сердце трепетать от восторга. Каса тоже получал удовольствие. И он желал усилить его, по-хозяйски скользя руками по шее и груди мужчины, цеплял коготками все серёжки на его ушах поочерёдно. Но головой он старался не шевелить, дожидаясь, пока сам Куромаку её не повернёт. В один момент голубая прядь выскользнула из-за уха, упав прямо на повязку с вышивкой лотоса.       Куромаку взглянул на неё лишь на секунду, а затем убрал руку с подбородка демона. И сделал это для того, чтобы намотать прядь на свои пальцы. Он будто в ответ соблазнял Касу. Как только последний это увидел, с почти полностью чёрных губ сорвался тяжёлый, трепетный вздох. Куромаку поцеловал эту прядь, из-за очков взглянув на дрогнувшего демона. Будто по голубым волосам после поцелуя прошёл удар тока прямо ему в голову.       — Каса, тебе... — прошептал Куромаку, снова подтерев помарку. — Тебе невероятно идёт чёрный цвет...       Губы Касы и без того были такими манящими, что порой хотелось кричать от восторга. Ведь только Куромаку имел право дотрагиваться до них такая как многим даже и не снилось. А под чёрным, блестящим слоем он будто подчеркнул ту самую демоническую дерзость. Силу. Куромаку никогда не смущала сущность любимого, он находил в этом прекрасное. И теперь смог выделить это.       — Правда? — также тихо спросил Каса. — Есть зеркало?       — Сейчас, погоди... — Куромаку потянулся за телефон на столе и отдал Касе.       Каса улыбнулся и выпрямился, но не слез с Куромаку. Посмотрев на себя во фронтальную камеру, он удивлённо округлил глаза. Как будто ничего не изменилось, но то, как выглядели его чёрные губы, заставило прикусить щеку изнутри. Он и правда выглядел волшебно.       — И... как? Не криво? — с настороженностью спросил Куромаку.       — Ты издеваешься? — усмехнулся Каса, задирая брови. — Да увидели бы это профессиональные визажисты, от зависти себе глаза выкололи бы! Это просто потрясно, человек.       Куромаку улыбнулся.       — Не преувеличивай, Кас, — отмахнулся он.       — Ничего не преувеличиваю! — возразил Каса, снова наклоняясь к нему. — Это правда охрененно. Спасибо огромное.       Каса благодарно прильнул губами к щеке любимого. А когда отпрянул, то вместе с улыбкой Куромаку увидел и след после поцелуя. В голову кольнула мысль — хулиганская, но соблазнительная. Однако он помедлил. И прежде чем он успел спросить, снизу послышалось тихое, смущённое:       — Кас, а можно ещё?       Каса хмыкнул и хитро, по-лисьи спросил:       — Что «ещё»?       — Ну... — Куромаку жалобно вздохнул. — Ещё один поцелуй.       Демон поудобнее устроился на человеке. Голубые глаза засверкали хищным огнём, а улыбка была теперь по-настоящему коварной.       — А ты, я так полагаю... — прошептал Каса. — ...тоже на вкус помаду попробовать хочешь. Что ж, человек, эту возможность я тебе дам.       И горячие губы жадно накрыли холодные. Это случилось так резко, что Куромаку тихо, почти неуловимо заскулил. Но совсем скоро втянулся. Теперь он позволял демону вести процесс.       Каса взял вверх, напирал, но не делал это жёстко — он позволял наслаждаться сладостью друг друга. Диван под ними жалобно скрипнул. Прохладный осенний воздух постепенно повышал градус, но даже так горячее дыхание Куромаку обжигало. Каса сминал его губы без стеснения, слегка их покусывал и провожал по ним юрким языком. Когда снизу слышались приглушённые стоны, Каса ехидно хихикал, точно лиса. Но он не мог позволить, чтоб только Куромаку снизу краснел.       Глубоко поцеловав напоследок Куромаку, он с причмокиванием оторвался от него. Помада передалась и на щёки, и на губы. Между ними протянулась прозрачная нить слюны, которая в ту же секунду рассеялась. Куромаку учащённо задышал и снова потянулся к демону, но его остановили. Каса взял в свои ладони руки своего человека и усадил их себе на талию. Наблюдая за соблазнительной властностью демона, Куромаку повиновался. Допустил лишь одно самоволие — сжал пальцы. Отрывистый вздох сорвался со рта Куромаку, и он неосознанно задрал голову, открыв шею. Будто перед хищником открыли клетку с мясом. Каса в тот же момент коснулся оголённого, такого невинного участка. До его ушей снова донёсся тихий полустон. С каждой секундой он спускался ближе к груди, оставляя за собой пламенные чёрные следы. Распаляли ещё больше ласковые, ритмичные поглаживания на талии. Помада уже вышла за контур губ Касы, почти полностью перешла на истерзанную клыками и поцелуями шею Куромаку.       Каса отпрянул от Куромаку, довольный своей работой. Его человек был даже больше красным, чем он сам, растрёпанный, учащенно дышащий. Его щёки, губы, шея — всё горело.       И, возможно, Каса бы продолжал и дальше так сладко мучить человека. Но ещё больше ему хотелось снова взять руки Куромаку и накрасить его ногти. Даже через жаркие поцелуи, прикосновения и дыхание, цель демона всё ещё искрилась в нём. Каса хотел бы свести ноги, вот только между ними всё ещё находился его человек. Хмыкнув, он убрал руки со своей талии. Куромаку опешил, а потом раскрыл глаз от удивления. Запинаясь, он воскликнул:       — Т-ты... ты сейчас хочешь мне накрасить ногти?!       — Ну не завтра же, человек, — улыбнулся Каса, помогая Куромаку подняться и сесть на диван. Сам он устроился рядом с ним, поправил его съехавшие очки и чмокнул в щёку.       — Пипец, Кас, ты... — Куромаку откинул голову на спинку дивана и залился смехом. — Ох, дьявольская натура!       И теперь раздался звонкий смех Касы.       — Кас, ну ты умеешь, конечно, сначала соблазнять, а потом как всегда... Кажется, тебе порой подходит быть инкубом, нежели Демоном Крови.       — Ох, человек, не злись на меня, — промурлыкал Каса, потянувшись к красному ушку Куромаку. И прошептал тихо, но так сладко, словно мёд: — Я ночью отработаю, честно.       Куромаку поцеловал его по макушке. Он вовсе не злился и не расстраивался. Каса частенько так распалял его днём, потом сокрушая всю атмосферу. Иногда он мог перехотеть, иной раз его что-то отвлекало, и третьим случаем бывает то, что таким образом он хотел подшутить над Куромаку. Так что он привык. Зато ночью демон возвращал всё в пятикратном размере...       Подкинув баночку с лаком, он открыл её и как ни в чём не бывало принялся со всей осторожностью, словно лишним движением мог отсечь Куромаку руку, вертеть ею. Пока его ногти окрашивались чёрным, он взгляда от ловкой руки демона не отводил. Это на самом деле затягивало, как же ровно он водил кистью. Когда Каса дул, Куромаку слегка хихикал: горячее дыхание щекотало. Так же как и он с губами, Каса старался не выходить на кожу, а если выходил — аккуратно подтерал штрих. Руки Касы были мало того, что теплые, так ещё и очень нежные. Конечно, он и сам уничтожил большое количество демонов, очень долгое время мог держать в руках оружие, порой до крови растирая ладони, но способности Демона Крови делали своё: кожа у Касы была очень мягкой. Везде.       Он со всей скрупулёзностью сгибал каждый палец Куромаку, и в лучах закатного солнца, они напоминали руки золотой статуи. Словно ребёнок смотрел на что-то удивительное, Каса глядел большими, горящими, полными восхищения глазами. Каждое движение Касы на было скованным, а напротив, расслабленным. Когда он взял правую руку Куромаку в свою, чтоб докрасить мизинец, он неожиданно коснулся губами тыльной стороной ладони. Тусклый отпечаток остался на ней.       — Ох, Каса, — улыбнулся ему Куромаку. Ногти правой руки уже блестели глянцем на солнце. Ещё никогда так долго он не разглядывал собственную руку...       — Да-да, это я! — засмеялся Каса, перелезая через него на другую сторону. — Теперь левая!       Каса также бережно относился и к левой руке Куромаку. Он крутил ладонь и так, и сяк. Словно ювелир, разглядывающий под лупой бриллиант, он подносил её близко к себе. Кисть с чёрным лаком постепенно прошлась от большого пальца к мизинцу. Не без ошибок, конечно, но Каса отлично их исправлял — почти не видно было. Оказывается, как Куромаку выяснил во время маникюра от демона, он тоже сумел проскользнуть в отдел косметики! И вместе с лаком прикупил ватные диски и оцетон.       Через десять-пятнадцать минут Куромаку разглядывал обе свои руки с сверкающими чёрным ногтями. Он вертел их, словно не мог поверить, что это его собственные ногти. Одними губами он прошептал: «Вау». Комнату заполнил запах лака и оцетона, так что Каса, приказав Куромаку сидеть смирно и дуть на свой новый маникюр, открыл окно. Вытесняя удушающие ароматы, в помещение ворвался прохладный ветер, пахнущий листьями, травой и свежестью.       — Офигеть, Кас, ты что, в тайне от меня курсы по маникюру брал?       — А ты визажиста? — улыбнулся Каса. — Посмотрим какой-нибудь фильм тупой? Я просто проголодался...       — Конечно, Кас, — кивнул Куромаку. — Сам предложить хотел. Только... давай-ка ты сам всё сделай, я боюсь лак задеть.       Каса сверкнул клыками и пошагал радостной походкой на кухню за едой, провожаемый взглядом Куромаку.

***

      Каса сидел меж ног Куромаку под одеялом и брал с миски со стола чипсы. Он начинал ругаться, а потом смеяться, когда персонажи в фильме поступали, как идиоты, и поэтому умирали.       — Ну что за люди тупые! Ну как можно не понять, что там опасно, а вы даже молоток жалкий не взяли! — ругался Каса, перебиваясь вкусными чипсами.       А потом и заметил, что Куромаку снова рассматривал свои ногти.       — Знаешь, — хихикнул Каса. — А тебе чёрный тоже идёт. Серьезно, выглядит брутально. И чё говорят, что это только для женщин...       Куромаку засмеялся и поцеловал Касу в щёку.       — Ох, Кас, что же ты сделал...       — Хах, а что же я сделал?       — Да поцелуи теперь... Как будто не будет хватать помады... — мягкая улыбка продолжала играть на лице Куромаку.       — Что ж, в таком случае, мне придётся красить губы чаще, — и он снова обнажил акульи зубы в яркой улыбке.       Они снова затянулись просмотром фильма, так к ним ещё и кошки присоединились, рассевшись каждая в разных частях дивана.       — Слухай, человек, — позвал его Каса, на что Куромаку хмыкнул. — Может, ну этих демонов и охотников? Давай салон откроем! Я — маникюрщик, ты — визажист!       Куромаку снова залился смехом, стукнувшись лбом о макушку Касы.       — Обязательно, Кас, обязательно.