Ошибка ценой в жизнь

      Ангел не выпускал из рук старенький, битый и царапанный коммуникатор, который пару лет назад дала ему Ма. Сейчас, сидя на покатой крыше входа в подвал второго корпуса, он играл в незатейливую игру, где надо собирать падающие с двух сторон яйца. Умелые пальцы делали это уже на автомате, так что мозг занимался другими вещами, например, в мыслях крутился прошедших слух, что недавно появившийся в Доме смазливый чужак вчера выжил на арене. Выиграл смертельный бой!       Ангелу, четырнадцатилетнему пацану, еще не доводилось смотреть бои, и оттого было особенно интересно узнать подробности вчерашней схватки насмерть. Великодушная Ма позволяла ему многое, но на арены заглядывать запрещала строго-настрого — под страхом лишения коммуникатора, а значит, и работы. Он единственный из всех детей Дома сам зарабатывал на сладости. И для работы ему было необходимо собственное средство связи, так что он свято соблюдал оговоренные предводительницей правила.       У Ангела не было родных, как и друзей среди сверстников. Пока Ма не сделала его своим посыльным, все свободное время он в одиночку слонялся по внутреннему двору, упражнялся в метком швырянии мусора в баки и гонял крыс. А свободного времени оказывалось много. В Доме была своя школа, но занятия заканчивались уже около полудня. Все остальные дети расходились по домам или сбивались в кучки, а Ангел, не желая отправляться в выделенную ему комнату во втором корпусе, оставался во дворе почти до ночи и шел спать только перед самым отбоем.       Он никогда не стремился к дружбе с детьми, которые росли вместе с ним в пределах Дома. Ангела дразнили найденышем, но он не злился на такие мелкие нападки, тем более, что его семья была куда больше, чем у сверстников — целый клан Ди-Ганов. Ма однажды рассказала ему правду — какая-то женщина оставила люльку с младенцем у ворот Дома, и крестный забрал мальчика себе. Ангел не задавался вопросом, кто была та женщина, почему так подло поступила с ним. Вместо матери у него была Кирен, которая обходилась с ним всегда ласково и никогда не обделяла вниманием. Конечно, его стало меньше, когда умер прежний крестный, но Ангел не роптал. У него к этому времени уже появилась работа, которой он очень гордился — посыльный тогда еще всего клана.       Когда Ма встала у руля, почти все поручения Ангел стал получать только от нее, будучи прямо ее личным посыльным. Иногда, правда, она нарочно отправляла «помогать» Кастету или другим членам клана, но и это она делала не с целью избавиться от надоедливого мальчишки — у Ангела была особая миссия, присматривать за выбранными людьми и доносить обо всем предводительнице. Будучи постоянно рядом с ней, он чувствовал себя очень важным и нужным. Он оказался в числе приближенных к самой крестной района и мог смотреть на сверстников сверху вниз, а что еще надо четырнадцатилетнему мальчишке для полного счастья?       Игра уже насчитала несколько тысяч успешно собранных яиц без единого разбившегося, когда сверху экрана всплыло уведомление — «входящее сообщение от Ма». Ангел сразу свернул приложение и просмотрел пришедшее письмо: «Подойди в столовую, пожалуйста». Улыбнувшись, он сунул коммуникатор в карман истрепавшейся куртки, пружинистым движением спрыгнул с люка и бегом отправился в столовую — не терпелось снова увидеть Ма и услышать ее ласковый голос.       Она сидела за столиком вместе с советником. Орин тоже нравился Ангелу — добрый парень, часто угощал леденцами или чем другим, что доставал где-то снаружи, куда детям Дома выходить запрещалось.       Ангел приблизился к столику и встал напротив Ма по стойке «смирно». Она в такие моменты обычно усмехалась и приказывала «вольно», но сегодня почему-то не обратила на это внимания и сразу перешла к сути:       — Я хочу, чтобы ты пошел к Мэду. Скажи, что я тебя прислала, пусть он проводит тебя к чужаку, — она говорила совершенно безэмоциональным тоном, какого Ангел от нее никогда не слышал. — Если кто-нибудь попросит тебя о чем-то другом, скажи, что Ма приказала смотреть за больным. В туалет и поесть можешь отлучаться, но по-быстрому. Я хочу, чтобы ты сообщал мне обо всем, что с ним происходит. Кто к нему приходит, что делает, как он сам себя чувствует...       Ангел, стоя в неудобной вытянутой позе, успел немного утомиться и оторопело кивнул, когда Ма наконец договорила.       — Свободен, — вместо своего ласкового прощания, вроде «беги скорее», сухо отчеканила она. — Обо всем мне сразу текстом. Понял?       — Понял, Ма, — уже направляясь прочь из столовой, через плечо крикнул Ангел.       Он совсем не узнавал предводительницу. Странно, что она сегодня такая неразговорчивая. Ему даже подумалось, что это из-за того, что чужак оказался на больничной койке. По крайней мере, эта связь казалась самой очевидной. Ангел знал Ма с самого детства и мог различить тонкие нюансы ее настроения, так что отлично понимал, что этот парень со странной внешностью ей нравился, при виде его она светлела и становилась еще ласковее.       Он быстро добежал до четвертого корпуса и позвонил в дверь. Ему открыла Дилла, ассистентка Мэда — всех членов клана Ангел знал по именам, потому что регулярно сталкивался с каждым. Она приветливо улыбнулась и пропустила мальчугана внутрь. Дилла ему тоже нравилась — у нее были мягкие черты лица, и она никогда не хмурилась, рядом с ней Ангел чувствовал себя в безопасности, чего не испытывал, находясь в присутствии Мэда. Суровый старикан казался ему, наоборот, недобрым и опасным. Это могло быть связано с тем, что появление посыльного отрывало его от важных дел, но, тем не менее, в благодушном расположении Ангел Мэда не заставал ни разу.       Дилла застыла с вопросительным выражением, не понимая, зачем он явился.       — Ма велела мне сидеть в палате чужака, — Ангел сразу заявил о цели своего визита.       — Лу что ли? Пойдем провожу, раз тебе надо «сидеть в палате чужака»— медсестра спародировала его серьезный тон. — Он во внутреннем крыле, в палате интенсивной терапии. Иди за мной.       Стройная девушка в белом халате направилась вглубь клиники, и Ангел зашагал следом. Ему редко доводилось бывать в этих стенах — при передаче посылки он обычно даже не заходил внутрь, сразу отправлялся по своим делам дальше. Сейчас он с интересом заглядывал в открытые комнаты и рассматривал различные медицинские приборы.       Дилла прошла весь коридор, который просматривался от входа, и открыла широкую внутреннюю дверь во вторую часть клиники. Здесь обстановка была еще больше похожа на больничную, какой ее изображали в сериалах. Дилла дошла до третьей двери по правой стороне и махнула рукой в открытый проем:       — Тебе сюда, Ангел, — она вошла в палату и крикнула уже оттуда: — Заходи, не бойся, он тебя не укусит!       Ангелу не было страшно. По крайней мере, он себя в этом убеждал, но почему-то бойца, который выиграл смертельный бой, на больничной койке видеть не хотелось. Основываясь воспоминаниях о внешности чужака, Ангел уже успел нарисовать себе его идеальный образ — пара небольших ссадин на лице, суровый взгляд, немного растрепанные волосы. Этот парень внешне напоминал Ангелу героев историй в картинках, которые иногда можно было найти на просторах сети. Войти сейчас означало разрушить этот образ — вряд ли герой валялся бы в клинике, если бы чувствовал себя достаточно хорошо.       Но приказ Ма следовало выполнить неукоснительно, так что Ангел вздохнул и в несколько порывистых шагов влетел в палату, чтобы затем застыть на пороге. Идеальный образ действительно разрушился, разлетелся на мелкие осколки.       На каталке, облепленный датчиками и проводами, действительно лежал тот самый чужак, на которого с нежностью смотрела Ма, но на героя и даже на победителя он похож не был. Ни единой царапины на его лице не обнаружилось, зато само оно выглядело бледно и безжизненно.       — Что с ним? — осторожно спросил Ангел у Диллы, не сводя глаз с больного.       — Он... в коме, — просто, в своей манере, ответила медсестра, а потом, спохватившись, пояснила: — Это как сон, только очень глубокий.       — Он умрет? — вопрос нетерпеливо вырвался сам, как будто предвосхищая самые жуткие предположения Ангела.       — Кто ж знает, малыш?       Дилла говорила немного задумчиво, что-то высматривая на мониторе, стоявший рядом с каталкой на нескольких больших коробках, от которых тянулись провода к датчикам на теле чужака. Лу, кажется, она его назвала.       Ангел сделал несколько шагов по палате и опустился в продавленное старенькое кресло, которое стояло в углу.       — И долго ты будешь тут сидеть? — вдруг спросила Дилла, стягивая с тела больного тонкую простынку.       — Ма сказала смотреть за ним, — твердо и с гордостью объявил Ангел.       Медсестра взяла с небольшой этажерки рядом с каталкой флакон с какой-то жидкостью, растерла в руках пару капель и начала круговыми движениями натирать кожу чужака. Сначала шею, потом грудь, живот.       — А чего за ним смотреть? — перейдя к ногам, спросила она. — Он же как овощ, никуда не убежит.       Ангел мог ответить, что конкретно приказала ему Ма, но у него вдруг появилось неприятное ощущение, что Дилла пытается что-то у него выведать, так что он твердо повторил:       — Вот смотреть за этим овощем и приказала, — и добавил для весомости: — Я буду сидеть здесь столько, сколько потребуется.       — Ну, как знаешь, солнышко, — Дилла с тихим «охом» перевернула чужака на бок и начала натирать той жидкостью ему спину.       — А что ты сейчас делаешь? — поинтересовался Ангел, вспомнив, что Ма просила сообщать обо всем, что с ним происходит.       — Это мазь против пролежней, — бесшабашно ответила медсестра, — чтобы от лежания у него кожа не начала гнить. Так бывает, ничего хорошего.       Расспрашивать Диллу дальше у Ангела желание сразу отпало, он даже испытал брезгливость. Вообще вся ситуация удручала. Человек, который представлялся настоящим суперменом, сейчас выглядел, как труп, только мерное пиканье какого-то аппарата подтверждало, что у него бьется сердце — это Ангел помнил из сериалов.       Закончив моцион, Дилла попрощалась и вышла из палаты. Следовало написать Ма о том, что незнакомца только что намазали мазью против каких-то пролежаний. Ангел вынул коммуникатор и набрал короткое сообщение.       Ответ пришел быстро, но, на удивление, односложный и сухой. Как будто вовсе не от общительной Ма— обычно она благодарила, ставила смайлики, а тут простое «Ок». Наверное, огорчена из-за этого Лу — или ее может тревожить что-нибудь еще. Да что угодно! Ангел одернул себя — у него ответственное задание, нечего пытаться додумать причины предводительницы! Уж лучше приготовиться к длительному наблюдению. Чтобы занять мозг чем попроще, он разбудил свой коммуникатор — игра по собиранию яиц скрасит унылое пребывание на посту.       До вечера время тянулось невыразимо медленно. С непривычки Ангелу было очень трудно усидеть на месте. Но Ма дала четкое указание, поесть и в туалет бегом. Чтобы хоть немного подвигаться, он довольствовался короткими пробежками до столовой, потому что туалет находился совсем рядом, в паре дверей от палаты. Время от времени Ангел вставал, прохаживался по помещению, делал несколько приседаний и усаживался обратно в кресло играть.       За этот день Дилла и Кайт приходили еще три раза. Один раз для повторного натирания тела Лу мазью, а остальные — для кормления пациента. Этот процесс вызвал у Ангела особенно сильное отвращение, так что когда во второй раз Дилла вытащила штуковину, которая называлась «зонд для питания» он просто вышел из палаты и дождался окончания действа за дверью.       Все три раза он писал Ма сообщения о том, что происходит, и получал неизменный ответ «Ок». Ближе к вечеру она сама наведалась в медблок, но даже не взглянула на Ангела, хотя проходила мимо палаты, где он нес свою вахту. Это было настолько удивительно, что он не выдержал и на цыпочках выглянул посмотреть, куда она направилась.       Ма скрылась в комнате отдыха, которая располагалась в нескольких шагах от палаты, только с другой стороны коридора. Ангел тихо подошел к небрежно прикрытой двери и прислушался.       — Явилась-таки за добавкой, хвалю! — послышался приглушенный голос Мэда.       — Снова накатывает. Я не выживу без твоей серости, Мэд, — устало проговорила в ответ Ма. — Без эмоций, как оказывается, куда проще вести дела!       В комнате отдыха раздался шорох, и Ангел юркнул обратно в палату. До него начало доходить, почему Ма стала вдруг такая неразговорчивая, и гнев на Мэда вспыхнул, как спичка. Ангел и так недолюбливал угрюмого врача, а теперь этот гад лишил его ласки и тепла, которое доставалось ему от Ма, когда та была самой собой.       Предводительница как раз вышла в коридор. Ангел, притаившись в кресле, надеялся, что она заглянет проведать хотя бы своего ненаглядного Лу, но она прошла мимо палаты. Возможно, не хотела видеть его таким? Может, ее настолько печалит произошедшее с этим парнем, что ей больно появляться рядом, и потому Мэд пичкает ее какой-то серостью?       Ангел бросил негодующий взгляд на чужака. Если бы он справился получше, Ма не пришлось бы страдать! И ему самому не пришлось бы тосковать по ее добрым смайликам!       Как бы там ни было, Ангел снова остался в палате один на один со спящим пациентом и углубился в свой коммуникатор. Ночью тоже придется здесь сидеть, хорошо хоть кресло достаточно вместительное, в нем будет удобно дремать. Ангел твердо решил выполнить это поручение Ма неукоснительно и в полном объеме. Уж он-то ее не подведет!       Ближе к ночи в палату заглянул сам гад Мэд. Док молча прошелся к аппаратам, что-то посмотрел на мониторе и направился в коридор, но на полпути вдруг спросил:       — Тебе, может, раскладушку принести?       Этот вопрос огорошил и поставил Ангела в тупик. Но еще сильнее — рассердил. Изображает участие! И это после того, что он сделал?!       — Мне ничего от тебя не надо! — буркнул Ангел, а потом, все же не удержался и с вызовом спросил: — Зачем ты пичкаешь Ма таблетками?       Он уже забыл название того препарата, за которым она приходила, но этого и не требовалось — Мэд понял, о чем речь, аккуратно выглянул в коридор и тихо притворил дверь.       — Она очень переживает по его поводу, — он кивнул в сторону парня на каталке. — Но не может себе позволить погоревать в спокойной обстановке. Понимаешь?       Мэд на этот раз не выглядел угрюмо или враждебно, скорее озабоченно, как будто и вправду пытался помочь Ма, но Ангел не хотел в это верить, да и злость еще клокотала в душе:       — И что? Все ребята ее поддержат! — еще громче воскликнул Ангел. — Ты просто не мог не вмешаться, да? Не видишь, Ма теперь как робот? А все из-за тебя и твоей дряни!       Мэд тихо вздохнул и оперся о прикрытую дверь спиной.       — Дай ей время. Таблетки перестают действовать через несколько часов. Когда она поймет, что может обходиться без них, просто не попросит еще, — он помолчал и добавил: — И постарайся держать это в секрете. Ребята не примут слабого лидера, а Ма сейчас очень уязвима.       Ангел кивнул против воли. Точнее, где-то в глубине души он уже понял, что предводительница сама выбрала такой путь, но нежелание признавать свою неправоту заставляло его искать новые доводы, чтобы хотя бы внешне отстаивать выбранную позицию. Мэд больше не собирался ничего говорить, всем видом демонстрируя, что не видит за собой никакой вины. Он открыл дверь и уже сделал шаг в коридор, когда Ангел снова его окликнул:       — А этот, — он указал на Лу, — придет в себя?       Мэд вернулся в палату и снова прикрыл дверь.       — Думаешь, если бы я знал, Ма бы стала глотать таблетки, которые блокируют эмоции? — он поправил подушку под головой парня. — Один из стимуляторов дал побочную реакцию, и мы имеем кому. Есть надежда, что он очнется, но небольшая. Вероятнее плохие варианты.       Мэд говорил это с искренней грустью в голосе, Ангел кожей чувствовал, что врач тоже очень огорчен состоянием чужака. Как будто винил в этом себя. Картинка вдруг начала складываться. Чужак, который очень дорог Ма, сейчас считай при смерти. За свою короткую жизнь Ангел успел испытать боль утраты только раз, когда умер прежний крестный, но то были жуткие дни, и он ни за что не захотел бы испытать те же эмоции снова. Ма, похоже, переживает что-то подобное, поэтому и обязала его, Ангела, своего верного помощника, следить за всем, что происходит с тяжелым больным, а Мэд всего лишь помогает ей справиться с тоской.       Щеки запылали от стыда — нехорошо было сердиться на этого доктора, он ведь правда пытался облегчить Ма жизнь!       — Извини, — наступая гордости на горло, выдавил Ангел. — Я не знал.       — И продолжай делать вид, что не знаешь! — подбодрил Мэд — похоже, он нисколько не рассердился. — Ма прислала тебя следить за тем, что с ним происходит. Сделай ей приятное, ничего не пропускай!       На этом он решительно открыл дверь и все же покинул палату, видимо, намереваясь отдохнуть. Ангел свернулся в кресле калачиком и снова углубился в коммуникатор, пытаясь отвлечься. Тяжелый вышел день — вроде сидел и ничего не делал, а как будто металлолом собирал. Еще этот Лу — разочаровал не только самого Ангела, но и подвел Ма. И Мэд, который умеет помогать только таблетками. Хотелось сосредоточиться на игре, но дремота все же оказалась сильнее.