Ошибка ценой в жизнь

      Отстранение от присмотра за наглым чужаком очень огорчило Кастета. Как назло, Ма сделала это прямо накануне боя в Роскоши, который он жаждал посмотреть всеми фибрами души. Предвкушая жестокие страдания, которые во время схватки должны были выпасть на долю соперника, Кастет мечтал увидеть, как того разорвут на куски. Хотя Ма в любом случае обколола бы его всем, чем только можно, так что даже в случае победы ненавистного ушлепка Кастет остался бы доволен.       Вчера утром до него дошли вести, что Лу остался жив, но одновременно и ползли слухи, что с ним все вышло не так гладко, так что парень находится в коме на попечении Мэда. Кастет искренне злорадствовал, памятуя о том бое, который стал последним в его собственной бойцовской карьере. Он был простым парнем, который умел неплохо драться и зарабатывал жизнь схватками на обычных аренах. Не гнушался ни уличным грязным боем, ни тем подобием бокса, которое было распространено на седьмом уровне. Ма тогда заметила его, вытащила из грязи, сделала чемпионом, а потом случился тот самый поединок, после которого он едва не умер. Тоже валялся в клинике Мэда, а Ма день и ночь сидела в палате рядом с ним.       Ситуация с Лу казалась Кастету один в один похожей на его собственную, только с тем отличием, что сейчас у Ма не было возможности сидеть в палате этого ушлепка. Точнее, кажется, она решила перебить тоску работой и на удивление хладнокровно вела себя вот уже второй день. Этот чужак ей нравился, это было очевидно, но сегодня, как и вчера, она держалась совершенно невозмутимо, раздавая ребятам задачи на день. Всем, что досадно, кроме самого Кастета!       Он с ребятами вот уже второй день не знали чем себя занять. Подвал второго корпуса пустовал. Не на ком было даже поотрабатывать отточенные удары! Все доставленные в последние дни должники сдавались сразу, стоило только пригрозить физической расправой. Даже Вук, тот самый пресловутый Вук, который с неделю проторчал у Кастета костью в горле, позавчера наконец устал от регулярных избиений, сломался и сам попросил сделать себе инъекцию препарата. Вчера его отправили к матери, и делать стало абсолютно нечего.       Кастет бесцельно слонялся по двору, выглядывая быстроногого мальчишку. Удивительно, что этого поганца Ангела нигде не видно. Не носится туда-сюда, не шпионит, не вынюхивает. Пропал! В голову пришла неприятная мысль — Ма, скорее всего, отрядила этого мелкого паразита присматривать за своим любимчиком! Сама у каталки сидеть не может, так посадила там свои глаза и уши в обличии белокурого мальца. Настроение упало, в душе снова заклубилась злость. Ма все же не так хладнокровна, как пыталась показать, волнуется за чужака. Кастета больше всего задевало, что уже не он является предметом такого трепетного внимания с ее стороны. И все разумные доводы, что он и так приблизился к ней ближе некуда, меркли на фоне отупляющей ревности.       Из потока мыслей вырвал протяжный «бип» коммуникатора, завибрировавшего в заднем кармане штанов. Отправителем оказалась предводительница, так что Кастет мгновенно мобилизовался и сразу прочитал текст. «Собирай группу. Готовность пять минут. Происходит новый погром в продуктовом на Лейк. Вы должны успеть».       В крови забурлил адреналин — давненько, с самого момента погони за поганым вором, Кастету не приходилось экстренно выезжать на районные разборки. Он позвонил Гвоздю, быстро обрисовал задачу и скорым шагом направился в гараж, где еще минуту назад, скучая, его парни играли в карты. Через четыре минуты группа из пяти человек во главе с Кастетом уже выехала в заблаговременно открытые ворота. Облаченные в легкие бронежилеты, вооруженные небольшими ручными бластерами, готовые защищать район ценой собственной жизни.       Маневренный бронированный фургон, типа инкассаторского, только меньше и легче, с ревом помчался по улицам уровня. В отличие от транспортировочной машины, в которой после поимки в Дом везли Лу, этого зверя содержали в отличном состоянии, механики регулярно проводили техобслуживание и поддерживали его в полной боеготовности. Дорога до Лейк в спокойном темпе занимала двенадцать минут, но Гвоздь вел машину, как настоящий гонщик, выжимая из мощного мотора все лошадиные силы, на которые тот способен. Фургон с заносом вывернул на нужную улицу через шесть минут после старта — негодяи-погромщики как раз вереницей выбегали из магазина прямо сквозь разгромленную витрину.       Гадов оказалось четверо, и они бросились врассыпную. Всех не догнать, но следовало попытаться поймать хотя бы одного! Кастет приказал ребятам рассредоточиться и преследовать каждого ублюдка по отдельности. Можно было, конечно, стрелять на поражение, но в поимке живьем он видел шанс вернуть себе доверие Ма — она точно будет рада узнать, кто их послал. Точнее, просто утвердиться в том, что заказчик и этого погрома — Сан-Тино. А уж если она поручит ему, ее верному палачу, вести допросы, будет вообще волшебно. Так Кастет не просто реабилитируется перед предводительницей, но еще и получит массу удовольствия. Правда для этого надо сначала изловить этих утырков!       Гвоздь резко затормозил, и все пятеро боевиков клана высыпали из фургона. Каждый принялся преследовать по одному из погромщиков. Кастет бросился в узкий, буквально в метр шириной, проход, который уходил, петляя между строениями, с Лейк на соседнюю Харбор. В него юркнул самый последний из негодяев буквально несколько секунд назад, так что шансы на поимку оставались велики, и Кастет не задумываясь ринулся туда. В конце, перекрываемый выступами домов, серел выход на Харбор, но в просвете между отвесными стенами силуэта человека не отмечалось. Затаился где-то гад!       Кастет снял бластер с предохранителя и продвигался аккуратными шагами, всматриваясь в погруженные во мрак углы. Пахло человеческими экскрементами и гниющим мусором, звуки уровня приглушались стенами домов, но отчетливо слышался крысиный писк. Кастет дошел почти до конца прохода, но сбежавшего погромщика будто след простыл. Кажется, упустил! Адреналин с тестостероном в крови подстегивали досаду, эмоции требовали немедленного выхода, и Кастет со всего маху пнул плохо прикрытую крышку придомового люка для мусора. Словно испорченный колокол, металл отозвался гулким звоном, который эхом разлетелся в узком проходе. Внутри мусорного бака загрохотали бутылки, что-то стукнулось о внутреннюю перегородку и... раздался сдавленный стон.       Кастета обдало горячей радостной волной — нашел-таки поганца! А ведь мог и не заметить! Бездомных жителей в девятнадцатом районе не бывало, так что в мусорном баке точно затаился сбежавший погромщик. Кастет тихо убрал бластер в кобуру, одним резким пинком сорвал вертикальную дверцу с петель и увидел полностью заляпанного пищевыми отходами парня. Ему на вид было лет тридцать, как и засранцу Лу, даже по комплекции один в один — щуплый и хилый! Только лицо обычное, ушлепок точно местный. Темные волосы, перемазанные в чем-то белесом, облепили лоб, глаза не раскосые, но сочащиеся досадой.       Злоба Кастета на любимчика предводительницы сыграла против этого несчастного. За грудки вытащив парня из зловонного укрытия, он, не отпуская, отвесил по его перекошенной то ли страхом, то ли ненавистью морде несколько тяжелых хорошо поставленных ударов — то, чего не мог позволить себе с пресловутым вором Лу.       Соперник рухнул как подкошенный. Чертов упырь! Тащи его теперь! Кастет еще раз со злости пнул стену дома, потом взял свой трофей за шкирку и поволок в сторону Лейк по извилистому узкому проходу.       На тротуаре уже собралась толпа зевак, которые видели, как начался погром и как потом приехали люди крестной. Кастет гордился собой, выволакивая обмякшее, перепачканное помоями тело из грязного проулка. Стоило ему показаться со своей ношей, люди захлопали в ладоши. Жителям только и подавай, что хлеба и зрелищ, но все же такая реакция очень радовала и ласкала гордость за себя, за клан, за предводительницу, в конце концов — это была наглядная демонстрация, что крестная на своем месте не для красоты сидит, а защищает своих граждан.       Кастет великодушно отсалютовал рукой толпе зрителей и поволок тушу к автомобилю. Там, открыв задние двери, с отвращением закинул тело на пол. Парой стяжек, что всегда хранились в бортовом кармане, он скрепил погромщику ноги, затем свел и стянул руки за спиной. Теперь, когда утырок полностью обезврежен, можно и парней кликнуть.       На оперативных заданиях они пользовались коротковолновыми рациями — удобно и быстро. Кастет включил свою и сделал перекличку. Ребята с досадой сообщили, что потеряли преследуемых и возвращаются к машине. Что же, хорошо хоть его персональная охота удалась.       Костолом уселся в кузове, чтобы не упускать утырка из вида. Осталось немного подождать! Он сгорал от нетерпения скорее объявить об этом Ма. Представлял этот сладостный момент, когда предводительница посмотрит на пойманного ушлепка и скажет: «Кастет, ты прощен». В глубине души он понимал, что она не злится, а разочарована, так что прощать нечего. И задания она не дает по объективным причинам. Но все равно до дрожи хотелось услышать фразу о прощении или хотя бы похожую, чтобы убедиться, что между ним и горячо обожаемой Ма снова все в порядке. Когда он бросит ей под ноги этого погромщика, она сразу поймет, что верный помощник готов загладить вину.       Вскоре все собрались. Кастет не стал садиться вперед — захотел ехать в салоне, чтобы застать момент, когда похищенный придет в себя. Гвоздь завел мотор, фургон тронулся, но уже не торопясь. Парень на полу зашевелился через несколько минут уверенной тряски по рифленому дну уровня и, осознав, что связан, полным яда взглядом окинул конвоиров.       — Попался, утырок! — выплюнул Кастет и пнул лежащего в проходе между сидениями парня в живот.       Он намеренно бил слабо, скорее, чтобы показать пренебрежение, нежели причинить тому ощутимую боль. Погромщик даже не кашлянул, зато потом вперился Кастету в лицо и прошипел:       — Махай ногами, ублюдок, пока они у тебя еще есть! — он с отвращением плюнул в сторону Кастета, — Сан-Тино всех вас перебьет!        Вот как! Этот паршивец не просто не скрывает, что его послал Сан-Тино, а еще и угрожать вздумал! Кастет даже не попытался сдержать вспыхнувшую внутри ярость и уже как следует двинул ногой похищенному по морде. Голова размашистым движением метнулась в сторону и под сдавленный стон из носа парня хлынула кровь.       — Вот мразь! Еще и салон кровью заляпает! — выругался Кастет.       Машина затормозила перед воротами — звук отъезжающей плиты ни с чем не перепутаешь — и вскоре въехала на территорию Дома. Кастет достал коммуникатор и в текстовом сообщении объявил Ма о своем трофее: «Взяли одного. Человек Сан-Тино. Куда его?» От нее почти мгновенно пришел ответ: «В подвал второго корпуса. Скоро приду». Все же что-то с ней было не так — ни тебе радостных возгласов, ни восклицательных знаков, ни смайлов. Кроме того, она никогда не спускалась в подвал второго корпуса, как будто считая это ниже своего достоинства. Ей по душе было вести допросы в подвальной комнате своего дома. Интересно, что побудило Ма изменить своему обыкновению?       Кастет перевел кровожадный взгляд на засланца из соседнего района — надо его устроить где велела Ма — и скомандовал Гвоздю ехать ко второму корпусу.       Машина вскоре снова остановилась и уже окончательно — Гвоздь с характерным звоном брелока с бубенчиками убрал ключи в карман. Кастет скомандовал парням выволочь пленника из фургона и «зашвырнуть» в подвал. Это слово стало кодовым и воспринималось буквально, а заодно парни сразу понимали, стоит ли с каждым конкретным похищенным церемониться. С этим Кастет сразу обозначил вседозволенность.       Человек Сан-Тино, кажется, начал понимать, что дальше будет только хуже, извивался в цепких руках и, храбрясь, выкрикивал все новые и новые угрозы. Здесь во дворе Кастет решил его не трогать — раз Ма заявила, что придет, значит, станет допрашивать, а сама она не любит марать руки, так что в любом случае поручит кому-то из них. Кастет надеялся оказаться ее помощником и уже предвкушал, как оторвется на похищенном ушлепке, представляя на его месте ненавистного вора.       Парня донесли до двери в подвал и плашмя бросили вниз, чтобы не сильно переломался при падении. Под его сдавленные стоны Кастет с подручными спустились вниз. Погромщик, видимо, знатно треснулся об пол и извивался, как змея, пытаясь утихомирить боль. Кастет указал на одну из бетонных коробок, предназначенных для серьезных разговоров с пристрастием, и пошел первым, подготовить место.       Эта комната мало чем отличалась от других — стул по середине, крюк под потолком, яркий светильник над дверью, но здесь, в отличие от «апартаментов», в которых содержался Лу, находился вместительный шкаф, в котором хранились пригодные для суровых бесед инструменты, а рядом стояло несколько наполняемых баллонов со сжатым воздухом и газом.       Подручные втащили еще не отошедшего от удара парня, рывком усадили на стул и принялись закреплять, когда из-за двери послышался знакомый женский голос:       — Снимите с него одежду, — входя в помещение, процедила предводительница железным тоном.       Парень сначала испугался, но, когда увидел ее, начал сыпать оскорблениями, называя потаскухой девятнадцатого района, крестной шалавой и другими похабными выражениями. Кастет почувствовал, что краснеет, и не только от ярости — ему стало очень стыдно слышать такое в адрес Ма, да еще и при ней самой. Но более ошеломляющей была ее собственная реакция. Она как будто не слышала всех гадостей, что выкрикивал планомерно избавляемый от одежды человек Сан-Тино. В нормальном состоянии она бы уже сама двинула ему по роже, а если бы не сама, то уж точно приказала бы промыть этому утырку рот с хлоркой. Но сейчас она пропускала все ругательства мимо ушей. В какой-то момент Кастет не выдержал и сам хорошенько стукнул похищенного в живот, так что тот мигом прекратил сопротивляться и — главное — заткнулся. Поток брани превратился в икающий, удушливый кашель, и ребята запросто разрезали на нем оставшуюся одежду, оголив тело до трусов.       — И это тоже, — скомандовала Ма.       Она никогда не требовала полностью раздевать пленников — Кастет счел и это странным, но ребятам дважды приказывать не пришлось. В конце концов, Сан-Тиновского ублюдка усадили голым задом на металлический стул и стяжками закрепили руки вдоль спинки, а ноги широко разведенными в коленях и за щиколотки притянули к ножкам.       Кирен безэмоционально кивнула и подошла к допрашиваемому:       — Налет на столовую тоже дело рук твоих коллег? — спросила она.       — Иди к черту, тварь! — рявкнул парень, очевидно, приготовившись стоять до последнего. — Сан-Тино перережет вас, как свиней!       Кастет не знал, что задумала предводительница — вообще сейчас ничего по ней было непонятно — и лишь ждал, чтобы она выбрала кого-нибудь из присутствующих на роль палача.       — Кто его взял? — обернувшись, спросила она.       — Это был я, — ответил Кастет, гордо выпятив грудь. — Поганый упырь в мусоре прятался. Мусор и есть мусор!       Он гоготнул над своей шуткой, но Ма не разделила юмор, только кивнула:       — Тогда ты и будешь мне помогать. Остальные свободны, пока не позвала.       Кастет не узнавал ее. Она вела себя с прагматичностью робота, с твердостью машины, с невозмутимостью камня, как будто только что выплюнутые ублюдком ругательства вообще не отложились в ее сознании.       — Повторяю вопрос, на столовую тоже напали люди Сан-Тино?       Ответ парня остался неизменным, только он сдобрил его еще и смачным, подчеркивающим пренебрежение, плевком в ее сторону.       — Бери молоток, — скомандовала она Кастету. — Посмотрим, кости этого человека столь же тверды, как его нежелание со мной беседовать.       Он ждал этого момента — наконец-то можно насладиться хоть чьей-то болью. Молоток в арсенале имелся только один, но с длинной рукояткой и массивной рабочей частью, тупой на одном конце и сплюснутой на другом. Подкинув его в руке, костолом приблизился к допрашиваемому. Тот начал бледнеть — страх уже добрался до его мозга, но сила воли еще заставляла его смотреть испепеляющим взглядом и упорно молчать.       — Ступни, но пока несильно, — холодно выговорила Ма и отошла к стене.       Как это «несильно», Кастет не очень понял — сломать немного костей? Или сломать не очень важные кости? Или что?! Впрочем, какая разница? Первый удар он опустил на пястные кости правой стопы погромщика, исторгнув сдавленный стон — парень явно собирал всю силу в кулак. Второй пришелся под лодыжкой сбоку, оставил вмятину. Пленник и на этот раз застонал сквозь зубы. Кастет усмехнулся — запоет. Он и не таких раскалывал, да на мелкие кусочки! Новый удар по среднему пальцу на правой ноге почти высек крик, но все же парень сумел сдержаться. К нему снова приблизилась Кирен:       — В третий раз спрашиваю, столовая — ваших рук дело?       — Да не знаю я... — попытался снова отбрехаться погромщик.       Кастету хватило короткого кивка крестной, чтобы нанести несколько мощных ударов по ступням допрашиваемого один за одним. Хруст костей, наливающиеся алой кровью отметины, где-то брызги на бетоне из трещин в коже. На пятый раз парень все же перешел на крик. Настоящий, исполненный страдания. Кастет наслаждался этим звуком и надеялся увидеть то же в глазах Ма, но та не демонстрировала эмоций. Лишь спокойно подошла к пленнику, который все еще исступленно извивался, пытаясь утихомирить лютые мучения, присела на корточки рядом, заглянула в глаза и тихо сказала:       — Сейчас пострадала только правая ступня и слегка левая, — настолько холодный, жестокий в своей непоколебимости и прагматичности тон, что даже Кастету стало не по себе. Она никогда так безэмоционально не разговаривала. — Я скажу, что будет дальше. Мой друг сначала перемелет в труху твои стопы, потом лодыжки, затем возьмется за колени. Подумай, как далеко мы зайдем, пока ты все не расскажешь. Какие протезы будешь покупать — ступни или от колена? А может сразу от бедра?       Она поднялась и сделала Кастету знак продолжать. Теперь он взялся за левую ступню парня, как тому и обрисовала Ма, и с сожалением признавал, что погромщик сдастся с удара на удар. Слишком страшна угроза лишиться обеих ног, особенно таким ужасным способом. Хотя до ампутации этому парню было еще далеко. Где-то кости, конечно, проломились, но большинство оставались целыми. Походит на костылях, поваляется в госпитале и восстановится. Разве что, станет уже не таким прытким.       Больше Кирен вопросов не задавала, а Кастет уже с расстановкой и не торопясь вбивал молоток в ступни парня. По удару секунд в тридцать, чтобы дать жертве прочувствовать все оттенки мучений. С каждым взмахом молотка живого места на коже становилось все меньше. Кастет с отстраненностью исследователя отмечал, что пальцев этот утырок наверняка лишится — кости тех, по которым пришлись удары, точно раздроблены и восстановлению не подлежат. Погромщик весь лоснился от пота, капли срывались со слипшихся волос, когда он мотал головой в тщетных попытках договориться с собственным телом. Он уже не пытался храбриться — выл, верещал, истошно вопил... Ма степенно ждала. Холодная, как глыба льда.       Но терпение не безгранично, и спокойно переносить боль сколь угодно долго тоже невозможно. Ушлепок все же сдался после очередного удара, который пришелся по лодыжке. Видимо, решил, что Кастет пошел выше.       — Хватит, — выкрикнул он, переводя дыхание, а потом голос наполнился писклявыми нотками: — Какие гарантии, что после того, как я отвечу на вопросы, протезы мне вообще понадобятся?       Он смотрел только на Ма. Зрачки занимали почти всю радужку, хотя в комнате было очень светло, тело била крупная дрожь — свидетельства чудовищной боли, которую он испытывал.       — Зависит от того, что ты скажешь, — ответила Ма, — и от твоего хозяина. Может, он пришьет тебя за то, что раскололся? Я могу гарантировать лишь то, что выкину тебя на границе, когда мы закончим, чтобы твои братья смогли подобрать тебя.       Человек Сан-Тино на секунду задумался, как будто и вправду решил, что его могут убить свои же, а потом выговорил:       — Я скажу. Погром в столовой устроили мы, — по лицу было видно, что ему чертовски больно, но он пытался взять себя в руки. — Я и моя группа.       — Вот как? — слегка удивленно спросила Ма. — Вот так просто? Думаешь, я куплюсь на эту утку? Кто конкретно устраивал погром? Отвечай, или мой друг продолжит превращать твои ноги в кашу!       Кастет тут же размахнулся и опустил молоток парню на подъем левой ступни, где еще оставалось нетронутое пространство. Получилась знатная вмятина — точно перелом!       — С-с-с*ка, как же больно! — дергаясь всем телом, зашипел погромщик и продолжил криком: — Я! Я это! Я! Я громил столовую! Я! И жирную вашу повариху я свиньей обозвал!       Кастет отвесил ему еще один добротный удар — уже за то, что обозвал Лейси. Снова вопль, снова шипение и сипение. Вот теперь, кажется, парень стал более или менее сговорчивым. А то, какие гарантии, какие гарантии!       — Сколько людей ты взял с собой? — задала новый вопрос Ма.       — Троих. Это мой отряд! — прохрипел парень.       — Имена! Описания! Давай, рассказывай, боец, — отчеканила предводительница.       Пленник принялся описывать людей, с которыми совершил прошлый налет. Кастет видел фото, на которых фрагментарно запечатлены лица тех отморозков — похоже, этот говорил правду.       — Мне нравится твоя честность, — дослушав, проговорила Ма. — У меня еще есть вопросы. Ответишь — обещаю, сразу отправишься к папочке Сан-Тино.       Пленник поднял на нее утомленный взгляд и кивнул.       — Я хочу знать, сколько сейчас в твоем клане человек, — она приблизилась к пленнику, критичным взглядом окинула с ног до головы и повторила вопрос. — Сколько у Сан-Тино людей?       Парень молчал и тихонько качал головой в сторону, явно осознавая, что раскрыть стратегически важную информацию он не имеет права, а от боли уже порядком утомился.       — Они меня убьют. Он меня убьет! — пробормотал пленник наконец. — Сан-Тино казнит предателей. Я не могу...       Последние слова прозвучали уже с умоляющей интонацией. Он явно смекнул, что у Ма есть какая-никакая разведывательная информация, так что выдумывать и брать цифру с потолка побаивался. Но еще сильнее, кажется, он боялся своего патрона.       — Бери горелку, — скомандовала предводительница, старательно избегая называть Кастета по имени. — Ставь под стул.