Ошибка ценой в жизнь

      В здании гаража приглушенно булькали отдельные выстрелы из бластеров, так что площадь погрузилась почти в полную тишину. Кирен была спокойна только благодаря Серости. Даже опытный, навидавшийся всякого Баз нервничал, хотя очень старался это скрыть. Что его так беспокоит? Неужто переживает из-за судьбы Лу? Вряд ли. Тогда что?       — Ты чего такой нервный, Баз? — спросила Кирен. — Все идет по плану, можно немного расслабиться.       Тот бросил короткий взгляд в лобовое стекло, потом в боковое, как будто высматривал что-то, а потом выговорил:       — На этом празднике не хватает главного, Ма — полицейских и детективов. Ты видишь здесь оцепление? Видишь их седаны-развалюхи? — он снова нервозно огляделся. — Вот и я не вижу. А они должны быть, если речь идет о задержании, а не о зачистке.       Кирен задумалась. Она даже не обратила внимания, что полиции нет. А ведь и вправду, на силовые захваты должна прибыть не только гвардия, но и служители закона, которые зачитают права и закуют преступников в наручники. Это ей не нравилось. Ксинт обещал арестовать Сан-Тино, а не прикончить. Если он нарушил эту договоренность, может запросто отменить и свое решение по поводу Лу.       Слух вдруг уловил тарахтящее рычание мотора, так звучал только один транспорт — полицейские зверовозки. В эту огромную калымагу можно набить под сотню арестованных, если утрамбовать поплотнее. В нормальном своем состоянии эти машины вмещали человек пятьдесят. Кирен видела такую лишь раз в детстве, так что даже с интересом смотрела в сторону въезда на площадь. Удивительно, что полицейских сирен не слышно. То ли в двадцатом районе все не как у людей, то ли дядя Ксар решил сыграть в свою собственную игру. И второе предположение беспокоило логичную Кирен. Ее стратегический талант нечета умению комиссара полиции строить далеко идущие планы. Если он всерьез нацелился на Лу, не видать ей парня как своих ушей.       Наконец зверовозка вырулила из-за угла — громадная, по сравнению с внедорожниками гвардии, неповоротливая и очень медлительная. На узкой улице она смотрелась карикатурно, как игрушка гиганта в мире лилипута. Паркуя громадину, водитель не придумал ничего лучше, чем перегородить половину площади — хорошо хоть не заблокировал единственный выезд. Но, наверное, если бы не въезжающие следом полицейские машины, он бы с удовольствием перекрыл и улицу, тем самым лишая кого бы то ни было возможности покинуть место преступления.       Седаны — два с мигалками, два без — пристроились чуть поодаль на манер гвардейских внедорожников, и из них вышли шестеро полицейских в форме и двое сотрудников в штатском, гордо поблескивая пристегнутыми к ремням платиновыми значками, которые выдавали в них детективов. От души немного отлегло — Ксинт не нарушил соглашения.       Кирен лениво наблюдала за действиями полиции, а про себя придумывала фразы, которые позволят спокойно увезти Лу, на случай исключительного интереса к нему со стороны правоохранителей. Судя по видео, ему наверняка потребуется срочная медицинская помощь, так что вопросов на месте ему никто задавать не должен. Полицейские примут решение допросить его в больнице, до которой он благополучно... не доедет. Осталось только дождаться, когда его вытащат из здания и технично упаковать в свой фургон.       Выстрелы наконец полностью стихли, и вскоре в дверной проем начали выходить солдаты в черном камуфляже с детьми. Один нес на руках маленькую девочку — видимо, Изабеллу, для которой Юан просил воды. Следом второй вел двоих, которые могли идти. За ним вышел третий гвардеец с двумя малышами на руках. Кирен с Базом для вида вышли из машины, чтобы начать осматривать детей, но пока все маленькие пациенты доставались другим экипажам. Наконец в дверях показался Лу. Его в невменяемом состоянии волокли двое солдат.       Баз без слов понял, что надо делать — рванул раскладные носилки, которые с скрежещущим грохотом раскрылись в полноценную каталку, и вместе с Кирен покатил ее навстречу Лу, который не мог даже стоять. Гвардейцы помогли загрузить его на обитую брезентом лежанку, и Баз покатил каталку к машине. Кирен, заблаговременно вооружившаяся стетоскопом, прислонила слушающую головку к груди парня, стараясь не задеть ужасающие бордовые отметины от шоковой дубинки. Она сделала это, чтобы изобразить хотя бы видимость врачебной деятельности, и дыхание парня показалось ей нормальным, но она-то не врач! Откуда ей знать, все ли с Лу в порядке? Черт! Ведь не подумала, не сообразила взять с собой хотя бы Санни!       Даже логически состояние Лу можно было считать критическим, но Кирен резко одернула себя. Все с ним будет в порядке — Сан-Тиновские уроды не успели сделать ничего такого, чтобы он прямо у нее на руках начал умирать. Ну, устал — поспит, Мэд ожоги залечит, и Лу станет как новенький.       К счастью, детективы и не подумали начать опрашивать свидетелей — сразу направились прямиком в захваченное здание, так что Баз беспрепятственно докатил каталку с Лу до машины. Кирен даже не пришлось произносить придуманных фраз, вроде «этому парню нужна срочная госпитализация!»       Распахнув двери, здоровяк умело втолкнул каталку внутрь, как будто знал, как это делать, чтобы она сама собой сложилась в невысокие носилки. Плут отпрянул к кабине, Кирен залезла следом и крикнула Дайсу:       — Гони! Все на борту!       Двигатель старой равалюхи закряхтел, закашлялся, но фургон не завелся. Из кабины послышались приглушенные ругательства, затем Дайс попробовал еще раз. И еще... Кирен уже просчитывала варианты, что делать, если их скорая прикажет долго жить, куда и как отправить Лу, где спрятать, как изъять. Но наконец, с неизвестно какой попытки, двигатель все же зарычал. Дайс врубил светомузыку и направил фургон в обратную сторону.       К счастью, в салоне со звукоизоляцией дела обстояли получше, чем в кабине — сирена хотя бы не била по ушам. Лу едва подавал признаки жизни, но, Кирен все равно решила спросить:       — Лу, ты меня слышишь?       Так в сериалах первым дело поступали врачи. Парень не ответил и даже не пошевелился. Неважно, слышит или нет, подсознание уловит каждое слово.       — Все кончилось, — добавила она. — Я за тобой пришла.       Пришла. Какое гадкое лицемерие. Не собиралась. Не планировала. Напротив, отправила на суицидальную миссию, зная это наперед. От себя стало противно — снова ложь, которую даже рациональная Кирен очень не любила, но еще хуже было другое.       — Я понятия не имею, чем ему сейчас помочь, — мрачно проговорила Кирен в пустоту, не надеясь, что парни смыслят в медицине больше нее самой. — Врач из меня никудышный.       — Я знаю немного об оказании первой помощи, — робко подал голос Плут. — Я с тем приятелем на вызовы катался. Нашему парню надо поддерживающую капельницу поставить.       Кирен хотела было возразить, но осеклась — может, этот юнец действительно знает, что делать?       — Делай, — твердо выговорила она.       Плут с видом знатока отворил шкафчик под потолком, извлек оттуда одноразовую капельницу, затем с другой стороны в таком же шкафчике выбрал мешок с нужным препаратом и принялся за дело. А у него, оказывается, масса талантов! Новоявленный медбрат безошибочно нашел вену, аккуратно ввел иглу и, повесив пакет с жидкостью на выдвижную стойку, настроил нужный ритм поступления препарата.       Кирен вдруг осенило, что по пути сюда они сделали крюк, заезжая в больницу на Пейлмун. Если сейчас рвануть прямо к Дому, путь можно сократить, а Дайс потом завезет скорую и заберет Марок.       — Где едем, Дайс? Через сколько доедем? — постучав в перегородку, выкрикнула Кирен.       — Проехали примерно половину, Ма, — отозвался водитель. — Сорок минут еще примерно ехать до больницы.       — Сворачивай и поезжай сразу Домой. Не петляй по узким улицам. Теперь ни к чему, — велела она и устало уселась на пол фургона. Ощущать себя настолько бесполезной оказалось неприятно. Кроме того, даже в отсутствие душераздирающих эмоций сохранялось тягостное ощущение стыда перед Лу. Прикинув, что до дома осталось ехать час-полтора, Кирен оповестила о своем приезде Мэда, чтобы готовил палату — сделала для Лу хоть что-то полезное.       Плут почему-то не спешил успокаиваться — задумчиво нависал над парнем, хмуря симпатичную мордашку, не испорченную пойманными в драках ударами, хотя на теле явно найдется несколько шрамов, появившихся после вылазок, подобных этой. Плут родился и вырос в Доме, так что его путь был практически предрешен — дети своих оказывались более надежными кандидатами в клан, нежели люди с улицы.       Кирен не очень верила в его медицинские познания, но Плут определенно знал, чем располагает скорая. Посмотрев на Лу пару минут, он отодвинул едва заметную панель на борте, открывая вид на небольшой монитор, снизу которого были аккуратно закреплены смотанные провода с датчиками на концах. Размотав их, он налепил две белых присоски на грудную клетку Лу и ткнул кнопку на мониторе. Тот показал цифры и запикал сердечным ритмом.       — Мда, чувствует он себя неважно, Ма, — печально проговорил Плут, глядя в монитор, — но до Дома довезем.       Конечно, довезем. Кирен уже успокоила себя на этот счет. Сейчас ее мысли сосредоточились на том, что дальше. Спасти Лу — полдела. Обещание казнить его, данное перед всем кланом, никуда не исчезло, а сделать это она уже не могла. Как ни пыталась она себя убедить в обратном, чувства к нему оказались слишком сильны, сильнее даже всемогущей Серости. Чем еще объяснить невыгодную договоренность с Ксинтом и дикую авантюру со скорой? Все могло сотню раз пойти не так — уж слишком много в этом уравнении было переменных. Не успей они вовремя, Лу попал бы в больницу двадцатого района, а там в нем опознали бы минервианского беглеца и депортировали на Минерву, где нейроблокиратор сгубил бы ему руку. Ксинт лишился бы сразу и дорогостоящего подотчетного оборудования, и удобного информатора. А успей Сан-Тиновские упыри прикончить Лу, исход оказался бы еще хуже — Ксинту, кроме потери информатора, пришлось бы отчитываться, почему нейроблокиратор, соответствующий выданному ордеру, обнаружен при вскрытии трупа мошенника с Минервы. Любой исход, кроме случившегося, повлек бы ужасные последствия, но все вышло самым удачным образом, будто сама Вселенная улыбнулась Кирен добродушной улыбкой и подарила этой истории счастливый конец.       Остаток пути проехали молча. Въехав в свой район, Дайс вырубил мигалку, оставив только световые сигналы — Кирен видела отблески на стенах домов в окно задней двери. В салоне стало совсем тихо, если не считать пиканья монитора. Заслышав знакомый шум отъезжающей металлической створки, Кирен встрепенулась. Баз, до этого сидевший без движения, тоже зашевелился. Отмер и Плут — вынул капельницу, снял с Лу датчики и смотал провода. Все приготовились к скорой выгрузке.       — К четвертому корпусу, Дайс, — скомандовала Кирен через перегородку.       — Я уже догадался, Ма, — добродушно ответил водитель.       Еще через пару минут мотор замолчал. Баз отворил заднюю дверь, спрыгнул на дно уровня и дернул каталку на себя — та скользнула наружу, на ходу выбрасывая вниз раскладные колеса. Мэд с Диллой и Кайтом как раз выходили из здания.       Кирен вдруг ощутила гадкое дежа вю — сейчас все выглядело почти один в один, как в прошлый раз, когда она привезла Лу после боя в Роскоши. Мэд нахмурил редкие брови и слегка скривился при виде пятнистой кожи парня. Дилла и Кайт приняли каталку из рук База и покатили в клинику, а Кирен, задержавшись, чтобы отпустить Плута, а заодно велеть Дайсу вернуть скорую и пригнать Домой Марок, поспешила за Мэдом. Баз, как и в тот раз, отказался идти отдыхать и остался сопровождать предводительницу. Отличие было только одно — сейчас Кирен не душили слезы и не снедала тоска, хотя где-то в глубине уже начинали просыпаться эмоции — действие последней таблетки Серости подходило к концу.       Вскоре Кирен обнаружила еще одно отличие. На этот раз Мэд не спрашивал, что произошло. Еще до того, как каталка заехала в здание, он посветил Лу в глаза указкой, прижал пульс на шее и скомандовал ассистентам везти пациента в ближайшую смотровую палату. Значит, состояние не такое тяжелое, как после арены. Кирен тенью шла следом, не решаясь произнести ни слова. Мэд, кажется, осуждал ее обращение с Лу, считая то ли бесчеловечным, то ли по-потребительски эгоистичным. А ведь все так и выглядело — не моргнув глазом, она хладнокровно отправила парня, словно ненужную игрушку, на смерть, но потом вдруг передумала и изрядно измученным вернула обратно под свой контроль.       В палате Мэд отдал распоряжения ассистентам, и те принялись делать необходимые тесты. Сам док со скептической полуулыбкой сделал Кирен знак выйти и направился в комнату отдыха. Кажется, ожидал, что она сама заговорит. Но ей было нечего сказать. Наверное, испытывай она хоть что-нибудь, Мэд с радостью подставил бы плечо, снова покровительственно успокоил, но сейчас ей даже этого не требовалось. Она ждала лишь одного — возможности поговорить с Лу, когда он очнется. И сейчас, идя вслед за Мэдом, испытывала легкую досаду, что быстро выяснить, как парень себя чувствует, не удастся.       Мэд первым вошел в комнату с диванчиком и креслами, Баз, не отстающий ни на шаг, придержал перед Кирен дверь, и все трое оказались внутри.       — На этот раз можешь не волноваться за парня. Ему досталось, но очевидно, что жизненно важные органы в порядке, так что он быстро оправится, — выговорил Мэд, по обыкновению собираясь заварить себе чай. — Но мне все интересно, когда же ты наиграешься? Ты его на жизнеспособность проверяешь, что ли? Или придумала еще одно самое последнее задание?       Ироничный тон Мэда Кирен не понравился, но она слишком уважала его, чтобы огрызаться. Он ведь правда может не понимать, что и зачем она делает. Хотя, скорее всего, просто сейчас у него плохое настроение, потому он и ерничает.       — Никаких больше игр, Мэд, — процедила Кирен. — Никаких больше заданий. Я поставила точку.       — Вот как?! — картинно изумившись, вздернул брови Мэд и помешал ложкой рыжую жидкость в белой замусоленной кружке.       — Я собиралась объявить об этом на общем собрании, но тебе, так и быть, скажу лично, — она уселась поудобнее, закинула руку на спинку кресла и торжественно произнесла: — Сан-Тино арестован. Ксинт отдаст его под суд, и гад отправится в рабство. Этот сосед больше не представляет угрозу для клана. Вьюн отмщен.       На этот раз Мэд действительно заинтересовался:       — Так за этим ты отправила парня к нему на базу? — спросил он и сразу игриво пояснил: — Не только у тебя ушки на макушке, Кирен!       Прознал, значит. Впрочем, это неважно. Кирен снова вспомнила о том, как поступила с Лу, и ощутила подкативший к горлу стыд.       — Я дала клану обещание казнить Лу. Спасти его я решила в последний момент, — она сцепила пальцы на коленях и, прямо глядя в глаза, мрачно договорила: — Грядут перемены, Мэд. Но сейчас это не имеет значения. Сначала мне надо с ним поговорить.       Эта фраза прозвучала так же ровно, как и все предыдущие, но сейчас Кирен уже начинала волноваться, думая о назревающей беседе, так что пришлось взять себя в руки, чтобы голос не дрогнул.       — Понял тебя, — сосредоточенно, явно осознав серьезность ситуации, изрек Мэд и направился к двери. — Пойдем, проверим самостоятельную работу моих интернов!       Кирен кивнула. Баз, все это время присутствовавший в комнате, как верный пес, никак не выдавал своего присутствия, пока не потребовалось открыть предводительнице дверь. Мэд направился следом, и вскоре они снова оказались в смотровой палате.       Мэд бросил вопросительный взгляд на Кайта. Тот неуверенно пожал плечами:       — На мой взгляд, пациент в порядке, — он передал Мэду результаты какого-то теста в виде распечатки ломаной линии на узкой бумаге и добавил: — Дыхание ровное. Давление в норме. Что скажешь, Мэд?       — А что с внутренними органами? — учительским тоном поинтересовался док.       Парень замялся, и вместо него ответила Дилла:       — Я проверила, — она протянула Мэду несколько черно-белых картинок небольшого формата. — Все цело. Сейчас анализ крови и мочи придет, можно будет сказать, есть ли воспалительные процессы.       — Вот видишь? — улыбнулся Мэд, глядя на Кирен. — Он в норме, как я тебе и сказал. Ожоги обработаем, к завтрашнему вечеру и следа не останется. Ну и отечность мордашки снимем.       — Можно привести его в сознание? — нетерпеливо спросила она. Серость определенно переставала подавлять эмоции.       Мэд посмотрел на Кайта.       — Конечно, можно, Ма, — ответил ассистент. — Буквально пара минут.       Кирен поняла, что не выдержит этого разговора без чудодейственной таблетки:       — Мэд, можно на пару слов? — обратилась она к доку.       Тот кивнул, уже догадываясь, что слово там будет только одно — Серость. Они направились в коридор, Баз снова последовал за предводительницей, но она мягко остановила его:       — Баз, останься тут, пожалуйста, я скоро вернусь.       Ей до сих пор удавалось скрывать от клана свою зависимость от препарата, незачем в последний момент разрушать свой идеальный облик. Даже если кто и заметил разницу в поведении лидерши, не придаст значения и вскоре забудет безэмоциональную Кирен, на смену которой придет прежняя, вспыльчивая и любвеобильная.       Запив шарик Серости водой, Кирен отправилась обратно в палату к Лу. Мэд не стал провожать — видно, понял уже, о чем пойдет грядущий разговор, а значит, она все равно выгонит всех свидетелей.       Лу к возвращению Кирен уже пришел в себя.       — О, нет, снова эти датчики, — до нее долетел обрывок его фразы, сказанный с досадливой интонацией. — А можете снять, а? Ну ребят...       Голос звучал на удивление бодро, даже отголоска боли в нем не различалось. Наверное, врачи вкололи ему какой-то обезболивающий препарат — чувствуя все ожоги, он не смог бы веселиться.       — Привет, Лу, — войдя в палату, сказала Кирен, затем велела врачам и Базу: — Пожалуйста, оставьте нас.       Никто не возразил, все трое сразу отправились на выход. Кирен на них даже не посмотрела, глядела только на Лу, который не сводил глаз с нее самой. Когда за спиной с тихим щелчком закрылась дверь, Кирен приблизилась к койке.       — Как себя чувствуешь? — на ум пришел только этот дурацкий вопрос.       Лу усмехнулся, всплеснув руками, потом посмотрел перед собой несколько мгновений и вновь перевел на нее взгляд, таящий искру негодования, щедро приправленную нервическим весельем.       — Отлично себя чувствую, Кирен, — он злобно осклабился. — Отлично себя чувствую для трупа, который ты собиралась из меня сделать! Что-то еще?       Он говорил язвительно и насмешливо. Не пропустил-таки слова подлеца Гарена мимо ушей, впитал каждое и успел под пытками как следует переварить. Кирен мысленно похвалила себя, что не преминула принять новую дозу Серости. Достойно вынести лютую смесь стыда и раскаяния в нормальном состоянии она бы не смогла.       — Все не так просто, как тебе кажется, Лу, — серо ответила она. — Я как раз пришла поговорить об этом.       Услышав ее безразличный тон, Лу почти побагровел от ярости и отрывисто выговорил:       — Ты! Вот ты, Кирен, под своими чертовыми таблетками пришла поговорить со мной о том, почему я остался жив? Или о том, почему ты лгала мне прямо в лицо?       Лу был зол, ясное дело. Любой нормальный человек тяжело переживает предательство. А он чувствовал себя именно так — преданным, обманутым вероломно и цинично.       — Обо всем сразу, Лу, — проскрипела Кирен, пытаясь вложить в тон все свое сожаление по поводу случившегося.       Он как будто опешил, несколько мгновений не мигая смотрел прожигающим взглядом, который только что молнии не метал, а потом вдруг его глаза потухли, исчезла из них ярость, испарилось негодование.       — Уйди, Кирен, — Лу отвернулся. — Уйди. Я не желаю с тобой говорить, пока ты на препаратах. Под Серостью ты — не ты.       Кирен кивнула. Наверное, будь эмоции на месте, так просто не остановилась бы и попыталась объясниться все равно. Но эмоций не было. Ничего не было, только констатация факта, что Лу не желает продолжать разговор. Рациональное сознание Кирен решило, что уже сказанного достаточно. Следующая беседа пройдет лучше, хотя и она окажется неприятной — ему точно не понравится, что теперь он работает на полицию Григории. Но это будет потом.       Сейчас же оставалось только уйти. Кирен молча покинула палату и вернулась в комнату отдыха.       — Сколько времени уйдет на его восстановление? — спросила она у Мэда, который в этот момент увлеченно рассказывал ассистентам и Базу очередную медицинскую байку.       — Сутки точно продержим, — усмехнулся док, не глядя на нее и все еще показывая руками что-то, о чем говорил до этого. — После — может остаться, может уйти, как сам захочет.       Кирен покачала головой. Она понимала, что ей потребуется несколько дней, когда она не сможет присмотреть за Лу, а значит, нужно, чтобы это сделали за нее.       — Делай что угодно, Мэд, — она пощелкала пальцами, заставив его полностью переключить внимание на себя. — Делай что угодно, но оставь Лу в палате на несколько дней. Хоть лечи спустя рукава. Но он должен оставаться под твоим надзором как минимум три дня, не считая сегодняшнего. Мы поняли друг друга?       Судя по внимательно заострившейся физиономии, док смекнул, что Кирен что-то задумала, но ей было плевать. Важно, что он дал слово оставить Лу в клинике больше, чем на сутки. На этом, махнув Базу рукой следовать за собой, она направилась на улицу.       — Баз, я хочу, чтобы ты выставил охрану у палаты Лу, — выговорила Кирен, идя по коридору.       — Опасаешься, что сбежит, Ма? — удивленно спросил Баз.       — Нет, опасаюсь, что найдутся рьяные члены клана, которые...       Она не договорила, не желая ни на кого бросать некрасивую тень подозрений, хотя подразумевала, конечно, Орина. Только он может додуматься прикончить Лу, чтобы обещание предводительницы оказалось-таки выполнено.       — Считай, что нужно стеречь самого Лу, — исправилась Кирен, уже выйдя из клиники. — Пока он на больничной койке, пусть к нему никого не пускают, кроме Ангела с едой. А если он все же каким-то чудом уговорит Мэда и покинет клинику, приставь к нему компаньона, чтобы ни на шаг не отходил. — Она задумалась на мгновение, все ли учла, и договорила: — Скоро все это закончится. Очень скоро.       Баз с тревогой посмотрел на нее, хотя последнее предназначалось не ему. Так Кирен с одной стороны успокаивала себя, а с другой — морально готовилась к грядущим шагам, чтобы наконец поставить в истории с Лу последнюю точку.       На этом приказы иссякли, и верный помощник проводил ее до дома, где вежливо пожелал спокойной ночи. Кирен обняла его на прощание и кивнула. Пусть Баз спит спокойно. Ему необязательно знать, что этой ночью ей спать едва ли придется.       Распрощавшись, Кирен сразу, чтобы не забыть, написала Ангелу, что ближайшие дни по три раза он носит Лу в клинику еду, и решительным шагом направилась на второй этаж. Ей предстояла длинная ночь.