Юность так быстротечна

— Ты сегодня ласковей обычного. В чем дело? Успел что-то натворить со своим новым другом? — поинтересовался Альберих слегка запыхавшимся голосом, поудобнее намотав огненно-рыжие волосы Дилюка на кулак.       Рагнвиндр, позволяя Кэйе прогнуть себя так, как тому было удобно, не торопился с ответом. Дилюк действительно успел кое-что натворить. Кое-что, что в его собственной системе ценностей было запретным и аморальным. И тем не менее Рагнвиндр перешагнул эту черту и ему захотелось большего.       Они с Дайнслейфом остались после пар, чтобы доделать один из опытов для практической работы. Благо, что преподаватель пошел навстречу, разрешив воспользоваться для этого своей аудиторией.       Дилюку было приятно работать вместе с Дайнслейфом. Интересно наблюдать за ним. Было крайне глупо отрицать, что к тому моменту Рагнвиндр уже начал испытывать влечение к этому загадочному блондину. Но Дилюк по-прежнему пытался гнать мысли о том, что это влечение могло бы вылиться во что-то осязаемое. Пока не оказался зажат между стеной аудитории и Дайнслейфом. — Твоя борьба с самим собой достойна похвалы, — начал он тогда, — но стоит ли она того? Кому ты сделаешь хуже, если утолишь свой голод? — Себе, — отозвался Рагнвиндр, ощутив прилив жара из-за такой внезапной близости Дайнслейфа. — Я хочу тебя поцеловать. Ты будешь против? — Нет, но я проникнусь к себе отвращением за то, что не остановил тебя. — Тогда мне очень жаль, — почти прошептал Дайнслейф своим мурлыкающим голосом в самые губы Дилюка.       Рагнвиндр вынырнул из воспоминаний, когда Кэйа притянул его к себе и слегка сжал пальцы на шее. Губы Альбериха мазнули по скуле, прежде чем встретились с губами Дилюка, когда тот слегка повернул голову.       Дайнслейф целовал глубоко и жадно, а Рагнвиндр чувствовал себя мерзким предателем, когда с пылом отвечал на эти поцелуи. Дилюк млел от своего грехопадения, с ужасом понимая, что с каждым новым мгновением таяло сопротивление всем этим «неправильным» желаниям. А потом, как-то уж совсем неожиданно, Дайнслейф оказался перед ним на коленях. Рагнвиндр наблюдал за этой картиной будто бы со стороны. Взгляд снизу вверх пронзительно-голубых глаз заставил Дилюка на какое-то время выпасть из реальности. Кэйа тоже не так уж редко промышлял подобным, но он никогда не смотрел на Рагнвиндра так. — Тебе не нужно выпрашивать у меня разрешение на измену, Люк, — шепот Альбериха мгновенно отрезвил Дилюка, вернув в настоящее. — Тем более подобным образом. Я знаю, что ты меня любишь. И то, что вернешься ко мне несмотря ни на что, тоже знаю. Просто… попробуй получать от жизни удовольствие без ненужного самоистязания, хорошо?       Кэйа говорил так, будто это было легко. Будто Рагнвиндр мог взять и мгновенно пересмотреть свои взгляды на жизнь. Получать от жизни удовольствие, да? При этом не мучаясь виной. Что-то из разряда фантастики. — Я попробую угадать, — начал Дайнслейф, поднявшись с колен после их маленького грязного развлечения, — ты не привык просить. Лично для себя. Ты привык задвигать свои желания куда-то далеко в пыльный угол, ставя в приоритет желания другого.       Дилюк промолчал. Неужели это было настолько очевидно? — Я не собираюсь лезть в твои отношения, — продолжил Дайнслейф, слегка улыбнувшись, — но со мной ты можешь попробовать расслабиться. — Зачем тебе это? — Секс? — Ты понял, о чем я, — немного стушевался Рагнвиндр. — Хочется, — пожал плечами Дайнслейф. — Хочется многое перепробовать, пока есть возможность. Почему бы и нет?       «Юность так быстротечна, Люк».

***

      Дилюк нервно расхаживал по кухне. Крайняя взвинченность очень странно сочеталась с нездоровым предвкушением. Он действительно собирался это сделать? Осознанно? Но потом Рагнвиндр вспоминал, что чувствовал, когда Дайнслейф делал ему минет, и как тогда хотелось большего… куда большего — и сомнения на некоторое время покидали его. До тех пор, пока поруганные им же самим принципы вновь не заявляли о себе через чувство вины. И, казалось бы, у Дилюка было разрешение, если не сказать благословение, от Альбериха, Дайнслейф был очень даже «за» все предстоящее действо, но ощущение, что что-то тут не так, что что-то неправильно, отчего-то, не отпускало. — Тебе определенно стоит расслабиться, — выдал Дайнслейф вместо приветствия, едва переступив порог. — Я все еще не уверен, что это хорошая идея, — отозвался Рагнвиндр.       Щеки Дилюка коснулись чужие теплые пальцы: — Ты много думаешь там, где нужно чувствовать, — подмурлыкивающий голос Дайнслейфа словно обволакивал. — Неужели внутри тебя сейчас одно только напряжение? — Еще я предвкушаю, — признался Рагнвиндр. — Это все? — пальцы скользнули чуть выше, путаясь в медной челке, а сам Дайнслейф шагнул ближе. — Я чувствую себя странно, — Дилюк прикрыл глаза и склонил голову на бок, подставляясь под ласкающую руку, словно кот. — Разъединенным. Одна часть меня ревностно оберегает мои отношения. Другая порывается пуститься во все тяжкие с тобой. — Насчет отношений — я уже говорил, что не собираюсь в них лезть. — Я помню, просто… — Рагнвиндр открыл глаза, чтобы встретиться с пронзительно-голубым взглядом напротив, — просто это трудно объяснить. Не хочу, чтобы ты думал, что я просто хочу тобой воспользоваться.       Дайнслейф рассмеялся: — Инициатором в этом вопросе выступил я. Неужели ты думаешь, что я питаю какие-то иллюзии относительно того, что предлагаю сам? Я хочу тебя. Ты хочешь меня. Почему бы просто не претворить эти желания в жизнь?       Дилюк поцеловал его, просто ненадолго приникнув вплотную к чужому телу, прежде чем отступил. Кажется, Дайнслейф принял игру, слегка облизнув губы Рагнвиндра в следующий заход, не пытаясь углубить поцелуй. Это было сущим ребячеством, но Дилюк, почему-то, начал ощущать себя невероятно легко. Новообретенное чувство отдавало привкусом свежести. А может, все просто заключалось в том, что Дайнслейф был прав, говоря, что с ним Рагнвиндр может попробовать расслабиться. С Альберихом Дилюк всегда старался быть предельно аккуратным, словно от какого-то неверного слова или поступка они могли разойтись. Старался не требовать, не давить, не прогибать под себя. Не навязывать свои взгляды. Может, это и было к лучшему, ведь Рагнвиндр со своим отношением к полигамии никогда бы не зашел так далеко, как сейчас. — Не будешь против, если я буду вести в этот раз? — спросил Дайнслейф, когда они наконец добрались до спальни. — «В этот раз»? — решил уточнить Дилюк. — А вдруг все будет настолько плохо, что мы оба решим, что не стоит повторять подобный опыт? — Какой ты пессимист. Я уже говорил о том, что ты много думаешь там, где нужно чувствовать. Расслабься.       Не дав Рагнвиндру что-либо ответить, Дайнслейф повалил его на постель. Дилюк ощущал себя гнусным предателем, лежа на их с Кэйей кровати под кем-то другим. Но то, как Рагнвиндр реагировал на поцелуи, на ласку… на всего Дайнслейфа целиком, наводило на мысли о том, что от самого себя все равно не убежать, как бы он ни старался. Семена подавляемых желаний рано или поздно прорастут, и лучше бы это произошло по указке разума, а не из-за подчинения воле низменных инстинктов. — Можно тебя кое о чем попросить? — привлек к себе внимание Дилюк, планируя после этой просьбы прибегнуть к озвученному совету. — Не стесняйся применять силу, если почувствуешь такую необходимость.       Дайнслейф слегка хмыкнул: — Я уже говорил, что ты куда более интересен, чем мне казалось?