Когда цветёт маллорн

Нулир быстро привыкла к спокойным дням, подобным этому. Возвращаясь из внутреннего сада, она несла на пальцах тонкий, едва уловимый аромат свежевскопанной земли. Обсуждение с хранительницами состоялось — подаренный послами Лориэна маллорн, выхаживаемый денно и нощно, наконец выпустил первый нежный побег, свидетельствующий о том, что волнения были напрасны. Свободное время, появившееся внезапно, как подарок, Нулир решила посвятить тишине. Поприветствовав сменившегося стража, она вошла в покои. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь кружево листвы, рисовал на полированном полу зыбкие узоры из золота и тени. Тишина после утренних советов была сладкой и глубокой. Но, вопреки ожиданиям, в ней оказался не одинокой. Леголас стоял у ларя, застегивая дорожный камзол. Услышав шаги, он обернулся, и в следующий миг Нулир уже прильнула к его спине, обвив руки вокруг талии и уткнувшись лицом в упругую ткань. — Я думала, увижу тебя лишь с закатом, — прозвучал её голос, приглушённый и полный безмятежного счастья. — Ты ушёл так тихо утром. Он повернулся в её объятиях, притянул ближе, и его губы коснулись тёмной макушки, вдыхая знакомый, умиротворяющий запах. — Заглянул лишь переодеться. Гаврит уговорил на тренировку, — его дыхание, тёплое и нежное, пробежало по волосам, заставив Нулир блаженно улыбнуться. — Чувствую, его что-то гнетёт, но говорить он не спешит. В его голосе звучала лёгкая тяжесть. Нулир откинула голову назад, чтобы встретиться с его взглядом, и её холодные пальцы мягко коснулись его лица, сгладив едва наметившуюся морщину у переносицы, скользнув по высоким скулам. Под её прикосновением его черты смягчились, на губах дрогнула улыбка. Он перехватил её ладонь и оставил на нежной коже легчайший, почти воздушный поцелуй. — Дай ему время, — прошептала она. — Сердце раскрывается в свой час. Уверена, он доверится тебе. Он молча кивнул, и Нулир, выскользнув из объятий, занялась завязками на его наручах, поправляя складки ткани. Её движения были точными и бережными. — А твои планы? — спросил Леголас, наблюдая, как её пальцы ловко завязывают узлы. — Сейчас — насладиться этой внезапной тишиной, — она задумчиво улыбнулась, закончив с последней завязкой. — А после… Я хотела найти эллет, потерявших родных при штурме Дол-Гулдура. Если чьи-то сердца потянутся к Западным Берегам, я подам прошение Его Величеству об их уходе. Уверена, Король не откажет. Никто не должен остаться в стороне от исцеления. Она отступила на шаг, но Леголас не отпустил её руки. Он смотрел на неё — пристально, глубоко, с таким трепетным изумлением, будто видел впервые. В его взгляде читалось не только восхищение, но и безмерная гордость. Его сердце забилось чаще, отзываясь не на бой барабанов или зов рога, а на тихую, всеобъемлющую мудрость её души, которая думала не о себе, а о боли других, стремилась принести мир даже в самые потаённые уголки чужой печали. — Твоё сострадание — это дар, Нулир, — тихо произнёс он, и голос его звучал, как шёпот листвы в безветренный день. — Оно проникает туда, куда не достаёт меч, и лечит то, что не может исцелить время. Он притянул её к себе, заключив её лицо в ладонях. Его прикосновение было бережным и в то же время полным непреодолимой силы чувств. И тогда он поцеловал её — нежно, но глубоко, как будто хотел передать через это прикосновение всё, что переполняло его душу: благодарность, преклонение и безграничную любовь. Отстранившись, он не отпустил её, а лишь прижал лбом к её лбу, и его шёпот, тёплый и влажный, коснулся её губ: — И именно такое сердце… сердце, способное даровать покой и думать о жизни других, должно привнести в этот мир новую жизнь. Нашу. Пусть наша любовь станет тем самым маллорном, что пустит корни здесь, в Лесном Королевстве, и расцветёт дивным, вечным цветом. В его словах не было вопроса — лишь тихая, сияющая уверенность и предложение, вытекавшее из самой глубины его восхищённой души. И в тихих, залитых солнцем покоях, среди танцующих теней, это звучало как самое естественное и прекрасное продолжение их общей песни.