По правилу ловца

Первая стрела вонзилась в ствол старого дуба на высоте двух метров над головой Эвтиды. Она даже не вздрогнула. Лишь прикрыла глаза на мгновение, оценивая звук. Тетива была натянута туго, лук – хороший. Охотник не новичок. Вторая стрела просвистела слева, сбив ветку с созревшим желудем. Он падал, покачиваясь, и упал ей под ноги. Пристрелка. Ее силуэт уже вычислили, теперь работали на психологию. Эвтида подняла желудь, положила его в карман своего поношенного плаща из мха и лыка. Еды может не хватить. С третьей стрелой они перестали церемониться. Она пришла с тихим свистом, предназначенным для спины. Эвтида не обернулась. Она просто сделала шаг в сторону, за толстый, покрытый лишайником камень. Стрела ударила в землю там, где она только что стояла, и замерцала слабым синим светом. Стрела-маяк. Теперь они точно знали ее последнюю позицию. Охота на невесту – самый идиотский обычай Фейриского Двора из всех, что Эвтида знала. Раз в сто лет Совет Старейшин выбирал одну из диких – фей, не вписанных в их стройную иерархию замков, титулов и придворных интриг. Выбирали сильную, чтобы брак принес новую кровь и мощь тому дому, который ее поймает. Саму Эвтиду выбор обошел сто лет назад. Тогда взяли ее тетку, упрямую и яростную лесную фею. Через год тетка сбежала, оставив своего лорда-мужа без магии и с глубоким шрамом от кинжала по щеке. С тех пор их род был под особым надзором. В этот раз выбор пал на нее. Уведомление принес фей в серебряных одеждах неделю назад. Он приколол пергамент с печатью к двери ее хижины и спешно ретировался, боясь встречи. Эвтида могла бы бежать. Уйти в самые глубины Нижних Лесов, где не ступала нога придворных. Но бегство было бы признанием их правил. Она же решила остаться и дать им бой. Пусть знают, что дикарка – не дичь. Скала за ее спиной была частью старого оползня. Под ней – лабиринт расщелин и небольших пещер. Ее территория. Эвтида прижалась к камню, слушая лес. Птицы смолкли в секторе на северо-востоке. Там их было двое, не меньше. Еще один, возможно, заходит с юга, чтобы отрезать путь к ручью. Она сделала глубокий вдох, ощущая пульс леса. Корни деревьев, сок в травах, течение вод под землей – все это было продолжением ее собственной магии. Магии не дворцов и балов, а роста, плесени, ягодного брожения и крепкой корневой системы. Она положила ладонь на влажную землю и послала тихий, срочный призыв. Ответ пришел почти сразу: шевеление в кустах папоротника, легкий треск сухой ветки в стороне от ее убежища. Пусть идут на шум. Заметив движение, охотники с северо-востока открыли стрельбу. Стрелы с шипом врезались в папоротник. Эвтида уже ползла по узкой расщелине под скалой, выходя на открытое место с другой стороны. Она подняла голову как раз вовремя, чтобы увидеть его. Охотник стоял на тропе к ручью, как она и предполагала. Мужчина. Не в блестящих доспехах, как она ожидала от придворных щеголей, а в практичном, темно-сером камзоле и походных штанах. На нем был простой, но отличного качества плащ, с капюшоном, откинутым назад. Волосы , белёсые, ниспадали на виски́. Лицо слегка суровое. Он не суетился, не оглядывался по сторонам. Он просто ждал, зная, что она здесь появится. В его руке был не лук, а длинная, тонкая трость из темного дерева. Это был Амен. Она знала о нем. Лорд из древнего, но теряющего влияние дома. Участвовал в Охоте на фею не впервые, но никогда не побеждал. Говорили, он делает это только для вида, чтобы его клан не потерял место в Совете окончательно. – Эвтида, – произнес он ровным тоном. – Сдавайся по-хорошему. Чем дольше ты будешь бегать, тем жестче будут правила. Аш уже выжигал пол-леса в прошлую Охоту, лишь чтобы выкурить фею из укрытия. Аш. Эвтида сжала губы. Лорд Аш, фанатик традиций, известный своей жестокостью и мастерством огненной магии. Ему нужна была не столько невеста, сколько публичная победа. – Пусть пробует, – ответила она, выходя из тени расщелины. – Мой лес не так-то просто спалить. Амен внимательно посмотрел на нее. Его взгляд скользнул по ее грубому плащу, спутанным волосам цвета темной меди, по рукам, испачканным в земле. – Ты не сможешь противостоять всем. Нас семеро. —А ты что здесь делаешь, Амен? Убеждаешь? Кажется, твоя роль – быть приманкой на тропе. Она заметила, как чуть дрогнул угол его рта. Не улыбка, скорее признание ее правоты. – Моя роль – закончить это быстро и с минимальными потерями. Для тебя в том числе. – Забота тронула. В лесу раздался громкий лай – не настоящих собак, а низкий, гулкий звук, будто лаяли сами облака. Гончие Реммао нашли ложный след, но уже переключались на поиск нового. Времени оставалось мало. – Последний шанс, – сказал Амен, поднимая трость. Она замерцала бледным, холодным светом. Магия сдерживания. Эвтида не стала отвечать. Она резко топнула ногой о землю. Из-под опавших листьев взметнулись толстые, жилистые корни ежевики, обвивая его ноги по щиколотку. Амен не ожидал такой прямой и грубой атаки. Он споткнулся, свет на его трости погас. В этот миг Эвтида уже метнулась в сторону, не к ручью, а вверх по склону, к зарослям колючего терновника. Она слышала, как он одним резким движением трости перерезал корни, и его спокойный голос, теперь с раздражением: – Она здесь! На склоне! Погоня началась. Эвтида бежала, не оглядываясь, ее сердце билось в такт с бегом. Она знала, что ее поймают. Не сегодня, так завтра. Не Аменом, так Ашем. Но она заставит их заплатить за это высокую цену. Каждую царапину, каждую потраченную ночь на поиски, каждую сломанную стрелу. Пусть эта Охота станет для Двора худшей в истории. А зачем? – спрашивал ее тихий, усталый голос в голове, похожий на голос Амена. Чтобы доказать что? Что ты упряма? Чтобы не сдаваться, – ответила она сама себе, продираясь сквозь колючки, которые расступались перед ней, лишь чтобы сомкнуться снова, оставляя на ткани ее преследователей клочья и царапины. – Просто чтобы не сдаваться. Эвтиду взяли на рассвете третьего дня. Она не совершила ошибки. Просто силы были неравны. Ливий, целитель, оказался не только тем, кто лечит. Его магия работала с жизненными потоками, и он мог чувствовать их нарушение на огромной дистанции. Все ее уловки с ложными следами и отвлекающими маневрами были прочитаны как открытая книга. Ее загнали в каменный цирк — естественный амфитеатр среди скал, откуда был только один выход. Именно там ее и встретил Амен. Он выглядел еще более утомленным, чем при их первой встрече. На его щеке красовалась свежая царапина от терновника, плащ был порван в нескольких местах. Он стоял, опираясь на свою трость, перекрывая выход. — Финал, — произнес без предисловий. Эвтида была на пределе. Магия леса, которую она черпала, была почти иссякшей в этом каменном мешке. Она выпрямилась, пытаясь скрыть дрожь в коленях от усталости. — Всегда мечтала об особенном финале. Ты хотя бы на колено преклонишься, делая предложение? — она хрипела от жажды. — Это не предложение. Увы. — он сделал шаг вперед. — Аш предлагал выжечь этот цирк дотла. Реммао хотел запустить гончих. Мне удалось убедить их, что это лишит тебя магической ценности. Так что сдавайся моей власти, и это будет самый гуманный исход. — Твоя власть? — она фыркнула.— Ты всего лишь самый удобный для них ловец. Аккуратный, без лишнего фанатизма. Чтобы товар не испортился. Его глаза сузились. — Ты не знаешь, о чем говоришь. — Знаю. Ты играешь по их правилам, потому что боишься их потерять. А я не играю вообще. Он двинулся к ней быстрым, резким шагом. Эвтида инстинктивно отпрянула, спина уперлась в холодный камень. Он был выше, и теперь она в полной мере ощутила это, остро почувствовала запах граната и мирта, исходящий от него. Не страх, а что-то иное,колкое, сковало ее на мгновение. Амен поднял руку. Не для удара. Он просто взял ее за подбородок, жестко, заставив поднять голову. Его пальцы были холодными. — Их правила, — проговорил он тихо, — это единственное, что пока мешает Ашу приковать тебя цепями из чистого огня и волоком доставить ко Двору. Моя «удобность» — твой единственный шанс сохранить лицо и рассудок. Поняла? Эвтида пыталась вырваться, но его хватка была как тиски. Она почувствовала в нём целеустремлённость. Таков он был. Он не наслаждался моментом. Он выполнял работу. — Поняла, — прошипела она, перестав дергаться. — Хорошо. Он отпустил ее, и она тут же отпрыгнула, потирая подбородок. Амен вынул из складок плаща тонкий серебряный обруч — ошейник с чуть заметной вязью рун. — Это сдерживатель. Он не причинит боли, если не будешь пытаться использовать магию против кого-либо из участников Охоты или сбегать. — Мило. — Это необходимость. Протяни руку. — Иди к черту. Он вздохнул, усталость вернулась на его лицо. — Эвтида. Я могу оставить тебя Ашу. Или Реммао. Они наденут это менее церемонно. И добавят еще парочку артефактов, для верности. Выбор за тобой. Она знала, что он не блефует. Молча, стиснув зубы, она протянула руку. Амен надел браслет ей на запястье. Металл был холодным, потом словно растворился, оставив на коже лишь бледный серебристый след, похожий на татуировку. Эвтида почувствовала, как ее связь с лесом — этот постоянный, успокаивающий гул жизни — приглушилась, стала отдаленной, как звук из-за толстого стекла. На ее лице, должно быть, отразилось что-то от этого ощущения опустошения, потому что Амен на секунду задержал на ней взгляд. Потом отвернулся. — Идем. Лагерь в получасе ходьбы. Лагерь охотников был разбит на краю ее леса, там, где уже начинались холмы, подчиненные Двору. Было несколько шатров, костер, запах жареного мяса, от которого у Эвтиды свело желудок. На их появление вышли все. Дия, высокая фея с лицом, будто высеченным из мрамора, осмотрела Эвтиду с ног до головы с безразличием. — Наконец-то. Магия сдерживания на месте? — На месте, — коротко бросил Амен, направляясь к костру. Агния, помоложе, с быстрыми, любопытными глазами, пялилась на Эвтиду без стеснения. — Выглядит… дико. — Спасибо, милая, — огрызнулась Эвтида. — Ты тоже выглядишь очень… придворно. Агния покраснела и отвернулась. У костра сидел Реммао, чистя свой длинный кинжал. Его брат, Реймсс, был его уменьшенной, но более угрюмой копией. Реммао лишь кивнул Амену, бросив на Эвтиду оценивающий взгляд, полный любопытства. — Целая и невредима. Недурно. Добыча твоя, Амен. Честь почетная. — Это не добыча, — голос Амена из-за спины Эвтиды прозвучал резко. — Это невеста по обряду. Обращайтесь соответственно. Реммао усмехнулся, но спорить не стал. И тут из самого большого шатра вышел Аш. Он был противоположностью Амену во всем. Красные волосы, яркие, словно пламя, дерзкие глаза, дорогие, но нарочито простые одежды воина. Его взгляд упал на Эвтиду, и в нем вспыхнуло удовлетворение. — Дикарку привели. Я говорил, что мой план сожжения подлеска сработал бы быстрее. — И оставил бы от магической ценности одно воспоминание, — парировал Амен, наливая себе из котелка что-то похожее на чай. — Ты получишь свою долю славы на Совете, Аш. Успокойся. Аш не успокоился. Он подошел к Эвтиде вплотную, рассматривая ее, как скот на ярмарке. — Сильная. Выносливая. Грязь, конечно, отмыть придется. Но в целом… годный экземпляр. Эвтида выдержала его взгляд, не моргнув. — Рада, что тебе нравится. А мне твой запах гари — нет. На секунду в глазах Аша вспыхнула ярость. Его пальцы сжались, и Эвтида почувствовала резкий скачок температуры. Но Амен встал между ними, спиной к Эвтиде. — Довольно, Аш. Она под моей защитой до самого Двора. Ты знаешь правила. — Правила, — проворчал Аш, но отвел руку. — Они для тебя святы, Амен. Всегда. Надеюсь, твоя принципиальность не выйдет тебе боком. Он развернулся и ушел к костру. Амен обернулся к Эвтиде. Его лицо было непроницаемым. — Ливий осмотрит тебя. Потом поешь и отдохнешь. Завтра выступаем ко Двору. Целитель, невысокий фей с яркими глазами жестом пригласил Эвтиду в свой шатер. Она последовала за ним, чувствуя на спине тяжелые взгляды. В шатре пахло травами и мёдом. Ливий молча указал ей на походную койку. — Сядьте. Вам нужно восстановить силы. Магические и физические. — Вы собираетесь усыпить меня по-настоящему? — спросила она, садясь. — Нет. Сдерживатель Амена — достаточная мера. Мое дело — лечить, — он налил ей густой отвар из походного котла. — Пейте. Это питательно и успокоит нервы. Эвтида выпила. Отвар был горьким, но тепло разлилось по телу, притупив остроту страха и гнева. — Он… Амен. Он всегда такой? — спросила она неожиданно для себя. Ливий взглянул на нее, в его лице промелькнуло что-то вроде понимания. — Лорд Амен? Да. Он всегда знает, что нужно сделать. И делает это. Независимо от того, нравится ли это ему самому. — Зачем он тогда в этой… Охоте? Он же не фанатик, как тот красноволосый. — Обязанность, — просто сказал Ливий. — Долг перед домом. Для таких, как он и я, это часто важнее личных желаний. Эвтида замолчала, допивая отвар. Долг. Обязанность. Пустые слова для того, кто всегда жил по законам леса — вырасти, выстоять, дать плоды, умереть, чтобы дать жизнь новому. Никаких долгов перед абстрактным домом. Из-за полога шатра донесся голос Амена, ровный, в меру властный: — Ливий, как она? — В порядке, лорд. Отдыхает. — Хорошо. Посторожите ее. Я иду дозоры проверить. Эвтида прислушалась к его удаляющимся шагам. Холодный. Целеустремленный. И, черт побери, опасный не потому, что жесток, а потому, что непоколебим. И этот человек, по законам его мира, теперь был ее женихом. Она легла на жесткую койку, глядя на полог шатра, за которым мерцали чужие звезды. Бежать? Браслет не даст. Бороться? Против семерых, без полной силы… глупо. Оставалось одно: наблюдать. Искать слабость. И ждать своего часа. Мысль о том, что его слабостью мог оказаться его же собственный холодный долг, показалась ей странно утешительной. Путь ко Двору занял пять дней. Эвтиду не приковали, не посадили в клетку. Обращались, в основном, с вежливостью, как с ценным грузом. Амен шел либо впереди отряда, задавая темп, либо рядом с ней, как неотступная тень. Его присутствие было молчаливым. Он редко заговаривал первым. Но если Эвтида отпускала очередную колкость в адрес Аша, уклада Двора или нелепости всей ситуации, Амен парировал с ледяным, отточенным сарказмом, который заставлял ее замолкать, чувствуя себя глупым щенком. Он знал и бил точнее. На четвертый день они пересекали каменистое плато. Ветер был сильным и пронизывающим. Одежда Эвтиды, рассчитанная на сырой, но плотный лесной воздух, не спасала. Она старалась не показывать, что замерзла, шла, стиснув зубы, чтобы они не стучали. Амен, шедший рядом, бросил на нее беглый взгляд. — Замерзла? — У меня в лесу сейчас грибы пошли. Тепло, — солгала она. — Ври лучше, — он коротко усмехнулся. Без радости. Потом, не глядя на нее, сбросил с плеч свой плотный, темно-серый плащ и набросил ей на плечи. Она замерла от неожиданности. Плащ был тяжелым, из грубой, но плотной шерсти, и на внутренней стороне еще хранил остаточное тепло его тела. Запах граната, кожи и чего-то холодного, резкого, как мирт, что всегда витал вокруг него, стал вдруг очень явственным. — Не нужно, — попыталась она сбросить плащ. — Наденьте, — голос прозвучал как тихий приказ. — Если вы заболеете, Ливию придется тратить силы, а мы сбавим темп. Это нецелесообразно. Эвтида натянула плащ на плечи. Тепло было таким ощутимым и таким нужным, что она невольно вздохнула. Она увидела, как Амен, теперь лишь в камзоле, передернул плечами от порыва ветра, но выражение его лица не изменилось. Целеустремленность. Всё для пользы дела. — Спасибо, — пробормотала она, ненавидя необходимость это говорить. — Не за что, — ответил он, глядя вперед на тропу. Вечером того же дня произошло еще одно. Аш, вечно недовольный медленным, по его мнению, продвижением, устроил сцену у костра. Он требовал идти ночью, используя светящиеся камни. — Мы тащимся, как похоронная процессия! Из-за нее! — он указал пальцем на Эвтиду, которая сидела чуть в стороне, пытаясь жевать безвкусную походную похлебку. — Мы идем в том темпе, который позволяет сохранить силы и не загнать... попутчицу, — парировал Амен, не отрываясь от изучения карты. — Попутчицу? — Аш фыркнул. — Ты уже начинаешь относиться к ней, как к своей. Но помни, Амен, на Совете еще решат, чьей она в итоге будет. Возможно, мой дом имеет больше прав на такой... ресурс. В воздухе снова запахло гарью. Эвтида почувствовала, как по ее коже, под серебристым следом браслета, пробежали мурашки. Амен медленно поднял голову. Он не встал, но его осанка изменилась. Он сидел прямо. — Она была поймана мной, по правилам Охоты, — произнес он четко, отчеканивая каждое слово.— До момента представления Совету и официального заключения брака она находится под моей личной ответственностью и защитой. Любое посягательство на нее — прямое оскорбление моего дома и нарушение кодекса Охоты. Ты хочешь оспорить это, Аш? Здесь и сейчас? Тишина у костра стала гулкой. Реммао перестал точить кинжал. Агния смотрела на Амена с новым интересом. Даже ветер, казалось, затих. Аш покраснел. Он был силен в открытой ссоре, в грубой силе. Но Амен атаковал на поле правил и закона, где у красноволосого фея не было шансов. — Я лишь высказываю мнение, — проворчал он наконец, отводя взгляд. — Мнение учтено, — холодно сказал Амен и снова опустил глаза на карту, будто ничего не произошло. Но что-то произошло. Для Эвтиды. Этот холодный, расчетливый человек только что вступил в прямой конфликт с самым опасным из них, чтобы защитить... что? Свою добычу? Свою собственность? Но он говорил о «личной ответственности». Позже, когда лагерь готовился ко сну, и Амен обошел дозор, он ненадолго остановился рядом с ней, где она сидела, укутанная в его плащ, прислонившись к седлу. — Не провоцируйте его, — сказал он тихо, глядя куда-то в темноту. — Я? Это он... — Он ищет повод, — перебил он, наконец посмотрев на нее. В свете угасающих углей его лицо казалось высеченным из камня. — Вы — этот повод. Ваши слова, ваши взгляды. Он хочет, чтобы вы нарушили условия, чтобы сдержатель сработал, чтобы я потерял над вами контроль. Тогда он сможет оспорить мои права. Молчите и слушайтесь. Это лучшая стратегия сейчас. В его тоне снова звучала эта властная нота. Но теперь, под грузом его все еще пахнущего плаща, после той сцены у костра, она услышала в ней не просто приказ. Услышала защиту, пусть и вынужденную, пусть и продиктованную его странным кодексом чести. — Стратегия, — повторила она вслух. — А какая у тебя стратегия, Амен? Привести меня ко Двору, жениться из долга, заполучить мою дикую силу для своего угасающего дома? И что потом? Он долго смотрел на нее. Казалось, он взвешивает, стоит ли отвечать. — Моя стратегия, — сказал он наконец, — привести вас туда живой и в здравом уме. Остальное... пока не имеет значения. И он ушел, растворившись в ночи, оставив ее с тяжелым теплом его плаща и с новым, тревожным пониманием. Этот человек был загадкой. Холодной, но не лишенной искривленного благородства. И против своей воли она начала ему... доверять? Нет. Но наблюдать за ним стало не просто необходимостью выживания. Это стало интересно. Она поймала себя на том, что ждет его возвращения из дозора, чтобы снова услышать его ровные шаги, убедиться, что этот ледяной бастион, ее невольный защитник, все еще на месте. Это осознание испугало ее куда больше, чем сам Аш.