Японский Вечер

Комната Андайн оказалась такой же аскетичной, как и гостиная: большая кровать с тёмным покрывалом, стул, заваленный футболками, и полка с трофеями (в основном, это были сломанные тренировочные манекены и вымпелы). Но здесь тоже пахло ею — морем, металлом и чем-то острым, пряным, возможно, шампунем. Андайн зашла внутрь, внезапно показавшись немного неуместной в собственном убежище. Она поёрзала на месте, глядя на кровать, потом на Альфис, застывшую в дверях. — Ну, вот... — начала она, разводя руками. — Командирский штаб. Неприбранно, знаю. — Она нервно фыркнула. — Так... Может, тогда... сериальчик? Пару серий какую-нибудь, и спать? Чтобы день... ну, ты поняла, завершить нормально. Альфис, всё ещё переполненная смесью счастья и легкой паники, могла только кивать. «Нормально» — это было сильное слово для такого дня, но идея казалась идеальной. — Я принесу тебе что-нибудь... для сна, — Андайн юркнула в сторону шкафа и через минуту протянула Альфис огромную, мягкую футболку тёмно-синего цвета с потускневшим логотипом какой-то тяжелоатлетической команды. — Вот. Пижама. А я... я вот так. — Она указала на свои шорты и майку, явно являвшиеся её обычной ночной одеждой. Они переоделись, вернувшись в гостиную в новом, непривычно домашнем виде. Андайн уселась на диван, Альфис осторожно устроилась рядом, сохраняя почтительную дистанцию в полметра. Андайн достала ноутбук, и через минуту экран осветил комнату тёплым светом. Она запустила нечто — не космические баталии, а тихую, медленную мелодраму с красивыми пейзажами и неспешными диалогами. — Сасори сказала, что это... ну, для атмосферы, — пробормотала Андайн, будто оправдываясь. — Чтобы не слишком бодрило перед сном. Они смотрели. Андайн комментировала действия героев с позиции военной тактики («Что за идиотский манёвр, просто развернись и скажи ей прямо!»), а Альфис тихо объясняла тонкости сюжета и символизм («Видишь, эта ваза разбивается не просто так, это намёк на её хрупкие надежды...»). Смех был тихим, разговоры — шёпотами, будто они боялись спугнуть ту хрупкую, новую интимность, что висела в воздухе между ними, смешиваясь с запахом попкорна из кинотеатра и ночной прохладой. Но эмоции долгого дня, насыщенного и физически, и душевно, взяли своё. Где-то ближе к середине второй серии, во время особенно затянутой сцены восхода солнца, комментарии Альфис стали реже, а затем и вовсе прекратились. Её голову, всё ещё пытавшуюся бороться со сном, неодолимо потянуло в сторону, и она нашла опору на чём-то твёрдом и тёплом — на плече Андайн. Андайн замолчала на полуслове. Она осторожно, будто обезвреживая мину, наклонила голову и посмотрела вниз. Альфис спала. Её очки съехали на кончик носа, губы были чуть приоткрыты, а в руке она всё ещё сжимала край той огромной футболки. Она выглядела такой маленькой, беззащитной и абсолютно спокойной. Сердце Андайн сжалось от приступа такой нежности, что ей стало трудно дышать. Все её инстинкты кричали о действии, движении, но сейчас требовалось нечто совершенно иное. Аккуратность. Тихость. Она замерла на несколько минут, боясь пошевелиться, пока на экране ноутбука тихо играла лиричная мелодия. Потом, с невероятной для неё осторожностью, она выскользнула из-под Альфис, поддерживая её голову ладонью. Взяв спящую ящерицу на руки (она была удивительно лёгкой), Андайн прошествовала в спальню. Уложить Альфис на свою большую кровать было делом нескольких секунд. Андайн поправила ей очки, сняла их и положила на тумбочку. Потом натянула на неё одеяло, тщательно подоткнув края, будто укутывая самое ценное сокровище. Она стояла рядом, разглядывая спящее лицо в полоске света из гостиной. Импульс был непреодолимым. Андайн наклонилась и, сдерживая дрожь в собственных руках, очень мягко, почти невесомо, прикоснулась губами к щеке Альфис, прямо возле уголка её рта. — Спокойной ночи, ботан, — прошептала она так тихо, что это было скорее движением губ, чем звуком. Затем она потушила свет в спальне, оставив дверь приоткрытой, и вернулась в гостиную. Ноутбук был закрыт. Она погасила и свет там, и растянулась на диване, накрывшись курткой. Глаза её блестели в темноте, глядя в потолок. За стеной тихо посапывала Альфис. Андайн улыбнулась в подушку. Это была лучшая ночёвка в её жизни, даже если она проходила на диване, который был на два размера меньше её самой. Потому что в её кровати, укрытая её одеялом, спала её Альфис. И этого было более чем достаточно, чтобы сердце билось так громко, что, казалось, разбудит весь район.