Четвертый этаж

      — Иероглифы, — сказал Сэм. — Это чёртовы иероглифы.       Он посмотрел в брошюрку с инструкциями, перевернул её на другую сторону, словно это могло силой выдавить из неё какое-то озарение. Стив перевесился через край коробки из ИКЕА, прочесывая пальцами мусор на дне.       — Сэм, — он терял надежду, — тут ещё один пакет с винтиками.       Сэм его не слушал. Он повернул брошюру вверх ногами.       — В этих схемах ничего не понятно, с какой стороны ни смотри, да и в школе парамедиков не учили задабривать мебель, но я почти уверен, что шестой шаг — это кровавое жертвоприношение.       — У меня анемия, — заметил Стив.       — Это стеллаж для книг. Не думаю, что он понимает, что такое человеческие страдания.       Они недобро посмотрели на прото-стеллаж. Тот излучал ответную злобу. По грязным стеклам окон Ночного Огонька хлестал дождь, хотя на всей остальной улице пекло послеобеденное солнце, а освещение на потолке моргало самым неблагоприятным образом. Когда Стив подписывал договор аренды, ему сообщили, что локализованные грозы здесь — обычное дело. Равно как и моргающее освещение, вздыхающие стены и зловещая четвероногая тень, которую он то и дело замечал вокруг здания, наблюдавшая за ним яркими, светящимися в темноте глазами.       Он отчаянно попытался нащупать остатки оптимизма.       — Ну что же. По крайней мере, у него форма книжного стеллажа?       Сэм почесал огрызки своих крыльев. Они выступали под его рубашкой маленькими холмиками, словно миниатюрные кочки.       — Я почти уверен, что он так колыхаться не должен.       — Он просто нервничает, — сказал Стив. — Если я буду очень осторожен и всегда буду извиняться перед тем, как его передвинуть…       Тут он утратил остатки оптимизма, потому что Ночной Огонёк выбрал именно этот момент, чтобы познакомить его со своим очередным деликатесом. Что-то крупное и волосатое упало с потолка и приземлилось на прото-стеллаж, буксуя многочисленными лапками. Это был паук, из тех, что здоровенные и уродливые, с похожими на клыки хелицерами и ярко-красными песочными часами на спинке. Стив взвизгнул:       — Что за на хер!       Он схватил свой самый тяжёлый учебник — «Нумерология: Пособие по Расшифровке Будущего» — и запустил бы им прямиком в паука, но Сэм перехватил его запястье.       — Расслабься, это всего лишь Нат.       — Кто?       Паук исчез. Только за одно это Стив был должен приношения всем святым своей матери. Мелькнуло что-то алое, а потом за прото-стеллажом убирая волосы с лица встала молодая женщина, которой он никогда раньше не видел. Она была миниатюрной, с пронзительными зелёными глазами, россыпью веснушек и неистово-рыжими кудрями.       — Извини, что напугала, — сказала она. — Я бы спустилась на паутинке, но…       Она пожала плечами. Её улыбка тоже была пронзительной, словно колючая проволока.       — Наташа Романофф из квартиры четыреста первой, — представил её Сэм в ответ на вопросительный взгляд Стива. — Уникальный паук, не плетущий паутину.       — А я думал, что все пауки плетут, — сказал Стив.       — У меня Тёмное Прошлое, — ответила Наташа.       Она уперлась руками в бёдра и обозрела все земные сокровища Стива: прото-стеллаж, коробку из ИКЕА, ещё одну коробку, в которой лежали его учебники и скетчбуки, и свёрток ветхой одежды. Этого было унизительно мало, пусть «квартира-студия» Стива — как и все остальные квартиры в их здании, на самом деле — и представляла собой, по сути, всего лишь красиво обозванную комнату в общаге, в которой было едва достаточно места для кровати, шкафа и рабочего стола, с общей кухней и ванной в конце коридора на этаже.       — Это ты тот волшебник, про которого Сэм постоянно говорит? Почему ты не можешь просто магически собрать стеллаж?       Со стороны Сэма это было просто вопиющее введение в заблуждение. Большинство пользователей магии, которым было столько же лет, как Стиву, уже давно получили свои звания волшебников и лицензии, чтобы практиковать магию. Хотя, большинство пользователей магии, которым было столько же лет, как Стиву, не были при этом такими ходячими катастрофами.       — Я не умею, — сказал он. Не без гордости. — Меня не приняли ни в один колледж волшебства во всех пятидесяти штатах. В некоторые неоднократно.       — Он самоучка, — пояснил Сэм. — И вообще, стеллаж в порядке. Просто немного гнётся.       Наташа приподняла брови. Потом взяла «Нумерологию» из рук Стива и с осторожностью игрока в Дженгу положила её на прото-стеллаж. Раздался возмущённый скрежет. Стеллаж покачнулся на шатающихся ножках. Вылетел один винт, царапнув Стиву икру. А потом — практически в замедленном действии — всё сооружение осело, разошлось по стыкам и рухнуло на пол кучей досок и креплений.       — Ого, — Стив потёр икру. — Спасибочки, Четыреста первая.       Наташа лучезарно ему улыбнулась. Окна дребезжали от грозы, словно хихикающие соседи.       — Это за то, что пытался меня убить.       — Прости.       Сэм застонал и рухнул поперёк кровати Стива. Даже скрип матрасных пружин прозвучал деморализовано.       — Я сдаюсь. Я сломан. Знаешь что, Стив, просто сложи книги в стопки и пользуйся ими, как мебелью. Голодным представителям эпохи Романтизма это очень шло.       Эта идея понравилась художнику внутри Стива. Но он едва успел хоть на пару шагов погрузиться в драматическое отчаяние, как в дверь негромко постучали, и она распахнулась, как занавес какого-нибудь телешоу, раскрывая кинозвезду в коридоре.       Наверное, это не была настоящая кинозвезда. На парне были спортивные штаны, ветхая майка и выцветший серый худи, настолько мешковатый, что на первый взгляд казалось, что у него нет рук. Однако его длинные каштановые волосы определённо заслуживали киноэкрана, как и полоска утончённых черт лица, которые Стив мог разобрать где-то между лохмами и щетиной. А ещё у него были очень капризные пухлые губы. Их одних хватило бы на целую фотосъёмку.       — О, слава богу, — сказал Сэм. — Баки, спаси нас.       Очевидно, так звали этого парня-кинозвезду. Баки зашёл в комнату и принялся копаться в коробке из ИКЕА. Спустя секунду он вынырнул с ещё тремя пакетами винтов и одним — гвоздей, а также испепеляющим взглядом для Сэма.       — Эй, нечего на меня так смотреть. Стив был ответственным за распаковку.       — Эээ, — сказал Стив. — Они что, размножаются?       — Да, — мрачно ответил Баки. Он закатал рукава, расправил плечи и принялся за работу.       Как оказалось, руки у него всё же были. Одна была из плоти, а другая — из металла, и обе были превосходны, изящные, мускулистые и совершенно не волосатые. Было что-то странное, почти пугающее в том, как эффективно он работал. У Стива ушла пара минут, чтобы осознать, что он не издавал ни звука, когда двигался, если не считать тихого электронного урчания, похожего на вентилятор в ноутбуке, работающий на полную мощность. Отполированные пластины на его руке скользили и шли волнами, словно ртуть. Всё вместе производило поистине гипнотизирующий эффект.       Сэм поймал взгляд Стива. Ты пялишься, беззвучно прошептал тот одними губами.       Стив перенаправил взгляд на стеллаж, который быстро принимал нужную форму в руках Баки. На всё ушло меньше пяти минут.       — Готово, — сказал Баки.       Наташа запрыгнула на верхнюю полку стеллажа и уселась, болтая ногами. Он выдержал.       — Неплохо.       — Здорово у тебя получается, — сказал Стив Баки, под впечатлением. Ему даже не пришлось совершать кровавое жертвоприношение. — Спасибо.       Баки посмотрел на него проницательными насмешливыми серо-голубыми глазами. Ему пришлось сильно опустить взгляд. В нём, наверное, было минимум метр восемьдесят роста, а Стив ещё и скинул обувь в припадке ярости спустя пять минут после того, как они начали усмирять стеллаж.       — Ты новый жилец из четыреста третьей, — сказал Баки.       Его голос звучал мягко и приглушённо, словно смятая постель, поверх которой кто-то наскоро набросил покрывало. Стив не мог решить: это потому что он стеснялся или просто выпил слишком мало кофе.       — Ага, Стив Роджерс.       — Баки Барнс. Рядом, в четыреста четвёртой.       Они пожали друг другу руки. Рука Баки — та, что из плоти, — была большой, тёплой и очень твёрдой. Стив чувствовал себя слегка ошарашенно.       — Как ошибка 404?       — Как ошибка.       Баки выпустил его руку, молча повернулся и испарился из комнаты вместе с лишними пакетами винтов и гвоздей. Такой крупный мужчина в армейских ботинках не должен был уметь ходить настолько бесшумно — и кто вообще носит берцы со спортивными штанами? — но он умел. Стив уставился в его удаляющуюся спину, потом на стеллаж. Ощущение ошарашенности усилилось.       — Да, он очень разговорчивый, — заметила Наташа своим язвительным тоном, помогая Стиву задвинуть стеллаж в угол у кровати. — Ты к нему привыкнешь.       — О, пока не забыл, — встрял Сэм. — Это странно прозвучит, но — храни свой телефон и немного налички при себе, когда ты в здании. Даже когда спишь. Типа в кармане, а не на тумбочке у кровати.       — И не спи голышом, — добавила Наташа. — У нас и так уже было слишком много происшествий.       В любом другом месте Стив подумал бы, что они подшучивают над ним. Но Ночной Огонёк был особенным местом. Его соседями тут были паук, не плетущий паутину, бескрылый человек-птица и какой-то красавчик-киборг, и дождь всё ещё с точностью лазерной системы наведения поливал только их квартал, в то время как остальной Бруклин потел в не по сезону тёплом апреле. Если бы он приложил ухо к стене, он услышал бы тихий, равномерный стук на самой грани восприятия, словно у здания билось сердце — словно оно было живым и знало, что он слушает.       — Понял. Спасибо.       Собираясь уходить, Сэм остановился в дверях, чтобы подарить Стиву одно из своих феерических объятий по любому поводу.       — Тебе понравится, когда привыкнешь, — сказал он. — Обещаю.       Потом он пошёл по коридору к своей квартире по соседству, и Наташа снова была пауком и катилась за ним, быстро перебирая лапками, а Стив остался один в первом месте, которое он мог бы назвать домом с тех пор, как умерла его мать.       На следующий день здание начало исчезать.

***

      Квартиру Стив искал так. Сэм позвонил ему и сказал:       — Ты не можешь вечно спать в библиотеке колледжа, так что тащи свою костлявую задницу сюда и посмотри на это место.       А Стив по опыту знал, что Сэм прав как минимум в 51% случаев, поэтому он пошёл.       Началось всё не очень хорошо. Он промок насквозь, пробежав меньше двадцати метров от автобусной остановки до Ночного Огонька. Потом ступени у входа попытались превратиться в эскалатор, когда он поставил на них ногу, но двигался эскалатор в обратном направлении и смог только бесцеремонно сбросить его на тротуар.       — Мне кажется, здание начинает нервничать при потенциальных новых жильцах, — сказал Сэм, отряхивая пыль со Стива, и повел его вверх по ступеням. — Но лучше, чем быть бездомным, правильно?       — Наверное, — согласился Стив. Сэму виднее. Он тоже помотался по клоповникам, диванам у друзей и прочим, менее приятным местам после того, как вернулся из Ирака с ранением, которое означало конец карьеры, и пенсией от Пернатых Войск, на которую не прокормить и воробья. Стив осмотрел крошечную комнату, которая гордо называлась квартирой 403, выглянул в окно на современные зеркальные многоэтажки через дорогу. Ночной Огонёк, с его облезающей краской и пятнистыми от возраста стенами, ютился среди них, словно шиповник среди роз. Он не мог не добавить ему баллов чисто за дерзость.       — А где владелец здания?       — Никогда с ним не встречался, — сказал Сэм. — Скорее всего и не встретимся, учитывая, как всё работает.       — В смысле? Как это работает?       — Понятия не имею, — ответил Сэм. — Я просто… вроде как сообщил зданию в целом, что займу комнату, и договор на аренду появился у меня в электронной почте спустя пять минут. Ежемесячная оплата через банковский перевод. Я просто всё принимаю как есть.       Стив помассировал виски.       — Сэм, это всё охереть как мутно.       — Знаю. Но дёшево, и ты будешь жить рядом со мной.       С этим Стив не мог поспорить. Он попытался, потому что он очень любил спорить, и ему нужно было поддерживать репутацию, но Сэм только понимающе кивал и похлопывал его по спине, и через двадцать минут он уже подписывал договор.

***

      Его первый день в новой квартире начался с грубого пищания, слишком громкого, слишком близко к нему и слишком рано поутру.       На его тумбочке стояли старомодные часы-радио. Они были тёмно-серыми и пушистыми от слоя пыли, и их точно там не было, когда он ложился спать. Огромные зелёные светодиодные цифры сообщали, что сейчас 05:58. Стив застонал и швырнул в них подушку. Часы расплылись и превратились в крошечную кошечку, тёмно-серую и пушистую, со светящимися глазами точно такого же оттенка зелёного, как цифры на циферблате часов.       — Мяу?       Стив моргнул, протирая глаза. Не было сомнений, что именно этого призрака он и замечал то и дело в здании — вот только теперь кошка перепрыгнула на его единственную оставшуюся подушку и сомкнула острые, как иголки, зубки на его указательном пальце, и всё это было явно реальным. В крайней степени реальным. Он отдёрнул руку.       — Ай.       — Мрроу! — сказала кошка с явным удовольствием.       Стив вздохнул. Он решил, что не остаётся ничего, как встать и попытаться выяснить, кем из его соседей была кошка — или кому принадлежала. Когда, шлёпая ногами, он вышел в коридор, она взобралась по его руке вверх и обернулась вокруг его шеи, словно шарфик. Дождь притих и превратился в морось; оконные стекла были покрыты блестящими капельками, а от стен исходили тихие, равномерные вздохи, словно дыхание. На четвёртом этаже всё было тихо, но дверь кухни была приоткрыта.       Он толкнул её и обнаружил, что Баки Барнс жарит яйца на плите.       Из всех видений в шесть утра, которые могли явиться Стиву, такого он не ожидал. На Баки был розовый передник с белыми гвоздиками, который строго напоминал НЕ ЦЕЛОВАТЬ ПОВАРА, и за это напоминание Стив был, как и положено, благодарен. Волосы Баки небольшими пушистыми прядками выбивались из пучка на затылке. Вся кухня пахла кофе и маслом, как в закусочной. Выглядело это словно открытка из Эдема, Вальгаллы или с Островов блаженных.       — Эээ, — сказал Стив.       Освещение моргнуло. Баки поднял глаза. Он управлялся с лопаточкой с таким же урчащим звуком и ловкостью, как когда собирал для Стива стеллаж. Стиву пришло в голову, что в другом месте и в другое время, возможно, Баки Барнс из квартиры 404 был весьма опасным человеком. Но в розовом с цветочками никто не способен казаться опасным.       — Ты рано встал, — сказал Баки.       Стив указал на свой мурлыкающий шарф. Английский язык был ему недоступен, как и многосложные слова.       — Кошь.       — О, — между бровей Баки на мгновение появилась складочка. — Она тебя разбудила? Плохая кошка. Иди сюда, бандитка.       Кошка перестала прикидываться шарфиком, соскользнула вниз по телу Стива и растеклась по кухонной столешнице. Рядом с Баки она снова превратилась в часы-радио и принялась извергать хрипящие гитарные звуки, которые могли бы быть группой Led Zeppelin.       Стив быстро прикрыл дверь кухни, пока шум никого не разбудил. От этого пространство между ним и Баки визуально сократилось в два раза, что шокировало его до полного пробуждения.       — Она твоя?       Баки коротко дёрнул головой, что могло обозначать и да и нет.       — Её зовут Радио. Она своя собственная кошка. Хочешь одно яйцо или два?       — Когда они так вкусно пахнут? Четыре.       Потом его мозг смог перебраться через тройное препятствие, состоявшее из радио-кошки, Баки и Баки с радио-кошкой, и снова стал управлять его языком.       — Нет, шучу, я собирался съесть немного мюсли.       Складочка между бровями Баки возникла снова. Она была омерзительно умилительной.       — Это не настоящая еда.       — Так я прожил последние полгода, питаясь вымышленной едой? — спросил Стив. Он питался мюсли с тех пор, как заболела его мама, и чувствовал необходимость вступиться за них. Кроме них была ещё лапша быстрого приготовления, протеиновые батончики и кофе из того славного автомата в больнице, который, казалось, всегда жалел его и пытался подбросить ему назад его мелочь, но он сомневался, что мнение Баки обо всём этом было бы более хвалебным.       — Извини, мне нужно открыть холодильник.       Баки ещё более решительно перегородил ему дорогу.       — Два яйца, — он размахивал лопаточкой, его рука урчала. — Солнечной стороной кверху. Как ты сам.       Решимость Стива поколебалась, а потом и вовсе споткнулась об осознание того факта, что 1) красавчик-киборг пошутил 2) про него 3) с совершенно невозмутимым выражением лица. Но всё равно. Он не мог жить, полагаясь на благотворительность соседей. Его мать в гробу перевернётся.       — Нет, спасибо. Мне хочется мюсли.       Он потянулся к дверце холодильника, только чтобы вместо неё обнаружить у себя в руке маслянистую лопаточку Баки. Он яростно посмотрел на него снизу вверх. Баки нахмурился сверху вниз. Освещение снова моргнуло. Радио переключилось на песню, которая, Стив был почти уверен, называлась «Pistols at Dawn».       Он не провёл и пяти минут бодрствуя, а уже успел оказаться в напряжённом противостоянии со своим соседом по поводу подходящей еды на завтрак. Это казалось типичным для его жизни в целом.       — Никто не говорит, что ты не можешь съесть и мюсли, и яичницу с беконом, — Баки, казалось, не понимал, в чём проблема. — О, я, наверное, не сказал? Бекон тоже есть.       Он приподнял крышку другой сковородки. На этой оказались полоски бекона, сочные, нежные и ароматные, в количестве, достаточном, чтобы накормить семью из пяти человек и их собаку.       — Можешь помочь накрыть стол для Сэма и Нат, — добавил Баки, кажется, осознав, что путь к желудку Стива лежит через равную долю работы. — И сделать ещё кофе.       Это был смертельный удар. Стив почувствовал, как остатки его решимости растворяются перед этим райским ароматом. Может быть, это не считается благотворительностью, если твой сосед явно наготовил чересчур много и ему нужна была помощь ещё одного желудка только один разик? Он сделал ещё кофе, накрыл на стол, достал свои мюсли и позволил Баки выгрузить гигантскую порцию бекона и яичницы на свою тарелку.       — Ты обычно готовишь на всех?       — Ага, — ответил Баки. Теперь, когда Великий Кризис Мюсли был преодолён, он вернулся к своему обычному состоянию с приглушённым голосом и доверчивым взглядом. Он наполнил свою тарелку и устроился напротив Стива за столом, съёжившись, его рука приглушённо гудела.       — Так безопаснее.       — Безопаснее?       Баки кивнул.       — В последний раз, когда я позволил готовить Нат, пришлось вызывать пожарных.       — О. — У Стива всплыло яркое воспоминание о том случае, когда он пробрался в лабораторию зелий в колледже, чтобы попытаться приготовить себе ужин. Это не было приятное воспоминание. — Я такой же, если честно.       Баки кисло покосился на мюсли Стива.       — Неудивительно.       Несколько минут они ели молча. Стив практически вдохнул половину своей порции — каким-то образом на вкус это было ещё лучше, чем пахло, — а потом напомнил себе жевать и проглатывать вторую половину как нормальный, не голодающий человек. Баки гонял вилкой по тарелке полоску бекона.       — Я не против, — наконец сказал он. — Готовка — это моё дело.       — Хмм?       Баки ещё сильнее съежился.       — Сэм работает в птичнике. Наташа фрилансит. Ты ходишь в школу волшебников. Я готовлю. Это моё дело.       Казалось, такие вопросы причиняют ему дискомфорт. Может быть, ему не нравилось произносить так много слов за раз. Стив бросил взгляд на металлическую руку, высовывавшуюся из его левого рукава, и подумал, что, возможно, он ветеран, как Сэм. Надо будет потихоньку разузнать побольше как-нибудь, в другой раз.       — Поправочка, рисовать — это моё дело. Я рисую на заказ, этим и зарабатываю на жизнь. Я просто... иногда тайком пробираюсь на занятия в Нью-Йоркском Колледже Волшебства.       Он с удовольствием заметил, что Баки слегка расслабился. Его взгляд сфокусировался, и одна бровь приподнялась.       — Иногда?       — Ну, каждый день.       Вилка Баки с кусочком яичницы замерла на полпути ко рту.       — Как долго ты этим занимаешься?       — Весь семестр, — вызывающе ответил Стив.       Губы Баки дрогнули. Это были красивые пухлые губы, идеально изогнутые, словно лук стрелка. Стив яростно уставился на них, пусть только рискнут улыбнуться. Губы не улыбнулись.       — А что ты делаешь, когда проводят перекличку?       — Иду в туалет.       — А если тебя прогоняют?       Стив вздохнул. Это звучало ещё глупей, когда он пытался объяснить это кому-то, кроме Сэма. А ему нужно было торопиться, иначе он мог опоздать на лекцию в восемь утра.       — Я убегаю. А на следующий день возвращаюсь.

***

      Вот как обстояло дело со Стивом и Нью-Йоркским Колледжем Волшебства.       Его семь раз отказывались туда принять, каждый год, начиная с последнего из старших классов школы. И, как оказалось, упадёшь семь раз, встань восемь — это хороший совет, только если у тебя богатые родители или количество баллов за WSAT выше 1100. После седьмого провала ему пришлось взять дело в свои руки. Он пришёл на территорию колледжа, прикарманил студенческую ID-карту, которую нашёл на полу в кафетерии, и начал ходить на занятия, впитывая как губка всё, что получалось услышать с задних рядов залов для лекций и семинаров по заклинаниям. А вечером — до того как он переселился в Ночной Огонёк, — он пробирался в библиотеку колледжа после закрытия и продолжал учиться при свете телефона, пока не отрубался в своём спальном мешке на пару часов. И так всё повторялось снова и снова, бесконечно.       Дела шли не очень хорошо, но хоть как-то.       Сегодня, однако, вселенная была твёрдо настроена напомнить ему, почему именно его не приняли ни в один колледж в стране. Он умудрился поджечь свои чаинки на Прорицаниях, заполнил комнату дохлой рыбой на Заклинаниях, чуть не исторг себя в другое измерение на Относительности и сделал глупую ошибку при вычислении в столбик на Нумерологии, и в результате, по его расчётам, его собственная смерть должна была случиться где-то в обед в прошлый вторник. Это было последней каплей.       Преподаватель Нумерологии — некий профессор Филлипс — пристально смотрел в работу Стива несколько напряжённых, мучительных мгновений, потом перевёл взгляд на самого Стива:       — Как, вы сказали, вас зовут, юноша?       Чтобы справиться с паникой, нужно было глубоко дышать. Стив сделал долгий вдох носом:       — Стив Роджерс, сэр.       Филлипс продолжал пристально смотреть на него. Стив был уверен, что он скажет, А это не вас полиция колледжа три раза арестовывала в феврале, но всё оказалось намного хуже.       — Вы когда-нибудь, — спросил Филлипс, — хоть раз в своей жизни показывали какие-то признаки наличия магических способностей?       — Моя мать была великой волшебницей, — ответил Стив. — Она была Старшей Целительницей в Бруклинской Методистской Больн…       — Да, конечно. Но как насчёт вас?       Стив опустил глаза на неряшливые спирали из чисел и стрелочек в своей работе. Они расплывались и двигались перед его глазами, с упрёком помахивая цифрами, стоявшими не на своём месте.       — Нет, сэр.       Филлипс вздохнул.       — Так я и думал.       Он молча протопал к доске. Стив послал испепеляющий взгляд ему в затылок и позволил увлечь себя злобному потоку мыслей, который принёс его к гильотинам, тесакам, сажанию на кол и заклинаниям, вызывающим чесотку.       Вечером он сел на автобус домой с метафорической тучей над головой, которая превратилась в буквальную, как только в поле зрения появился Ночной Огонёк. Как обычно, он промок насквозь, спеша по тротуару к зданию, и налетел на Сэма у почтовых ящиков в подъезде.       — О, это ты, — на плече Сэма висела сумка-шоппер, единственная сумка, которую он мог носить, не сдавливая обрывки своих крыльев, а к его воротнику пристало яркое жёлтое перо. — Тебе письмо.       Стив безуспешно попытался выжать своё плохое настроение из майки вместе с дождём.       — Невозможно. Никто не знает мой новый адрес.       — И всё же тебе пришло письмо.       Стив заглянул через плечо Сэма, уложив на него подбородок. Индивидуальные почтовые ящики в их здании были неслыханной роскошью. Вместо них тут было тринадцать больших красных ящиков, по одному на каждый этаж, в каждом почта для четырёх разных жильцов. Погодите — тринадцать или двенадцать? Он никак не мог запомнить, сколько этажей было в Ночном Огоньке. Он снова посмотрел. Их точно было двенадцать; то, что показалось ему 13 из облупленных чёрных цифр, было просто очень корявым 12. Числа ему давались ещё хуже алфавита.       — На, — Сэм протянул ему конверт. В углу конверта был логотип, который Стив узнал по виду как принадлежащий Колледжу Магических Искусств в Нью-Джерси.       — Он слишком тонкий, — с сожалением добавил Сэм.       Стив застонал, разрывая конверт. Вот поэтому он и не стал напрягаться и логиниться в систему подачи заявлений на поступление онлайн, чтобы обновить свой адрес. Буквы, беспокойно подрагивая, ненадолго встали на места, позволив ему разобрать:       «Уважаемый м-р Роджерс, Приёмная Комиссия благодарит вас за проявленный интерес к нашей программе Бакалавра Магических Искусств. К сожалению, мы не сможем предложить вам место в 2021 году. Каждый год мы получаем тысячи заявлений от лучших из лучших…»       — Ну и фиг с ними, — сказал Стив.       — Ты всё равно не хотел ходить в колледж в Джерси.       Сэм всегда знал, что сказать. И поистине бунтарским образом настроение Стива улучшалось. Сбор писем с отказами стал чем-то вроде ежегодной традиции; весна не была доброй, пока он не получал минимум дюжину.       — Точно.       С огромным наслаждением он скомкал письмо и обратил внимание на конверт. Распечатанная наклейка гласила: Роджерс, С.Г., 339Б Бликер-стрит, Бруклин, НЙ. Не было никаких признаков того, что письмо было перенаправлено с первоначального адреса.       — Это адрес старой квартиры моей мамы, — сказал Стив, — я ещё жил там, когда разослал эту пачку заявлений. Как, чёрт побери, это письмо попало сюда?       — Это же колледж для волшебников, — Сэм отклеил Стива от своей спины. — Уверен, у них есть свои методы. Фу, Стив, у меня теперь вся спина мокрая, вот спасибочки.       Стив его проигнорировал.       — А когда почту доставили? Я ни разу не видел здесь почтовый фургон.       — Я тоже. Но почта появляется каждое утро, неизбежно, как рассвет.       — Ничего не понимаю.       — Это Ночной Огонёк. Назови хоть одну вещь, которую ты тут понимаешь.       Это поставило Стива в тупик. Пока он молча пыхтел, Сэм порвал на кусочки несколько листков непрошеной рекламы, положил два пальца в рот и негромко мелодично свистнул. Спустя пару секунд в открытое окно влетела пара толстых голубей. Они аккуратно собрали обрывки бумаги в клювики. Стив отдал им и письмо с отказом, но оставил конверт. Они махнули крылом в знак благодарности и упорхнули, вероятно, торопясь выложить гнезда разрушенными надеждами Стива.       — В следующем году опять будешь поступать? — спросил Сэм, когда они вошли в лифт.       — Наверное, — без энтузиазма отозвался Стив. Он всё ещё пялился на загадочный конверт, думая, что, может быть, новые владельцы 339Б переслали письмо, но как они нашли его новый адрес? Понравился ли им дом? Переклеили ли они обои со звёздами и полосами, которые он выбрал для своей спальни на пятый день рождения? Надеюсь, в этом доме вам не дают покоя привидения, подумал он.       — Или ты мог бы просто забить, — сказал Сэм. — Поступить в художественную школу. Бороться с преступностью. Напасть на Канаду. Что угодно, что приносит тебе радость.       Стив вздохнул и снял жёлтое пёрышко с воротника Сэма.       — Всем бы так везло.       Они вышли на четвёртом этаже. Сэм свернул налево, а Стив направо. Он собирался забежать к себе и переодеться во что-то сухое, а потом, может быть, зажать в углу Баки или Наташу и спросить их, видели ли они почтовый фургон сегодня, но когда он открыл дверь своей комнаты, то обнаружил, что находится в тёмном проходе, который явно не был квартирой 403.  

***

      Стив впервые попал в искривление пространства и времени. Он точно знал, где находился, хоть и не знал почему.       Всё дело было в запахе — этом неподражаемом запахе старых книг, с нотками пронзительного соснового аромата от рабочих столов и металлическим потрескиванием магической энергии. Он засыпал под этот запах каждую ночь последние четыре месяца.       Стив заметил окно со сломанной задвижкой, то самое, в которое он пробирался после закрытия, когда двери были заперты, а джиннов-библиотекарей возвращали в их бутылки на ночь. За полкой с руническими словарями, которые никто никогда не брал домой, он увидел уголок своего спального мешка, выглядывающего из его старого укрытия. Он спал в нём всего две ночи тому назад; там даже пыль не собралась ещё.       Несколько мгновений Стив не мог вспомнить, откуда он пришёл и с кем только что говорил. Вот из этого целиком и состоял весь его мир, и это было именно настолько печально, как выглядело. Ему пришлось продать дом на Бликер-стрит, чтобы оплатить медицинские счета его матери — только когда она уже впала в кому, чтобы она не знала — и спать в библиотеке колледжа лишало его меньше самоуважения, чем когда он ночевал в комнате Гейба в общаге или в чулане в доме родителей Мориты. Он поймал себя на том, что машинально движется к спальному мешку, словно собираясь закутаться в него и учиться, пока не вырубится, как он делал каждую ночь, когда погасят свет. Вот только…       Только свет ещё не погасили. Люстры ярко светили, заполняя проход расплывчатыми тенями возвышавшихся до потолка книжных полок, а у длинных столов сидели студенты, зарывшись носами в книги или ноутбуки. Вдоль ближайшего стола проплыл фиолетовый клуб дыма, словно вяло присматриваясь, и одна из студенток запихнула наполовину съеденный чизбургер в сумку, пока библиотекарь не застукал её за едой на территории библиотеки. Стив понял, что умирает с голоду. А ещё с него капала вода на паркетный пол. Это всё потому, что он только что пришёл домой после долгого дня, и дом теперь был не здесь, дом — это обшарпанная комнатка в ветхом здании, вокруг которого постоянно шёл дождь, и уж точно не это…       Он инстинктивно сделал шаг назад, к двери, через которую, как он помнил, он попал сюда. Он осознал — чересчур поздно — что дверь пропала, что Ночной Огонёк исчез, а он сейчас упирался спиной в книжную полку. Но хотя Стив и чувствовал спиной, как полка упирается между его позвонками, одновременно он падал, через полку, внутрь полки, а потом, спотыкаясь, вылетел через открытую дверь своей квартиры в коридор четвёртого этажа.       Он посмотрел назад. Полки, студенты и джинн исчезли. Он смотрел на всё ещё непривычный пейзаж 16 квадратных метров, которые он снимал, на свитер, который он бросил на спинку стула, на кружку с холодным кофе на тумбочке у кровати. В окно стучал дождь. Он чувствовал аромат выпечки, слышал голоса Сэма и Наташи, долетавшие из кухни. Стены пульсировали и вздыхали в обычном умиротворяющем ритме. Это было по-настоящему. Он осторожно сделал шаг через порог. Он оказался в своей комнате. Снова назад. Он был в коридоре. Внутрь. Комната. Наружу. Коридор. Библиотека исчезла, а вместе с ней и его спальный мешок.       — Ты в порядке? — раздался негромкий голос за его спиной.       Стив подпрыгнул от неожиданности. У него кружилась голова, а желудок пытался взобраться вверх по пищеводу. Казалось, его словно усадили на вращающийся вокруг своей оси стул и раскрутили, как в гироскопе. Баки щурился на него сквозь завесу из его волос, между его бровей снова возникла эта едва заметная складочка. На нём были кухонные прихватки в виде рукавиц и передник, на этот раз салатово-зелёный, с нарисованными маленькими пробирками и линейками-треугольниками. Спереди была надпись, ВЫПЕЧКА — ЭТО НАУКА.       — Ага, — хрипло ответил Стив. Его начала бить дрожь, от холода и адреналина, а зажатый в его пальцах конверт из Колледжа Магических Искусств в Нью-Джерси намок от пота. — Я просто…       Но сказать Я подумал, что снова бездомный или Богом клянусь, на какой-то миг моя квартира перестала существовать и не выглядеть при этом идиотом было невозможно. Он сглотнул.       — Просто показалось, что увидел что-то странное.       — Что-то странное? — Голубые как море глаза Баки блеснули. — Здесь? Не может быть.       Стив рассмеялся, расслабленно и громко, не в силах себя сдержать от облегчения. Сложно было волноваться о чём бы то ни было, когда Баки стоял в метре от него и пах сахаром, глазурью и выпечкой, только что вынутой из духовки.       — И не говори. Невозможно.       Он чихнул. Баки покосился на него, уголки его губ поползли вверх.       — Иди лучше прими душ. Я приготовил пасту лингвини.       У Стива начинала болеть голова. Причиной этого могла быть отдача от искривления времени и пространства или ярко-зелёный фартук Баки.       — Я могу просто заказать пиццу или типа того. Не могу же я постоянно есть твою еду.       Баки озадачился:       — Почему?       — Почему? — повторил Стив. — Почему? Ты вообще знаешь, сколько стоит еда?       — Я думал, она растёт на деревьях, — с непроницаемым лицом ответил Баки. — Горячий душ. Немедленно.       Стив умирал с голоду. Если ему пришлось бы сорок минут ждать доставку, он мог бы просто потерять сознание, как ему казалось. Способность Баки побеждать в спорах, просто стоя рядом в дурацких передниках и выглядя, словно игрушечный мишка, точно была его самой раздражающей чертой.       — Это последний раз. Последний раз, чёрт побери. Завтра на завтрак я сделаю тосты.       Баки улыбнулся одним уголком губ:       — А на десерт есть капкейки.       (Там были капкейки «красный бархат», со вкусом солёной карамели, мятно-шоколадные, с ромом и изюмом и ещё с полудюжиной других вкусов. Стив налопался сахара и глазури и пошёл спать в углеводном оцепенении. Ему удалось вообще не думать о своей исчезающей квартире.)

***

      — Ооо, — сказала Наташа, едва приняв свой человеческий облик и усаживаясь напротив Стива за кухонным столом. — Ты занимаешься магией?       Откровенно капризничая, Стив пропустил в тот день занятия. Раньше он никогда так не делал (если не считать то время, когда ему пришлось удирать со Введения в Квантовую Теорию, а за ним гнались два помощника преподавателя и сокрушительная сингулярность времени и пространства), хотя, стоит сказать в его защиту, он собирался весь день заниматься дома. Пока что ему удалось только десять минут тупо смотреть в рабочую тетрадь «Эффективные Заклинания для 21-го века», не отвлекаясь на смски и не уснув, и он даже не заорал, когда Наташа в виде паука приземлилась на страницу «Часть 3: Заклинание Обнаружения» и по его ноге сбежала на пол.       — Типа того? Я слегка застопорился.       Шумела гроза. Ветер выл ещё пронзительнее, чем обычно, заставляя окна дрожать так, словно они были из готического романа.       — Дай гляну, — Наташа потянулась к кофеварке. Сэм ушёл рано утром на рассветную смену в птичнике, но он был прекрасным принцем среди простых смертных, который всегда готовил ещё кофе, когда допивал остатки. — Может смогу помочь.       Она прочла вслух вопрос, над которым работал Стив:       — Вопрос три, часть бэ. Напишите код заклинания для обнаружения предмета вашего заветного желания. Оно должно позволить определять местонахождение любых конкретных предметов, включая отдельно взятые личности, места и вещи. Ха. Прямо как на канале Hallmark.       Баки выбрал именно этот момент, чтобы бесшумно войти на кухню. Радио была у него под мышкой, этим утром — в своей часовой форме, исторгая из себя песню Hozier в неправильной тональности.       — Кто ищет своё заветное желание?       — Стив, — ответила Наташа, потому что она изверг. Молния расколола небо на яркие фрагменты, а освещение на кухне зловеще заискрилось. — Кажется, Тор снова устроил дуэль на крыше.       Баки вздохнул. Он раскрыл окно и высунулся под дождь.       — Потише! Тут волшебник пытается заниматься!       — Простите! — пробасил кто-то в ответ с высоты. Спустя секунду фигура в красном плаще слетела с крыши и понеслась вдоль по улице. За ней клубясь тянулись самые густые тучи. Ветер перестал завывать, а дождь стих, превратившись в морось.       Стив хлопал глазами. Он не знал, чего ожидал сам, но точно не этого.       — Это… из-за него здесь всегда идёт дождь?       — Ага, — ответила Наташа. — Он проклят.       — Зато, — добавил Баки, — бесплатное электричество.       Он снова закрыл окно. На его хенли темнели влажные пятнышки, и волосы были покрыты каплями дождя, словно трава — росинками. Стив проследил глазами их медленную траекторию: вниз по пряди длинных каштановых волос, на бледную, покрытую щетиной щёку, вдоль стройной длинной шеи, на отворот хенли цвета хаки. У него руки чесались найти скетчбук.       — Что за проклятие?       Баки рассмеялся, опуская Радио на кухонный стол. Рядом с Наташей, подумал Стив со сжимающимся сердцем, он намного более расслабленный.       — Идиотское. Он разозлил своего братца и теперь куда бы ни пошёл — идёт дождь. Большинство людей здесь — жертвы каких-то проклятий. Полагаю, никто не стал бы жить здесь, если бы у них было куда пойти.       Наташа с упрёком взглянула на него поверх страниц «Эффективных Заклинаний»:       — Я стала бы.       — Ты не считаешься, Крошка Паучок, — ответил Баки. Он потрепал её кудри своей настоящей рукой — грубоватый братский жест, ну или Стиву хотелось, чтобы это было так, а Радио тем временем превратилась обратно в кошку и влезла на колени к Наташе, мяукая и требуя внимания.       — Оладьи или вафли?       — Оладьи, — сказала Наташа.       — Вафли, — машинально добавил Стив. А потом спохватился. — Нет, нет, нет, я же тебе говорил, я не буду снова есть твою еду. Я поджарю тосты.       Наташа перевела свой упрекающий взгляд на Стива:       — Это ещё что такое?       — Он что-то имеет против моей готовки, — насупившись ответил Баки. — В любом случае, тостер не работает. Надеюсь, тебе нравится черничное варенье.       Стив задумался, почему он ожидал, что Наташа встанет на его сторону, ведь она никогда так не делала. Под её прохладным взглядом ему оставалось только беспомощно следить, как Баки достал вафельницу и сковородку для оладьев. Из его лёгких рвался на свободу панический смешок. Кто, чёрт побери, готовит вафли и оладьи одновременно?       — Баки, послушай…       — О, смотри-ка, — перебил его Баки, — Нат находит твоё заветное желание за тебя.       — Я и сам могу, — раздражённо ответил Стив. Но Наташа уже вытянула телефон из его руки, открыла приложение «Заклинатель» и принялась набирать код: def search()       datafile = world       string = heartsdesire(steve)       find string in datafile:             if found = True              search()       if True:             point.arrow       if False             try.try.try.(again)         — Вот так. Должно сработать.       Стив забрал телефон обратно. Он бы сильно предпочёл произнести заклинание, уединившись в своей комнате, где никто не смог бы стать свидетелем его неизбежной неудачи. Но сейчас, кажется, у него не было выбора. Сконцентрировавшись на каждой несуществующей частице магического дара внутри него — в той степени, в которой он вообще мог концентрироваться, когда Баки заглядывал ему через плечо, — он нажал «Наложить».       Большая зелёная стрелка заполнила экран. Она подрагивала, вращаясь, словно стрелка компаса, иногда по часовой стрелке, иногда против, а Стив пристально глядел на неё, сцепив зубы. Сердцебиение в стенах стало очень громким. Если это заклинание посмело бы указать на Баки, ему пришлось бы собрать вещички и снова начать ночевать в библиотеке колледжа. Может быть, покинуть штат. Или вообще эту планету.       Но стрелка только продолжала неуверенно вращаться. Она заколебалась напротив кофеварки, потом оставшихся капкейков в холодильнике, потом окна и наконец замедлилась и стала бледнеть. Стив постучал пальцем по экрану:       — Ну давай же!       Телефон на короткий миг вспыхнул ярким бирюзовым пламенем. Когда оно погасло, экран снова был пуст. Стив вздохнул и откинулся на спинку стула:       — Наверное, я неправильно его наложил.       — Или, — сказала Наташа, — я что-то напутала в коде. И на старуху бывает проруха.       Стив невольно улыбнулся. Он знал, что Наташа не из тех, кто часто делает ошибки. Заклинание должно было указать на колледж, или Бликер-стрит, или больницу, в которой его мать спасла сотни жизней, прежде чем отдача от собственной исцеляющей магии её догнала. Вы когда-нибудь, — спросил голос Филлипса в его голове, — хоть раз в своей жизни показывали какие-то признаки наличия магических способностей?       Баки смотрел на него, а его роборука шумела громче обычного.       — Может быть, на предмет твоего заветного желания просто нельзя направить стрелку.       — Что, типа как мир во всём мире? — спросил Стив. Он надеялся, что не настолько скучный.       — Или справедливость, — сказал Баки. — Или свобода.       — Или любовь, — широко, как Багкэт, улыбнулась Наташа.       Стив кинул в них ластиком. Они несли чепуху, и он это знал. Либо он на самом деле не хотел быть целителем, как его мать, либо хотел — но был настолько полностью лишён магии, что даже заклинание Наташи не могло определить. Оба варианта его волновали, и он предпочёл бы не думать об этом до завтрака.       — Или, — сказал Стив, перетягивая рабочую тетрадь по столу от Наташи к себе, — Я просто хочу, чтобы вы заткнулись и оставили меня в покое. Дайте спокойно позаниматься.

***

      После этого он постарался сосредоточиться, он правда попытался, но Ночной Огонёк был намерен осыпать его поводами отвлечься, словно конфетти.       В десять утра на их этаже звякнул открывающийся лифт, и паучок куда меньше Наташи влетел в кухню на серебристой шёлковой паутинке. Он упал на пол и превратился в подростка в красном с синем худи, со слегка истеричным выражением лица.       — Кто-то из вас знает хоть что-нибудь о тригонометрии?       Стив на мгновение задумался.       — Из-за неё Пифагор убил человека.       — В то время математика была одной из ведущих причин смертности, — согласилась Наташа.       Парнишка прочесал волосы растопыренными пальцами.       — Никакой помощи от вас.       — Не спрашивай нас, — сказала Наташа. — Баки дома.       Лицо парнишки засветилось надеждой.       — Баки, — провозгласил он, примерно так же, как Архимед мог крикнуть «Эврика» в своей ванне. Он снова превратился в паука и вылетел по паутинкам в коридор, только чтобы тут же снова стать человеком и тяжело приземлиться на ноги.       — Прости! Прости! Мне не следует этого делать у тебя на глазах, это нетактично!       Стив поднял глаза. Наташа мельком улыбнулась, хотя её лицо вытянулось.       — Ничего страшного.       Парнишка заколотил в дверь Баки. Они слышали, как она со скрипом приоткрылась и голос Баки спросил:       — Ты почему не в школе? — а потом: — Неважно, давай свою математику, — и дверь снова закрылась.       — Питер Паркер из двести третьей, — сказала Наташа, встретившись взглядом со Стивом. — Гений уровня общества «Менса», изобретатель уровня Старка, ненавидит школьную тригонометрию лютой ненавистью. Я бы ему помогла, но я, как и он, тоже не знаю, как решать задачки, не задействуя сложный матанализ и теорию хаоса.       — В капельке хаоса нет ничего плохого, — сказал Стив.       Он всё ещё пристально за ней наблюдал.       Наташа встала и принялась суетиться по кухне, открывать и закрывать шкафчики, включать кофеварку, хотя их кружки всё ещё были полны. От неотвеченных вопросов и ожидания в воздухе висело напряжение. Стив попытался снова сосредоточиться на «Эффективных Заклинаниях», но обнаружил, что вместо этого рисует пауков, паутину и линейки-треугольники с одним прямым углом. Казалось, кто-то сыграл на пианино до-ре-ми-фа, и он ждал, когда прозвучит соль.       — Спроси уже, — наконец сказала Наташа, перекрикивая грохот кофеварки. Она стояла спиной к Стиву, отвернувшись. — Это не проклятие. Я такая родилась. Меня это не беспокоит.       — А, — произнёс Стив, её слова его не убедили.       — Меня учили убивать. Не выживать. Людям, которые меня создали, было наплевать, смогу ли я ловить себе пищу или сплести себе дом, главное, чтобы я была смертоносной. И я была. И до сих пор такая.       Она открыла холодильник и засунула туда голову, рассматривая аккуратные ряды яиц, 2-процентное молоко, пакеты овощей и фруктов. Стив ждал.       Стены дышали, издавая негромкий нежный шелест, словно предписывая им хранить тайну.       — Баки подобрал меня, когда я… сбежала. Всё было не так плохо. Он нашёл мне здесь квартиру, позаботился, чтобы я регулярно питалась. Нам пришлось поэкспериментировать с едой, не состоящей из насекомых, чтобы найти то, от чего меня не выворачивало.       Стив был твёрдо намерен не задавать вопросов, поэтому они только кружились в его голове, что-то типа что за больные уроды учат пауков быть убийцами и под чем мне надо подписаться, чтобы им вломить?       — Это тогда началась эта история с готовкой?       — Ага, — ответила Наташа. — Сперва он готовил простые блюда, лапшу рамен, сэндвичи, потом перешёл на более навороченные. У него хорошо получается.       Она замолчала, вылезая из холодильника с пинтой йогурта в руке.       — Не знаю, заметил ли ты, но Баки здесь нам всем как мать родная.       Стив с намёком бросил взгляд на гору тарелок в раковине, некоторые всё ещё с крошками оладьев и вафель. Он, наверное, никогда в жизни не ел настолько сытного и полезного завтрака.       — Да ты что. Не может быть.       — Тебе стоит признать, — сказала Наташа, не вынимая пластмассовую ложку изо рта, — человеческая еда куда лучше паучьей.       Она рассмеялась, резко и дерзко, словно сигнализируя, что дискуссии — конец. Стив намёк понял и вернулся к своим заклинаниям.  

***

      В одиннадцать утра лифт снова звякнул. На этот раз из него появился неряшливый светловолосый мужчина, который заглянул в кухню, сжимая в руках банку арахисового масла. С ним был настолько же неряшливый золотистый пёс, от которого пахло сушёной рыбой и озёрным илом.       — Банка, — жалобно сказал мужчина.       Наташа протянула руку за банкой. Большую часть прошлого часа она молчала, но это было дружелюбное молчание, и её плечи слегка расслабились. Стив осторожно гладил золотистого пса, пока Наташа пыталась свернуть крышку банки, сперва голыми руками, потом через майку.       — Неа. Стив?       Мило с её стороны было спросить его, грустно подумал Стив. И Наташа, и новый незнакомец оба были значительно одарённее в области бицепсов, нежели он сам. Тем не менее, он храбро попытался.       — Неа.       — Вечно мне достаются проклятые, — со вздохом сказал мужчина. Он забрал банку назад и потащился к комнате Баки, а его пёс, погавкивая и шумно обнюхивая всё вокруг, последовал за ним. На его спортивных штанах сзади было фиолетовое пятно.       — Эй, Четыреста четыре, ты дома? Можешь открыть мне эту штуку?       — Клинт Бартон из сто четвёртой, — сказала Наташа, провожая его взглядом. — И Пицца-пёс. Раньше он жил в моей квартире, но я поменялась с ним, чтобы он мог быть на первом этаже.       — Почему?       — Гравитация с ним не дружит.       Кухня располагалась под таким углом, что Стиву была видна дверь в конце коридора. Она со скрипом отворилась, и показалась металлическая рука, на которой лежала кошка. Словно зачарованный, Стив наблюдал, как рука отвернула крышку без какого-либо заметного усилия и снова исчезла. Потом она снова появилась, уже без кошки, и погладила Пицца-пса по голове.       — Спасибо, дружище, — сказал Клинт.       — Гав! — добавил Пицца-пёс.       Они ушли, причём Клинт ел арахисовое масло прямо из банки. Стив задумчиво уставился на дверь квартиры Баки. Ему в голову пришла идея.       — Здесь все знают Баки?       — Мать родная, помнишь? — ответила Наташа. — Что ты ищешь?       На плите не было кастрюль, а в духовке и в микроволновке было пусто. Стив проверил всю кухню дважды, потом снова сел, довольный.       — Почти время обеда, а он был слишком занят, чтобы готовить. Если так пойдёт дальше, ему наконец придётся позволить мне поесть за собственный счёт.       — О нет, — Наташа вздохнула, покачала головой. — Стив, ты милое летнее дитя. Ты не знаешь, на что он способен.       Стив набычился.       — Ты не знаешь, на что я способен.       — Странно реагировать из-за денег? Питаться лапшой быстрого приготовления и жирным фастфудом вместо здоровой еды домашнего приготовления? Гуглить… — она заглянула через плечо Стива, — меню доставки на телефоне?       — О да, — жизнерадостно ответил Стив, — я находчивый разбойник. Обеденный бандит. Я опасен, очень опасен.       Наташа театрально застонала. Стив её проигнорировал. Он рисовал щенков, банки с арахисовым маслом, блестящие металлические кулаки и считал время до обеда. Это было куда веселее, решил он, чем писать код заклинания для удаления мусора из карманов.

***

      Ближе к полудню Стив проголодался, и всё шло по плану. Лифт непрерывно извергал гостей. Все они знали Баки и хотели, чтобы он им помог. Сейчас вот Баки искал одежду — для застенчивого на вид доктора, на котором был только кусок брезента, и крупногабаритного пуленепробиваемого джентльмена, чьё худи, увы, не было наделено той же суперсилой — а духовка и плита всё ещё были холодными. Для Стива всё складывалось удачно. Пора было инициировать вторую фазу плана.       — Ну что, я же говорил. Обед нам придётся добывать самим.       Наташа подняла взгляд от ноутбука.       — Я бы не говорила об этом так уверенно, обеденный бандит.       Стив чувствовал себя, как налётчик, которому удалось ограбить банк.       — Можем заказать доставку в китайском ресторанчике, — он помахал телефоном с открытым меню. — Или если хочешь куда-нибудь сходить, рядом на нашей улице есть отличное местечко с суши…       Лифт снова звякнул.       — Ну вот, — сказала Наташа.       Баки собственной персоной вошёл на кухню. На нём был чёрный фартук с полосками жёлтой сигнальной разметки по швам. В руках у него — к малодушному ужасу Стива — был противень, покрытый фольгой. Пахло очень вкусно. Стив расстроенно на него уставился.       — Это ещё что за хрень?       Со своего насеста на плече Баки Радио укоризненно мяукнула.       — Думаю, это значит следи за языком, парень, — широко улыбнулась Наташа.       — Хрень, — повторил Стив, чисто из вредности. Он был полностью уверен, что на этот раз ему удалось упредить кулинарное нападение Баки.       — Чёрт побери, проклятие, что за на хер, у тебя в комнате, что ли, есть потайная духовка или как?       Баки надул губы:       — Наташа, чего он так?       — Покажи ему. Он съест.       Баки с громким шуршанием снял фольгу с противня. Наташа мило улыбнулась Стиву.       — Проклятие, снова раскрыли твой план.       На противне оказалась лазанья. Много лазаньи. Пока Наташа ходила за вилками и ножами, а Стив продолжал с досадой пялиться, Баки принялся накладывать им всем. Порция Стива была как минимум в два раза больше, чем у остальных. Его желудок озвучил собственное мнение в виде негромкого, но жалобного урчания.       — Ну или можешь сходить в то местечко с суши, — серьёзно сказал Баки. — Я слышал, у них там проблема с крысами. И ещё они начали брать деньги за васаби.       Распахнуты ворота и широка дорога, что ведёт к поражению, подумал Стив. Он рисовал обеденные приборы, поварские колпаки и Баки с алыми дьявольскими рожками, а свободной рукой мрачно забрасывал в рот лазанью.

***

      После обеда парад отвлекающих посетителей продолжился. Баки исчез вместе с остатками лазаньи, вероятно, чтобы насильно накормить ей остальных жильцов здания. Вскоре после этого Стив потерял и Наташу, когда в кухню ворвалась блондинка в запачканном кровью комбинезоне.       — Нужна помощь, — гостья тяжело дышала. — Надо закопать труп.       — Только если потом ты пригласишь меня на ужин и в кино, — незамедлительно отозвалась Наташа. — Стив, это Шэрон.       — В кино, да, — сказала Шэрон. — Ужин, может быть. Труп достаточно мерзкий.       — Посмотрим, — ответила Наташа. — Я возьму лопаты.       Они ушли вместе. А это значило, что не осталось никого, чтобы составить Стиву компанию, и ничто не могло остановить его от постепенного, но неизбежного сползания головой вперёд на всё ещё чистые страницы «Эффективных заклинаний», и в итоге он начал сливаться со столом в единое целое. Это также означало, что когда случился следующий кризис, он был совсем один. Лифт снова звякнул, и кто-то влетел на кухню.       — Баки, это ужасно, я… где Баки?       Стив сонно отлепил лицо от своей тетради. Было три часа дня — время, когда солнце склонялось, чтобы запустить в окна, выходившие на запад, свой ужасный слепящий взгляд, словно хотело похвалиться, как далеко оно ушло с утра, сколько работы оно проделало и как мало успел он сам. Последней гостье было примерно столько же лет, сколько большинству однокурсников Стива в колледже, на ней было воздушное чёрное платьице и ярко-красный кардиган, по лицу текли слезы.       — Я… эээ, — Стив подскочил, почти опрокинув стул. Он никогда не знал, что делать, когда девушка плачет. — Я пойду найду его. Тебе что-нибудь нужно? Эээ, салфетка?       Но Баки уже заполнял собой дверной проём. Он так бесшумно передвигался, что сложно было понять, откуда он взялся.       — Ванда? Что случилось?       Ванда бросилась к нему.       — О, хвала всем святым, — она повила у него на шее. — Баки, поверить не могу, я потеряла кроссовки для бега Пьетро. Я думала, что они в моей комнате, но, должно быть, они куда-то проскользнули в прошлый раз, когда здание исчезло, а они… у меня от него больше ничего не осталось, кроме них…       Она снова разрыдалась. У Стива похолодело в желудке.       — В прошлый раз, когда здание что?       Баки бросил на него выразительный Взгляд. Освещение снова моргнуло, а дыхание в стенах ускорилось. Всё это складывалось в достаточно чёткое сообщение: не сейчас.       — Как кроссовки выглядели? — спросил Баки. — Я попробую вспомнить, может быть, я их видел.       — Грязные, — быстро ответила Ванда, — Adidas, белые с чёрными полосками. В левом на носке была дырка. Я могла бы починить её одной мыслью, но… — она всхлипнула, вытерла глаза одним длинным рукавом, — я хотела, чтобы они остались такими, как были.       — Пойдём поищем на твоём этаже, — сказал Баки. — Где-то они должны быть.       Когда они ушли, Стив со стуком уронил затылок на стенку, прислушиваясь к размеренному сердцебиению пам-папам под штукатуркой. Он был сонным, ему было жарко. Сложно было игнорировать огромные белые куски страниц в его рабочей тетради или тот факт, что от него весь день не было никакого толку, ни для себя, ни для его соседей. Если бы только он умел владеть магией, подумал он, тогда он бы мог запустить заклинание поиска и в один миг найти кроссовки Пьетро. Чёрт, если бы он унаследовал хоть капельку сил своей матери, он мог бы решать проблемы для всех и разрушить проклятие грозы, а вдобавок готовить себе чёртову еду самостоятельно. Но он не был Сарой Роджерс, и всё, что он умел, — рисовать.       Он нашёл обрывок бумаги и принялся рисовать. Он нарисовал пару кроссовок для бега Adidas, белых с чёрными полосками, как описывала Ванда. Он не забыл про дырку в носке левой кроссовки и добавил множество пятен и потертостей. После этого показалось вполне естественным добавить полоски на шнурки и зигзаги молний снизу, по бокам подошвы. Пока он работал, в комнату прокралась Радио, запрыгнула на стол и уселась, наблюдая за ним, склонив голову набок, словно она слышала какой-то странный звук.       — Я просто рисую, — сказал Стив. — Оставь меня в покое.       Он обвёл контуры чёрным маркером и уже подумывал, не добавить ли тени, когда вернулись Баки и Ванда с пустыми руками. Глаза Ванды ещё сильнее покраснели и опухли, чем раньше.       — Не вышло? — спросил Стив.       Ванда села рядом с ним, сгорбившись, и высморкалась в бумажную салфетку.       — Нет.       Радио забралась к ней на колени с сочувствующим мррррп и получила в ответ влажный поцелуй в нос. Баки выглядел вымотанным и непонимающим. Он спрятался за своими волосами, потом ещё глубже, в капюшоне.       — Не может быть, чтобы они пропали, — сказал он. — Вещи не пропадают просто так.       Стив подумал про свою исчезающую комнату:       — Уверен?       Баки только молча сжимал пальцами переносицу, очевидно истощив свои запасы старше-братского всемогущества на день.       — Может, печенья напечёшь или типа того? — бросил Стив. — От печенья всегда становится лучше, верно?       Он произнёс это с сарказмом. Однако, к его ужасу, Баки сразу просветлел.       — Точно, — он щёлкнул металлическими пальцами. Звук был такой, словно две машины столкнулись. — Надо было сразу додуматься.       Он принялся доставать всё нужное. Мерные чашки, разрыхлитель, мешок с готовым тестом для печенья — буквально мешок, в таких продаётся рис.       — Баки, — сказал Стив, — Баки, нет.       — Баки, да, — возразила Ванда. — Мне сейчас нужно что-то сладкое.       Она выглядела такой несчастной, что, вопреки тому, как глупо Стив себя при этом чувствовал, он пододвинул к ней свой набросок кроссовок. Больше ему нечего было предложить.       — Вот, — жаль, что он не может ещё как-то помочь. — Я знаю, это не то же самое, но хоть что-то на память о нём…       Бумага казалась комковатой и тяжёлой в его пальцах. В следующий момент в его руке оказалось пусто, а на стол между ними со стуком упали две какие-то увесистые вещи. Ванда вскричала:       — Кроссовки! Где ты их нашёл? Почему ничего не сказал?       Она подхватила их. Это были белые кроссовки с чёрными полосками, украшенные рисунком молний и множеством неаппетитных пятен, а на левой зияла дыра на носке. Запах от них шёл невероятный. У Стива начались травматичные флэшбеки про уроки физкультуры в старших классах.       — Что… Я не… Я…       Ванда бросилась ему на шею, так же, как раньше с Баки. Её руки были удивительно сильными. Из лёгких Стива с шумом вырвался весь воздух.       — Ты тот новенький, волшебник, да? Ты учишься в Нью-Йоркском Колледже? Спасибо, спасибо, спасибо!       Смущённый Стив сумел как-то высвободиться. У него горело лицо.       — На самом деле, это случайно получилось, — он посмотрел на свои наброски, опасаясь, что обнаружит, что собаки, куски лазаньи и полдюжины Баки тоже оживут, но все они оставались сочетаниями штрихов карандаша, послушно-двумерные, какими и должны быть.       — Я просто рисовал. Вы же знаете, что здесь постоянно происходит странная херня.       — Стив, — сказал Баки, — это странно даже по меркам Ночного Огонька.       Он наклонился посмотреть на остальные наброски, сосредоточенно наморщив лоб. Вряд ли он смог бы не узнать собственное лицо среди других набросков, повторяющееся столько раз, что, казалось, это взгляд через призму сложного глаза насекомого. У Стива вспыхнули уши. Не задумываясь особо, он подхватил листы, смял их в кулаке и бросил в мусорку.       — Я не разрешал смотреть. Это всего лишь простенькие наброски. Я нарисовал тебя с дьявольскими рожками, но у тебя же они не выросли.       Баки пощупал голову, словно сомневаясь.       — Магия работает не так, — сказала Ванда. — Должно быть намерение. Ты пытался призвать кроссовки Пьетро для меня?       — Я просто хотел сделать что-то приятное, — ответил Стив. — Я не способен на магию. Я, на самом деле, не волшебник.       — Мне кажется, Радио с тобой не согласна, — заметил Баки.       Они посмотрели вниз. Радио залезла в мусорку, свернулась котообразным хлебушком на смятых листах бумаги и начала мурлыкать.       С возгласом умиления Ванда принялась её гладить.       Баки всё ещё смотрел на Стива, почти по-рентгеновски пронзительно. Это было невыносимо. Они все знали, что он не мог творить волшебство; на этом было основано всё его представление о себе. Стив резко поднялся.       — Вкусно вам поесть печенья, — он собрал свои книги и карандаши, выдернул телефон из розетки. — Я пойду позанимаюсь у себя в комнате.       — Могу ли я тоже тебе чем-то помочь? — спросила Ванда, пока он проталкивался мимо Баки к двери. — Может, тебе нужно пропылесосить под холодильником? Найти утраченное воспоминание? Свести врагов с ума?       — Нет. — Стив чувствовал взгляд Баки на затылке. Пам-пам, шумели стены. — Нет, спасибо, ничего не надо, пока… — и он заперся в своей комнате, бросил «Эффективные заклинания» под кровать, а сам упал на неё и зарылся лицом в подушки.

***

      Под дверью его комнаты какое-то время кто-то топтался — Баки, судя по тревожному жужжанию, которое сопровождало шаги, — но потом ушёл. Никто не беспокоил его до вечера, когда было пора ужинать. Раздались птичьи трели, которые всегда сообщали о появлении Сэма, и в дверь постучали.       — Эй, Стив, — сказал из коридора Сэм. — Пойдём, покажу кое-что.       Стив застонал. Ему не хотелось шевелиться.       — Баки испёк восемь тысяч печенек, я знаю.       — Правда? Боже, я его обожаю. Нет, я не про то, пойдём.       Из кухни доносился смех — Ванда по-прежнему была там, и, очевидно, Наташа и Шэрон вернулись. Стив медленно снял с головы гору подушек и подошёл к двери. Сэм удивлённо захлопал ресницами:       — Тебя, что, грузовик сбил?       Сам он выглядел как настоящий диснеевский принц, в комплекте с птичками (на левом плече — красный зяблик, на правом — жёлтая канарейка). Рядом с ним Стив больше всего походил на мусорку. Он безуспешно попытался пригладить волосы.       — Типа того. Чего ты хочешь?       Сэм затянул его в лифт.       — Сколько этажей в этом здании?       — Двенадцать?       — Вот и я так думал. Смотри.       Стив посмотрел. Его всегда поражало, насколько новым выглядел лифт, по сравнению со всем остальным зданием. Он даже близко не блистал чистотой — кнопки потрескались и помутнели от многочисленных поколений отпечатков пальцев и лап, а пол был исчерчен странными следами, как от когтей, — но он точно был современным, с блестящими серыми металлическими стенками, зеркальными дверями и логотипом Старк Индастрис на кнопочной панели. Сперва Стив не понял, что не так. Потом присмотрелся к кнопкам внимательнее.       — Ха. С каких это пор тут тринадцатый этаж?       — Утром его не было, — ответил Сэм. — Я бы заметил по пути на работу.       Стив сосчитал кнопки на случай, если его подвели глаза. Но кнопок точно было на одну больше, чем ему казалось. Кнопка тринадцатого этажа была такой же замызганной, как и остальные, словно она была там уже много лет.       — А, в этом здании есть, — спросил он, — ну, знаешь, привидения?       — Это же Ночной Огонёк. Наверное, да.       Двери лифта закрылись. Они больше не слышали смеха и голосов, не чувствовали уютный аромат печенья с грецким орехом и шоколадной крошкой, который долетал из кухни. Птички настороженно шелестели перьями на плечах Сэма, а зяблик чирикнул.       — Ты думаешь то же, что и я? — спросил Сэм.       По спине Стива пробежали мурашки от радостного волнения. Вот этого он и желал всем сердцем: чего-то, на что можно отвлечься, вот так просто, чем существеннее и потенциально взрывоопаснее, тем лучше.       — Я всегда думаю то же, что и ты, — и он нажал на кнопку тринадцатого этажа.       Они поехали вверх. На экранчике над дверями сменялись номера этажей; 5, 6, 7. Лифт двигался бесшумно, если не считать негромкого урчания. Этот звук что-то напоминал Стиву, но он не мог понять, что именно. 10, 11, 12. Когда они проехали двенадцатый этаж, огни резко погасли, словно сенсоры движения забыли, что они всё ещё там, и отказывались снова включаться, сколько бы они ни махали руками. Канарейка испуганно пискнула. Теперь их окружала кромешная тьма, и они продолжали подниматься.       Спустя какое-то время, по ощущениям минут десять, хотя, на самом деле, не больше десяти секунд, 12 на экране сменилось на 13. Лифт остановился. Двери с шипением раскрылись. Они сделали шаг вперёд и синхронно остановились на пороге.       — Ого, — сказал Стив.       — Херня, — согласился Сэм.       Тринадцатый этаж выглядел как и все остальные, с небольшим вестибюлем перед общей кухней и ванной и узким коридором, который вёл налево и направо к двум квартирам с каждой стороны. Тут было так же темно, как было в лифте. В потолке, там, где должны были быть крепления для освещения, виднелись глубокие, грубые провалы, а окна были заклеены слоями непрозрачного скотча. Вокруг них клубилась пыль всякий раз, как они двигались. Стив чихнул.       — Пожалуйста, скажи, что взял свой ингалятор.       — Неа, — радостно ответил Стив.       Он включил фонарик на телефоне и на цыпочках углубился в коридор, чтобы поближе взглянуть на квартиры. Он не знал, почему крадётся на цыпочках, но эта гробовая тишина, как в мавзолее, казалось, выдавила из него всякую способность шуметь. На квартирах здесь не было номеров, только что-то вроде эмблемы, одинаковой на каждой двери: стилизованное изображение красного осьминога с рельефным черепом. Нет, это не осьминог, подумал Стив, считая головы и щупальца. Гидра.       По спине Стива снова пробежали мурашки, на этот раз неприятно. Он попробовал открыть одну из дверей, но она была заперта, и даже когда он присел, то ничего не смог разглядеть в пыльной щели между полом и дверью. Вот тогда до него дошло, почему тут было так тихо. Он не слышал никаких обычных шумов Ночного Огонька, происхождение которых он не мог объяснить, но тем не менее к ним привык — сердцебиение в стенах, посвист равномерного дыхания от бетона. Эта часть здания словно была мертва.       Он встал так резко, что у него помутнело в глазах.       — Сэм, с этим местом что-то не так.       Сэм не ответил. Стив нашёл его в вестибюле, отрывающего полосы скотча с окна. В дыру проник кусочек серого неба и серых зданий, а заодно и пронзительный лучик дневного света, мутный от пыли.       — Ого, — рассеянно сказал Сэм, — вот бы и из наших окон был такой вид.       Внезапно раздался грохот. Это прозвучало, как удар тарелок или барабана. Сэм и Стив вздрогнули. Щурясь от тьмы и ослепительного света одновременно, Стив едва смог рассмотреть крошечный серый комочек Радио в своей форме часов между раскрытыми дверями лифта. Он даже не заметил, что она последовала за ними наверх. С электронного циферблата часов, оттуда, где обычно отображалось время, на него яростно смотрели большие зелёные глаза.       — Ладно-ладно, — сказал Стив, когда она снова издала этот громыхающий звук. — Мы всё поняли, нам здесь быть не положено, мы уже уходим. — Он умолк. — Да, Сэм?       — Ага, — через несколько секунд отозвался Сэм, всё ещё не отрываясь от окна.       Стив заколебался. Он положил одну руку на запястье Сэма, словно пытаясь стать для него якорем. Сэм уже три года был привязан к земле, привык натягивать свободные майки поверх перистых остатков своих крыльев и ездить на автобусе на свою гражданскую работу в птичнике, но он всё ещё был человеком-птицей по сути своей, и небо звало его так же, как и прежде. Стив оттянул его от окна и аккуратно заклеил щель обратно. Теперь их снова окружала непроглядная тьма.       — Я бы не стал жить здесь, наверху, ни за какие коврижки.       Сэм вздохнул. Зяблик и канарейка зашелестели перьями у него на плечах, словно из солидарности.       — Ага. Я в порядке, Стив-о. Нам лучше уйти.       Они на ощупь добрались до лифта. Стив взял Радио на руки и прижал крепче, его желудок словно завязался узлом от нервов.       — Думаешь, остальные знают про это место?       — Не знаю, — ответил Сэм. — Может быть, Баки знает. Он живёт здесь дольше, чем все остальные.       — Я спрошу у него завтра, — сказал Стив. — Поверить не могу, что говорю это, но хватит с меня развлечений на один день.       Они смотрели, как тринадцатый этаж исчезает за закрывающимися дверцами лифта, окутанный пыльными тенями и ещё более зловещий, чем раньше. На дверцах в темноте светились бледные очертания эмблемы с гидрой, и казалось, что щупальца подёргиваются и переливаются. Радио тихонько зарычала.       — Да, — наконец согласился Сэм, перебирая перья своего зяблика, — знаешь что, с меня тоже хватит.

***

      На следующее утро, однако, Стив и думать забыл про тринадцатый этаж. Потому что проснулся в библиотеке колледжа. Сперва это не показалось ему странным. Эта ниша была хорошо ему знакома, спальный мешок плотно обхватывал его ноющие кости, словно плодный пузырь — зародыш, а полка с руническими словарями почти спасала от сквозняков. Где-то в глубине его мыслей было ощущение, что он давно тут не был, но и представить себе не мог, куда он мог бы отсюда уйти, где он мог бы проводить ночи, если не здесь. А потом он начал осознавать нестыковки, которые его разбудили. Во-первых, громыхание колесиков тележки, на которой развозили книги, означавшее, что он проспал время открытия, — чёрт, он раньше никогда не просыпал его, это слишком рискованно, — а во-вторых, какие-то острые предметы, впивавшиеся ему в грудь, и это сопровождалось низким вибрирующим рычанием.       Стив внезапно окончательно проснулся. Это снова с ним случилось. Он спал на полу библиотеки Нью-Йоркского Колледжа Волшебства, а Радио стояла у него на груди, выгнув хвост рыболовным крючком. У него на глазах она перетекла в часы, и время на её экране — 08:13 — ярко вспыхнуло в десяти сантиметрах от его лица.       — Чёрт, — Стив подскочил на ноги.       Тележка приближалась. Он неуклюже выпутался из спального мешка, запихал его как можно глубже в нишу и вылез из-за полки со словарями. Пригибаясь пониже к полу, словно солдат под огнём противника, прижимая Радио к груди — чёрт побери, плитка на полу казалась ледяной под его босыми ногами — он лихорадочно вжался спиной в ближайшую полку, мысленно приказывая себе провалиться назад в коридор четвёртого этажа, как у него получилось в прошлый раз.       Ничего не произошло.       Он снова попытался. Прижался к полке и прошёл вдоль неё всю длину прохода, вытирая её спиной, словно тряпкой. По-прежнему ничего. Какой бы портал ни соединял эти два места, сейчас он был закрыт.       Чувствуя, как адреналин волнами захлестывает его, Стив вытянул шею и выглянул между книжными полками. Слева от него тянулся длинный ряд рабочих столов, уходя к тёмному пространству справочного отдела, а справа открытая дверь вела в зал переговоров, где за длинным столом рассаживались люди в костюмах и галстуках. Он не видел среди них студентов.       Он молча выругался, шевеля губами. Теперь он знал, что происходит. Вселенная решила перенести его в библиотеку именно в то единственное утро в году, когда Совет Колледжа собирался на Ежегодное Заседание Акционеров, и это была просто его жизнь в миниатюре, как она есть.       Тележка поворачивала в проход, где он стоял. Он заметил краем глаза полупрозрачную фиолетовую фигуру, толкавшую её, и несколько книг в кожаных обложках, которые взлетали с тележки и вставали на свои законные места на полках. Он начал красться в дальний конец ряда. Если ему удастся достаточно тихо…       Он влетел в высокого коренастого человека, отскочил и с ужасным грохотом врезался в ближайшую полку.       — Ай.       Это был профессор Филиппс, в костюме и при галстуке. Он тоже явно пришёл на заседание. И явно узнал Стива с того катастрофического семинара по Нумерологии. Боги удачи и кармы явно развлекались не на шутку.       — Боже мой, это снова вы, — сказал Филиппс. — Что вы здесь делаете? Библиотека закрыта на заседание.       — Я, — начал Стив и тут же остановился, потому что уловил амбре от собственного утреннего дыхания и чуть не начал истерически смеяться. На нём были боксеры и дырявая мешковатая майка, а причёски хуже того, что у него происходило на голове, человечество явно никогда не лицезрело. — Простите, пожалуйста, сэр. Я вчера допоздна занимался и заснул, библиотекари, наверное, не заметили меня, когда закрывали. Я уже ухожу.       Он с надеждой сделал шаг в сторону, но взор Филиппса приковал его к месту.       — Да? И где же ваши учебники?       Стив опустил глаза на часы с радио в своих руках.       — Эээ...       Тикали секунды. Филиппс, как когда-то Сара Роджерс, прекрасно умел пользоваться молчанием в качестве оружия. Он дал Стиву, по ощущениям, добрых пять минут, чтобы тот успел пожелать себе избавительной смерти, а потом сказал:       — Покажите мне вашу студенческую ID-карту.       Стив вздохнул. Он знал, что к этому всё шло. Но всё равно, так нечестно, что его поймали именно сейчас, когда он минимум сутки уже не нарушал никаких правил колледжа. Он выловил бумажник из кармана — он всегда клал его туда на ночь вместе с телефоном, по совету Сэма — и вытянул украденную студенческую карточку из пластикового держателя. Филиппс прищурился, рассматривая её.       — Гилмор Ходж? Разве вы не сказали, что вас зовут…       — Стивмор Ходжерс, — Стив был готов заорать. — Это опечатка.       — А фото?       — Заклинание преображения пошло неудачно. В тот момент казалось, что это хорошая идея.       Филиппс хмурился так сильно, что у него появилась монобровь. Это конец, подумал Стив. Ему придётся переехать в Джерси и незаконно посещать лекции в тамошнем колледже Магических Искусств. Если его не арестуют, ведь тогда ему ещё придётся устроить побег из тюрьмы, добыть фальшивые документы и покинуть страну. Он тайком проберётся на самолет и отправится в Европу. Или Антарктиду.       — Послушайте, как бы вас ни звали, — сказал Филиппс, — я знаю, что вы хотите учиться, и я изо всех сил старался закрыть глаза на многое. Но…       Он прервался. Рядом с ними появилась ещё одна фигура в костюме. Это был пожилой джентльмен, которого Стив не знал, с седыми прядями в светлых волосах и самым добрым лицом, что он когда-либо видел. Мужчина улыбнулся, хлопнул его по плечу большой тёплой ладонью.       — У этого юноши неприятности, Честер? Надеюсь, что нет. Гилмор — один из моих самых многообещающих интернов, хоть и имеет тенденцию засыпать в неудачных местах.       Стив забыл, как дышать. Недоверчивый взгляд Филиппса переходил с новоприбывшего на Стива и обратно. Костюм незнакомца был безупречен, а серые глаза смотрели так остро и проницательно, что, казалось, он одним взглядом прибил профессора к земле. Филиппс сдался.       — Не знаю насчёт многообещающего, — ответил он, — но, нет, никаких неприятностей.       Он отдал Стиву студенческую карту и сурово на него глянул.       — Будьте осторожнее, юноша.       Он величаво прошагал мимо них в зал переговоров. Стив сделал долгий вдох. Неизвестный джентльмен заговорщически ему подмигнул и, не убирая руки с плеча Стива, провёл его мимо тележки с книгами и фиолетового облака библиотекаря к выходу.       — Исчезающее здание?       — Да, — у Стива почти кружилась голова от облегчения.       Может быть, это было куда более распространено, чем он думал.       — Я не знаю, как вас благодарить, сэр.       — Не стоит благодарности, — незнакомцу прекрасно удавалось ничего не говорить ни о босых ногах Стива, ни о его общем растрёпанном виде, ни о звуке ррррр, который с потрескиванием раздавался из крошечных динамиков Радио.       — Я всегда рад помочь молодым людям в беде. Вы живете — в общежитии, Пендрагон-холл, не так ли? В нём очень часто случаются пространственно-временные аномалии, чаще, чем где бы то ни было, насколько мне известно.       Он правда думал, что Стив — студент в этом колледже. Стив изнывал от стыда.       — Нет, сэр. Я живу за пределами студенческого городка.       — О? И где же, позвольте спросить?       — В Ночном Огоньке, — ответил Стив. Рычащий звук стал мощнее и на октаву выше. В отчаянии Стив засунул Радио себе под майку.       — Вы, наверное, не слышали о…       — А, — произнёс незнакомец. — В этом здании.       Он выглядел очень серьёзным и, казалось, был вовсе не удивлён.       Стив поднял на него глаза.       — Что вы имеете в виду?       — Ну, это не очень приятное место, не так ли?       — Оно… — начал Стив. Его инстинкт всегда говорить правду боролся с его верностью. Радио у него на животе нагревалась, как раскалённый кирпич, и у него слезились глаза. — Оно недорогое.       Незнакомец приобрёл ещё более серьёзный вид.       — В той ситуации, что складывается в нынешней экономике, плату за жильё, разумеется, важно принимать во внимание. И я не хочу указывать вам, что делать. Но, между нами, — в этом месте полно всякого сброда. Я бы на вашем месте был осторожнее.       В груди у Стива горело. Он подумал про Сэма, который с тоской смотрел в небо с тринадцатого этажа. Про Наташу, сидевшую за ноутбуком, свернувшись калачиком, со стаканчиком йогурта и ложкой, торчащей изо рта, подобно сигаре. Про Баки. Баки, в переднике и без него, который готовил и помогал малолеткам с домашкой по тригонометрии, помогал искать потерявшиеся кроссовки и наблюдал при этом за Стивом своими необычными, голубыми, как море, глазами. Стив посмотрел на ладно скроенный костюм незнакомца, на его серебряную булавку для галстука и парные к ней запонки, и подумал, а что вообще он может знать про ситуацию в экономике?       — Я всегда осторожен, — ответил он. — Но спасибо.       — Прекрасно, — незнакомец снова разулыбался. — Я вижу, что вы прагматичный юноша, который не против нестандартных решений на пути вперёд. Такие личности мне по душе. Просто будьте осторожнее.       Он повернулся, чтобы вернуться в зал переговоров.       — Подождите. — Радио, казалось, решила заживо его сварить — кожу Стива немилосердно пекло, а майка начинала дымиться, но Стив не мог уйти, хотя бы не узнав имени своего таинственного благодетеля. — Как я могу к вам обращаться, сэр?       — Моя фамилия — Пирс, — ответил тот. — Но, пожалуйста, зовите меня просто Алекс.

***

      Стив, спотыкаясь, ввалился в первую попавшуюся пустую аудиторию вместе с Радио, всё ещё пытавшейся прожечь дырку в его солнечном сплетении, и своим телефоном, который чирикал рингтоном Сэма на полную громкость. Он захлопнул за собой дверь, запер её и исторг Радио из-под своей майки. У него на животе остался от неё прямоугольник такого цвета, словно он сгорел на солнце.       — Плохая кошка! За что ты меня?!       Радио издала вопль статики. Она всем видом показывала, что вовсе не сожалеет о содеянном, что было нехилым достижением, учитывая, что у неё вообще сейчас не было никаких черт мордочки. Стив выхватил свой вибрирующий телефон из кармана и провёл пальцем по экрану, принимая звонок.       — Сэм, что за на хер.       — Итак, — начал Сэм, — полагаю, сегодня утром ты проснулся в каком-то необычном месте?       Его голос звучал чересчур бодро, учитывая, что вероломное здание выпнуло его из постели в восемь утра. Вообще-то, чересчур бодро для восьми утра, и точка.       — В библиотеке колледжа, — сквозь зубы процедил Стив. — И это не первый раз. Мог бы хотя бы предупредить меня перед тем, как я подписал договор аренды.       Вряд ли кто-то мог бы назвать Стива невозмутимым, хотя бы относительно, но это явно был первый раз, когда он был зол на здание. Если бы не Пирс, он, наверное, сейчас как раз бы подъезжал в наручниках к полицейскому участку.       — О, это редко случается, — ответил Сэм. — Во всяком случае, должно случаться редко. Но в последние пару недель это стало происходить чаще, бог знает почему. Просто иногда здание забывает существовать, и тебя выкидывает туда, где ты был бы, если бы никогда не заселился в него.       Стив обдумал это. Радио снова перекинулась в кошку и гуляла под партами, охотясь на комки пыли.       — А ты где оказался?       — На диване у Клэр. Её новую девушку это не обрадовало, но она хотя бы не стала в меня целиться из пистолета на этот раз.       — Жесть.       — Ты считаешь, что это жесть, а как по мне — вполне себе победа. Я уже еду назад. У тебя хоть проездной на метро с собой?       — Ага. А ещё Радио, и я без обуви.       Сэм рассмеялся:       — Добро пожаловать в клуб, дружище. До встречи.       Они разъединились. Стив посмотрел вниз. Ему вовсе не улыбалось идти пешком несколько километров по усеянному бычками и комками жвачки студенческому городку и босиком садиться в грязный автобус. Если он смог призвать кроссовки какого-то покойника, наверняка он смог бы призвать и свои собственные? Казалось вполне разумным попытаться, пусть даже все известные законы природы и сверхъестественного говорили, что он не смог бы сотворить хоть капельку волшебства, даже если бы от этого зависела его жизнь.       Он открыл на телефоне QuickSketch, вытянул стилус и принялся рисовать. Он нарисовал свои любимые песочно-коричневые высокие ботинки, те самые, что его мама подарила ему, чтобы подбодрить, когда Сэм отправился в Ирак. Он нарисовал их мягкую подкладку и потёртые резиновые подошвы, а также гелевые вкладки, которые он носил для поддержки своего высокого подъёма стопы. Он не стал добавлять дыры, грязь и капли краски, напоминавшие полотна Джексона Поллока, оставшиеся после его последнего уличного приключения с граффити. А потом — чувствуя себя весьма глупо — он сжал телефон обеими руками, зажмурился, словно у него был день рождения и перед ним стоял торт со свечками, и загадал желание.       Раздался парный стук. Стив быстро открыл глаза и успел заметить, как ботинки приземляются на пол, по обеим сторонам от его ступней. Они были настолько чистыми, что могли бы появиться прямиком из магазина, но, когда он их натянул, по ощущениям оказались настолько же удобными и разношенными, как он помнил. У него получилось.       В нём даже близко не было достаточно кофеина, чтобы с этим справиться.       — Мяу? — сказала Радио, трогая лапкой ботинки.       — Ага, — ответил Стив. Один раз ещё мог быть случайностью. Два раза было намного труднее игнорировать.       — Мне, наверное, теперь до конца жизни не придётся покупать обувь?       — Мррроу, — согласилась Радио.       Она, казалось, была весьма впечатлена. Стив решил простить её за почти что ожоги третьей степени.       — Ладно, — он взял её на руки. — Пойдём домой.

***

      Сегодня дождь был просто мелкой взвесью в воздухе, легче мороси, но более противной. Стив появился как раз вовремя, чтобы увидеть, как его соседи стекаются обратно к Ночному Огоньку, все — как он рад был отметить — такие же растрёпанные и недовольные, как и он сам. Он узнал голого мужчину, которого видел накануне (на этот раз на нём под брезентом были шорты), и Клинта, который в одних леггинсах и женской куртке минимум на три размера меньше, чем нужно, вылез из крошечной фиолетовой машинки вместе с Пицца-псом. В подъезде был какой-то затор: люди выплёскивались обратно через главный вход на улицу, что-то бормоча и оглядываясь.       — Что случилось? — Стив присоединился к толпе. — Лифт сломан?       Мужчина с брезентом шикнул на него:       — Думаю, там ничего хорошего.       Было бессмысленно пытаться что-то разглядеть поверх чужих голов. Стив начал проталкиваться к входу. Он всего час как проснулся, а этот день уже длился слишком долго.       — Это ещё кто такие?       В подъезде стояло четверо незнакомцев, взъерошенных мужчин, которые, казалось, занимали больше места, чем могли чисто физически. У каждого был чемодан с блестящей эмблемой с осьминогом. Нет, не с осьминогом, подумал Стив: с гидрой. Они пытались попасть в лифт, но путь им преграждала такая же мощная фигура в красном хенли и потрёпанной куртке.       — Ты не имеешь права сюда возвращаться, Рамлоу, — сказал Баки.       Желудок Стива исполнил несколько акробатических этюдов. Незнакомец, стоявший впереди остальных, высокий жилистый парень, обнажил зубы в ухмылке. Трое остальных сделали то же самое. Их было сложно различать. Все они были здоровыми и грубоватыми, в одинаковых ничем не выделявшихся тёмных джемперах и брюках-карго.       — Конечно, имею, — ответил тот, которого звали Рамлоу. — Я здесь живу.       Стив протолкался вперёд. Радио опередила его, пролетела стрелой и встала перед Баки, шерсть дыбом, распушившийся хвост метёт из стороны в сторону.       — Какие-то проблемы? — спросил Стив. — Я уже позвонил в полицию.       Незнакомцы засмеялись.       — Не напрягайся, малявка, — сказал Рамлоу. — Мы просто заселяемся.       Когда-нибудь Стиву будет тридцать, и его всё равно будут называть малявкой.       — Твоя квартира занята, — невыразительным пугающим тоном сказал Баки.       — Что, четыреста третья? — откликнулся Рамлоу. — Эта помойка? Не, теперь я на тринадцатом этаже.       Сердцебиение здания гудело в стенах, лихорадочный боевой марш. Баки был неподвижен, словно чучело, челюсти сжаты, металлическая рука жужжала и шипела, как Радио.       — Нет — никакого — тринадцатого — этажа.       — Конечно есть, — сказал Рамлоу. — Посчитай.       Он хлопнул Баки по спине, словно они всю жизнь друг друга знали, и начал обходить его в сторону лифта. — Теперь мы снова соседи, а, Барнс?       Стив лягнул его в промежность. Это был жестокий удар с разворота, которому он научился в средних классах, когда мама заставила его пойти на курсы самообороны, и с тех пор у него была масса возможностей попрактиковаться. Он сделал это спокойно, не задумываясь, так же, как рисовал, так, как никогда не творил волшебство. Свидетели одновременно сделали резкий вдох. Рамлоу завыл.       — Мать твою!       Спотыкаясь, он отошёл назад. Двое дружков подхватили его и не дали упасть наземь. Третий замахнулся на Стива. Тот быстро отступил в сторону, сжимая и поднимая кулаки, но это уже было не нужно. Баки поймал кулак незнакомца металлической рукой, сжал, и тот отлетел назад с градом ругательств и кровавыми линиями, прочерченными по низу его штанов Радио.       — Мы здесь по праву! — заорал он. — Вы не можете так поступать!       Стив посмотрел мимо них, в толпу соседей. Он увидел Сэма у входной двери с, кажется, настоящим соколом на руке; Шэрон с револьвером в каждой руке и огромным пауком на плече. Клинт откуда-то вытащил лук, а руки Ванды были окутаны клубами сияющего алого тумана. Сброд, так назвал их Пирс. Может, так оно и было. Но они были сбродом Ночного Огонька, и они готовы были бороться за него изо всех сил.       Баки тоже смотрел. Его плечи поникли.       — Отбой.       Стив этого не ожидал. Он повернулся и подступил к Баки.       — Ты что, шутишь, чёрт побери?       Рамлоу улыбался, мерзко и хищно.       — От них так не избавиться, — ещё более невыразительно произнёс Баки. — Они не делают ничего противозаконного.       Радио, казалось, почуяла в этом логику. Она отступила за ноги Баки, выгнувшись, словно римская арка, и злобно плюясь. Стив начал:       — Если ты думаешь, что мы будем просто стоять и пустим этих грёбаных клоунов в наше здание…       — Стив, — Баки выглядел совершенно вымотанным. — Пожалуйста.       Пам, пам, пам зашумели стены, словно медленная вымученная погребальная песнь. Стиву всегда казалось, что Баки одного с ним возраста, может быть, чуть старше, как Сэм, но он понял, что ошибался. Пустой взгляд Баки принадлежал кому-то, на глазах у кого прошёл целый век, и кто ощущал все эти годы до единого. С таким взглядом не поспоришь.       Стив медленно опустил кулаки. Это движение словно эхом отразилось по всему подъезду. Шэрон вернула револьверы в кобуру, явно разочарованная. Алые туманы Ванды испарились. Клинт опустил лук и крикнул:       — Удачи с вашим грёбаным пентхаусом.       Четвёрка протиснулась мимо Баки и Стива, таща за собой чемоданы с гидрой. Двери лифта закрылись за ними с неровным жужжанием. Радио уселась на левую ногу Стива, словно чтобы помешать ему их преследовать. Стив едва обратил на это внимание. Его трясло от ярости, зрение расфокусировалось, так что Баки по краям расплывался в множество грустноглазых мужчин в мягких куртках.       — Доволен? — спросил Стив. — Нравятся новые соседи?       — Стив…       — Не Стивкай мне. — Их было в десять раз больше, чем незнакомцев. Они могли их победить. И всё равно сделали так, как сказал Баки, и уступили, даже Стив. Он просто не мог в это поверить. — Да что они о себе возомнили? Какое у них право присобачивать новые этажи к нашему зданию и заселяться, будто оно им принадлежит?       Баки засунул руки глубоко в карманы и ссутулился, пряча лицо под волосами.       — Может, так и есть. Ты не знаешь.       В подъезде воцарилась гробовая тишина. Стиву было трудно дышать. Конечно, это правда. Он, по сути, ничегошеньки не знал про Ночной Огонёк. Что это вообще на самом деле? Здание, которое принимало отбросы вроде Рамлоу, но выплевывало жильцов в город с пустыми руками, когда пожелает? Они бы за него сражались, но оно за них не стало бы.       Он выдернул ногу из-под Радио.       — В следующий раз буду знать, как за тебя вступаться.       Баки ничего не ответил. Стив протолкался через толпу обратно на улицу, нашёл пожарную лестницу и протопал по неустойчивым металлическим ступеням на свой этаж, старательно сотрясая лестницу с каждым шагом. Он бы и в стену кулаком зарядил, если бы знал, что здание сможет это почувствовать.

***

      Ни Баки, ни Радио не выходили из своей комнаты до конца дня.       Дверь в конце коридора четвёртого этажа оставалась закрытой, и всем, кто приходил за помощью с домашкой по математике, огнестрельными ранениями и прочими домашними неприятностями, приходилось вместо него довольствоваться Стивом. Наташа постучала в дверь Баки вскоре после обеда; потом, когда та не открылась, приняла своё паучье обличье и пробежала под ней. Спустя десять минут она вернулась, задумчивая, но с явным облегчением.       — Он в порядке? — спросил Стив. Он снова занимался за кухонным столом — не хотелось испытывать судьбу, возвращаясь в колледж так скоро после опасных утренних событий, — и дошёл до той стадии прокрастинации, где он перебирал в голове вообще всё, что он когда-либо делал или говорил за последние двадцать пять лет, и испытывал парализующее чувство вины за это. А ещё, возможно, ему правда было жаль, что он сорвался на Баки, но он не хотел об этом думать.       — Думаю, да, — ответила Наташа. — Ну или будет в порядке.       Она бродила по кухне, заглядывая в шкафчики, переставляя кастрюли и сковородки. Стив начинал разбираться, о чём говорит её поведение.       — Ты в порядке?       Громыхание прекратилось. Наташа подняла на него глаза, явно удивлённая.       — Да.       — Куда тебя сегодня забросило?       Обычно он не стал бы спрашивать, но жильцы Ночного Огонька мерялись искривлениями пространства и времени, как дети — синяками, и к этому моменту уже половина здания знала о том, как он наткнулся на Совет Директоров Колледжа. Губы Наташи исказила гримаска.       — Хочешь верь, хочешь нет — это была балетная студия.       — О как, — сказал Стив.       — Могло быть и хуже, — ответила Наташа. — Клинт обычно оказывается в мусорном контейнере.       Стив обычно скептически относился к таким выражениям, как могло быть и хуже. Потому что сам всё же знал, как это бывает. Но тон Наташи чётко говорил о том, что она не приветствует дополнительные вопросы. Стив уныло уставился на страницы «Нумерологии», пока Наташа заглядывала в холодильник, потом в духовку, потом в микроволновку.       — Ты посмотри, — заметила она. — Он реально забыл о готовке в этот раз. Победа за тобой, Роджерс.       Он не рассмеялся в ответ. Она тоже.       Спустя несколько минут появилась Шэрон, и после краткого обсуждения шёпотом Наташа ушла вместе с ней — наверное, чтобы где-нибудь поесть, а может быть — кого-то убить. Стив был рад, когда вернулся с поневоле урезанной смены в птичнике Сэм со своей жёлтой канарейкой и грудой коробок с едой навынос.       — Эй, Стив, как думаешь, Барнс поест, если я оставлю еду под его дверью и притворюсь, что это для Радио? Тебе снова письмо, кстати.       — Серьёзно? — Стив сунул Сэму десятку за еду (Сэм никогда не пытался что-то давать ему бесплатно, и частично именно поэтому он был лучшим другом Стива) и с отвращением уставился на протянутый ему конверт. На нём было написано БОСТОНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ВОЛШЕБСТВА, а дальше С. Роджерс, 339Б, Бликер-стрит. Он успел дочитать аж до К сожалению, мы не, прежде чем порвать и письмо и конверт пополам, потом на четвертинки, потом на осьмушки.       — Я уверен, что почтовый фургон не появлялся. Я здесь с самого утра. Как, чёрт побери, они сюда попадают?       Сэм потёр глаза ладонями.       — Тебе нужно научиться просто не обращать на это внимание, дружище.       Стив громко захлопнул «Нумерологию».       — Слушай, с этим зданием что-то не так. И я не только про штуки с пространством и временем. Тринадцатый этаж? Эти мудаки сегодня утром? А мы ведь даже не знаем, кому это место принадлежит, или кто доставляет почту, или как тут вообще всё работает, когда нет владельца, который бы занимался всеми вопросами. Не говори мне, что тебя это никогда не интересовало.       — Конечно, мне было интересно, — сказал Сэм себе в ладони. — Я здесь живу дольше тебя. Я знаю, что место мутное. Но дело в том, что я жил и в местах помутнее.       — Я тоже, — ответил Стив. — И все они большую часть времени повиновались законам физики. Не думаю, что это такой уж большой запрос.       Они смотрели на коробки с лапшой и клёцками, но не пытались распаковать их. У Стива не было аппетита. Всё, о чём он мог думать, — это как Пирс сказал «А, в этом здании...» таким тоном, как обычно говорят «У меня плохие новости о вашей матери,» или «Сколько-сколько баллов за WSAT?» — словно вы знаете что-то, чего другой человек не знает, словно вас посвятили в неприличную тайну и теперь вам приходится проявлять невероятную деликатность и дипломатичность, но вы не очень с этим справляетесь. Стива тошнило от деликатности. Он хотел истины.       Спустя долгий миг Сэм вздохнул.       — Так ты начнёшь смотреть объявления? Я думал, тебе нравится жить рядом со мной.       Он выглядел так печально, что Стив забыл о своём гневе.       — Ну конечно нравится. Сэм, я это просто обожаю. Мне нравится видеть тебя каждый день. Мне нравится Наташа, и Радио, и… — он запнулся. Он был не совсем уверен насчёт Баки, — и всех остальных. Я не согласился бы снова ночевать в библиотеке колледжа, даже если бы мне за это приплачивали. Мне просто нужны ответы.       — Тебе и всему остальному миру, — пробормотал Сэм. Но, казалось, ему стало легче, а этого было, на самом деле, достаточно, чтобы Стив не собрал вещи и не убрался отсюда тем же вечером.       — Вот что будет дальше, — сказал он. — Я пропущу завтра занятия и немного наведу справки. Посмотрим, может у меня получится найти, кому принадлежит Ночной Огонёк, может быть, даже связаться с владельцем. А ещё я собираюсь встать в четыре утра и сидеть в засаде у почтовых ящиков. Почта не может приходить туда своим ходом.       — В четыре, — повторил Сэм и покачал головой. — Стив, напомни мне не оказываться у тебя на плохом счёту.       Стив насупился.       — У меня нет плохого счёта.       — Ага, конечно, — но Сэм слегка улыбнулся. — Ты сам весь такой плохой.

***

      Ровно в 3:45 утра Стив выкатился из постели на пол. Он дополз до кухни в коконе из одеяла, приготовил жбан кофе и выпил его почти целиком под неодобрительным взглядом Радио. Потом он взял «Эффективные заклинания», чтобы они составили ему компанию, и потащился вниз начинать своё бдение. Он не мог поверить, что действительно это делает. Он не вставал так рано с тех пор, как ему было шесть и он притворялся солдатом на Второй Мировой.       У него была смутная идея, что тот, кто приносит почту, — застенчивое дикое существо, которое не покажется, если будет знать, что за ним следят. Поэтому вместо того чтобы устроиться прямо в подъезде, он добрался до первого пролёта пожарной лестницы, немного не дойдя до второго этажа, откуда мог видеть почтовые ящики через окно подъезда и одновременно присматривать за дорогой. Он мёрз, но таким образом почтовое существо точно никак не могло избежать встречи с ним. Неплохой пример стратегического мышления, учитывая, что он только процентов на тридцать проснулся.       Он сделал укрепляющий глоток кофе и раскрыл рабочую тетрадь.       Он всё ещё был на «Части 3: Заклинание Обнаружения», на той же странице, с которой не мог сдвинуться целую неделю. Задания были такие идиотские, типа Напишите код заклинания для обнаружения ближайшего туалета или Напишите код заклинания для вычисления точного нахождения сильнейшего источника Wi-Fi поблизости от вас (в радиусе 50м). Волшебники так всё усложняют, подумал Стив. Что плохого в том, чтобы просто идти, следуя за указателями, как нормальные люди? Или, боже упаси, спросить у кого-нибудь?       Вопрос 5(д), однако, выглядел интересно. Сочините заклинание для возвращения чего-то утраченного. Рядом с ним к тому же были соблазнительно широкие поля, где можно было порисовать. Стив нарисовал Сэма, каким он был накануне отправления в Ирак: красивый молодой Крылатый лидер с коричневыми крыльями, как у сокола, кружащийся и делающий петли в ярко-синем небе. Он также нарисовал Нат-паучка в ярких красных и серых тонах, изящную, маленькую и опасную, затаившуюся в ожидании жертвы в самом сердце сложной паутины. Он не знал, что именно утратил Баки, но всё равно нарисовал его счастливым, с подносом капкейков в руках, в его научном переднике и с волосами, собранными в небольшой пучок на затылке.       Пожарная лестница заскрипела. Стив вздрогнул, ударился локтем о металлические перила и захлопнул книгу.       По закону Мерфи, естественно, это был Баки. Он стоял на три ступеньки выше Стива, закутанный в своё обычное худи и куртку, откуда над застёжкой торчала мордочка и передние лапки Радио. Одному богу известно, как долго он уже там простоял.       — Что ты делаешь?       Скорее всего, он имел в виду сидение Стива на пожарной лестнице в четыре утра, а не то, что тот рисует его портреты в стиле Бисёнэн в своей рабочей тетради по заклинаниям, как какой-то отморозок. Он стоял слишком далеко, чтобы разглядеть рисунки. И лучше бы он их действительно не разглядел, потому что иначе потребовалась бы немедленная эвакуация Стива из этой солнечной системы.       — Сижу в засаде, — ответил Стив. — Хочу посмотреть, кто доставляет почту.       Баки выпятил нижнюю губу.       — У тебя пальцы посинели.       Стив посмотрел на свои руки. Они действительно приобрели любопытный тёмный оттенок индиго вокруг ногтей, что-то между лазурью и ягодой. Он и не заметил.       — Ого.       Радио негромко скептически зарычала. Ступеньки снова скрипнули, когда Баки перенёс вес с ноги на ногу. Этот звук синкопировался с сердцебиением здания скрип-пам, скрип-пам. Стив прямо слышал, как Баки громко о чём-то думает.       — Что?       — Кажется, именно сейчас я должен предложить тебе свою куртку, — сказал Баки. — Но тогда у меня замёрзнет рука.       Стив поднял глаза к небу и помолился всем святым своей матери, чтобы они дали ему терпения.       — А ещё я до сих пор на тебя сержусь.       — А ещё ты до сих пор на меня сердишься, — угрюмо повторил Баки.       Стив подумал было, что он уходит, вероятно, чтобы запечь свои чувства в тридцать тысяч крошечных капкейков на один укус или типа того, но вместо этого Баки спустился дальше по ступеням и сел рядом со Стивом. Он был весьма крупным, а пожарная лестница совсем не широкой. Стив задумался, есть ли заклинание против сердечного приступа.       — А ты что делаешь?       — Если прижаться друг к другу, будет теплее, — ответил Баки, — пингвины так делают. — И добавил, будто это всё объясняло:       — Сэм меня один раз заставил посмотреть документальный фильм.       Так поздно ночью от него не пахло сахаром и выпечкой. От него исходил приятный чистый запах — смесь шампуня, одеколона и свежих простыней, под которым скрывались более резкие нотки, что-то вроде нагретого металла. Молитвы Стива явно остались без ответа. Потеряв дар речи и не веря своим глазам, он смотрел, как Радио вытекла из худи Баки и впилась коготками в штанину джинсов Стива.       — Разве важно, кто доставляет почту? — спросил Баки.       — А почему это не важно?       — Боже мой. Ты из тех детей, которые накануне Рождества всю ночь не спят, чтобы подкараулить Санту, да?       — Это было только один раз, — ответил Стив. — Потому что я хотел на него наорать за то, что он не привозит подарки больным детям, которые лежат в больнице. А после этого я утратил все иллюзии, потому что сорвал с него бороду и обнаружил, что это всего лишь скучный старый мистер Шарп, живший на нашей улице.       Баки потёр глаза.       — Это столько всего в тебе объясняет.       — О, так мы теперь пытаемся получше познакомиться? — Чем дольше Стив смотрел на уютную фигуру Баки рядом с собой, тем более воинственным становился. — Почему бы тебе не рассказать, куда ты попал вчера утром? Когда здание исчезло?       — Никуда.       — Брехня. Все куда-то перенеслись. Сэм мне рассказал, как это работает. Ночной Огонёк периодически перестаёт существовать, и тогда тебя переносит туда, где ты был бы, если бы не жил здесь.       — Я нигде не оказываюсь, — Баки всё ещё прикрывал рукой глаза. — Я просто… пропадаю.       От Наташи Стив научился распознавать окончательность ответа, когда он его слышал. Он перестал задавать вопросы на эту тему. Здание дышало и вздыхало вокруг них, устраиваясь поудобнее в ожидании самой холодной части ночи. Баки поднял голову. В оранжевом свете уличных фонарей от его ресниц падали длинные пушистые тени на высокие скулы, а изгиб губ был прелестно бледно-розовым. Стив обнаружил, что ужасно хочет сейчас же взяться за свои пастели.       К его списку неотвеченных вопросов добавилась новая тайна: каково было бы проследить изгиб губ Баки своими губами, с шорохом провести кончиками пальцев вдоль линии челюсти Баки и запустить их ему в волосы.       Он встряхнулся.       — Эти вчерашние, кто они?       Радио заворчала недовольно и вонзила когти в левый ботинок Стива. Баки вздохнул:       — Ты оставишь это в покое, если я тебя попрошу?       — Только если ты сможешь убедить меня, что никому не угрожает опасность, — ответил Стив. — А мне кажется, что ты не сможешь.       — Не смогу, — признал Баки.       Он смотрел, как Стив смотрит на него. Сделав героическое усилие, Стив собрался с мыслями, призвал к порядку свои группы мышц и перенёс взгляд на собственные ноги, где Радио безуспешно пыталась добавить следы от когтей на кожу его намагиченных ботинок.       — Этот Рамлоу, — начал он. — Ты, кажется, его знал. Он… тебя...       Какое-то время он сражался с превратностями синтаксиса и семантики. Ночь вокруг них загустела, словно патока, воздух между ними было трудно вдыхать.       — Он сделал тебе больно? — наконец спросил он.       Баки какое-то время думал об этом.       — Не так, как ты думаешь.       — Я бы ему навалял. Если он сделал тебе больно.       Эти слова словно сами собой выскользнули изо рта Стива, резко и неосмотрительно.       — Ты с ним уже дрался, — сказал Баки.       — Я снова бы с ним подрался.       Губы Баки не улыбнулись, но всё остальное лицо — да. Тоненькие морщинки собрались вокруг уголков его глаз, и в бледном полусвете между уличным фонарём и тенью он казался юным, робким и неуверенным.       — Ты это просто из вежливости.       — Неа, — ответил Стив. — Я всё ещё на тебя сержусь.       Время так любопытно искажалось. Оглядываясь назад, казалось, что ночь замерла и повисла между ними на один неуязвимый миг, замерла в воздухе, словно замёрзшая капля дождя, словно покачнувшаяся ваза за долю секунды перед тем, как начать падать. Стив мог бы сделать что угодно, но сам не знал, что сделает. Поцелуй Шредингера: может быть, он случился бы, а может быть — нет. И так это длилось, пока Радио не прервала их внезапным воем, спрыгнув на нижнюю ступеньку лестницы.       Они вскочили на ноги. Кошка стекла на землю по сложной комбинации труб и торчащих кирпичей, а потом полетела по тротуару ко входу в здание. Стив следил за ней широко раскрытыми глазами. В животе у него зародилось странное ощущение свободного падения, словно он споткнулся на лестнице.       — Это почта?       — Нет, — ответил Баки тем же странным невыразительным голосом, что накануне.       Он был прав. Когда они спустились на землю и последовали за Радио вокруг здания, у двери в подъезд стоял чёрный микроавтобус с заведённым двигателем. Его окна были затонированы, а двигатель отлажен так, что издавал утробное урчание, едва ли громче руки Баки. Это точно не был почтовый фургон. Радио зарычала, изогнув хвост яростным вопросительным знаком. Стив сделал шаг к микроавтобусу, но те, кто был внутри, кем бы они ни были, должно быть, осознали, что их заметили. Двигатель взревел, и микроавтобус начал отъезжать.       Стив посмотрел на Баки, потом на ряд машин, припаркованных у здания.       — Ты умеешь водить?       Свет, наполнивший лицо Баки на пожарной лестнице, снова его покинул, а весёлые морщинки вокруг его глаз превратились в озабоченные.       — Нет.       — Смотри, куда они повернут на перекрестке, — сказал Стив, — а я пока заведу вон тот Шевроле без ключа.       Баки схватил его за руку:       — Стив, нет.       Шок от прикосновения — единственное, что удержало Стива, не дав ему вырваться. Баки держал его за запястье; металлическая рука Баки сжимала руку Стива, и она вовсе не была холодной, как представлял себе Стив. Пластины были теплее кожи и вибрировали от урчания мощных сервоприводов внутри. Это было похоже на прикосновение к капоту машины, двигатель которой уже какое-то время поработал. У Стива ненадолго закоротило в мозгах, но этого хватило, чтобы Баки и Радио вдвоём загнали его в подъезд.       — Не делай этого, — попросил Баки. — Не связывайся с ними. Пожалуйста.       И Стив вдруг осознал, кристально ясно:       — Ты знаешь, кто они. Ты всё знаешь про это место, да? Это Рамлоу заставляет здание исчезать? Кто, чёрт побери, был в этом микроавтобусе?       — Кто-то намного хуже старого мистера Шарпа, жившего на твоей улице. Не давай им повода причинить боль и тебе тоже.       — Что ты хочешь сказать, тоже? — Стив попытался отобрать запястье, но металлические пальцы Баки совсем не поддавались. Это напомнило ему, как его рука однажды застряла в торговом автомате, когда он пытался добыть пачку печенья «Орео», вот только на этот раз на кону было нечто большее, чем полтора доллара. — Отвечай.       — Ладно. — Щёки Баки налились краской, глаза были широко распахнуты и лихорадочно блестели. — Хочешь ответов? Я тебе отвечу. У нас нет хозяина здания, потому что последний умер. Он умер много лет тому назад. Хочешь знать, что случилось?       Стив промолчал.       — Они его убили, — сказал Баки. — Он задавал слишком много вопросов. Он мешал им. И они гонялись за ним по всему городу, взорвали его машину и убили его. Вот что случилось.       Стив дал ему выговориться. Потом приподнял руку, ту, что была зажата в пальцах Баки, и выразительно на него поглядел. Баки бросил на него такой же взгляд в ответ, сцепив зубы. Пампампампампампам, звучал пульс в стенах. Забулькала труба, зашипела лампочка, а напряжённое молчание всё длилось, пока наконец Баки не отвёл глаза и с жужжанием выпустил руку Стива. Если не уступать, тот, кто стоит напротив тебя, всегда первым отведёт взгляд.       — Ты меня не напугаешь, — сказал Стив. — Я не шутил раньше. Я готов драться со всеми ними. Я и с тобой буду драться, если ты попытаешься меня остановить.       Баки не шевелился, опустив глаза. Радио тихонько, грустно мяукнула. Стив оставил их там и зашагал обратно на пожарную лестницу, где оставил свои книжки. Он чувствовал, что только что одержал жёсткую, безрадостную победу, пиррову победу, и ночь казалась намного холоднее и длиннее теперь, когда он был в ней один.       Он ждал и ждал, несколько часов, пока звёзды менялись, а небо вращалось над его головой, но почта так и не появилась. И Баки тоже.

***

      — Он чуть было снова не забыл про готовку, — сказала Наташа. — Что ты на хрен сделал?       Вот что сделал Стив. Он занимался — или просто рисовал — часами, он работал над заказами, он играл в «Кэнди Краш» на телефоне, пока у него не закончились жизни, а потом начал топать вверх и вниз по пожарной лестнице, в бесплодной попытке не уснуть, пока Клинт не распахнул окно и крикнул ему проваливать. Около семи Стив наконец вернулся в здание, потерпев поражение. Он наткнулся на Баки, который готовил на кухне омлеты, и поэтому у него не было выбора, пришлось демонстративно пихать в себя мюсли, стоя у холодильника целых пять минут, прежде чем он смог пойти поспать ещё. Это было напряжённое утро.       — Ничего, — ответил Стив. — Я ничего не делал. Не запачкай соусом мою постель.       Наташа отодвинула учебники и села у него в ногах на постели, держа тарелку на коленях. На обед, кажется, были спагетти с мясными шариками. Аромат томатного соуса наполнил комнату.       — Ты что, ел мюсли на завтрак и на обед? — спросила она. — Серьёзно, это, наверное, на втором месте среди всех гадостей, что кто-либо когда-либо ему делал.       Стив не стал спрашивать, что на первом месте.       — Он трус, — громко произнёс он, чтобы замаскировать урчание своего желудка. — Я не выношу трусов.       — А я думала, мы про еду, — заметила Наташа. — Но даю слово, он не такой. Не путай мягкость с трусостью. — Она наклонилась поближе и заглянула в его рабочую тетрадь:       — Ооо, ты снова попробовал заклинание заветного желания?       — Нет.       — Правда?       — Правда.       На самом деле, Стив попробовал дать заклинанию ещё один шанс. Не только потому, что его недавний успех с ботинками, кажется, говорил о том, что у него больше магических способностей, чем он думал, но и потому, что его воспоминания об этой ночи на пожарной лестнице спутались и размылись, раскалившись в горне его путаных утренних снов так, что не оставалось сомнений насчёт того, куда указало бы заклинание. Предметом его заветного желания не было что-то абстрактное, типа колледжа или больницы, нет, это было нечто гораздо более земное и более эгоистичное. Но и на этот раз заклинание не сработало точно так же, и это только к лучшему.       — Ну что ж, — Наташа снова спрыгнула с кровати. — Уверен, что не хочешь спагетти? Может, хоть один мясной шарик?       — Нет, спасибо, — ответил Стив. — Не нужны мне шарики Баки.       Он проиграл в голове то, что только что сказал, застонал от ужаса и скатился с матраса, лицом в пол.       Наташа хихикала всю дорогу до собственной комнаты.

***

      Надолго это Стива не остановило. На следующий день он снова пропустил занятия — совсем как настоящий нарушитель дисциплины, с упоением подумал он, — и принялся приводить в действие следующую часть своего плана.       Раз уж Баки отказывался рассказывать ему что-либо о Ночном Огоньке, ему ничего не оставалось как выяснить всё самому. Гугл проинформировал его, что все остальные жилые здания в их районе — в основном роскошные кооперативные многоэтажки — принадлежали либо «Старк Индастрис», либо фирме, которая называлась «АП Недвижимость». Стив никогда не слышал о последней, зато о первой он знал больше, чем когда-либо хотел. И поскольку в лифте Ночного Огонька использовались технологии Старка, он подумал, что с этого вполне можно начать.       Он уже давно не посещал Башню Старка. Стив знал Тони Старка со старших классов школы, когда тот был мелким говнюком-акселератом, который занимался в основном тем, что взрывал всё подряд на уроках химии продвинутого уровня и пытался соблазнить всех девочек в школе. Стив совсем не удивился, узнав, что Старк получил первую учёную степень в семнадцать лет, а сейчас совместно с кем-то ещё возглавлял гигантский конгломерат, производивший оружие, не считая того, что ему принадлежало просто неприличное количество недвижимости на всех пяти континентах. У Стива не было телефона Тони или какого-то другого способа с ним связаться. Весь его план заключался в том, чтобы явиться в Башню, загнать в угол первого попавшегося человека, который будет выглядеть, как тамошний работник, и потребовать встречи с Главным Инженером.       Это, как и многое другое в жизни Стива, оказалось намного труднее, чем он ожидал.       Вестибюль Башни был шедевром стиля оформления, который, кажется, называли соларпанком: летящие стены, утопавшие в кудрявых зелёных растениях, и окна от пола до потолка, впускавшие много воздуха и света. Мимо фонтана в центре вестибюля в разных направлениях спешили люди в деловых костюмах. Они несли в руках крошечные картонные стаканчики с кофе, пожимали друг другу руки и произносили фразы типа Я скажу, чтобы мои ребята позвонили вашим. Дамочка у стойки администрации была вежлива, но явно не поверила своим ушам, когда Стив к ней подошёл.       — Простите? Кого-кого вы хотели бы видеть?       — Мистера Старка, — повторил Стив. — Я, эээ, его старый школьный приятель. Зовут Роджерс.       — Тогда вы должны и сами знать, что мистер Старк сейчас не принимает посетителей? Даже акционеров?       — Я не акционер, — сказал Стив. Потом осознал, что это, вероятно, не стоило говорить. Странно, насколько сложно ему было разговаривать с администраторами и официантами, когда он сам успел поработать на обеих этих работах. — Я по личному вопросу. И важному. Мне нужно всего пять минут.       — Я посмотрю, что можно сделать, — ответила дамочка, рассеянно улыбаясь. Она повернулась к своему компьютеру и ровным счётом ничего не сделала.       Понятно, подумал Стив. Тогда план Б.       Он нашёл торговый автомат и купил себе один из этих стаканчиков кофе размером с наперсток, чтобы показать корпоративной орде, что он Один из Них и не причинит им вреда. Возможно, ему стоило бы надеть что-то другое вместо подранных джинсов и старой майки с пятнами краски и надписью В ЖОПУ ПРАВЯЩУЮ ЭЛИТУ — может быть, даже пиджак и ленту для беджа на шею, типа как зоологи, которые работают с пандами, надевают костюм панды? — но было уже слишком поздно. Он уселся возле фонтана, достал скетчбук и принялся рисовать.       Он нарисовал Тони таким, каким его помнил: невысоким нескладным парнишкой в очках и с копной непослушных тёмных волос, в майке Научного Клуба и джинсах, которые были ему длинноваты. Потом он уставился на рисунок и пожелал. Это оказалось сложнее, чем призвать ботинки. Его разум словно наткнулся на какое-то препятствие — что-то скользкое, вязкое и неуловимое, похожее на мембрану, и он понял, что это пространство и время сопротивляются его попыткам их перестроить. Реальность — упрямая штука, говаривала его мать. Она идёт своим путём. Потерянные кроссовки хотят остаться потерянными, тела хотят стареть, время хочет случаться только раз. Чтобы менять мир по своему желанию, нужна сила, это как бороться с разъярённым быком. Поэтому большинство людей и не были способны творить волшебство.       Стив всё ещё не сдавался и давил, гадая, не помогло бы нарисовать Тони повыше ростом, или одетым поприличнее, или поджёгшим себя, когда на весь вестибюль раздался крик. Кто-то плюхнулся на сиденье рядом с ним.       — Стив Роджерс! Стив, дружище! У меня галлюцинации или ты правда здесь?       Стив поднял глаза. Разъярённый бык поддался. Тони выглядел точь-в-точь как на его рисунке, только постарше и без очков, а ещё на нём была чёрная алкоголичка вместо майки с надписью «Научный Клуб». Что-то круглое и яркое блестело под ней спереди. Стив с удовольствием отметил, что администраторша смотрела на них во все глаза, явно пристыженная.       — Я правда здесь.       — Поверить не могу. Я вовсю разносил свою мастерскую, открывая новый химический элемент, ничего особенного — не спрашивай, это самая длинная и грустная история на свете, — как внезапно мне захотелось всё бросить и спуститься вниз, чтобы слегка размять свою клетку из плоти, и кого я вижу, как не нашего Волшебника-Неудачника? Ты наконец поступил в колледж? Как там дела с магией?       Триумф Стива быстро перетекал в ужас от осознания, что он, по сути, только что призвал человека так же, как злые колдуны призывают демонов. А может быть, это всего лишь был стандартный ужас, который он всегда испытывал при встрече с Тони Старком.       — Нет, — холодно ответил он. — И никак. А ты сколько дней подряд без сна на этот раз?       — Три? Четыре? Семь? Кто вообще считает? Как ты там? Целый год прошёл, а ты ни разу не позвонил своему лучшему школьному другу навеки, как так, а?       На самом деле, они не были лучшими друзьями навеки в школе. Большую часть времени Стив вообще не был уверен, что они друзья. Они просто часто оказывались рядом, будучи двумя самыми явными белыми воронами в школе: Тони, гениальный подросток, на три года младше всех остальных, который семь раз взрывал лабораторию в кабинете физики только за первый год старшей школы и знал больше, чем кто-либо из учителей; и Стив, всегда два дня в неделю болевший, а остальные три либо остававшийся после уроков в наказание, либо посещавший коррекционные уроки для отстающих. У них не было ничего общего, если не считать того, что со всеми остальными учениками общего у них было и того меньше. Каким-то чудом они осилили старшие классы, не поубивав друг друга, что, как, кажется, думал Тони, сделало их друзьями на всю жизнь. Может быть, так оно и было.       Тони всё ещё щебетал, ничуть не смущённый сдержанностью Стива.       — Ты что, под землю провалился? Где ты сейчас живёшь? Я пытался найти тебя в Фейсбуке, но у тебя, кажется, нет профиля, что логично, ведь кто сейчас вообще им пользуется, но разве тебя нет в других социальных сетях? В Твиттере? Кстати о птичках, ты всё ещё встречаешься с тем крылатым парнем?       Стив залпом выпил остатки своего ужасного кофе. Если бы у него было время и достаточно алкоголя, возможно, он смог бы рассказать о сложностях своих отношений с Сэмом достаточно остроумно, коротко и как можно менее откровенно, но у него не было ни того, ни другого.       — У меня есть Твиттер. А ещё Тамблер. И я по-прежнему живу в Бруклине, как всегда. Ты что-нибудь слышал о здании, которое называют Ночным Огоньком?       — Ночной Огонёк? Ты там живёшь? Да ладно, ты гонишь?       Стив открыл было рот, чтобы сказать что-то грубое, но Тони уже опережал его на три предложения:       — Я там какое-то время жил, пока восстанавливался после операции на сердце, про которую я не рассказывал своей девушке, — нет, правда, не спрашивай — но охереть, мы помоечные братаны. Какой этаж?       Стив смотрел на него, медленно хлопая глазами, как Радио. Это было непросто переварить.       — Четвёртый. Операция на сердце?       Тони радостно гикнул.       — Братаны квадратов простых чисел! Я был на девятом.       Он замахал перед Стивом рукой, приглашая дать ему «пять». Стив сделал ему одолжение, чтобы он перестал махать у него перед лицом.       — Серьёзно. Операция на сердце?       — О, ну знаешь, — Тони небрежно махнул на светящуюся штуку в своей груди. — Жизнь в стиле рок-н-ролл не проходит без последствий, даже для юных и гламурных. Неужели я слышу нотку озабоченности в твоём голосе, Роджерс? Нотку сожаления? Проблеск вины из-за того, что я мог бы умереть, а ты бы даже не знал об этом?       — Весь мир бы узнал. Это было бы во всех новостях. И в жёлтой прессе. Вероятно, это бы комментировали в реальном времени в Твиттере.       Тони самодовольно улыбнулся. Он и правда совсем не изменился.       — Это правда.       — Почему ты был в Ночном Огоньке? — спросил Стив. — Почему не в каком-нибудь, не знаю, отеле «Ритц-Карлтон» или типа того?       Тони пожал плечами.       — Это здание же, по идее, волшебное, не так ли? Мой папа говорил, что оно способно исцелять. Он там останавливался в семидесятых, когда какой-то злодей-учёный наложил на него проклятие радиации, и поправился всего за неделю. Практически уверен, что он это сочинил, конечно. Я пролежал там целое лето и всё время еле ползал.       Стив осторожно спросил:       — Это «Старк Индастрис» владеет зданием?       — Понятия не имею, — ответил Тони. — Погоди, я проверю.       Он достал планшет и что-то сделал, заставив голографический экран появиться между ними. Это явно было достаточно обыденным делом в вестибюле Башни Старка, потому что никто на них не пялился.       — Оно проделывало эту штуку с исчезновением, когда ты там жил?       — Хмм? О, да, один раз. Мне тогда уже, слава богу, не нужны были аппараты для жизнеобеспечения.       Он быстро печатал. На экран выползали строчки текста.       — Нет, оно нам не принадлежит. Это бесит.       — А кому тогда?       — Минуточку.       Он ещё попечатал, и на экране появился вид с улицы на Ночной Огонёк. У Стива как-то странно дёрнуло в груди, когда он это увидел, — такие знакомые заляпанные грязью, окутанные дождём стены, ржавую пожарную лестницу, мозаику светящихся окон. Дом; или, во всяком случае, что-то больше всего похожее на дом, что у него было с тех пор, как он продал квартиру на Бликер-стрит. У него словно вынули кусочек сердца и спроецировали на голограмму при всём честном народе.       — Ну вот, — сказал Тони, — Ночной Огонёк, жилое здание, довоенное, построенное до Великой Депрессии, общая площадь участка земли, на которой он стоит, сто девяносто два метра квадратных, божечки, это размер моего бассейна на крыше. Надеюсь, ты понимаешь, что я взломал базу данных по недвижимости, чтобы для тебя это посмотреть.       Он явно всё ещё помнил, что быстрее было читать что-то вслух для Стива, чем ждать, пока тот сам сможет разогнать буквы и цифры по местам. Стиву это казалось одновременно трогательным и оскорбительным.       — Правда? Я так рад, что ты делаешь это так незаметно.       Тони понял намёк и на пару сантиметров уменьшил экран голограммы.       — Построен в двадцатые годы, может быть даже в тысяча девятьсот семнадцатом, но тут не сказано кем. Им управляла пара, Картер и Мартинелли, — о, эй, это же тётя Пег и её спутница жизни, наверное, так папа с ними и познакомился — а потом они вышли на пенсию и переехали в Калифорнию в восьмидесятых, а управление передали какому-то Фьюри, Н.Дж. Он последний известный владелец этого здания.       Стив сел ровнее:       — Ты сможешь найти его контактную информацию?       Открылась страница поиска Гугла. Тони нахмурился.       — Тебе для этого может понадобиться медиум с Лонг-Айленд, Стиви. Его убили в две тысячи четырнадцатом.       Так это правда, подумал Стив. Последнего владельца здания действительно убили.       — Но кому оно принадлежит сейчас? Кто-то должен им владеть, правда же?       — Тут не сказано. Спорим, это приводит в бешенство всех застройщиков в городе. Это первоклассный участок земли, знаешь ли. Несколько лет тому назад мы проиграли битву на аукционе, кажется, победившая компания называлась «АП что-то-там», за участок прямо напротив вас. Пеппер до сих пор не может смириться.       — Это одна из тех модных многоэтажек.       — Ага, — Тони скорчил гримасу, словно откусил лимон. — По крайней мере, Ночной Огонёк всё ещё на месте, по-прежнему торчит как бельмо на глазу и понижает стоимость недвижимости на всей улице. Боже, как я люблю это место.       Он убрал голограмму взмахом руки. Стив продолжал смотреть невидящим взглядом в точку, где только что было изображение Ночного Огонька, с леденящим чувством в животе. Он представил, как застройщик покупает эту землю, выгоняет их всех перед сносом, а потом на том месте, где когда-то стояло здание, возникает модная новая многоэтажка. У него горчило в горле от желчи.       — Сделай одолжение, Тони, если когда-нибудь Ночной Огонёк будут продавать, перехвати его, пока кто-то другой не успел.       — Ну разумеется, — ответил Тони, — что, по-твоему, мы пытались сделать всё это время? Ну и эээ…       Он потоптался на месте, впервые за их встречу, кажется, выглядя неуверенно.       — Я знаю, что это не самое надёжное место для жизни. Так, ну просто, если тебе вдруг понадобится где-то перекантоваться, то у меня целых четыре гостевых этажа, которыми никто не пользуется. Просто чтоб ты знал.       Стив прикусил язык, чтобы машинально не нагрубить в ответ. Тони помог ему совершенно бескорыстно, несмотря на то, что выглядел он так, словно ему нужно было лечь и проспать целую неделю подряд, и он даже не спросил, зачем Стиву всё это знать. Частично, это потому что Тони был учёным и понимал, что такое любопытство ради любопытства, но Стив знал, что кроме этого Тони, иногда, бывал намного более щедрым другом, чем Стив того заслуживал.       — Я буду иметь в виду, — сказал он.       Тони оттарабанил свой номер телефона, чтобы Стив мог его сохранить, а потом, ещё немного потоптавшись на месте, наклонился и обнял его. Стив не любил обниматься по любому поводу, но в данном случае это казалось оправданным. Тем не менее, он с удовольствием продемонстрировать свою угловатость и остролоктевость в процессе, а потом выскользнул и собрал свои вещи.       Направляясь к выходу, он мельком заметил, как Тони глядит на собственное отражение в автоматических зеркальных дверях, и услышал, как тот бормочет:       — Ого, а где мои мешки под глазами? Я выгляжу лет на семнадцать.       Стив заглянул в свой скетчбук. Ну конечно, он забыл нарисовать мешки под глазами, равно как и большую часть морщин. Он не мог не улыбнуться.

***

      Когда Стив вышел на улицу, он на миг остолбенел. Было что-то во всём этом стекле и бетоне Мидтауна, ярких биллбордах и множестве зеркальных окон, что заставляло солнце сиять в десять раз сильнее обычного. Задумавшись, прикрывая рукой глаза, он не замечал группу приближавшихся деловых людей, пока они не подошли к нему вплотную.       Их было четверо. Они сливались в калейдоскоп из брюк и галстуков, прямых узких юбок до колена и белоснежных рубашек, все как один безупречные, неотличимые друг от друга.       — День добрый, — сказала одна из них, женщина с волосами, зализанными в строгую гульку на затылке; или это сказал мужчина, который явно подстригал свои усы строго по линейке. Стив не различал их. В его голове они занимали странное единое пространство, словно два конца одной и той же змеи.       — Мистер Стив Роджерс, сэр? У вас есть минутка свободного времени?       Это был явно риторический вопрос, ведь они уже окружили его, словно стая акул. Стив перенёс вес на носки.       — Да?       Мужчина с усами улыбнулся, а может быть это сделала женщина с некачественно осветлёнными кудряшками. Это была очень широкая и блестящая улыбка.       — Если вас не затруднит пройти с нами, наш работодатель хотел бы с вами поговорить.       — Я его только что видел, — ответил Стив. — Если Тони что-то нужно, он может мне позвонить сам.       Улыбки стали шире.       — Мы не работаем на Тони Старка, — сказала женщина, а может быть, мужчина с чёрными точками угрей на носу.       Стив терял терпение. Было очень жарко, и он хотел скорее домой, оказаться в безопасной дождливой полутьме Ночного Огонька.       — А кто тогда ваш босс?       Мужчина с угрями — а может быть, женщина с гулькой — вложили ему в руку визитку. На ней не было имени или контактной информации, только векторный рисунок серой панорамы города, а под ним слова АП НЕДВИЖИМОСТЬ.       Сердце Стива ёкнуло. Он сказал:       — Отведите меня к нему.       Деловые люди уже суетились. Двигаясь как единое целое, они обтекли Стива со всех сторон, подталкивая его к краю тротуара, где стоял заведённый чёрный микроавтобус с тонированными стеклами. Тот же, что они с Баки видели снаружи Ночного Огонька накануне.       — Сюда, мистер Стив Роджерс, — хором пригласил квартет.       Стив бы предпочёл, чтобы они называли его Стивом или мистером Роджерсом, но не и тем и другим одновременно. Он залез в микроавтобус, не зная, выберется ли из него когда-либо живым.       Они с негромким рокотом тронулись. Сперва Стив приклеился к окну, пытаясь следить, куда его везут, но водитель кружил и петлял так часто, что вскоре он совсем запутался. Ему казалось, что он то и дело видит знакомые ориентиры, вроде Эмпайр-Стейт или Музея Современного Искусства, но они мелькали на фоне частей Манхэттена, которые он вроде бы раньше никогда не видел. Это не могло быть правдой: он всю жизнь прожил в Нью-Йорке. Он достал телефон, чтобы по-быстрому написать Сэму смску в-случае-если-я-пропаду, но обнаружил, что сеть вообще не ловит.       Он подозрительно покосился на деловых, думая, не сделали ли они что-то с его телефоном.       — Куда мы едем?       Они снисходительно ему улыбнулись и продолжили чем-то заниматься на своих ноутбуках. Стив чувствовал себя крошечным комариком. Он заткнулся.       Сколько они ехали, одному богу известно — полчаса? сорок пять минут? — телефон Стива утверждал, что всего десять, что тоже было нереально — когда наконец микроавтобус остановился у высокого офисного здания. Оно было настолько стройным и остроугольным, что казалось двухмерным. Стив не опознал, на какой авеню они были, равно как и ни одного из небоскребов вокруг. Насколько он мог видеть, поблизости не было ни одного человека, а по дороге ездили только точно такие же чёрные микроавтобусы. Квартет, солнечно улыбаясь, вывел его на тротуар.       — Сюда, мистер Стив Роджерс.       Стив вспомнил про незнакомого ему Фьюри, Н. Дж., которого убили за то, что он задавал слишком много вопросов, и его руки и ноги словно налились свинцом. Но теперь сбежать точно уже не вышло бы. Он позволил провести себя через автоматические двери в вестибюль, такой же пустынный, как улица снаружи. Это вполне мог бы быть выставочный зал, откуда ему было знать: безупречные белоснежные стены, безупречный белоснежный пол, стеклянные кресла, стеклянные журнальные столики, стеклянные вазы, в которых стояли стеклянные розы. Единственная картинная рама на стене обрамляла пустой белый квадрат.       — Что это за место?       Никто ему не ответил. Деловые люди завели его в лифт. Один их них нажал на крошечную стеклянную кнопочку 99-го этажа, и они начали подниматься.       Из лифта они вышли в приёмную с панелями из тикового дерева на стенах и толстым красным ковром. Деловые люди провели Стива через неё и дальше, в дверь с надписью ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР. Не успел Стив прочесть имя на двери, как уже оказался внутри, в кабинете, а квартет хором провозгласил:       — Вот он, сэр.       Первое, что заметил Стив, — это необъятное, сокрушающее богатство. Большую часть комнаты занимал рабочий стол красного дерева, на котором стояли два монитора толщиной с лист бумаги, а вдоль стен тянулись тяжело нагруженные книжные полки. В воздухе над столом кружились друг вокруг друга несколько непонятных золотых инструментов, пульсируя магической энергией. В дальнем углу комнаты был небольшой стеклянный куб, в котором Стив опознал куб Морганы, своего рода волшебный сейф, закрытый мощными защитными чарами и запирающими заклинаниями. В этом кубе, казалось, не было ничего ценного, только старая потрёпанная книжка в ярко-красной обложке с чёрной звездой спереди.       Посреди всего этого стоял Александр Пирс, улыбаясь Стиву сверху вниз и протягивая руку для пожатия.       — Мистер Роджерс! Или мне следует сказать, мистер Ходж?       Судя по всему, Стива всё же не собирались вывезти в тёмный переулок и пристрелить. После первоначального прилива облегчения, однако, он вспомнил, что был у Пирса в достаточно большом долгу. Кроме того, сознавал, что его забрали прямо с тротуара, посадили в странный микроавтобус и возили кругами, точно как жертву похищения. Он не мог так же тепло улыбнуться в ответ, но и не мог игнорировать протянутую руку. Он пожал её.       — Можно просто Стив. Я не знал, что это вы — "АП" в «АП Недвижимость».       Пирс рассмеялся. Квартет покинул кабинет, оставляя их наедине.       — Ах, ну да, я занимаюсь всем понемножку. Нельзя же интересоваться только чем-то одним. Недвижимость — это дело моей жизни, но я также был в Совете директоров Колледжа с тех пор, как моя дочь туда поступила. Нельзя же целыми днями смотреть только на квартиры и торговые центры, верно? Бокал вина?       — Нет, спасибо. Вы хотели меня видеть?       — Я хотел, — сказал Пирс, — первым поздравить вас. Присаживайтесь, Стив.       Ничего не понимая, Стив присел на краешек одной из стеклянных загогулин, которые здесь считались креслами. Пирс тоже уселся и пододвинул к нему по столу толстый белоснежный конверт. Спереди на нём было написано имя Стива, но без адреса, а в уголке красовались скрещенные скипетры эмблемы Нью-Йоркского Колледжа Волшебства.       — Ну же, — сказал Пирс. — Открывайте.       Стив так и сделал. Первая страница была письмом. У него ушло даже больше времени, чем обычно, на то, чтобы его прочитать, потому что Пирс не сводил с него глаз, но он сразу понял, что видит перед собой. Он чувствовал запах этих слов. Они гласили:       «Уважаемый мистер Роджерс!       Мы счастливы сообщить, что вы приняты в Нью-Йоркский Колледж Волшебства, начиная с осеннего семестра 2017/2018. У вас выдающиеся оценки в аттестате и количество баллов за WSAT, и мы также рады предложить вам академическую стипендию размером в 60000 долларов (15000 в год)…»       Стив перестал читать. Не то чтобы он не хотел продолжать. У него просто вроде как остекленели глаза. Там было столько всего: брошюры о возможностях проживания на территории студенческого городка, расписание ознакомительных занятий для первокурсников, бесконечное количество форм для зачисления, которые нужно было заполнить. Что-то маленькое и твёрдое выпало из конверта, пока он перебирал бумаги, и когда он опустил взгляд, то увидел студенческую ID-карту у себя на коленях. На этой было его настоящее имя и фото, а под его регистрационным номером стояло Выпуск 2021 года.       Стив сложил всё обратно в конверт как было. Он снова запечатал его и положил на стол между собой и Пирсом. Его сердце неровно колотилось, а лицо казалось одновременно горячим и холодным. Так Пирс всё-таки знал, что он на самом деле не студент.       — Сэр, — начал он.       Потом он замолчал и сглотнул. Он стоял на краю пропасти, мутные глубины которой можно было пересечь, только осторожно подбирая слова.       — Я знаю, какие у меня оценки в аттестате. Я знаю, сколько баллов я набрал за WSAT. Так что я осознаю, как непросто для вас было это организовать.       Улыбка Пирса была тёплой и доброй.       — Вы очень скромны.       Нет, Стив не был скромен, вовсе нет. И это он тоже знал.       — Не хочу показаться неблагодарным, но я хочу знать, каковы условия этого предложения.       — Условия? — произнёс Пирс, словно это было ругательство. Он выглядел озадаченным. — Уверяю вас, Стив, мне не нужны от вас деньги. Совсем напротив. Вообще-то, я хочу предложить вам работу.       Стив молчал. Он не был уверен, что смог бы что-то сказать, даже если бы попытался. Бумаги о зачислении в колледж словно притягивали его, заставляли смотреть на себя, хотел он того или нет. Семь лет бесплодных попыток, заполнения одних и тех же заявлений снова и снова, словно он был Сизифом на склоне холма, и всё равно из всех извещений с отказами, которые он сохранял, вышла бы кучка меньше размером, чем этот конверт.       — Я припоминаю, — сказал Пирс, — что вы живёте в здании, которое называют Ночным Огоньком?       Стив резко поднял на него глаза. С опозданием, но он наконец понял, для чего всё это затевалось.       — Вы пытаетесь его купить.       Удивление во взгляде Пирса продлилось только долю секунды.       — Ах, ну разумеется, вы ведь сегодня утром отправились повидаться с моим дорогим другом, мистером Старком, так что вы всё об этом знаете. Видите ли, мы с юным Тони по-дружески соперничаем за эту конкретную улицу — хотя, разумеется, я более чем способен его победить на открытом аукционе. Проблема заключается в том, что владелец Ночного Огонька не хочет его продавать.       Стиву было сложно сосредоточиться. В комнате было очень жарко, и его внимание снова начинало притягиваться к конверту на столе. Его сила гравитации была сравнима с планетарной.       — Вы знаете, кто владелец?       — Да, — ответил Пирс. — Если вы согласитесь заняться моим заданием, я скажу вам, кто это. Ваша работа будет заключаться в том, чтобы убедить его продать здание.       — А почему вы думаете, что меня послушают?       — Вы там живёте. У вас есть возможности оказывать влияние, которых нет у меня. Когда вы будете говорить об условиях жизни там, вас послушают.       Стив в третий раз оторвал взгляд от конверта.       — О чём это вы?       У него не совсем получилось скопировать корпоративно-светский тон Пирса. Тот тоже это услышал. Он вздохнул.       — Об этом не очень приятно говорить, но думаю, что могу быть с вами откровенным. Ночной Огонёк построили сто лет тому назад как нечто вроде приюта, места, где те, кто в этом больше всего нуждался, могли исцелиться и побыть в безопасности. Сироты, матери-одиночки, больные и старые…       — Жертвы проклятий, — добавил Стив, думая об истории Тони.       — Верно. Когда-то здание было безопасным, чистым и хорошо отремонтированным, и люди могли ложиться там спать, не беспокоясь о том, где окажутся, когда проснутся поутру.       Он многозначительно посмотрел на Стива.       — Как вы сами видели, всё сильно изменилось в плохую сторону. Большая часть исцеляющей магии покинула здание, её упустили из-за плохого планирования и непрофессионального управления. Последний владелец — к моему великому сожалению — был безответственным и недальновидным человеком с огромной сетью криминальных связей, который совершенно не стеснялся заполнять это здание жильцами, настолько же подозрительными, как и он сам…       — Позвольте, — перебил его Стив.       Пирс откинулся на спинку своего кресла на колесиках, его расслабленные руки лежали на подлокотниках.       — Не стоит оскорбляться, Стив. Вы знаете своих соседей лучше меня. Мне не нужно называть их по именам. Насколько мне известно, среди них опасный оборотень-паук, принимающий облик молодой женщины, хотя она куда старше, чем выглядит. Она когда-либо упоминала, что была частью эксперимента КГБ? Что бывшие наниматели использовали её, чтобы шпионить за подозреваемыми в измене и политическими диссидентами в Советской России? Она говорила, скольких детей до смерти покусала в их колыбелях?       Протесты Стива застряли у него в горле. Он вспомнил Наташу, меряющую шагами узкие проходы их кухни, её негромкий голос, лицо, отвёрнутое в сторону. Меня учили убивать. Но Пирс ещё не закончил.       — А ведьма-подросток, которая чуть не уничтожила свою родную страну, Соковию, когда убили её брата? — продолжал спрашивать он. — А беснующийся гигант, который уничтожает всё на своём пути в городе примерно каждые несколько месяцев? Божок в изгнании, который стал причиной вторжения к нам Читаури в две тысячи двенадцатом, а вдобавок несущий полную ответственность за большинство аномальных погодных условий на восточном побережье?       Стиву наконец удалось отлепить язык от нёба:       — Остановитесь.       Глаза Пирса смотрели пронзительно, но сочувственно, такие же светло-серые, как оконное стекло.       — Ночной Огонёк можно восстановить. Но для этого нужна сильная рука. Я планирую переделать этот бомжатник в самый безопасный, самый роскошный лечебно-оздоровительный центр, который только можно вообразить, а когда вы закончите учиться, я передам вам управление этим местом. Не думаю, что есть кто-то более подходящий для этого лучше, чем сын величайшей целительницы С…       — Я сказал, заткнись.       Офис затопила ядовитая тишина. Стив слышал хриплое дыхание в собственных лёгких, чувствовал тяжёлый взгляд Пирса, словно стальной обруч вокруг своей груди. Ничто в мире, наверное, не смогло бы помешать ему разбить своё стеклянное кресло о голову Пирса, если бы тот посмел произнести вслух имя его матери.       — Мне кажется, сэр, — наконец сказал Стив, — у вашего плана есть существенный недостаток.       В его голосе звучало ледяное спокойствие, которого в нём ещё никогда не бывало.       — Эти люди, о которых вы говорили, — мои соседи. Мои друзья. Я понимаю, что мы, возможно, понижаем стоимость перепродажи этих уродливых многоэтажек на нашей улице, но смею вас заверить, друг на друга мы не жалуемся. Если вы хотите выгнать их бульдозером из их жилья, вам придётся закатать меня в асфальт первым.       Пирс выглядел удручённым.       — Вы меня не так поняли. Я только хотел сказать…       — Я вас прекрасно понял, — сказал Стив. — И я не принимаю ваше предложение. Вообще, я скорее сожгу Ночной Огонёк собственными руками, чем позволю ему попасть к вам в руки.       Скрежетнув ножками кресла, он встал.       Пирс смотрел на него с глубоким сожалением, которое вполне могло быть искренним.       — Мне жаль, что вы приняли такое поспешное решение. Я был о вас лучшего мнения…       — Мне плевать, что вы обо мне думаете.       — …но я сохраню эти документы, — продолжил Пирс, беря в руки конверт из Колледжа Волшебства. — На случай, если вы передумаете.       — Не передумаю, — ответил Стив. — Сожгите их.       Квартет уже ожидал, когда он вылетел из дверей кабинета. С такой же улыбчивой эффективностью, как и раньше, они провели его в лифт, потом в вестибюль внизу и назад на пустынный тротуар, где ждал чёрный микроавтобус.       — Куда нам отвезти вас, мистер Стив Роджерс? — хором спросили они.       Стив всё ещё был настолько разъярён, что серые здания, обрамлявшие горизонт этого странного не-Манхэттена, плыли и колебались перед его глазами, как мираж.       — Я сам дойду.       Они улыбнулись ему, обнажив четыре идентичных набора зубов.       — Поверьте. Вы не сможете.       Он не хотел, чтобы они приближались к Ночному Огоньку, поэтому ничего не оставалось, как сказать им отвезти его вместо этого в колледж. Ну хоть позанимается.       — Мистер Пирс скоро с вами свяжется, — прочирикал квартет, выпуская его у ворот колледжа.       — Передайте ему, куда он может пойти, — огрызнулся Стив.       В кармане у него по-прежнему лежала визитка «АП Недвижимость». Он порвал её пополам и выкинул обрывки в мусорку по пути в здание. Во всяком случае, он думал, что выкинул, но когда он вытащил из кармана бумажник, чтобы купить Колы в автомате рядом с кафетерием, обнаружил, что в кармане всё ещё лежат уже две визитки «АП». Он порвал и выбросил и их тоже. Но когда уселся за свой обычный стол в библиотеке и вытащил карандаши, обе визитки по-прежнему были у него в кармане, а вместе с ними ещё две вдобавок.

***

      Попытка позаниматься, как обычно, оказалась провальной.       Стив достал «Эффективные заклинания» и провёл большую часть времени, рисуя ответ на Вопрос 11(е), Сочините заклинание для улучшения здоровья и самочувствия в целом. Он не знал, как нарисовать здоровье, но набросал Тони, спящего в настоящей постели, с маленькими «zzz» и смайликами над головой, чтобы показать спокойный сон и приятные сны, а ещё радостным мультяшным сердечком, для хорошего функционирования сердечно-сосудистой системы. Должно быть, однако, он перестарался, потому что в следующий момент его разбудил поток горячего воздуха, который пах, словно в аптеке. Над ним нависал один из джинов-библиотекарей.       — Время закрытия! — завывал он. — Очистить помещение! Никаких студентов после полуночи!       Стив очистил помещение. Для него всё ещё было так странно покидать поздно вечером студенческий городок, когда его ждал настоящий дом.       Гроза сегодня была впечатляющая. Дождь обрушивался на Ночной Огонёк сплетающимися, извивающимися потоками, а ветер завывал под окнами и стонал, огибая стены. Зонтик Стива вывернулся и попытался улететь. Он был так занят, сражаясь с ним, когда дождь заливал глаза, словно бурно пытаясь окрестить его, что не услышал шума, доносившегося из подъезда, пока не оказался у самого входа.       Звук был металлическим пощёлкиванием — словно что-то просовывали в щели, много чего-то. Стив слышал этот звук много раз, но ни разу ещё в этом здании. Он распахнул дверь и увидел, что происходит.       Это была почта. Конверты, открытки, брошюры и пакетики, перевязанные бечёвкой, извергались потоком из огромного мешка на пол. Из мешка торчали острые углы часовой формы Радио, сонно извергавшей песню Адель, а уютная фигура в худи подпевала себе под нос, подбирая письма и просовывая их в щели почтовых ящиков. Щёлк, щёлк, щёлк. Это был Баки.       Стив не задумался ни на миг. Он бросился вперёд.       — Это ты! Ты — тот, кто доставляет почту!       Баки вздрогнул. Конверты разлетелись. Небо пронзила молния, на миг засветив его паникующее лицо.       — Стив...       — Ты ничего не сказал! — крикнул Стив. Этот крик копился в нем целый день, с того момента, как он вошёл в переполненный вестибюль Башни Старка и обнаружил себя в окружении минималистического декора и корпоративных работников, суетящихся подобно мышам. Он схватил Баки за худи и потряс, ну или попытался. Он был словно Самсон, которого только что постригли.       — Я просидел там несколько часов, наблюдая, и ты знал, почему я там, и ничего не сказал! Что за хрень, тебе это показалось смешным? Ты работаешь на нового владельца здания? Может ты и есть новый владелец?       Радио зарычала, обернулась кошкой и впилась зубами в ногу Стива. Она и раньше его покусывала, но в этот раз всё было серьёзно. Неожиданная боль выбила его из всепоглощающей ярости. Он выругался, прыгая на одной ноге, по его икре стекала горячая кровь.       — Прекрати! Плохая кошка!       — Чёрт, Радио, — вмешался Баки. — Не убей его.       Радио отцепилась от ноги Стива и свернулась клубочком в мешке с почтой, растрёпанная и с видом жертвы.       — Что с ней вдруг случилось, чёрт побери? — задыхаясь спросил Стив. — Она никогда так раньше не делала!       — Ты на меня раньше никогда так не орал, — заметил Баки, поправляя худи. — А ещё от тебя странно пахнет.       — О, ни хера себе, детский сад...       — Да я не про то, Радио не почувствовала твой запах. А я тебя не слышал из-за дождя. Иначе мы тебе не позволили бы ничего увидеть.       Баки посмотрел на конверты у своих ног. С невероятным раздражением Стив заметил, что на ближайшем был логотип Массачусетского Института Изучения Магии и адрес С.Г. Роджерс, 339Б Бликер-стрит.       — О, простите. В будущем я постараюсь объявлять о своём появлении фанфарами и топать погромче, чтобы у тебя было время подобрать свою нечистую совесть и уползти, как грёбаный таракан...       Молния снова пронзила небо. Загремел гром. Освещение в подъезде моргнуло, потом наполовину погасло.       — Моя совесть, — сказал Баки, — чиста.       Он произнёс это без злобы, без ехидства, просто как факт, который не требует подтверждения.       Он осмотрел Стива с ног до головы.       — Кто-то что-то тебе подбросил. Давай это сюда, и потом я расскажу тебе всё, что захочешь.       Очередное пошёл-ты уже летело на кончик языка Стива, когда вдруг до него дошло, что он точно знает, о чём говорит Баки. Он полез по карманам, сперва передним, потом задним, систематически вытаскивая визитки. Их уже было восемь. Баки взял их двумя пальцами, морщась от отвращения.       — «АП Недвижимость», — прочёл он. — Да, так это существо называет себя на людях.       Он скомкал визитки металлической рукой и резко отбросил на пол. Ещё в воздухе они начали меняться. Стив успел заметить проблеск щупалец, а когда существо упало на пол, он разглядел извивающееся красное туловище и восемь голов на длинных шеях, каждая с пастью, полной блестящих зубов. Радио зашипела и прыгнула.       Всё произошло так быстро, что Стив едва успел заметить, что именно случилось. Кошка впилась острыми зубами в желеобразное тело существа. Она полоснула когтями, идеальный полукруглый взмах, отрубая все восемь голов одним ударом. Существо испустило пронзительный вопль и клуб чёрного дыма, который пах серой. Сверкнула молния. Когда загремел гром, существо было мертво.       Баки выдохнул. Его сервомоторчики визжали так возбуждённо и громко, что это звучало почти как крик.       — Нужно отрубить все головы одновременно. Иначе они регенерируют.       Существо испарялось у них на глазах. Сквозь раскрытую дверь завывал ветер, унося серную вонь и посыпая их обоих крупными каплями дождя. Радио гордо вернулась в мешок с почтой, приобрела форму часов и хрипло извергла что-то, что почти точно было гитарной линией из песни We Are The Champions.       — Всё верно, — сказал Баки. — Хорошая кошка.       — Отличная кошка, — согласился Стив. У него тряслись коленки. Он не мог понять, ему хочется что-то ударить или принять горячий душ и лет пять не вставать с постели. — Что это была за штука?       — Троянский конь, — ответил Баки. — Они постоянно пробираются сюда. В виде заколок, штрафов за парковку, твоих проклятых винтов из ИКЕА. Визитки — это что-то новое. Следи внимательно, что приносишь домой.       Стив начал было спрашивать, зачем всё это. Но потом прокрутил в мыслях всё, что видел в тот день, и понял, что сам знает.       — Они... въедаются в ткань пространства и времени, да? Небольшие нападения на действительность, но всё это накапливается. Поэтому здание и исчезает. Пирс хочет заполучить этот участок земли.       Баки безрадостно улыбнулся.       — Ты хочешь сказать, Гидра. — Он указал на то, что осталось от многоголового существа на полу. Дождь уже заливал плитку, смывая всё подчистую. — Она годами создает копии себя. Иногда она любит надевать человеческое тело и костюмчик с иголочки и называться Александром Пирсом, но ничего человеческого в ней нет. Не дай себя обмануть.       Стив смотрел, как дождевая вода пропитывает конверт с его именем, как логотип Массачусетского института темнеет от влаги и превращается в кашицу.       — Я встретился сегодня с этим существом. Оно сказало, что знает, кому принадлежит Ночной Огонёк. Это ты, да?       Баки засмеялся, хрипло и яростно. Его глаза терялись в тени огромных фиолетовых мешков, и в этот миг он выглядел очень старым, измождённым и усталым.       — Стив, я и есть Ночной Огонёк.

***

      — Ну, — сказал Стив, — рассказывай.       Он сидел в боксерах на кровати Баки, нанося антисептик на отпечатки зубов Радио у себя на ноге. Баки нависал сбоку, сложив руки на груди, словно ему приходилось физически останавливать себя, чтобы не пытаться помочь. В обычной ситуации это стало бы поводом для существенной неловкости, но у Стива столько всего крутилось в голове, что чувству неловкости просто не оставалось места. Он достиг мощного, агрессивного спокойствия.       Глаза Баки были прикованы к израненной ноге Стива.       — Я не знаю, с чего начать, — несчастным голосом сказал он.       — Ну реши сам, — ответил Стив. — Я подожду.       Раньше он никогда не был в номере 404. Тот был таким же опрятным, как его собственная комната, без компульсивного захламления Наташи или добродушного беспорядка Сэма. Секретной духовки там не было. Из необычного в комнате был только ряд вырезок из газет, приколотых к стене за дверью, некоторые были недавними, некоторые — пожелтевшими и хрупкими. Заголовок одной гласил: «АП Недвижимость» приобрела пять местных риэлторских контор. Другой сообщал: В жестокой автомобильной погоне на Нижнем Ист-Сайде погиб человек. В этой же статье дальше говорилось: Жертву опознали как некоего Николаса Фьюри, 65, владельца и управляющего хостела в Бруклине, также известного как Ночной Огонёк.       — Уинифред Барнс, — ни с того ни с сего наконец сказал Баки. — Это ведьма-архитектор, которая меня построила. Моя создательница. Моя... мама.       Стив завязал бинт на ноге, но ничего не ответил. Ему было трудно говорить. Запах бинтов и хирургических пластырей всегда напоминал ему о его собственной матери.       Немного поколебавшись, Баки подошёл и сел на кровать рядом с ним.       — Она наложила на меня такие сильные чары, что это дало мне душу. Знаешь, как про некоторые старинные здания говорят, что у них есть свой характер? Ночной Огонёк многое повидал. Войны, экономические кризисы, одиннадцатое сентября, вторжение Читаури... ещё много чего, что обычно не попадает в новости. Я не всегда воплощался в человеческом облике, но я всегда был разумным.       — Почему «Баки»? — спросил Стив.       Этот вопрос его, кажется, удивил.       — Бьюкенен-Хайтс, так я назывался изначально. Ночным Огоньком меня стали называть только в конце тридцатых. В Бруклине вырубилось электричество, и я был единственным, в чьих окнах остался гореть свет, и это прозвище ко мне так и пристало.       Он замолчал. Радио забралась ему на колени и приняла облик часов, тихонько проигрывая олдскульных Fall Out Boy, несвязно и не попадая в ноты.       — Мне нравится это прозвище, — немного вызывающе добавил Баки. — Оно похоже на супергеройское имя.       Стиву оно тоже нравилось. Он не хотел в этом признаваться.       — Я думал, ты тоже один из жильцов. Если бы я не увидел, как ты доставляешь почту... и кстати, как ты вообще это делаешь?       — Я её призываю, — ответил Баки. — Большинство почтовых фургонов не могут найти сюда дорогу. Проще самому это сделать. Неважно, какой адрес там написан, если там есть имя одного из жильцов, я могу дотянуться.       — Мог бы сказать.       Баки проделал свой обычный фокус со съёживанием. Его волосы были распущены и растрёпаны больше обычного, поэтому прятаться ему было куда.       — Я знаю. На меня так долго охотятся. Скрытность стала привычкой.       Он не отводил взгляд от собственных ног. Ещё сантиметр, и их колени бы соприкоснулись. Стив чувствовал тепло металлической руки Баки через тонкий хлопок их маек. Он подумал, что, возможно, ему следовало бы снова надеть джинсы, но те висели на спинке стула Баки так, словно им там было самое место, и он не хотел привлекать к ним внимание.       — Большинство остальных не знают, — сказал Баки. — Наташа знает. Ванда. Может быть, Тор. Мне кажется, что Пицца-Пёс узнал от Радио в первую же неделю, как Клинт оказался тут.       — Кстати про Радио, — многозначительно сказал Стив.       — О, — Баки бросил взгляд на урчащие часы у него на коленях. — Она была фамильяром Пегги Картер. Это было два владельца тому назад. Мисс Пег уже тогда знала, что Гидра нацелилась на Ночной Огонёк, поэтому поместила часть своей души в Радио и оставила её охранять это место, когда сама ушла на покой.       Радио издала радостный писк статики. Стив покосился на бинт на ноге и подумал, что Пегги Картер — явно из тех, с кем лучше не ссориться.       — Сколько вообще лет Гидре? Это же, наверное, было десятилетия тому назад.       — Это древнее существо. Такое же древнее, как сам город. Вся эта алчность, грязь и предубеждения должны где-то скапливаться. Всё это сливается в канализацию, в реку, но не утекает дальше. Оно растёт, и растёт, и с каждым годом становится всё прожорливее.       Он посмотрел на свои руки, сложенные на маленькой пыльной коробочке Радио.       — Оно пыталось попасть сюда со времён Уинифред. Вся эта магия — это слишком ценный трофей, невозможно устоять. Я пытался отбиваться, но их нападения становятся всё мощнее и более целенаправленными, с тех пор как оно узнало, что я — душа этого здания. Не знаю, сколько ещё я смогу продержаться.       Так вот куда ушла магия Ночного Огонька, подумал Стив. Вся эта исцеляющая, восстанавливающая мощь теперь уходила на жестокую битву за право остаться на свободе. У него ныли пазухи от одной мысли об этом.       — Как они узнали?       Баки вздохнул.       — Я сам виноват. В здание проник... шпион, а я не заметил, пока не оказалось слишком поздно. Они взорвали здание.       — Что-что они сделали?       — Ничего страшного, — быстро ответил Баки. — Никто не погиб. А ещё здесь тогда жил Тони Старк, так что мы в результате даже получили новенький лифт. Но было очень тяжело скрыть тот факт, что и я, и здание, ну знаешь, получили одинаковые повреждения.       Стив вспомнил странно современный лифт и ровное урчание, которое тот издавал, когда спускался или поднимался. Внезапно, до него дошло, что он ему всегда напоминал.       — Твоя рука.       Баки улыбнулся — горько, но не без гордости. Он постучал по своей металлической руке указательным пальцем из плоти.       — Здорово, да? За это мне тоже надо благодарить Старка. Этот парнишка — просто чудо. Небрежно изобретает протез мирового уровня, лежа в постели и восстанавливаясь после того, как сам чуть не умер, мелочь какая. В общем, как только они поняли, кто им нужен, всё было кончено. Шпион вломился в мою комнату, украл договор на право владения участком, пока я лежал в больнице. Теперь он у Пирса.       — Так существует договор? — воскликнул Стив.       — Конечно. Ник отдал его мне на хранение, когда понял, что он в опасности. — Баки кивнул на газетные вырезки на стене. — Когда-то я мог бы снять с кого угодно проклятия за неделю с того момента, как они тут поселились, накормить, исцелить, найти их чёртовы кроссовки. А теперь я даже не могу помешать убить моего чёртова владельца.       Его голос утратил выразительность, лицо было в такой густой тени, что Стив едва видел его глаза. В какой-то момент колено Стива незаметно для него самого прижалось к колену Баки. Было бы неловко убрать его сейчас, и он оставил его на месте, остро ощущая собственную бледную кожу, костлявую щиколотку, размер бедра Баки по сравнению с его собственным. Неужели вся магия Ночного Огонька иссякла? Он так не думал. Он обожал рисовать с тех пор, как смог держать карандаш в руке, но его рисунки никогда не оживали до того, как он переехал сюда.       — Этот договор, — наконец сказал он, — случайно не выглядит как красная книга с чёрной звездой на обложке?       Баки сощурился и стряхнул волосы с лица.       — Да.       — И это из-за него мы не можем избавиться от Рамлоу?       — Да, — губы Баки дрогнули. — Он живёт тут набегами весь последний год, и даже Радио не может его выщемить. Я пытался не дать ему вернуться, заселив все свободные комнаты, но, оказывается, Гидра теперь может создавать дополнительные этажи.       Стив постарался не думать о том, как Рамлоу жил в 403, так близко к Баки. Его начинало мутить от одной мысли.       — Значит надо вернуть договор. Я знаю, где Пирс его хранит. Я видел его сегодня. Если мы сможем как-то пробраться в его офис — он на Манхэттене, но это не наш Манхэттен, не думаю, что...       Баки снова съёжился, завесившись волосами, и опустил лицо в ладони со стоном.       — Вот поэтому я и не хотел тебе говорить. Я знал, что ты сделаешь что-нибудь глупое и тебя убьют. И Сэма тоже, он такой же, как ты.       Это было просто смешно. Стив не был идиотом, он просто делал то, что нужно. И Сэм был не виноват в том, какой он смелый, смелее всех, кого Стив знал.       — У тебя есть идея лучше?       — Оно того не стоит, — сказал Баки в ладони. — Ночной Огонёк слишком глубоко завяз. Я думал, что безопаснее просто продать. Найти новое жильё для всех вас, наложить напоследок ещё одно проклятие на участок, пусть Пирс попытается что-нибудь с ним сделать, если сможет.       — Ты издеваешься? — Стив поморщился, услышав, как громко и резко прозвучал его голос, но не мог ничего с собой поделать. — А что на хрен будет с тобой?       Баки пожал плечами.       — Ну, тогда и узнаем.       Горячий нрав Стива весь вечер становился всё более скользким. И сейчас он окончательно не смог удержать его в руках.       — Мы не кучка бездомных щенят, которых можно переселить в другое место, если станет неудобно. А ты не что-то, что можно покупать и продавать. Чёрт побери, они украли договор на твой... твою душу. Разве тебя это совсем не волнует?       — Дело тут не в чувствах, — ответил Баки, — я...       Уже второй раз за вечер Стив схватил его за рукава и потряс. Радио протестующе застонала гитарами, перекинулась в кошку и спрыгнула с коленей Баки, чтобы снова спрятаться в мешке с почтой.       — Баки, посмотри на меня.       Прошло несколько секунд, но Баки всё же сделал это. Его глаза были широко распахнуты, взгляд насторожен. Стив подумал о речи, которую толкнул ему Пирс, обо всех его взятках и обещаниях, и ощутил, как в его жилах кипит и искрится ярость. Если славные дни Ночного Огонька прошли, то виновата в этом Гидра, а не Баки.       — Я верну договор, — сказал Стив. — Я не дам им причинить тебе боль.       — Стив...       — Не продавай. Я не хочу жить ни в каком другом месте. Пообещай мне.       Баки вдохнул и выдохнул. Стены комнаты сделали то же самое. Их лица разделяло всего несколько сантиметров. Стиву казалось, что он видит его словно в первый раз: мужчину, подобного статуе, созданной мастерами Барокко, не молодого и не старого, неподвластного времени, ошеломляющего, словно сотканного из ярких линий и выразительных теней.       — Обещаю, — сказал Баки.       Стив поцеловал его. Это казалось самым естественным, единственным достойным поступком, словно торжественно скрепляющим клятву. Он скользнул одной рукой в волосы Баки, а другую положил на обтянутое джинсами бедро, которое так сильно отвлекало его последние несколько минут. Он так давно никого не целовал. Но, в каком-то смысле, он целовал Баки каждый день с тех пор, как они познакомились, во снах и фантазиях, и его тело не забыло о пройденной подготовке. Баки на вкус был, как ириски, как песочное печенье, как все те вкусняшки, которые он для них пёк. Стив чувствовал приятное покалывание в тех местах, где щетина Баки соприкасалась с его подбородком, но во всех остальных местах — на ушах Баки, на его скулах, его живой руке, везде, где Стив к нему прикасался, — его кожа была гладкой как у младенца и настолько же беззащитной.       Когда они оторвались друг от друга, губы Баки были алыми — покрасневшими и блестящими, как и его глаза. Стив взял его лицо в ладони и стёр большими пальцами его слёзы.       — Всё будет хорошо.       Баки тихо ответил:       — С тобой в это так легко поверить.

***

      В предрассветный час дождь успокоился, капли ритмично постукивали за окном. Стив сидел, прижавшись к узкому изголовью кровати, и смотрел, как Баки спит, свернувшись калачиком на боку и обнимая ногу Стива, как валик. Казалось особой честью видеть его таким — не в движении, не заботящемся о ком-то, но позволяющим наконец позаботиться о себе. Стив осторожно просунул ладонь под его шею, словно баюкая биение его пульса, считывая его нежные признания азбукой Морзе. Когда он прикладывал ухо к стене, там он тоже слышал сердцебиение Баки.       Он бросил взгляд на тумбочку. Под молескином, журналами National Geographic, кулинарными книгами и книжкой в тонкой обложке с названием «Квантовая физика для поэтов» лежал мятый листок, который показался Стиву знакомым. Он аккуратно вытащил его, чтобы рассмотреть поближе. Это был один из его набросков, сделанных в тот день, когда он призвал кроссовки Пьетро: улыбающийся Баки, нарисованный по плечи с поворотом лица в три четверти, с венком из незабудок на его растрёпанных волосах.       Стив положил рисунок обратно. Он смотрел в окно на дождь, окружённый тихими звуками жизни Баки, вплетающейся в стены вокруг него, и дышал, дышал, пока трепет бабочек в его животе не стал потише. Он всё ещё чувствовал это, но теперь в более жёсткой форме — хладнокровную, спокойную решимость защищать Баки до конца своих дней, чувство, нежность которого ничуть не делала его слабее.

***

      — Погоди, что? — переспросил Сэм. — Баки — это само здание?       Стив объяснял, пока они чистили вольер для пингвинов в птичнике, а Сэм яростно перебивал его в правильных местах.       — Что-что Пирс тебе предложил? — а потом, возмущённо. — Они пытаются купить Баки? — и потом, безропотно. — Теперь понятно, почему Радио тогда пожевала половину моих рекламных брошюрок.       — Ага, — Стив оперся на швабру, похрустел позвонками. Уборка — тяжкий труд. — Мы должны что-то сделать.       Тем утром они наткнулись в лифте на Рамлоу с его дружками, и это их так взволновало, что Стив проводил Сэма до автобусной остановки. А потом просто поехал вместе с ним в птичник, поскольку это давало ему предлог пропустить семинар по Относительности. Учитывая его нынешнее состояние, он, наверное, по ошибке телепортировал бы себя в поздний меловой период, а то и просто удалил бы себя из действительности.       — А ты не можешь призвать договор, как сделал с кроссовками того парня? — спросил Сэм. — Ты же знаешь, как он выглядит, верно?       — Да, но он в кубе Морганы. Одном из навороченных. Мне ни за что не протащить его сквозь все защитные чары.       Сэм задумчиво почесал обрубки своих крыльев сквозь несколько слоев флиса. В вольере было ниже нуля, а вонь от гуано и рыбы была нестерпимой.       — Тогда нам нужно вторгнуться в корпоративные пустоши и найти другой способ вернуть договор, — сказал он. — Эй, ребята, вы с нами?       Пингвины запищали, хлопая крыльями. Они были небольшими, примерно по колено, и вежливо толпились в дальнем углу вольера, пока Стив и Сэм шоркали вокруг с вёдрами и швабрами. Одна пингвиниха громко закричала на них.       — Заткнись, Сюзан, — ответил Сэм. — Я взрослый человек, я буду вести себя так безрассудно, как пожелаю.       Пингвиниха снова закричала.       — Да, да, обещаю, что тебя я не стану призывать никуда, где нет кондиционера. Кстати, что там у вас с Бако, Стив?       Стив подумал о нежном изгибе тела Баки, свернувшегося калачиком вокруг его ноги, и о сонной неуверенной улыбке, словно тот не поверил своим глазам, когда проснулся и обнаружил, что Стив никуда не ушёл.       — Ничего, — ответил он, но мысленно тут же добавил, Пока ничего. — Как ты думаешь, я смогу нарисовать тебе крылья обратно? Я тебя часто в последнее время с ними рисовал.       — Если у тебя это получится, — сказал Сэм, — ты более великий волшебник, чем все специалисты по пернатым в Воздушных Силах, вместе взятые. Это было физическое повреждение, не магическое. А ещё, не думай, что я не заметил, как ты сменил тему.       — Ха, стоило попробовать, — Стив бросил взгляд на выступы на спине под паркой Сэма и отложил эту мысль на попозже. Он не мог одновременно изучать физиологию пернатых, способы взлома сейфов и вдобавок имущественное право. — Наверное, пора мне ехать на Нумерологию.       — Это где у тебя тот ворчливый профессор, бывший военный? — спросил Сэм. — Дружище, ты, должно быть, реально ненавидишь колледж, если прокрастинация для тебя — это чистить вольер с пингвинами.       — Я не ненавижу колледж, — сразу же ответил Стив.       — Да уж, конечно.       На это Стиву нечего было ответить, а Сэм не стал развивать эту тему, пока они не закончили мыть и покинули вольер со своими швабрами.       — Знаешь, — сказал Сэм, когда они стягивали многочисленные слои флиса в раздевалке, — ты делаешь то же, что делал я. Когда я только потерял крылья и пытался убедить себя, что не ненавижу ходить ногами — ну, как пингвин.       Стив скинул парку в шкафчик Сэма. Он всё ещё пах дохлой рыбой и мокрым оперением.       — Я ничего не потерял. Не сравнивай нас.       — Сложно не сравнивать. Мы так долго дружим, иногда я забываю, что во мне передалось от тебя, и наоборот.       Он закрыл шкафчик с решительным лязгом.       — Я всего лишь хочу сказать, не ходи ты на эту грёбаную Нумерологию только потому, что думаешь, что твоя мама этого бы хотела.       Вот поэтому споры с Сэмом были просто хуже не придумаешь. Он говорил такие вещи, что Стиву словно зубочистки под ногти загоняли, и обычно он был прав.       — Сэм, я не хочу спорить.       — О, это что-то новенькое.       Стив спихнул на него груду швабр. Он не злился, на самом деле, нет, но сейчас он просто не мог об этом думать.       — Хорошо, — сказал Сэм, — ты не хочешь говорить о своих мужественных чувствах, я понимаю. Но не забывай, что это ты заставил меня перестать страдать хернёй и начать наконец заботиться о себе, и я пообещал, что отплачу тебе тем же.       — Да уже отплатил, — кисло ответил Стив. — Иди пошлёпай по вольеру с Сюзан, а я поеду на Нумерологию, и про мои мужественные чувства мы продолжим говорить вечером.       — Как скажешь, — но Сэм тоже, кажется, не злился, его голос звучал устало. — Не забудь давать ответы с точностью до третьей цифры после запятой.       Стив показал ему средний палец, помахал пингвинам на прощание и направился к станции метро, чтобы сесть на поезд линии Джей до студенческого городка. Он не ненавидел колледж, подумал он. Он его любил. Или, может быть, он любил постоянный адреналин от нарушения правил, чувство, что ему удаётся провернуть что-то значительное, но этого было вполне достаточно. И он собирался сказать об этом Сэму, когда вернётся домой вечером.       Однако тем вечером домой он так и не попал. Как и Сэм, и все остальные.

***

      Нумерология в тот день прошла неплохо. У Филлипса был волшебничий грипп, и он прочитал исключительно теоретическую лекцию из кресла, которое для него наколдовал его помощник, периодически останавливаясь, чтобы чихнуть в платочек.       — Числу четыре, — говорил он, — невероятно не повезло в том, что оно звучит так же, как слово «смерть» на корейском, японском и многих диалектах китайского. Во многих восточно-азиатских культурах его считают крайне несчастливым, как число тринадцать в иудейско-христианских верованиях — настолько несчастливым, что его зачастую вообще убирают из адресов.       Большая часть класса чуть не засыпала, но Стив возбуждённо строчил конспект так быстро, как только мог, пользуясь полу-пиктографической скорописью, которую сам придумал для этого. Это была интересная тема, а главное, это абсолютно не требовало от него решать никаких задачек.       — Во многих старых зданиях в Гонконге, например, нет четвёртого этажа, — сказал Филлипс. Он обвёл лекционный зал взглядом. — Может мне кто-нибудь назвать преимущества и недостатки этого метода?       Мёртвая тишина. Парень слева от Стива негромко похрапывал, а тот, что сидел справа, левитировал листочек бумаги девушке, сидевшей в соседнем ряду. Стиву хотелось, чтобы Филлипс наконец сам сказал им правильный ответ и рассказывал дальше. Ему хотелось послушать остаток лекции.       — Кто-нибудь? — жалобно воззвал Филлипс.       Стив вздохнул и поднял руку. Чего уж там.       — Преимущество: сокращает риск появления призраков, это как удалить гланды, чтобы предотвратить инфекцию. Недостаток: если сверхъестественное существо достаточно сильное, оно всегда само может создать недостающий этаж и всё равно там поселиться.       Несколько студентов начинали озираться по сторонам, удивлённые незнакомым голосом так поздно в семестре. Филлипс хлопал глазами, глядя на Стива.       — Верно. Очень хорошо, мистер Ходжерс.       Стив подумал, что заслужил это. Филлипс явно помнил их последнюю встречу, но, кажется, не собирался вызывать полицию колледжа или выгонять его с лекции. Осмелев, Стив снова поднял руку.       — А можно избавиться от призрачного этажа обычным очищающим-и-удаляющим экзорцизмом? Это повредит зданию?       Филлипс смотрел на него несколько долгих мгновений.       — Как в любой ситуации с использованием экзорцизма, сперва нужно разобраться с причиной появления призрака. Бесполезно изгонять призрака, если, например, кости мертвеца по-прежнему находятся на данной территории.       — А что, если причина внешняя? — не отступал Стив. — Например, колдун, занимающийся недвижимостью, пытается выкупить здание силой?       По залу пробежал шепоток. Остальные студенты выходили из своих персональных ступоров, возбуждённые этими разговорами о призраках и экзорцизме. Филлипс создал новый платочек и не торопясь высморкался.       — В таком случае, — сказал он, — нужно избавиться от этого колдуна. Стандартный экзорцизм будет бесполезен, поскольку проблема не в самом здании. Но, как вы, без сомнения, знаете, это уже за пределами базового курса.       Стив оставил его в покое. Но позднее, когда прозвенел звонок и он собирался покинуть зал вместе с остальными студентами, Филлипс жестом попросил его остаться.       — Вы знаете базу, — сказал он, — этого у вас не отнять. Вы безнадежны в заклинаниях, но теорию вы понимаете.       Разумеется, он понимает проклятую теорию, подумал Стив. Его мама рассказывала её ему с тех пор, как ему исполнилось пять.       — Спасибо, сэр.       Но Филлипс не отпускал его. Он откинулся на спинку кресла и прищурясь смотрел на Стива, словно чувствовал какой-то неприятный запах и пытался определить его источник. Должно быть, это пингвины, грустно подумал Стив. А они так хорошо общались, в кои-то веки.       — Это ваша рабочая тетрадь? — спросил Филлипс, кивая на «Эффективные заклинания» под мышкой у Стива. — Позвольте посмотреть.       Стив нехотя протянул ему книгу. Он ответил, может быть, на один вопрос из каждых десяти, и к тому же неправильно, но Филлипса, казалось, не интересовали плохо сочинённые заклинания. Он держал книгу на вытянутых руках и смотрел поверх очков на рисунки на полях.       — Это вы нарисовали?       Стив заметил под заголовком «Глава 4: Заклинание Прорицания» похожего на картошку чиби-Баки. Ему захотелось провалиться сквозь землю.       — Я... да.       Филлипс издал задумчивый утконосий звук и снова высморкался.       — Теперь я понимаю, почему ваши заклинания не работают. Помимо вашей полной неспособности складывать или закрывать скобки, это словно пытаться заставить контрабас сыграть ноту До пятой октавы.       — Да, наверное, дело в этом, — холодно ответил Стив. — Спасибо, сэр.       Он протянул руку, чтобы забрать книгу, но Филлипс её не отдал.       — Если не возражаете, я хотел бы на пару дней это одолжить, чтобы показать коллеге — профессору Эрскину, вы его не знаете, он преподаёт Символику в Институте Визуальной Магии в Куинсе. Он будет в восторге. Эти руны настолько мощные, что я смог почувствовать их через весь зал.       Рука Стива безвольно упала. Знакомый жар заливал его щёки.       — Я просто... это не... это просто каракули.       — Разве? — сухо переспросил Филлипс. — Вот этот... — он постучал пальцем по ангельски улыбавшемуся Баки с ободком в волосах и в фартуке, — ...кажется, вот-вот сойдёт со страницы и заживо похоронит меня в булочках с корицей. Я рекомендую вам перевестись в школу искусств и получить соответствующую подготовку, прежде чем вы случайно измените ход планет или начнёте апокалипсис какими-нибудь «каракулями».       Стив чувствовал себя так, словно планеты уже изменили ход. Марс и Венера поменялись местами, Плутон собирал планеты-карлики в профсоюз, а Юпитер решил сводить свои луны на экскурсию к Альфе Центавра. Он подумал о том, что утром говорил Сэм, о всё растущей стопке писем с отказами, которые он хранил в своей комнате, словно белка — запасы на зиму. Он мог творить волшебство. Почему он так настаивал на том, чтобы доказать обратное? Потому что тогда его совесть не оставит ему выбора, и ему придётся стать целителем как его мать, а он не хотел этого?       Филлипс что-то царапал на клейком листочке.       — Вот, возьмите.       На листочке было название «Краткая история рунической и визуальной магии», а под ним что-то, выглядевшее как библиотечный шифр книги.       — Пусть джинны это для вас выкопают. Это аудиокнига, так что она не должна доставить вам неудобств. И закройте рот, пока я не забил его лягушками.       Стив послушался, но тут же осознал, что ему придётся снова его открыть, чтобы заговорить.       — Да, сэр. Спасибо, сэр.       — Ну так я вас больше не задерживаю, — почти по-доброму сказал Филлипс.       Стив унёс ноги, сжимая листочек в кулаке. Он думал, что скажет Сэм; что подумала бы его мать. Так или иначе, он был рад оставить «Эффективные заклинания» позади.

***

      Визуальные заклинания, судя по всему, работали примерно так же, как традиционные. Рисуешь картинки или символы, вливаешь в них энергию, и заклинание совершается. Не все пользователи магии могли это делать. Нужно уметь рисовать — и рисовать хорошо. Это могло занимать много времени и зачастую противоречило здравому смыслу, поэтому на протяжении веков всё меньше и меньше школ волшебства тратили время на то, чтобы это преподавать, пока эта методика не исчезла практически полностью. Но она уходила корнями глубоко в историю. Знаменитым визуальным чародеем был Да Винчи. А также Караваджио, Артемизия Джентилески и — почему-то — большинство кубистов.       Стив царапал почти нечитабельные пометки. Он рисовал схемы. Он прослушал аудиокнигу дважды до самого конца и начинал третий раз, когда фиолетовое облачко джинна спустилось на него с клубом ароматного дыма.       — Время закрытия! — завывал он. — Собирайте вещи! Очистить помещение!       Это был тот же библиотекарь, что и накануне вечером. Стив был почти уверен в этом. Он узнал это кучевое облако.       — Но ещё не полночь, — запротестовал он.       — Глупый мальчишка! — провыл джинн. — Пятница! Закрываемся в одиннадцать! Очистить помещение!       Пытаться взять книгу домой по студенческой карте Гилмора Ходжа — наверное, значило бы чересчур искушать судьбу. Стив поставил книгу обратно на полку и твердо решил вернуться первым делом утром в понедельник.       За дверями библиотеки в здании было тихо, а на спиральной лестнице, которая вела на первый этаж, было темно. Стив начал спускаться, глубоко задумавшись. Это всё меняло. Теперь помимо всего прочего ему нужно было изучить информацию об Институте Чего-то-там в Куинсе. Если ему разрешат рисовать заклинания, а не писать для них код, возможно, он не будет так сильно ненавидеть изучение магии. Он вообще это ненавидел? Может быть, Сэм был прав. Может быть, когда он вернётся домой, то нарисует целый сад с розами и подсолнухами для Баки. В Ночном Огоньке было место для сада? Может быть, на крыше? Хотя, наверняка, весь этот дождь для растений не очень полезен.       У него болели ноги. Он всё ещё был на лестнице, хотя библиотека была всего лишь на третьем этаже. Кроме того, по какой-то странной причине он думал, что спускается, чтобы пойти на автобусную остановку, но, разумеется, он поднимался, таща тяжёлые ноги к библиотеке. Джинны, должно быть, уже ушли. Он мог пробраться внутрь, наконец залезть в свой спальный мешок. Это был такой длинный день. О чём он вообще думал? Цветы, сады — мужчина с тёмными волосами, губами, которые так приятно целовать, и глазами цвета моря? Абсурд какой-то. Должно быть, он очень устал, или ему было очень одиноко, если он придумывал себе каких-то красивых незнакомцев.       Джинны ушли, библиотека была пуста. Стив на цыпочках пробрался мимо запертых дверей, нашёл окно со сломанной задвижкой и открыл его, как делал каждую ночь с января. Потом осторожно проскользнул внутрь и просунул руку за полку со словарями, нащупывая свой спальный мешок.       Вместо него он нащупал что-то маленькое, пухлое и серое. Это что-то вонзило острые, как сабли, зубы в мягкую часть его ладони и повисло, рыча, как стая тигров. Стив практически взлетел в воздух. Спотыкаясь, он ударился о ближайшую полку и едва сумел сдержать крик. Существо выпустило его и упало на пол, держа остроконечный хвост вертикально вверх.       — Радио! — прошипел Стив. — Что ты здесь на хрен делаешь?       Этот вопрос логично заставил его задуматься о себе. А что на хрен он сам здесь делает? Радио вернула себе форму часов, на её циферблате мигало время, 23:56. Не может быть. Стив не мог карабкаться по ступенькам целый час. Потом цифры изменились у него на глазах и стали буквами: БАКИ.       Стив выругался. Теперь он всё понял. Ночной Огонёк снова исчез, забрав с собой его воспоминания. На миг его мир снова сузился до ниши за полкой со словарями: мир, в котором он не жил по соседству с Сэмом, где он никогда не встречал Наташу или целовал Баки.       — Баки, — его внезапно охватила паника. — Он...       Раздался негромкий хлопок, словно пробка вылетела из бутылки, и аптечный запах наполнил воздух.       — Нарушитель! — завыл знакомый голос. — Глупый мальчишка! Хулиган! Знаю, это ты!       По проходам к нему летел клуб ярко-фиолетового дыма, поднимая руки-шары и раскрывая рот для проклятия. Это снова был его заклятый враг-джинн.       — Простите! — крикнул Стив. — Я уже ухожу!       Он запихнул Радио в свою сумку с книгами, проскочил в окно и побежал. За его спиной дребезжали полки, а из темноты библиотеки выныривали всё новые фиолетовые лица, глядевшие на него сквозь тёмные окна. Он отчаянно летел по коридору к лестнице. Где-то в глубине его мыслей загоралось понимание: он никогда сюда снова не сможет вернуться. Теперь библиотекари его запомнят. Спустя пару минут они наверняка найдут его спальный мешок и сообщат полиции колледжа. Если Пирсу удастся купить Ночной Огонёк, Стив будет поистине бездомным.       Он не останавливался, пока не добежал до автобусной остановки и запрыгнул в автобус, который уже собирался отъезжать. Его нос странно мелодично посвистывал каждый раз, когда он делал вдох, и в боку у него так кололо, что он едва мог дышать. У него вот-вот мог начаться приступ астмы. Или сердечный приступ. Или и то и другое.       — Баки, — выдохнул он, вытаскивая Радио из сумки. — С ним что-то случилось? Он в порядке?       Радио издала вопль статики, такой громкий, что все пассажиры начали морщиться и зажимать уши. БАКИ, словно кричал её циферблат. Ярко-зелёные буквы быстро менялись, снова и снова показывая одно и то же, словно свихнувшаяся бегущая строка: БАКИ ПИРС ГИДРА ПИРС БАКИ СТИВ СТИВ СТИВ ПОМОГИ.       — Проклятие, — сказал Стив.

***

      Когда он вышел из автобуса, то сперва подумал, что перепутал остановку.       Ему пришлось воспользоваться ингалятором. Его ноги были словно из мокрой ваты, а голова казалась набитой тем же. Ветром дождь сдувало на тротуар под жёстким косым углом, он бил его по щекам, заставлял расплываться перед глазами блестящие бесцветные очертания многоэтажек по соседству. На тротуаре под пестрой коллекцией зонтиков собралась толпа. За тротуаром начинался временный забор стройки, по периметру окружавший место, где должен был быть Ночной Огонёк, а ярко-зелёная табличка сообщала:       ГИДРА-ХАЙТС: ВЕДУТСЯ СТРОИТЕЛЬНЫЕ РАБОТЫ       новый многоэтажный дом повышенной комфортности       вам представляет       АП НЕДВИЖИМОСТЬ       Ожидаемое время завершения:       Март 2020       Приносим извинения за неудобство 😊       Над забором виднелось только небо. Ночного Огонька не было. Его не снесли. Его просто... не было там.       Он же обещал, подумал Стив. У него в голове не оставалось места больше ни для каких мыслей. Он обещал, что не продаст. Его словно распирало изнутри, его атомы теряли связь друг с другом. Он не чувствовал земли под ногами, а его голова словно парила в воздухе, высоко в небе.       — Что за хрень, — сказал он. — Что это за хрень?       — Стив, — раздался чей-то голос. — Эй, приди в себя.       Это был Сэм. Используя его голос, как якорь, Стиву удалось немного сосредоточиться. Он обвёл глазами толпу, знакомые взволнованные лица своих соседей. В оранжевом свете уличных фонарей море зонтиков выглядело мистически, волшебно: каждый был словно парящий купол, словно крыша сказочного замка. Сэм стоял рядом с ним в жёлтом дождевике, который делал его похожим на уточку Piyo Piyo. Шэрон держала зонтик над Наташей, промокшей насквозь, а Брюс делился своим брезентом с Вандой и Клинтом. Немного подальше, в самой гуще дождя стоял Тор, его волосы прилипли к лицу, а Пицца-Пёс шлёпал по лужам вокруг него. Рамлоу и его дружков было не видно.       Странным тонким голосом, которого он сам у себя не узнал, Стив спросил:       — Где Баки?       Никто не знал. Все посмотрели на него, потом друг на друга.       — Мне кажется, он у них, — наконец сказала Наташа. Она была необычно бледна, и на фоне белизны её щёк её волосы выглядели краснее крови. — Мы ужинали на кухне, а в следующий миг...       Она пожала плечами, грубовато и резко.       — Балетная студия.       Стив чихнул. Потом снова, и снова. Он начал дрожать.       — Чёрт, — сказала Ванда, — сейчас, простите, я не подумала.       Она сделала пасс руками, и внезапно дождь перестал молотить Стива. Он посмотрел на себя. Его одежда была сухой, настолько же сухой, как когда он был в автобусе. Дождь всё ещё лил, но насколько он мог видеть, капли наталкивались на невидимый барьер примерно в паре сантиметров от его кожи и отскакивали на землю, не касаясь его. Воздух казался на несколько градусов теплее.       — О, спасибо.       Все остальные осторожно опустили зонты. Сэм скинул дождевик, а Радио обернулась кошкой и высунула голову из сумки Стива.       — Ты же волшебник, да? — сказал Клинт. — Ты не можешь, не знаю там, призвать его?       Теперь, когда он согрелся, Стив обнаружил, что снова может ясно мыслить.       — Нет, если Пирс наложил на него удерживающие чары, не думаю, что он сможет просто выйти оттуда, где они его держат.       — Мы найдём его во что бы то ни стало, — сказал Брюс. — Дышите глубже, всех касается.       Стив глубоко вдохнул. После прилива адреналина на него снизошло сверхъестественное спокойствие. Он снова твёрдо стоял на земле, а его сердце билось быстро, но ровно. Улица вокруг него стала яркой и чёткой, но словно бы отдалённой, будто он смотрел на неё не с того конца телескопа.       Мысли прибывали в его голову по одной, спокойно и в порядке строгой очередности.       — Нам нужно в головной офис «АП Недвижимость». Они явно забрали его туда.       — Ладно, но сперва надо что-то сделать со всеми этими людьми, — ответил Сэм. — Они не могут всю ночь простоять здесь. Эй, у всех есть, где переночевать? Кому позвонить?       Большинство приобрело неуверенный вид. Стив вспомнил, что говорил Баки, — никто не стал бы жить в Ночном Огоньке, если бы у них было куда пойти. Ещё одна медленная, кристально ясная мысль запрыгнула к нему в голову, словно он призвал её магически.       — Погодите, — сказал он. — Я знаю, где они могут перекантоваться.       Он набрал номер Тони. Был час ночи, для человека с бессонницей ещё рано. Телефон звонил и звонил в потрескивающую тишину. Стив невидящим взглядом уставился на табличку на фанерном заборе и гадал, где Тони. Наверное, занят в мастерской, жонглируя микроскопическими чёрными дырами или изобретая летающий велосипед или что-то типа того. Наверное, он не ответит.       Но он ответил. Раздался гигантский зевок, и сонный голос сказал:       — Пошёл ты, Роджерс.       Брови Стива взмыли вверх.       — Погоди, ты что, спал? Кто ты такой и что ты сделал с Тони Старком?       — Ха, — ответил Тони. — Ха. Ха. Ха.       Он снова зевнул.       — Вообще-то, мне захотелось спать в одиннадцать? И я лёг и уснул, типа, мгновенно? Это же явно симптом мозговой травмы, да? Если бы ты не был настолько херовым волшебником, я бы сказал, что ты меня проклял.       Стив вспомнил свои сонные рисуночки в «Эффективных заклинаниях» и почти улыбнулся.       — Ну или ты наконец-то сделал первый шаг ко взрослению, — предположил он. — Слушай, помнишь же, что я выхожу с тобой на связь, только если мне что-то надо?       Тони застонал.       — О боже, что на этот раз.       — Ну, — сказал Стив, — я стою на улице, и со мной сорок бездомных людей и пёс.       — Так, во-первых, это предложение не мог бы произнести никто, кроме тебя. Во-вторых, по шкале от той злобной чихуахуа, что чуть не покалечила меня на первом курсе универа, до Чеддера из сериала «Бруклин-99», насколько умилительный этот пёс? О, и в-третьих, здание опять проделало эту штуку?       — Этот вопрос должен был быть первым в списке, — заметил Стив. — И я не знаю ни одну из упомянутых тобой собак.       — Я только проснулся от самого крепкого сна в жизни, не придирайся. Но ты в порядке, да?       — У нас, эээ, хуже чем обычно ситуация со зданием, — признал Стив. — Но я знаю, как всё исправить. Мне только нужно найти место, где мои соседи могут переночевать. Ты, кажется, давеча говорил что-то про четыре пустых гостевых этажа? И ещё что мы лучшие друзья навеки?       — О боже, ну почему с тобой вечно вот так? Кого я выбесил в прошлой жизни? Это был риторический вопрос, я не ненавижу себя настолько, чтобы начать обсуждать с тобой метафизику настолько ранним утром. Если ты перестанешь говорить прямо сейчас, я скажу Джарвису прислать машину.       — Автобус, — поправил его Стив. Он будет рисовать крепкое здоровье и спокойный сон для Тони до конца его дней. Он не знал, как поблагодарить его, поэтому просто добавил:       — Мне ещё могут понадобиться деньги, чтобы выйти под залог.       — Джарвис, — сказал Тони, — поменяй его имя у меня в телефоне на Кризис Среднего Возраста.       Он сделал паузу.       — А ещё заплати за него залог, если надо будет достать его из тюрьмы, но только если он прямо сейчас положит трубку.       — Кладу, — быстро ответил Стив, — приятных снов.       Джарвис прислал два автобуса. И это были не единственные транспортные средства, которые появились на улице. Пока жильцы Ночного Огонька забирались в автобусы, а Пицца-Пёс обнюхивал их щиколотки и мешался под ногами, за вторым автобусом остановился крошечный синий Фольксваген-Жук и коротко бибикнул.       — Это за мной, — сказала Шэрон, открывая пассажирскую дверцу. — Не знаю, что ты будешь делать, Стив, но удачи.       Стив посмотрел на револьверы у неё на поясе. В темноте было не рассмотреть, кто за рулём Фольксвагена. Все уже сидели по автобусам, кроме Сэма и Наташи, которые — что никого не удивило — молча словно бы договорились остаться со Стивом.       — Ты тоже могла бы с нами, — сказал он.       — Мне хотелось бы, — ответила Шэрон. — Правда, но...       Они с Наташей обменялись загадочными взглядами.       — Ей надо сделать кое-что другое, — с напряжённой отважной улыбкой сказала Наташа. — Всё в порядке, детка. Увидимся, когда всё закончится.       Шэрон быстро поцеловала её в щёку и села в машину. Они отъехали, сперва Фольксваген, потом автобусы, забирая с собой большую часть грозовых облаков. Стив посмотрел вокруг, на Сэма и Наташу, потом на кошку, ворчащую в его сумке. Было бы лучше, если бы с ними пошла Шэрон — почему-то казалось важным, чтобы их было четверо, квартет, — но за четвёртую сойдёт и Радио, пока они не найдут Баки. Он проверил телефон. 84% зарядки. Хорошо.       — Ну что ж, — сказал он. — За дело.

***

      Первым делом нужно было найти предмет его заветного желания.       Он присел на мокрый от дождя край тротуара и достал телефон. На этот раз он не стал заморачиваться с кодом Наташи. Вместо этого он открыл приложение для рисования Quick Sketch и нарисовал большую зелёную стрелку на весь экран, похожую на ту, что сотворило оригинальное заклинание. Он обхватил телефон ладонями, подумал про Баки, так тепло и нежно обернувшегося вокруг его ног, и увидел, что стрелка начала вращаться.       На этот раз не было никаких колебаний, никаких неуверенных поисков. Стрелка сделала полный оборот, определяя стороны света, а потом нацелилась на северо-запад.       — Манхэттен, — сказал Стив, — ну или его версия Гидры, во всяком случае. Там они держат Баки.       Радио издала мррп, явно под впечатлением.       — В первый раз не сработало, потому что мы были внутри Ночного Огонька, — негромко и восхищённо сказала Наташа, — он тебя окружал.       Стив подумал, не должен ли он испытывать неловкость. Возможно, так и было бы, если бы его сердце желало чего угодно, кроме Баки.       — Боже, какие вы, парни, приторные, — сказал Сэм. — Чего они вообще от него хотят? Если они могут заставить целое здание исчезнуть, то он им не нужен, верно?       Стив не знал. Он вопросительно посмотрел на Наташу. Она осунулась больше прежнего, а в её глазах застыло выражение, как у оленя в свете фар, которого он никогда у неё не видел. Это было словно наблюдать, как скала начинает дрожать.       — Исчезновения — это только побочный эффект от магических атак Гидры, — сказала Наташа. — Это временно. Они должны заставить его переписать на них договор, иначе они не смогут легально ничего построить на этом участке.       — Он не подпишет, — машинально сказал Стив. Наташа бросила на него короткий взгляд из-под ресниц:       — Они умеют убеждать.       Стив нервно посмотрел на Сэма. Он не хотел спрашивать, что именно Наташа имела в виду, или откуда она это знает. Они снова посмотрели на табличку на фанерном заборе, на пустое место, где раньше стоял Ночной Огонёк, а потом Сэм вздохнул, словно разрушая чары.       — Нам пора.       Ни у одного из них не было машины, и инстинкт подсказывал Стиву, что Убер вызывать не было смысла. Ни один водитель не смог бы найти тот потусторонний не-Манхэттен, так же, как почтовые фургоны не могли найти Ночной Огонёк. Им ничего не оставалось, кроме как пойти пешком.       Зелёная стрелка вела их по тихим улицам, мимо торговых центров и Проспект-парка, ярких островков неонового и обычного света в местах, где круглосуточные закусочные непокорно светились в ночи. Она немало поводила их кругами — они пересекли Бруклинский мост не один, а целых три раза — и Стив задумался было, знает ли заклинание, что делать, но потом вспомнил, что четвёрка в чёрном фургоне тоже немало петляла и кружила. Не-Манхэттен был местом, куда невозможно дойти, идя по прямой. Он не видел часов на телефоне, потому что на нём было открыто заклинание, но чувствовал, как вокруг него ночь пятницы перетекает в утро субботы — воздух становился прохладнее, дороги пустели, такси выплёскивали нетрезвых людей к их подъездам.       У них ушли на это часы, а по ощущениям — дни. Он мог только надеяться, что Баки продержится, где бы он ни был.       Они подошли к сверкающему проспекту, который Стив уже видел раньше, в последний час перед рассветом. Плоские, остроугольные офисные многоэтажки поднимались из тумана, словно обелиски. Все они выглядели одинаково; он, скорее всего, не смог бы найти здание, принадлежащее «АП Недвижимость», если бы заклинание не указывало на него. В вестибюле горел свет, хотя все верхние этажи были тёмными. Сквозь прозрачные автоматические двери он увидел и узнал стеклянные кресла, и стеклянные вазы, и квадратную абстрактную картину на стене. Лифты были прямо за ней. Баки был где-то здесь.       Стив подошёл вплотную к дверям. Они не сдвинулись с места.       — Найди чёрный вход, — сказал он заклинанию.       Стрелка тоже не шелохнулась.       — Не думаю, что здесь есть другой вход, — сказала Наташа.       Стив выругался под нос и взмахом руки убрал бесполезную теперь стрелку. Каждая минута, которую они тратили впустую, — это минута, когда Баки был у Пирса, а не у него.       — Я нарисую эти грёбаные двери открытыми. Я нарисую их сломанными. Я нарисую их горящими.       Он был уже в таком отчаянии, что вот-вот начал бы просто пробивать себе путь сквозь стекло ногами, если бы Сэм не взял его за руку и потянул назад.       — Лучше не надо. На них точно будут охранные заклинания. Давай лучше найдём открытое окно.       Стив на всю жизнь уже налазился в окна.       — На них на всех решётки, — выдавил он сквозь сжатые зубы, — посмотри только на них. Это же грёбаная тюрьма. Может, разве что Нат сможет взломать замок...       Он глянул через плечо и увидел только пустой тротуар.       — Нат?       Они посмотрели друг на друга. Они оглядели тёмную улицу. Потом наконец Стив вернул себе немного умственных способностей и посмотрел вниз. Маленькая красно-чёрная фигурка пробежала по тротуару, в щель под дверями и забежала в вестибюль. Она исчезла в тенях. Спустя миг они увидели Наташу в человеческом обличье, обыскивающую вестибюль в поисках кнопки, а потом двери беззвучно раскрылись.       — Мроу! — сказала Радио.       Стив и Сэм заторопились внутрь. Наташа придерживала для них лифт, улыбаясь с безрадостным удовлетворением.       — Быть страшной ползучей тварью имеет свои преимущества.       Стив мог бы её обнять. Сэм так и сделал.       — В тебе нет ничего страшного, — сказал он.       — Ты просто не знаешь, — ответила Наташа.       Она всё ещё была бледной, как призрак, но, может быть, всё дело было в освещении вестибюля. Она взяла телефон Стива и проговорила в него:       — Какой этаж?       На экране появилась цифра 23.       — Понял, — сказал Стив. Он нажал на кнопку, и они стали подниматься к Баки.

***

      Лифт открылся в маленький пустой холл, в дальней стене которого виднелась крепко запертая дверь. Единственным источником света была одинокая лампочка посреди потолка; холодный затхлый воздух смутно пах промышленными дезинфицирующими средствами.       Наташа вытащила откуда-то из-под куртки пистолет и пошла первой, скользя к двери на цыпочках. Сэм шёл за ней, сжимая здоровенный нож. У Стива был только телефон и стилус, да ещё Радио под майкой. Он прикрывал их сзади, думая только Баки, Баки здесь.       — Не думаю, что ты сможешь пролезть под этой дверью, — прошептал Сэм.       Под дверью не было щели. Наташа осмотрела её сверху донизу, всё ещё держа оружие обеими руками.       — Тройные замки, — сказала она. — Кодовый замок, металлические засовы, сильные защитные чары. Я не могу... Стив, нет!       Стилус Стива уже летал по экрану. Несколькими резкими штрихами он нарисовал очертания двери, треснувшей посередине, с решётками, свисающими с рамы, словно сломанная нога. Почти немедленно раздался металлический скрежет, и решётки слетели с петель. Дверь начала раскрываться внутрь. У него уже неплохо получалось.       — Вот видите, — начал он, — не говорите мне, что де...       Комнату залил яркий белый свет, как в операционной. Начала выть сирена. Спустя миг с ней присоединилось ещё несколько, некоторые ниже, некоторые с этажей выше, сливаясь в оглушительный концерт воплей. Сэм закрыл лицо рукой. Радио с омерзением плевалась.       — Упс? — сказал Стив.       — Ну, — Наташа уничтожила его взглядом, — или так. Сойдёт, наверное.       Она вытащила ещё несколько пистолетов поменьше из-под худи и бросила один ему, другой — Сэму.       — Как там говорят в военных фильмах? Вперёд, ребята?       Она первая прошла в открытую дверь, Сэм прикрывал её сзади. Стив последовал за ними, сражаясь с непривычным весом оружия. Он успел только осознать, что видит комнату, похожую на холл снаружи, голый цемент и резкие тени, а потом его мир словно повернулся на 90 градусов.       Они были в какой-то лаборатории. Она была полна приборов, которые Стив узнал, потому что видел их после операции его матери, — там был аппарат ИВЛ, дефибриллятор, ЭКГ — и другие, более зловещие, которые были ему незнакомы. На нескольких больших экранах на стене выводились жизненные показатели. Посреди всего этого, привязанный к чему-то, что напоминало кресло стоматолога, созданное Тимом Бертоном, был Баки.       Стив подбежал к нему:       — Баки!       Вокруг его головы были сжаты две большие металлические пластины. Между ними виднелась часть лица Баки, с широко раскрытыми глазами и огромными зрачками. Даже сейчас его глаза были такого же оттенка голубого, как океан.       — Я сейчас уберу эти штуки с тебя, — сказал Стив.       — Погоди, — вмешалась Наташа. Она пролезла за аппарат ЭКГ и выдернула толстый пучок кабелей из розетки. — Вот теперь давай.       Стив не мог смотреть на аппараты. Он не хотел даже думать, для чего они были предназначены, что Пирс сделал с Баки, с его Баки. Осторожно, по одной, он отвёл металлические пластины с лица Баки.       — Привет, — сказал он. — Что такой славный парень делает в таком месте?       Глаза цвета океана были мутными и смотрели куда-то далеко. Стив не был уверен, услышал ли его Баки, узнал ли. Он гладил Баки по плечам, по волосам, по влажному лбу, словно пытаясь нащупать его там, куда он ушёл, и вернуть назад, в его тело. Радио громко и расстроенно заворчала. Она выскользнула из-под майки Стива и вскарабкалась на грудь Баки, облизала его лицо ярко-розовым язычком.       Баки сделал резкий вдох и его глаза сфокусировались.       — Радио? — прошептал он. — Хорошая. Хорошая кошка.       Его голос звучал хрипло, словно он долго кричал. Он оглянулся по сторонам, замечая свет, сирены и аппараты.       — Стив, — сказал он, и от звука собственного имени, произнесённого голосом Баки, в груди Стива словно ослаб тугой болезненный узел. — Я не продал. Как обещал.       Стук сердца Стива звучал у него в ушах, как гонг, быстро и взволнованно.       — Я знаю, — ответил он. — Я знаю. Ты такой храбрый.       — Ребята, — громко сказал Сэм. — Ребята. У нас гости.       Стив пришёл в себя. Земля перестала вращаться вокруг кресла стоматолога в сырой камере и вернулась на обычную траекторию вокруг солнца. Сирены всё ещё выли, даже больше чем раньше, под аккомпанемент криков и топота ног. Потом раздался звук потише, ближе, чем остальные — звякнул лифт.       Радио спрыгнула с колен Баки и пролетела через всю комнату. Прежде чем кто-то из них успел отреагировать, она выскользнула в дверь, приняла свою форму часов и принялась пищать своим самым пронзительным и противным звуком будильника.       Баки сказал:       — Радио...       Стив дёрнулся было за ней, но было слишком поздно. Четвёрка плотных парней в синей форме охранников уже топала из лифта. Он едва успел заметить полуавтоматические винтовки в их руках и рации на поясе, как Сэм захлопнул дверь у них перед носом и задвинул засов.       — Боже мой, — сказал один из них, — что это за хрень?       — Это бомба? — спросил другой.       — Конечно, это бомба, вон отсчёт времени! — заорал третий. — Пять минут, чёрт, они решили стать камикадзе...       — Ситуэлл, гони сюда саперов, — сказал четвёртый. — Гэррет, посмотри, может, получится обойти по задней лестнице — чёрт, чёрт, чёрт, что за херня!       Пищание усилилось.       — Две минуты! — завопил первый голос. — Счётчик неправильный! У нас нет времени ждать саперов!       Препирающиеся голоса слились в сплошной галдёж.       — О как, — сказал Стив, снова берясь за телефон. — Так тут есть ещё один выход.       Он набросал пару наручников несколькими быстрыми штрихами, потом распилил их инструментом ластика. Тяжёлые наручники, прижимавшие запястья Баки к подлокотникам, треснули посередине и отвалились. Стив обхватил его за плечи и, благодаря чуду или адреналину, смог поднять его на ноги.       — Хорошая кошка, — задыхаясь сказал Баки, покачиваясь в руках Стива. — Но считает плохо.       — Так где другой выход? — спросил Сэм.       — Здесь, — Наташа оттолкнула аппарат ИВЛ и распахнула вторую дверь, размером поменьше. Это запустило новую волну сирен, но они не обращали на это внимания.       — Идите добудьте договор. Я их задержу.       Они уставились на неё. Баки окаменел рядом со Стивом. Лифт снова звякнул, открываясь, в холл протопали новые ноги, а к галдёжу присоединились новые голоса.       — Одна? — воскликнул Стив.       — Нат, их там человек восемь, — сказал Сэм. — Это чересчур даже для тебя.       Лицо Наташи снова стало холодным и расчётливым. Этого выражения Стив начинал бояться.       — Радио не может вечно их пугать, — ответила она. — Дверь не выдержит, когда они начнут стрелять. Если вы не добудете договор, то мы пришли сюда впустую.       — Тридцать секунд! — заорал голос прямо под дверью. — Кто-нибудь позовите Пирса!       — Спокойно, спокойно, не отступать, парни, огонь по моей команде...       — Огонь? В тикающую бомбу? С ума сошёл?       Бипбипбипбипбипбип пищала Радио, теперь на октаву выше.       — Я выхожу, — Наташа взвела курок. На её губах играла жёсткая ядовитая ухмылка, а глаза блестели. — Не стойте столбами. Пусть всё будет не напрасно.       — Ты не обязана это делать, — сказал Баки.       — Я выкрала договор, — сказала Наташа. — Я должна всё исправить.       В комнате воцарилась мёртвая тишина. Стив перестал дышать. Сэм тоже выглядел настолько же поражённым. Но Баки только сделал шаг к Наташе, пошатываясь, всё ещё опираясь на плечо Стива.       — Ох паучок, — его голос был полон грусти, — ты знаешь, я никогда на тебя за это не злился.       — Это ничего не меняет, — ответила Наташа.       Бипбиииипбипбипбипбиииииииииип.       — Ребята, на это нет времени, — сказал Сэм. — Стив, ты знаешь, где договор. Найди его, выведи Баки отсюда. Я останусь с Нат.       Наташа воскликнула:       — Да что за...       Сэм засунул два пальца в рот и свистнул, низко, резко и сильно. Этот перелив Стив слышал раньше, пусть только в контексте документальных фильмов и выставок о Пернатых Войсках в Смитсоновском институте. Охранники в холле тоже его узнали. Разразились вопли.       Стив спотыкался под весом Баки, его телефон и пистолет скользили в потных руках. Что бы ни случилось дальше, была вероятность, что это будет последнее, что они оба увидят в своей жизни.       Потом воздух заполнился крыльями.       Птицы кружили по комнате ошеломляющим цирком ярких красок, там были соколы, орлы, лебеди, вороны, канарейки, и все кричали, как греческая фаланга, поющая победный гимн. Стив не видел, откуда они брались; в комнате не было окон. Сэм распахнул дверь, и напряжённое молчание среди охранников снаружи превратилось в ор. Птицы волной выплескивались в холл, хлопая крыльями, молотя когтями, раскрывая клювы, чтобы кусать, царапать и клевать. Радио вернула себе кошачью форму с радостным муаууу и прыгнула в самую гущу. Стив увидел, как стоявший спереди охранник с воплем упал, его головы не было видно в облаке мельтешащих сорок, из ноги хлестала кровь.       — У нас точно всё под контролем! — крикнул Сэм. — Идите!       Он бросился в холл, начиная стрелять, Наташа на шаг позади. Стиву не нужно было повторять. Они и так потратили много времени. Он пробрался к задней двери, таща с собой Баки.       — Сюда.       Они оказались в узком коридоре, который вёл к пожарному лифту. Этот тоже раскрылся, звякнув, и из него вылетели ещё двое охранников с винтовками и шокерами. Баки схватил одного металлической рукой под завывание сервомоторов и бросил его на второго, так что оба с грохотом рухнули на пол. Стив уже был в лифте, нажимая кнопку 99-го этажа. Баки нырнул к нему, и с резким рывком, от которого желудок Стива, кажется, остался позади, они начали подниматься.       — Ты в порядке? — задыхаясь спросил Стив.       Баки стоял теперь на своих ногах, но всё обнимал Стива за плечи. Он опечаленно оглядел лифт, словно надеясь увидеть сквозь двери, где Сэм и Наташа.       — Я не хочу их оставлять там.       — С ними всё будет хорошо, — Стив пытался звучать уверенно. — Нат непобедима. И ты никогда не видел Сэма в бою, но я видел.       Океанские глаза были прикованы к нему, жадные, ищущие.       — Ты пришёл, — сказал Баки. — Они говорили мне, что не придёшь.       Стив пожал плечами. Сложно было строить предложения, когда Баки смотрел на него вот так.       — У меня закончились мюсли.       Губы Баки дрогнули. Он притянул Стива к себе, грудь к груди, лоб к подбородку, сжимая его крепко, но не жёстко.       — Тебе не следовало приходить, — сказал он. — Если бы у них был ты, я бы отдал им всё, что они захотели бы.       — Не отдал бы. Ты сильнее, чем все думают.       — Нет. Не в том кресле.       В ушах Стива бурно зашумело. Из-за адреналина он не мог ясно видеть Баки, и поэтому его чувства впитывали его только широкими импрессионистскими мазками: как спадали ему на лоб спутанные волосы, каким тёплым и крепким он был под своим вечным худи; изгиб, где его шея соединялась с его плечом, на высоте, как раз подходящей, чтобы Стив мог прислониться к нему лбом. Баки сейчас не пах выпечкой, он пах больницами, полными смерти лабораториями. И за это зло тоже придётся расплатиться Гидре.       Они вышли на девяносто девятом этаже. Здесь наверху они всё ещё слышали сирены, хлопанье крыльев и крики разъярённых птиц, но теперь тише, словно под сенью священного офиса Генерального Директора было чересчур цивилизованное пространство, чтобы такой шум мог в него вторгнуться. Стив остановился, чтобы собраться с мыслями. Они были в холле, идентичном тому, что находился на этаже с лабораторией, а перед ними была дверь без надписей, которая, как он догадывался, вела в приёмную офиса Пирса.       — Ну вот, — сказал он, протягивая руку к дверной ручке, — теперь нам только надо добраться до куба Мор...       Он замер. Каждая мышца в его теле словно внезапно резко прекратила двигаться. Они уже были в приёмной. Там все было точно, как помнил Стив: толстый красный ковёр, деревянные стены без видимых стыков, блестящие двери основных лифтов, за одним, весьма существенным исключением. В помещении было четверо людей. Трое вооружённых охранников и Александр Пирс.       — ...ганы, — закончил Стив. Он с усилием снял пистолет с предохранителя и не долго думая сделал несколько выстрелов.       Пирс коротко махнул рукой. Воздух перед ним стал туманно-серым. Этот туман был прозрачным, но явно непроницаемым — пули Стива отскочили от него и безобидно срикошетили в стену. Охранникам повезло меньше. Один из них закричал, хватаясь за грудь. Другой зашатался, зажимая кровавую рану на животе. Третий получил пулю в горло и рухнул, как костяшка домино. Все они менялись на глазах у Стива, кожа становилась красной и студенистой, конечности превращались в щупальца. Густой чёрный дым валил из их ран, распространяя вонь, похожую на тухлые яйца.       — О боже, — Пирс снова махнул рукой, и корчащиеся люди-гидры исчезли. От них даже не осталось пятен на ковре. — Огнестрельные ранения в живот — это такой низкоэффективный способ убивать.       За щитом из серого тумана его черты колебались и пульсировали, словно сбоившая голограмма. На нём был один из его идеально выглаженных костюмов, хотя сейчас было что-то около половины шестого утра субботы, а в руках у него был револьвер со взведённым курком, направленный на Баки. Стив подумал, что оружие очень странно выглядит на фоне его костюма. По идее, такие офисные управленцы не опускаются до использования огнестрельного оружия.       — Я не хотел быть высокоэффективным.       — Ах да, — сказал Пирс, — в вас есть что-то безжалостное. Это всего лишь один пример того, что между нами много общего. Вы не находите, мистер Барнс?       Рука Баки издала ужасающий скрежет.       — Ты недостоин даже разговаривать с ним.       Пирс рассмеялся. На экране лифта за его спиной сменялись номера этажей — 64, 65, 66. Наверное, ещё охранники. Их будет минимум четверо; они всегда действовали четвёрками. Стив задумался, как быстро он сможет рисовать трупы.       — Бросьте оружие, Стив, — сказал Пирс. — И телефон тоже, иначе я пристрелю мистера Барнса.       Баки хрипло засмеялся. Под тканью его рукава ходили волнами в калибровке пластины его руки.       — Валяй, — сказал он. — Меня невозможно уничтожить. Могли бы догадаться ещё в тот раз, когда заставили Наташу меня взорвать.       — О, мне не нужно вас уничтожать, — Пирса, кажется, искренне позабавила эта мысль. Номера этажей продолжали меняться: 72, 73, 74. — Вы никогда не задумывались, что будет с Ночным Огоньком, если вы потеряете почку? Или другую руку? Или, скажем, большую часть лобной доли головного мозга? У меня есть команда целеустремлённых учёных, которые с удовольствием бы это выяснили. — Он сверкнул в их сторону самой что ни на есть отеческой улыбкой. — Я не стану просить снова, Стив.       Ещё минуту назад Стив никогда в жизни не стрелял из оружия. Он даже не был уверен, что смог бы хладнокровно нажать на курок. Но сейчас он без тени сомнения знал, что смог бы выпустить целую обойму в улыбающееся лицо Пирса и погибнуть в зареве ярости и славы; смог бы, если бы он был один, и ему нечего было бы терять. Но это было не так. Он проигнорировал пронзительный взгляд Баки и бросил телефон и пистолет на пол.       — Молодец, — Пирс позволил щиту-туману исчезнуть, и теперь Стив снова видел его отчётливо. — Я никогда не сомневался, что вы здраво мыслите. И, оказывается, даже более одарены магически, чем я поначалу думал. Расскажите, как же вам удалось добраться сюда без моих проводников?       86, 87, 88. Он пытался заговаривать им зубы, пока не прибудет подкрепление. Хороший знак: он видит в них угрозу. Если у них получится потянуть время подольше, Сэму, Наташе и Радио, возможно, удастся сбежать.       — Заклинание обнаружения, — ответил Стив. — Не надо торопиться с похвалами. Любой волшебник-первокурсник смог бы сделать это.       — Мои защитные чары более чем достаточно сильны, чтобы запутать обычное заклинание обнаружения, — сказал Пирс. — Но в вас нет ничего обычного, да, Стив? Какое заклинание это было на самом деле?       Рука Баки снова скрежетнула. На этот раз он смотрел на Стива, чуть шире чем обычно раскрыв глаза. Сердце Стива ушло в пятки. Баки тоже был там в то утро, когда Наташа помогала ему с заклинанием заветного желания. Он точно знал, какое именно заклинание использовал Стив. Пирс заслуживал того, чтобы погибнуть миллиардом кровавых смертей, и минимум двадцатью только за одно это.       — Отпустите Баки, — сказал Стив, — и, может быть, я вам скажу.       96, 97.       — О, вы мне расскажете всё, что я пожелаю узнать, как только наступит ваша очередь сесть в кресло, — радушно сказал Пирс. — Разве не так, Барнс?       Баки сделал шаг вперёд. Его рука завывала. Пирс даже отступил, улыбка соскользнула с его лица. Стив замер, не сводя глаз с дверей лифта. Уже некогда было пытаться сделать рывок, чтобы подобрать пистолет. 98, 99. Звяк.       — Вы как обычно опаздываете, Рамлоу, — сказал Пирс, не сводя глаз с Баки. Стиву явно не показалось, что в его голосе прозвучало облегчение.       — Отведите их в лабораторию, и побыстрее.       Но в лифте стояло только двое, и Рамлоу в их числе не было. Одним был высоченный мужчиной в развевающемся длиннополом кожаном плаще и с повязкой на одном глазу. Другой была Шэрон. У обоих в руках были револьверы, и оба целились прямо в спину Пирсу.       — Как насчёт «нет», — сказал длиннополый.       Он выстрелил. Пирс начал было поворачиваться, но пули прорвались сквозь спину его пиджака прямо в сердце, оставляя на дорогой ткани пятно, словно от вина. Так вот, подумал Стив, как высокоэффективно убить человека. Он с большим интересом наблюдал, как Пирс просто рухнул наземь, сопровождаемый только уже знакомыми клубами чёрного дыма и серы. Его рука дёрнулась к его собственному пистолету. Стив наступил на неё — она наполовину уже была щупальцем и быстро менялась — и отпинал оружие в сторону.       Длиннополый подошёл и встал над Пирсом.       — Ну, каково это, когда стреляют в спину? — спросил он. — Ах да, точно. Это херово.       Пирс смотрел на него снизу вверх с выражением полного недоумения. Это было почти смешно. По идее, такие офисные управленцы также не опускаются до чего-то вроде смерти.       — Фьюри, — выдохнул он.       — Ага, — ответил длиннополый, но Пирс уже был не в состоянии ему ответить.       Баки снова качнулся, опираясь на Стива, больно вцепившись ему в руку. Это было почти как пытаться удержать падающую пизанскую башню. Баки не сводил глаз с новоприбывшего, тяжело и хрипло дыша.       — Ник, — он издал надтреснутый смешок, — вижу, ты наконец нашёл хорошего некроманта.       Ник Фьюри. Стив слышал это имя раньше. Он не мог только вспомнить где. Он впервые начал осознавать, что провёл почти двадцать четыре часа без сна, пешком прошёл почти полгорода и все его конечности были словно налиты свинцом от усталости.       — У меня было несколько в запасе, — подтвердил Фьюри, заставляя подёргивающееся тело на полу исчезнуть мановением руки. — Но единственный гарантированный способ это провернуть — это вовсе не умирать. Никогда не знаешь, правильно ли тебя соберут обратно.       Погибший владелец здания. Вот кто это. Но он стоял перед ним целый и реальный, оценивающее глядя на Стива одним глазом. Длинные полы его плаща всё ещё развевались, хотя ветра никакого не было. Стив внезапно ощутил желание встать по стойке смирно и отдать честь.       — Этот тот первокурсник Нью-Йоркского Колледжа Волшебства, который обрубал чары целыми кусками по всему Манхэттену магией на уровне выпускника?       Стив начал было:       — Я...       — Да, — вмешался Баки. — Это он.       — О, это всё объясняет, — сказала Шэрон. — Мы раньше не могли сюда пробраться из-за защитных чар. Но пару часов назад это место словно распахнулось настежь. Нам только и нужно было пройти по следу твоей магии.       Стив захлопал глазами. Он так устал, может быть, последние двадцать минут — это просто одна длинная галлюцинация?       — Ты хочешь сказать, вы действовали вместе? Он тебя подослал?       Он повернулся к не-погибшему домовладельцу.       — И это вы были за рулём Фольксвагена?       — Мой позвоночник никогда не будет прежним, — серьёзно ответил Фьюри. — Агент 13 работает на ЦРУ. Она помогала мне присматривать за Ночным Огоньком с тех пор, как мне пришлось притвориться мёртвым.       — Я позвонила Нику, как только они забрали Баки, — сказала Шэрон. — Думала, придётся мобилизовать всю мою группу и силой взять это место, но, судя по всему, вы, ребята, нашли способ сделать это быстрее.       — Ты мне не говорила, — Баки скрестил руки на груди и умеренно спрятался за волосами. — Я знал, что ты что-то скрываешь, но думал, что только тот факт, что ты племянница мисс Пег.       Шэрон поморщилась:       — Внучатая племянница.       Стив помял костяшками пальцев виски. Ему всё ещё было трудно понимать, что происходит.       — Нат и Сэм на двадцать третьем этаже, — сказал он, — вместе с Радио и типа миллионом птиц. Кажется, у них всё было под контролем, но не уверен.       — Так вот откуда взялся ураган из птиц, — Фьюри обменялся взглядами с Баки. — Боже, я скучал по своим жильцам.       — Мы обо всём позаботимся, — успокоила Шэрон. — Забирайте договор и выметайтесь. Можете взять мою машину. Моя начальница, Мария, ужасно хотела найти повод, чтобы вызвать вертолёт.       Стив чуть не забыл про договор. Рука Баки нежно урчала, обнимая его, пока они смотрели вслед Фьюри и Шэрон, исчезавшим обратно в лифт. Стив осознал, что теперь уже Баки поддерживает его, а не наоборот. Баки тихонько спросил:       — Всё в порядке?       Его рука была такой сильной, такой тёплой, что Стив почувствовал искушение просто повиснуть на ней и позволить Баки себя держать.       — Да, — твёрдо ответил он. Сделав неимоверное усилие, он отпустил Баки и нагнулся за своим телефоном и пистолетом Наташи.       — Мне нарисовать офисную дверь открытой?       — Неа, я сам, — Баки проковылял к запертой двери офиса Пирса с табличкой «Генеральный директор» и несколько секунд изучал её. Потом замахнулся металлической рукой и нанёс удар.       Дверь слетела с петель и с грохотом упала внутрь кабинета. У Стива ушло несколько секунд на то, чтобы это осознать. Он был практически уверен, что если они выберутся живыми, он будет переваривать всё это до конца дней своих.       — Ого. Повторишь это для меня, когда вернёмся домой.       Они зашли в офис, где по-прежнему стоял письменный стол из красного дерева со странными парящими инструментами над ним, а у стены был куб Морганы с красной книгой. Губы Баки сжались в тонкую напряжённую полоску.       — Теперь я смогу.       Он снова замахнулся металлическим кулаком. Поверхность куба вспыхнула алым. Даже для такого навороченного волшебного сейфа выброс энергии оказался впечатляющим. Стива почти забросило на стол ураганом из бумаг и папок, и даже Баки отнесло на несколько шагов назад. Он посмотрел на свою руку со смесью удивления и отвращения, словно она каким-то образом его предала. Стив начал хихикать.       — Этого не должно было произойти, — сказал Баки. — Прекрати смеяться.       Стив не осознавал этого раньше, но он дошёл до той стадии сомнамбулизма от усталости, когда всё вообще казалось уморительным. Несколько секунд он не мог встать со стола, хрипя от смеха и сжимая собственные рёбра, а Баки смотрел на него. Его брови были нахмурены, уголки губ — опущены вниз.       — Ладно, — задыхаясь наконец сказал Стив, — ладно, ладно, план Б.       Баки покрутил рукой, всё ещё явно расстроенный. Красная книга колыхалась вверх-вниз в стеклянном кубе, словно дразня их. Это чуть было снова не рассмешило Стива.       — Какой у нас план Б? — спросил Баки.       — Понятия не имею, — Стив скатился со стола и сумел устоять на ногах. — Заткнись, дай подумать.       — Понятия не имеешь? Ты пришёл сюда, не зная, как взломать эту штуку? О чём ты вообще думал?       — Ты пропал, — заметил Стив. — Некогда было долго думать.       Он подумал о том, что накануне говорил на лекции Филлипс. Сперва нужно разобраться с причиной появления призрака.       — А что случится, если уничтожить договор? — спросил он. — Тебе это навредит?       Баки явно не ожидал такого вопроса.       — Наверное, нет. Когда здание взорвали, было больно, но это — другое дело. Это — не часть меня.       Он почесал затылок, глядя на красную книгу сквозь стекло. Та внезапно перестала колыхаться и выглядела куда менее самодовольной.       — Думаю, правда, тогда никто не сможет снова обладать Ночным Огоньком. Больше его не будут продавать и покупать. Никаких больше домовладельцев.       Стив обдумал это. Они отлично справлялись, в конце концов, когда зданием занимались только Баки и Радио.       — А разве это плохо?       — Ха, — Баки задумался, хмуря лоб. — Нет, это не плохо.       — Понял. Дай мне полминуты.       Стив начал рисовать. Баки нависал и урчал рукой у него за спиной, стоя на страже с пистолетом. Стив нарисовал красную книгу в кубе Морганы — к этому времени она уже жалась к дальней стороне, словно пыталась удрать, — и добавил языков пламени размашистыми красными и оранжевыми штрихами. Он услышал негромкое потрескивание, но не поднял глаза. Он продолжал заполнять рисунок языками пламени, добавлял всё больше и больше, пока на экране не осталось места. Тогда он все стёр и начал новый рисунок. Он снова нарисовал куб Морганы, на этот раз пустой, если не считать кучки пепла на дне.       — Охренеть, — сказал Баки.       Стив поднял глаза, посмотреть на дело своих рук. Куб Морганы не горел сам — защитные чары были слишком сильными для этого — но он был полон огня, шипящего, хрустящего и потрескивающего, словно внутри был заперт крошечный дракончик. Красная книга была полностью объята пламенем, куски кожаной обложки и обугленной бумаги отрывались от неё и падали на дно куба в клубах дыма. Это пламя было не из тех, что можно устроить с помощью зажигалки и бензина. Оно горело намного быстрее, намного ярче, и даже когда Стив подошёл вплотную к кубу и прижался лицом к стеклу, чтобы лучше было видно, как книгу испепеляет, он не почувствовал жара.       На всё ушло меньше минуты. Договор был уничтожен, от него остался только пепел, и вскоре после этого утихло и пламя.       — Самый быстрый способ обойти защитные чары, — объяснил Стив, улыбаясь и глядя на Баки снизу вверх. — Я не смог бы призвать договор сквозь все эти слои проклятий и защитных заклинаний, но я смог изменить реальность и добраться до него изнутри — ой перестань так на меня смотреть, я много чего наподжигал с тех пор, как достаточно повзрослел, чтобы начать творить заклинания.       На самом деле, ему нравилось, когда на него смотрят большими глазами. Это было так умилительно.       — Да, это у тебя получается лучше всего, — согласился Баки, беря Стива под руку. — Пойдём отсюда.

***

      Они спустились на лифте в вестибюль и вступили в самый центр царившего там хаоса.       Вестибюль был полон людей. Некоторые были в форме охраны, некоторые в офисной одежде, и никто из них, казалось, не знал, куда себя девать. Они бродили вокруг Стива и Баки с пустыми глазами, пытаясь всучить им какие-то рекламные брошюрки, визитки и планшеты.       — Сюда, мистер Стив Роджерс, — чирикал один. Другой сказал:       — Генеральный Директор задерживается, но мы пытаемся с ним связаться.       Влез ещё один:       — Спасибо за проявленный интерес к карьере в «АП Недвижимость».       Стив отпихнул от себя брошюру.       — Отвалите!       — Они не опасны, — Баки обнял Стива живой рукой, чтобы их не смогли разделить, и начал пробиваться сквозь толпу металлическим кулаком. — Без Пирса они, как куры с отрубленными головами. Они скоро сбросят человеческий облик. Где, чёрт побери, эта дверь? — Я сказал, отойдите!       Он сделал предупреждающий выстрел в воздух. Никто из корпоративных трутней даже не вздрогнул.       — Мы стремимся к тому, чтобы наши клиенты были довольны, — запротестовала одна женщина с пустыми глазами, когда Стив оторвал от себя её руку и протолкнулся дальше. — Если вы не удовлетворены полученным обслуживанием...       — Вообще не удовлетворены! — заорал Стив. — Ноль звёздочек, никому не посоветую! Отвалите!       Каким-то образом они пробрались сквозь море зомби к главному выходу и оказались на тротуаре, где их ждал крошечный Фольксваген Шэрон с ключами в зажигании. Стив прыгнул на водительское сиденье и обнаружил, что не может закрыть дверь, потому что мешают все эти головы и руки. Он чувствовал себя членом популярной мальчиковой группы, которого преследуют папарацци.       — Где все остальные?       — Думаю, вон они, — сказал Баки.       Стив поднял глаза. Бормотание трутней последние пару минут было настолько громким, что он перестал слышать крики птиц с этажа с лабораторией. Сейчас же он видел спускающееся торнадо из крыльев. Казалось, там собрались все птицы города. Они опустились на тротуар, поддерживая своими телами Сэма. Он немного напоминал одну из картин эпохи Возрождения, посвящённую Взятию на небо Богородицы, когда Марию поднимают на небеса огромные стаи ангелов, только в обратном направлении и с куда большим количеством криков.       — Кажется, ему хорошо, — прокомментировал Баки.       Сэм восторженно смеялся, сверкая зубами. Последний раз Стив видел, чтобы он так смеялся, ещё до Ирака. У него сохранилось яркое воспоминание о собственном восемнадцатом дне рождения, когда Сэм прилетел на Бликер-стрит и устроил ему сюрприз, осыпав дом конфетти. Стив и его мама смотрели, словно на звёздное небо, хихикая и фотографируя, как Сэм лениво рисовал восьмерки на фоне фейерверков в честь четвёртого июля.       В каком-то смысле, он действительно вернул свои крылья, подумал Стив, и на миг здание, птицы и чёрный вертолёт, кружащий над ними, исчезли за тонкой пеленой слёз.       Сэм опустился на тротуар, держа на руках ёрзавшую Радио. Наташа приобрела человеческий облик рядом с ним, и вместе они пробились сквозь ряды трутней и залезли на заднее сиденье.       — Ник здесь, — сообщила Наташа Баки, рассеянно ломая руку, которая попыталась проникнуть в машину за ней вслед. Она сияла, волосы растрепаны ветром, лицо испачкано. — Я только что видела, как Шэрон одной пулей убила четырёх из этих.       — Они пытались спасти нас на вертолёте, — добавил Сэм, такой же сияющий, — но нас не нужно было спа... — Эй! Это нельзя есть, вредина!       Радио перестала щёлкать зубами на ярко-жёлтую канарейку на плече Сэма и перемахнула через спинку пассажирского сидения на колени к Баки.       — Хорошая кошка, — горячо сказал Стив, чеша её за ушком.       — Первоклассная кошка, — согласился Баки. — Давайте сматываться отсюда.       Немного помучившись, им удалось закрыть двери машины. Стив бибикнул, нажал на газ и принялся прокладывать путь сквозь ряды трутней, как бульдозер.       Толпа преследовала их, меняясь на ходу. Руки и щупальца скребли по лобовому стеклу, царапались в окна, хватались за колеса. Сэм свистнул, и ураган птиц снова сошёл на трутней, разрывая, царапая, крича, пища, пока машина с ревом катилась по призрачному проспекту. Офисные здания шли волнами и колыхались, словно в тающем сне, а из блестящих окон к ним тянулось всё больше и больше конечностей — человеческих и гидровых.       — Эй, Нат, — Стив больше не чувствовал усталости. Возбуждение было настолько сильным, что он словно парил над собственным телом. — У тебя есть ещё оружие?       Наташа передала ему небольшой пистолет:       — Держи.       — Спасибо, — Стив нажал на кнопку на двери, и все окна машины стали открываться.       Они вчетвером синхронно начали стрелять, отстреливая щупальца, отрывая пулями конечности. Фольксваген вылетел на Бруклинский мост. Стив одной рукой крутил руль, а другой стрелял из пистолета, не сводя глаз с дороги, словно всю жизнь только этим и занимался. Головы гидры одна за одной отваливались от машины, а мерцающие офисные здания принялись испаряться, словно мираж. Когда он посмотрел в зеркало заднего вида, то увидел только знакомую линию зданий на ФДР-драйв и вертолёт Фьюри, крошечной точечкой висевший над тёмной лентой Ист-Ривер. Жуткого не-Манхэттена больше не было.       — Всё, опустите оружие, — сказал Сэм. — Мы на гражданской территории.       Стив отбросил пустой пистолет. Облако птиц над их машиной разбилось на группки поменьше и постепенно исчезло. Они въехали на сторону Бруклина. Улицы и тротуары постепенно оживали с первыми людьми, проснувшимися утром выходного дня.       — Гидре понадобятся годы, чтобы восстановиться от такого, — с удовлетворением сказала Наташа.       — Десятилетия, — Баки улыбнулся Стиву. Радио свернулась пушистым клубочком у него на коленях и уснула. — Кто-нибудь хочет есть? Может, заедем в Макдональдс?       — Не, — Стив тоже улыбался. — Я надеялся, что ты что-нибудь приготовишь.

***

      Ночной Огонёк был на месте.       Это было первое, что заметил Стив, когда они повернули на их улицу: гордый монолит с задумчивыми окнами и грязно-жёлтыми стенами, увенчанный грозовыми тучами и окутанный полосами дождя. Небо было настолько тёмным, что это больше напоминало полночь, чем семь утра. Второе, что заметил Стив, — это пара автобусов Старк Индастрис, припаркованных вторым рядом в конце улицы, и толпу людей, которые вновь собрались на тротуаре под изогнутыми сводами своих зонтов. Третье, что он заметил, — это четверо мужчин, бежавших по улице так, что только пятки сверкали. Все они вопили, и во главе них был Рамлоу.       Причина сверкания пятками вскоре стала очевидна. Небо было заполнено Тони Старками. Сперва Стиву показалось, что ему снится психоделический кошмар. Потом он осознал, что только в двух костюмах кто-то был внутри — яркий красно-золотой явно нёс в себе Тони, а тот, что с пулемётом, должно быть, содержал в себе его друга, полковника Роудса. Остальные были на дистанционном управлении. Они летели по улице в облаке рока, — заслышав который Радио одобрительно навострила уши, — и гнали четвёрку ко входу в Ночной Огонёк. Толпа жильцов поджидала.       Баки открыл окно.       — Не забудьте — всех одновременно!       Учитывая размер толпы, по-другому вообще было бы сделать сложно. Замерцал алый туман. Полетели стрелы. Блеснула молния, расколов тротуар и ослепив Стива на пару секунд. Воцарилась звенящая тишина.       — Фу, — сказала Ванда, — какая гадость.       Стив заехал на тротуар, чтобы обогнуть автобусы. Когда они выбрались из машины перед Ночным Огоньком, от Рамлоу и его дружков осталась только кучка подёргивающихся щупалец. Ванда махнула рукой, словно прогоняя что-то, и эта кучка тоже исчезла.       Стив поднял глаза на здание, дождь заливал его лицо. В здании теперь точно было только двенадцать этажей.       — Отлично справились, вы все молодцы.       Тони и полковник Роудс приземлились с одинаковым грохотом посреди улицы, сотрясая асфальт под их ногами. К счастью, остальные костюмы приземляться не стали, иначе улица могла бы провалиться до полпути к Австралии.       — Ого, — сказал Роудс, — каждый раз, когда я вижу это место, мне приходится себя заново убеждать, что ты действительно здесь жил.       — Ну, правда же? — Тони поднял забрало и бешено замахал Стиву. — Эй, Кризис Среднего Возраста, я только что придумал шутку. Волшебник, король птиц, оборотень и здание заходят в бар...       Стив закатил глаза.       — Я думал, ты ещё будешь спать.       За его спиной Баки и Сэм рассматривали робо-костюмы со смесью озадаченности и зависти. Наташа направилась прямиком к Клинту, а Пицца-Пёс с радостным гавканьем прискакал поздороваться с Радио, которая соскользнула с рук на тротуар и снисходительно позволяла преклоняться перед собой.       — Неа, не смог заснуть после того, как ты позвонил, — ответил Тони, — кстати, я всё ещё за это на тебя зол...       — Так что, естественно, он разбудил меня, — добавил Роудс, — и мы решили помочь избавиться от ваших злобных соседей. Немного кардио перед завтраком — это полезно, верно?       — Как только Ночной Огонёк вернулся, мы все это почувствовали, — объяснил Клинт. — Мы вызвали подкрепление и немедленно вернулись сюда. Нашли этих гондонов с тринадцатого этажа, они слонялись поблизости и пытались заставить здание снова исчезнуть, поэтому мы пошли в атаку. Погоняли их чуть не до Джерси и обратно.       — Я снова поломал Гарлем, — сконфуженно признался Брюс из складок своего брезента.       — Совсем чуть-чуть, — с ободряющей улыбкой заметил Тор. — Знаете, друзья мои, кажется, дождь заканчивается.       Все посмотрели вверх, не веря своим глазам. Так и было. Стена грозовых туч трескалась на части, а солнце робко начинало выбираться на синее небо.       — О, — Ванда широко распахнула глаза, — Тор, я думаю, твоё проклятие снято. Да, Баки?       Все повернули головы к Баки, который немедленно попытался спрятаться за Стива.       — Эээ, — сказал он, — может быть? Мы победили Гидру, и у меня было немного свободной магии.       Из толпы начали звучать радостные крики. Рок заиграл громче, раздаваясь из всех дистанционно управляемых костюмов Тони. Радио вскарабкалась вверх по ноге Баки и свернулась у него на руках, помахивая хвостом в такт музыке. Стив широко улыбнулся.       — Думаю, — он взял Баки под руку, — Ночной Огонёк исцеляет сам себя.

***

      Он надеялся, что получится провести немного времени наедине с Баки, когда волнение уляжется. Но в кухню четвёртого этажа весь день сплошным потоком шли гости, люди, с которых были сняты проклятия, и они хотели поблагодарить за это Ночной Огонёк: девушка, которая могла теперь поцеловать бойфренда, не убив его при этом, парень из космоса, который мог слушать свои сборки песен, не будучи вынужден при этом танцевать, и какой-то совсем незнакомый парень, который хлопнул Сэма по спине и сказал Стиву:       — Как приятно наконец с тобой поговорить.       Стив поднял глаза от кухонного стола, где после долгого здорового дневного сна он работал над несколькими рисунками на заказ, которые давно должны были быть готовы.       — Мы, кажется, не встречались раньше.       — Неа, встречались, — ответил парень, — но последние несколько месяцев я был буквально размером с муравья, так что ты меня, наверное, не замечал.       Примерно около полудня в кухню вошли Фьюри в своём развевающемся плаще и Шэрон, как раз тогда, когда Стив начинал думать, что у него может наконец получиться утащить Баки отсюда.       — Все в порядке, — провозгласил Фьюри, — мы наложили сильное заклинание удержания на Бруклинский мост. В другом измерении Гидра жива и невредима, но вырваться оттуда у неё ещё долго не получится.       Радио радостно чирикнула и с энтузиазмом потёрлась головой о левый ботинок Фьюри.       — Приятно слышать, сэр, — ответил Баки. — Эээ, нам со Стивом вам надо кое-что сказать.       Стив резко перестал витать в облаках. Он смотрел, как Баки делает булочки с лимонной глазурью в своем научном фартуке, и думал о том, каким мягким он выглядел по сравнению со стремительными линиями тренча Фьюри или комбинезона Шэрон.       — А, да, — рассеянно сказал он. — Мы подожгли договор. Извините.       На самом деле ему было вовсе не жаль и наплевать, кто об этом узнает. Баки был человеком, пусть даже он одновременно и был зданием, — Стив всё утро слушал, как бьётся его пульс в стенах кухни, — и никто не имел права им владеть, ни Пирс, ни Фьюри, ни мисс Пег. Баки потоптался на месте, но ему удалось не съёживаться.       — Мы не смогли придумать другого способа от него избавиться, — добавил он. — И это сработало, потому что пространственно-временные нападения прекратились, и у меня получилось снять проклятия с нескольких жильцов.       — Я заметил, — сухо сказал Фьюри. — Приятно было пройти полтора метра от моего вертолёта до главного входа и не промокнуть насквозь.       Он оценивающе оглядел кухню, где в открытое окно струились лучи солнца, а на столешнице остывал поднос с булочками. Шэрон подбадривающе кивнула ему, и он, кажется, слегка расслабился.       — Что ж, теперь ты сам по себе, Барнс. Я так долго держался за договор, потому что боялся за тебя. Но, кажется, у тебя всё под контролем.       Баки выпятил нижнюю губу. Он выглядел одновременно довольным и застенчивым, так что Стиву хотелось перепрыгнуть через кухонный стол и обнять его.       — Вам всегда тут рады, сэр, — сказал Баки. — У нас освободилось несколько комнат, потому что теперь некоторые съезжают.       — Отлично, — ответил Фьюри, — придержи одну для меня. На этаже повыше, окнами на север или юг. Признаюсь, мне очень понравилось иметь собственную кухню и ванную...       — И гараж, — добавила Шэрон, — и посадочную площадку для вертолёта, и ангар для квинджета.       — ...но мне не помешало бы местечко, где иногда можно залечь на дно. — Фьюри повернулся к Шэрон. — А ты как? Твоё задание выполнено. Если хочешь, можешь вернуться к своим тётушкам в Вашингтон.       Шэрон улыбнулась и стянула булочку с подноса Баки.       — Думаю, я остаюсь. Здесь хорошее место, чтобы пустить корни, если вы понимаете, о чём я. Кстати, где Наташа?

***

      Никто не знал, где Наташа или когда именно она исчезла. В конце концов её унюхала Радио. Кошка несколько раз настойчиво толкнула лбом Стива в ногу, и тот послушно проследовал за ней в подъезд, а оттуда через окно на пожарную лестницу, где обнаружил Наташу, которая что-то смотрела на ноутбуке.       — Что смотришь?       Наташа захлопала глазами от неожиданности, но явно не была недовольна его появлением. Она подвинулась, давая ему сесть, — она была почти такая же миниатюрная, как Стив, так что им там было не тесно — и вручила ему один из своих наушников.       — «Лучший пекарь Британии», — ответила она. — Мы с Баки смотрели его вместе. Очень... успокаивает.       Стив вставил наушник, как раз чтобы услышать, как молодая женщина на экране закричала «Всё пропало!» с густым английским акцентом и выбросила пирог с ревенем целиком в мусорку.       — А, ну да, — заметил он.       Он слышал звуки выпечки обоими ушами: шоу — через наушник в правом, Баки, громыхающего в кухне, — в левом, а Сэм при этом пробовал результаты и комментировал. Несколько минут они смотрели шоу. Потом появилась Радио и свернулась калачиком на ноутбуке Наташи, расположившись именно так, чтобы максимально закрывать экран. Наташа попыталась сдвинуть её, но она внезапно стала невероятно тяжёлой и приобрела клейкие свойства, так что они забили на шоу и какое-то время уютно сидели молча.       — Это был очень храбрый поступок, — сказал Стив, — то, что ты сделала этой ночью.       Наташа наматывала проводки своих наушников на палец, пока они не оказались впритык к её костяшкам, словно кастет. Стив уже замечал, как в такие моменты ей обязательно надо было что-то делать.       — Это не храбрый поступок, если делаешь то, что обязан сделать.       — Ты не обязана была это делать. Баки тебя ни в чём не винил.       — Зато я винила, — ответила Наташа. — Я сама себя винила.       Она почесала серый пух на голове Радио. На крошечном кусочке экрана, видневшемся из-за кошки, кто-то вытащил из духовки противень безе и немедленно начал истерически смеяться и плакать по причине, которую Стив разглядеть не мог.       — КГБ продали меня Гидре, когда распался Советский Союз, — сказала Наташа. — Так я начала работать на Пирса. Я могла бы сбежать, но боялась. Я хотела, чтобы у меня была еда, крыша над головой.       — Все мы этого хотим, — ответил Стив. — Нат, ты не обязана мне ничего объяснять. Это было много лет тому назад. Сейчас ты другая.       — Разве? — Наташа улыбнулась, одновременно и радостно и грустно. — Я не настоящий паук, но и человеком быть у меня не так хорошо получается. Понадобилось такое место, как Ночной Огонёк — уничтожить такое место, как Ночной Огонёк — чтобы у меня открылись глаза. Тут все были так добры ко мне. Ник, Шэрон, Клинт — даже Баки, после того, как я сделала ему больно...       Она опустила глаза. Радио нежно вибрировала между ними.       — Я думала, что знаю, что такое добро и что такое зло, но потом оказалась здесь.       — Ладно, значит ты либо очень храбрая, либо очень порядочная, — ответил Стив. — Выбирай одно из двух.       Наташа рассмеялась, и это, кажется, шокировало её саму.       — Дело в том, — сказала она, — что я училась быть человеком, беря пример с тех, кто меня окружал. Если я когда-либо бываю хорошей, сильной или нежной, это потому, что я дружу с такими людьми.       — Я тоже, — Стив подумал о Сэме и Баки, о своей матери. — Думаю, так это работает с большинством людей, на самом деле. Жить вот так — не плохой вариант. О, хочешь покажу кое-что?       Он достал телефон и открыл приложение с заметками на страничке, заполненной записями и диаграммами. Наташа наклонилась поближе, прищурившись всмотрелась в его пиктографическую скоропись.       — Это...       — Насадки для выброса паутины. Я почти уверен, что смогу их для тебя нарисовать. Мне только надо убедиться, что они будут работать, когда ты перекидываешься. Я планирую привлечь этого парнишку Паркера, чтобы помог мне с технической стороной, может, даже Тони, если мне удастся его подкупить. Хочешь их на руках или ногах? Или и там, и там?       Наташа уставилась на него. Её глаза были широко распахнуты, радужки сверкали зелёным.       — Но зачем ты делаешь это?       — Почему бы и нет? Я ещё хочу нарисовать Сэму протезы крыльев. У меня уже есть концептуальный дизайн... — он перелистнул на следующую страницу и показал ей схемы, — ...но ему придётся сперва рассказать мне куда больше об аэродинамике, чтобы они стали хотя бы приблизительно функциональными.       Он пожал плечами:       — Какой смысл быть магическим эквивалентом 3-д принтера, если не чтобы создавать странные подарки для всех своих друзей, верно? Приятно в кои-то веки быть способным для кого-то что-то сделать.       — Да, — тихо ответила Наташа. — Приятно.       Она заколебалась, но потом обняла его за плечи и крепко прижала к себе, всего на миг.       — Оставайся здесь жить навсегда. Ты нужен Баки и Сэму. Ты нужен мне.       — Я не согласился бы жить в другом месте, даже если бы мне приплачивали, — сказал Стив.       Окно в подъезд скрипнуло и открылось в этот момент, и на пожарную лестницу высунулась радостная Шэрон.       — Вот ты где. Мы с Сэмом доели все булочки, но там ещё осталась пара пирожных с персиком. О, кстати, Стив, Баки про тебя спрашивал. Мне кажется, он что-то хочет тебе дать, но, наверное, он ещё просто хочет тебя найти?       Стив чуть было не сорвался с места, как бегун на старте. Наташа рассмеялась:       — Он целый день этого ждал. Беги, Стив. Шэрон будет смотреть «Лучшего пекаря» со мной и гладить Радио, пока мы все не задремлем на солнышке.       Стараясь изо всех сил сохранять серьёзное выражение лица, Стив пролез в окно, чтобы Шэрон могла занять его место на пожарной лестнице. Ему хотелось бы думать, что он пересёк подъезд спокойно и небрежно, но он знал, что надеяться на это было бесполезно.       — Скажете, кто победит, — крикнул он через плечо.       — Спойлер, победишь ты, — отозвалась ему вслед Наташа.

***

      Все гости уже разошлись, и теперь на четвёртом этаже было тихо. Из открытой двери в номер 402 доносилась песня Марвина Гея, там в кресле спал Сэм со своей крошечной жёлтой канарейкой на коленях. Стив остановился, чтобы укрыть его пледом, а потом на цыпочках прокрался мимо собственной комнаты до двери в конце коридора. Его сердце начало колотиться.       Комната Баки от стены до стены была забита мешками с почтой. Их было четыре, а Баки стоял на коленях в море конвертов и посылок, пытаясь рассортировать их по жильцам.       — Столько всего накопилось, — с сожалением сказал он, когда Стив вошёл. — Присаживайся, если сможешь найти пол.       Стив впихнулся в щель между Баки и кроватью, радуясь, что нашёл повод прижаться к нему ближе. Баки был тёплым и мягким, а спереди на его худи красовались пятна глазури.       — Я могу помочь.       — Попозже, — Баки отпихнул мешки чуть дальше, чтобы устроиться рядом со Стивом удобнее. — Сперва открой вот это.       Он вручил Стиву конверт. Как обычно, тот был адресован С. Роджерсу на Бликер-стрит, 339Б, но его имя было написано витиеватым старомодным курсивом, а логотип колледжа на конверте был ему незнаком. Стив возмущённо на него уставился:       — Они что, издеваются? Теперь мне приходят письма с отказом из колледжей, куда я даже не пытался поступить?       Баки задумчиво хмыкнул. Его металлическая рука лежала на кровати позади Стива, обволакивая его плечи приятным теплом от сервомоторчиков.       — Не думаю, что это стандартный отказ. Выглядит персональным.       Это и правда было так. Стив разорвал конверт и вытряхнул письмо. Оно представляло собой один-единственный лист обычной бумаги для принтера, почти целиком исписанный тем же каллиграфическим почерком, что был на конверте. Стив даже не мог вспомнить, когда ему последний раз присылали письмо, написанное собственноручно.       — Хочешь, я прочитаю? — спросил Баки. — Я могу сделать голос бурундучка.       — Неа, я сам.       У Стива всегда уходило больше времени, чтобы расставить буквы и слова по местам, когда он был настолько возбуждён, но у него закрадывалось подозрение, что это письмо будет стоить всех усилий. В нём говорилось:       Уважаемый мистер Роджерс,       Вы наверняка слышали от своего преподавателя, профессора Филлипса, что он намерен показать мне кое-какие примеры вашей работы по визуальной магии. Я взглянул на вашу рабочую тетрадь и был поражён как художественной ценностью ваших рисунков (хоть они и были сделаны на скорую руку и беспорядочно), так и невероятным объёмом латентной магической энергии, которую я в них ощутил. Для меня очевидно, что вы не только одарённый художник, но и сильный волшебник, и это редкое сочетание талантов проявляется даже в самых небрежных ваших «каракулях».       Вам уже, наверное, известно, что Нью-Йоркский Колледж Волшебства, где, как я понял, вы сейчас посещаете занятия, может предложить только весьма базовые курсы по визуальной магии. Мне было бы очень жаль, если ваши таланты останутся необузданными и нетренированными. Поэтому я хотел бы пригласить вас побеседовать о возможности вашего перевода в наше учебное заведение, начиная со следующего академического года. Мне бы также хотелось увидеть ваше портфолио и, возможно, даже демонстрацию ваших способностей на месте, если вы не против.       Прилагаю мой номер телефона. Пожалуйста, позвоните при первой же возможности, чтобы мы могли договориться о встрече. С нетерпением жду, когда смогу лично вас увидеть.       Искренне ваш,       А. Эрскин       Доцент       Институт Визуальной Магии в Куинсе       — О как, — Стив опустил письмо. — О как.       Баки смотрел на него, его сервомоторчики издавали низкое ворчание, похожее на Радио. Уголки его глаз собрались складочками, словно он хотел улыбнуться, но не знал, следует ли это делать.       — Мне предложить свои соболезнования? Я слышал, ты предпочитаешь отказы.       Стив шлёпнул его письмом. Но не сильно, чтобы не помять бумагу.       — Этот Эрскин ничего не написал про баллы за WSAT, — сказал он, — или мой средний балл в школьном аттестате. Или сочинения, которые надо написать для поступления.       — Они, наверное, на это всё не смотрят, — предположил Баки. — Школа искусств, знаешь ли. Наверняка, там полно чудиков.       — Что, как в Хогвартсе? Кто-то выламывает мою дверь, говорит «Ты волшебник, Стиви» и вручает мне формы для зачисления?       — Типа того, — теперь Баки наконец улыбнулся, глядя на Стива из-под занавеси своих волос. — В Куинс не так сложно добираться. Я боялся, тебя пригласят в какой-нибудь хипстерский колледж в Париже, и мне придётся придумать, как перенести туда здание.       — Я даже по-французски не говорю.       — А мне откуда это было знать? — металлические пальцы Баки на миг легонько опустились на плечо Стива, и тот услышал, как пульс в стенах участился, пампам, пампам. — Ты полон сюрпризов. Заветное желание, а?       Стив слышал и собственный пульс. Он думал, что, если бы Пирс не вынудил его, он, может быть, никогда не смог бы сотворить заклинание, чтобы найти предмет своего заветного желания, что Баки мог пропасть на недели, месяцы, годы и всё это время считать, что Стив относится к нему только как к соседу и другу.       — О да, — он беззаботно махнул рукой, — это заклинание точно знало, что мне нужно. Славная тарелка горячих мясных шариков и пасты.       Баки широко улыбнулся:       — Правда? Неужто Век Мюсли подошёл к концу?       — Да, ладно, да здравствует настоящая еда, или типа того.       Он провёл кончиком пальца по складочке между бровей Баки, по мешкам под его глазами, по морщинкам от забот в уголках его губ. Баки сражался большую часть века, а такое не проходит бесследно. Он по-прежнему был солдатом, хоть его долгая война и закончилась. Однажды они поговорят о том, что именно Гидра с ним сделала, — однажды, скоро, подумал Стив, но не сегодня.       — Ты в порядке, Бак?       На шее Баки проступили жилы.       — Да, — ответил он. Но потом добавил, — нет. Но буду.       — Я сказал, что буду тебя защищать, — прошептал Стив. — Предложение всё ещё действительно.       Он обнял Баки за талию, притянул к себе, и они поцеловались — не спеша, неторопливо, лениво и сонно, это был поцелуй как раз для субботы, которая началась слишком рано и продлилась слишком долго. Их тела соединялись как детали в пазле, плечо под рукой, локоть, упирающийся в бедро, и Баки прижимал его к себе так крепко, что когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы отдышаться, их лбы всё ещё соприкасались. Это напомнило Стиву церковь — причастие и благословение священника после этого.       — Может быть, это не лучшее время, чтобы напомнить об этом, — прошептал Баки, — но ты знаешь меня всего пару недель.       Стив легонько провёл пальцами по его шее, подбадривая.       — Ну что сказать, я всегда был очень решительным.       — А ещё я — здание.       — О боже, — сказал Стив, — поверить не могу, что не заметил.       Баки ткнул его пальцем в бок. Стив рассмеялся и почувствовал кожей горячий выдох Баки, хихикнувшего в ответ.       — Раз уж мы делимся своими самыми страшными секретами, — заметил Стив, — я очень громко храплю, когда болею. Я агрессивная маленькая ложечка в обнимашках и забираю все одеяла себе. А ещё один раз я пнул во сне Сэма в зад, и он вылетел на середину комнаты.       Баки недоверчиво покосился на мускулы икр Стива.       — Кошмар?       — Неа, — возразил Стив, — это был прекрасный сон. Я обожаю драться.       Баки вздохнул.       — Ну что ж, придётся мне как-то с этим смириться.       — Я ещё весьма неплохо целуюсь, — добавил Стив, — может, от этого тебе станет легче.       Глаза Баки заблестели, тёмные и беспокойные, словно море. Морщинки вокруг его губ разгладились, и он стал выглядеть моложе, более расслабленным.       — Правда? Я что-то не уверен. Покажи-ка ещё раз.       Стив улыбнулся. Слышно было, как Радио зажурчала негромкую балладу на пожарной лестнице.       Этажом ниже в ответ на это загавкал Пицца-пёс. В коридоре жужжа моргал свет, а стены пульсировали и дышали, — все эти такие знакомые звуки Ночного Огонька окутывали их, словно нежные объятия, а в окно лились золотистые лучи солнца. Стив сказал:       — Иди ко мне.