Not the best but still good: Duang With You/Не лучший, но всё равно хороший: Дуанг с тобой

— Тер, с тобой всё в порядке? — Подожди минуту. — Циииинь, с Дуангом всё отлично. Иди сюда, обнимемся. Большая ладонь постучала в дверь ванной, давая понять, чтобы второй уже выходил. Не то чтобы готовился только он один, Цинь и так знал, что именно нужно приготовить, если они собираются заняться сексом. Они вместе сдавали анализы всего три дня назад. Это была просто формальность, чисто телом и сердцем. По крайней мере, он сам был таким. — Тыыы… — Заткнись. Цинь крикнул из ванной, оставив Дуанга вздыхать в одиночестве. Ладно, если Цинь хочет попробовать, значит это должно быть сегодня, точно сегодня ночью. Чёрт, от одних мыслей у него холодели руки. — Хочешь, Дуанг зайдёт и поможет? — Я тебе сейчас рот разобью. Высокий парень тихо рассмеялся, потому что Цинь продолжал его отчитывать без остановки. В итоге ему оставалось только сесть по-турецки на диван. Ах да, тот клип, в котором его неожиданно взяли на главную роль, уже вышел. Просмотры взлетели из-за финальной сцены с поцелуем, режиссёр умолял Циня раз за разом, пока тот не кивнул и не разрешил использовать кадр. Кто же знал, что они тайком снимали именно с того ракурса. В итоге песня стала гендерно-нейтральной. Мужчина и женщина, женщина и женщина, мужчина и мужчина, не важно. Само чувство любви и так достаточно тяжёлое, зачем ещё зацикливаться на поле. В конце концов им пришлось доснимать сцены с общими воспоминаниями героев. Когда съёмочная группа увидела, что у него и Циня одинаковые татуировки, они сняли их лодыжки для сцены поцелуя на носочках, сцену где они лежат вместе и даже превью для видео. Солнце в лесу и луна, падающая в море. Жестоко романтично. — О чём задумался? — Долго ты. — Может, сам попробуешь всё сделать? — Не давай Дуангу ложную надежду. Я и так уже слишком многое себе представляю. — Бесстыдник, — Цинь покачал головой. Ему не стоило говорить Дуангу, что он не хочет быть сверху, это правда утомительно. Но если честно, если бы это был не Дуанг, он бы никому другому этого не позволил. — Иди уже фильм смотреть. Ничего готовить не надо, боже. — Это ты виноват. Не умеешь держать руки при себе, всё время лапаешь. — Но ты же всегда позволяешь. — Заткнись. — Лааадно. Они перебрались на кровать смотреть фильм на Netflix, как и договаривались, что сегодня ничего делать не будут, после адской недели. Учёбы было столько, что казалось, будто они уже не первокурсники, а мысли о будущем вызывали желание расплакаться. — В следующий раз Дуанг снова кого-нибудь нарисует. Ты будешь моделью, ладно? — Ни за что. В прошлый раз я так долго сидел, что ноги онемели. — Тогда в этот раз можешь лежать, пока я буду тебя рисовать. — И что я получу за то, что буду моделью? — А чего ты хочешь? — Тебя можно? — Цинь! Дуанг завизжал, крепко обнимая себя. Он говорил это уже столько раз. Он правда собирается сдаться Циню? Он же обещал себе не надеяться, но снова надеется. — Хватит болтать. Смотри фильм. — Даааа. Высокий парень протянул руку и обнял второго, пока Цинь в конце концов не прижался к его груди всем телом. Они так и лежали, прижавшись друг к другу, смотря фильм на экране MacBook в прохладной, приглушённо освещённой комнате, как всегда. Дуанг слушал английские реплики главного героя и его отца. Он уткнулся носом в ароматные волосы Циня. После душа их тела постепенно сблизились, пока они не прижались друг к другу вплотную. — Мне нравится эта сцена, — прошептал Цинь, когда фильм дошёл до этого момента. Сцена, которую он пересматривал уже раз десять и всё равно любил каждый раз. — Мы вырываем из себя слишком многое, чтобы быстрее исцелиться от того, от чего не должны, и к тридцати годам остаёмся ни с чем. Дуанг смотрел, как красивые губы Циня беззвучно повторяют реплики персонажа. Его завораживало, как Цинь умел погружаться в вещи, книги, музыку, джаз, фильмы, кроссовки, вкус сигарет. И прежде чем он это осознал, они потерялись друг в друге настолько, что слова фильма почти исчезли. Жёлтая футболка Циня была оттянута в сторону, обнажая бледную кожу, холодный воздух и смешанный запах их тел. Возможно, это было желание, опутавшее их обоих. — Приподними бёдра. Цинь был настолько послушным, что у Дуанга таяло сердце. Если бы его спросили, когда Цинь самый милый, он бы не смог ответить, потому что такого момента просто не существовало. Каждый раз Цинь казался ещё милее, даже когда его дразнили до дрожи во всём теле. Бледные пальцы запутались в волосах Дуанга, пока тот с силой прикусил внутреннюю сторону его бедра, затем поднял взгляд и их глаза встретились. — Ты в порядке? — Не зазнавайся. — Но я правда хорош? — … — Рот Дуанга хороший, да? Ответом стал сдавленный стон, вырвавшийся из горла Циня, он вытекал постепенно, как вода из переполненного стакана. Цинь всхлипнул, глядя на человека между своих ног, который доводил его до дрожи, осознавая, что сегодня они зайдут дальше, чем когда-либо. — Дуанг. — Что? — Поцелуй. Никогда не было того, что Цинь попросил бы и не получил. Стоило словам слететь с его губ, как он получал поцелуй за поцелуем от того, кто в постели всегда был немного плохим. Дуанг стянул с Циня футболку, а в следующую секунду и нижнее бельё. Они прижались друг к другу, кожа к коже, дыхание к дыханию. Циню казалось, что всё вокруг растворяется в ослепляющей белизне. Белой, как бумага, на которой Дуанг рисует. — Первый палец, Цинь. — Мм. — Если будет слишком, скажи, хорошо? Первое прикосновение было настолько сильным, что он заёрзал, даже несмотря на то, что Дуанг использовал много смазки. Это было нелегко, как ни старайся. Но вскоре умелый художник смягчил резкие движения, осторожно сглаживая их, пока напряжение не ослабло, под успокаивающими поцелуями. Затем последовал второй палец, скользнувший внутрь, когда Цинь задержал дыхание. — Немного расслабься. — Дуанг… это… — Ты такой узкий. Щёки Циня горели, так же как и тепло между ног Дуанга, когда он потянулся к нему. Их ритм, то, как тела вели друг друга к одной цели, ощущалось как песня о любви, которую он никогда раньше не слышал. Звук поцелуев смешивался с влажными, скользкими звуками. Дуанг удовлетворённо улыбнулся, когда бёдра Циня начали двигаться навстречу его пальцам, жадно и послушно. В его облике было что-то такое, хрупкое и одновременно соблазнительное, чему невозможно было сопротивляться. Светлая кожа заливалась уязвимым румянцем, а в глазах блестела тонкая пелена слёз. Дуанг целовал всё, до чего мог дотянуться, лоб, переносицу, щёки, губы, не пропуская ни одного места. Его голос опустился до шёпота, мягко направляя Циня на каждом этапе. Когда он наконец убрал пальцы, пустота заставила Циня закрыть лицо руками, будто пытаясь скрыть смущение. — Ты такой милый. — Дуанг… не надо. Голос Циня слегка дрожал, когда он протестовал против следующего поцелуя, отпечатавшегося на его щиколотке, после того как Дуанг подложил под бёдра дополнительную подушку и закинул одну ногу себе на плечо. Это было слишком, слишком интимно. Он чувствовал себя полностью обнажённым, тело становилось мягким и податливым под прикосновениями Дуанга. Это было больше, чем просто смущение, это захлёстывало. Цинь даже не знал, куда девать руки, отворачивая пылающее лицо от взгляда, впитывающего его целиком. — Ах… — Ублюдок. — Я просто хочу, чтобы было ещё сильнее. — Чёрт… ах Цинь ахнул, прикусив нижнюю губу, наблюдая, как Дуанг натягивает презерватив, разрывая упаковку зубами. Ощущение, когда тот прижал головку к нему, прохладную и скользкую, заставило тело Циня дрожать от нетерпения. — Дуанг, не дразни меня. — Цинь, ты… — Ты… — Цинь перебил его, потому что поток эмоций был слишком сильным. — Что? — Просто… войди уже. — … — Я больше не хочу ждать. Всё казалось трудным, контроль силы, сдерживание себя. В момент, когда Дуанг медленно вошёл в Циня, это было тесно, горячо и до головокружения приятно. Дуанг застонал, крепко сжимая его бёдра, а Цинь прикусил губу, чтобы не издать звук. Они не двигались сразу, позволяя телу привыкнуть. Дуанг целовал Циня повсюду, лоб, кончик носа, щёки, губы, подбородок, центр груди, ключицы и маленькую родинку на плече. — Дуанг будет двигаться. — Мм, медленно… пожалуйста, медленно. — Хорошо. Дуанг тихо рассмеялся. Ему нравилось так, когда никто не торопился и не требовал слишком многого. Он начал двигаться мягко, так нежно, как всегда хотел с Цинем. Медленный, интимный ритм заставлял Циня тихо стонать ему в губы. Дуанг ловил эти звуки поцелуями, их языки переплетались, пока тонкая нить слюны не скользнула из уголка рта Циня. Они целовались снова и снова, пока темп не стал глубже и интенсивнее. — Дуанг… ах… ты… это… — Хорошо? Цинь не ответил, уткнувшись лицом в шею Дуанга. Чем больше тот двигался, тем шире Цинь разводил ноги, не осознавая этого. Дуанг поцеловал его ухо, шепча слова любви и успокоения, продолжая вести их обоих. Он двигался так, будто на мгновение потерял контроль, а Цинь позволял ему это. — Ты… слишком… ах! Цинь и не знал, где Дуанг этому научился, ускоряясь, пока непристойные звуки не наполнили комнату. Когда тот вышел, оставив ощущение пустоты, он тут же вошёл снова полностью. Бледный парень бессвязно стонал, и прежде чем понял это, Дуанг уже усадил его к себе на колени. Он смотрел на дрожащее, ослабленное тело Циня таким взглядом, что сердце того билось быстрее. — Ты уже так хорошо справляешься, — прошептал Дуанг, крепко удерживая его бёдра, когда Цинь начал двигаться сам. Он знал, что вид будет хорошим, но не ожидал, что настолько, Цинь сверху, выражение его лица, прикушенная губа, тихое произнесение его имени, мягкие, умоляющие слова, как у кота, ищущего тепла хозяина. Не осознавая этого, тёплая ладонь Дуанга коснулась щеки Циня. Тот продолжал двигаться, поднимаясь и опускаясь, и это было почти невыносимо. Непрерывное движение тонкой талии подталкивало Дуанга к краю. — Цинь… я не могу держаться. — Я тоже… ещё немного… Поза снова сменилась, Дуанг обхватил его за талию и опёрся на изголовье. Цинь вздрогнул от ощущения, слишком глубоко, слишком тесно. Его губы, покрасневшие от сдерживаемых стонов, приоткрылись шире, когда Дуанг толкнулся навстречу. Цинь захныкал, как ребёнок, когда Дуанг прижал его руки, не давая коснуться себя. Он продолжал двигаться снова и снова, звук соприкасающейся кожи эхом разносился по комнате. И в тот момент, когда сознание помутилось, Цинь понял, что кончил, даже не прикасаясь к себе. Тёплое ощущение расцвело глубоко внутри. — Дуанг любит тебя, Цинь. — Ха… Цинь тяжело дышал, чувствуя тепло внутри, несмотря на презерватив. Дуанг сделал ещё несколько медленных толчков, и взгляд Циня упал на молочно-белые следы на животе Дуанга, доказательство его разрядки. Это был хороший секс. — На что смотришь, мой хороший мальчик? — Я тоже тебя люблю. — … — Я люблю тебя, Дуанг. Это было то самое «хорошо», что рождается из любви, намерения, желания и готовности. В конце осталось только одно слово. Слово, наполнившее его сердце. — Спасибо. Они произнесли его одновременно, прежде чем прижать друг друга ближе. Спасибо. По-настоящему.

***

Дуанг зевнул так широко, что на глазах выступили слёзы. Анатомия, и человеческая, и животная, заставляла голову гудеть. Зато профессор был невероятно спокойным, можно было привести кого угодно, как сейчас, когда Цинь спал рядом с ним. Их руки переплелись под слегка влажной курткой, и никого это не волновало. Дуанг не знал, как это назвать, но что бы это ни было, с той ночи они словно приклеились друг к другу. — Эй, Дуанг, Кхун Цинь просыпается. — Чёрт. Джет толкнул его, указывая на Циня, который выглядел особенно неуютно и откровенно растерянно. Серьёзно, почему он просто не вернулся в свою комнату. Но в последнее время они были как жвачка в волосах. Без шуток, Джет нервничал. — Настоящий любовничек, — прошептал Пэ, толкая Дуанга, чтобы тот посмотрел, как он гладит волосы Циня, пытаясь его успокоить. Осталось всего пятнадцать минут до конца пары, держись, Цинь. — Дуанг номер один, без конкурентов. На данный момент мой друг один на вершине — Джет. — Да, Пэ? — Ты чувствуешь ауру любви? — Всегда. Но у Дуанга она ослепительная. — Нет, серьёзно, между этими двумя что-то произошло. — Подожди, ты хочешь сказать…! — Кхун Джет? И вот так карма ударила. — Встаньте и ответьте на вопрос. Если ответите правильно, отпущу всех пораньше. — Джеееет! — Сосредоточься. — Джет! Тем временем Дуанг тихо рассмеялся. Смотреть, как клоун класса извивается под давлением, было бесценно. — Дуанг. — Ты проснулся? Я так гордился, что усыпил тебя. — Я голоден. — Ох, Цинь. И сердце Дуанга снова растаяло. Он хотел поцеловать Циня прямо там, но это всё ещё была аудитория. Вместо этого он протянул ему бутылку воды и отпустил его руку, начиная собираться, уверенный, что Джет с этим вопросом справится. — Какой слоган у провинции Пхрэ? — Чего?! — Джет вытаращился. — Ну же, Джет. Какой ответ? Цинь, окончательно проснувшийся и уловивший происходящий хаос, понял, что, как и все остальные, Джет, скорее всего, не имел ни малейшего понятия. Иначе зачем бы он терпел такое? — Мор Хом, тиковое дерево, земля любви Пхра Ло, Чо Хэ, город чудес и добросердечные люди Пхрэ! — уверенно отчеканил Джет. — ЧТО ЗА… МУЖИК! — Он даже не гадал, я всё время гуглил! — ДЖЕТ! — Невероятно, — пробормотал Дуанг, тихо смеясь. Стоило ожидать от Джетаны чего-то подобного, заучить слоганы провинций, будучи коренным бангкокцем. Легенда. — Давайте, Джет, живая энциклопедия! — Я впечатлён, — признал Пэ, покачав головой, пока профессор со вздохом сдалась. Как и обещала, она отпустила всех на десять минут раньше, благодаря странным знаниям Джетаны. Если бы вопрос был по лекции, он бы точно провалился, весь урок он играл в Mario Kart. Классика. — Вы двое можете перестать флиртовать?! — Заткнись, Цинь только проснулся. Дуанг поднял руку и дал Джету подзатыльник за поддразнивание. Они ведь даже не держались за руки, по крайней мере публично. Может, за пределами университета, но и то просто стояли рядом. И всё равно их дразнили без остановки. — Почему ты такой сонный, Кхун Цинь? — Я не спал всю ночь, работал. — И утром на пары пошёл? — Что-то вроде того, но нас отпустили раньше, у профессора были дела. Он будто пришёл просто отметить присутствие. Знал бы, не пошёл бы. Возвращаться в общагу было лень, Дуанг сказал, чтобы я поспал на паре. — Я угощу тебя чесночными креветками в обед, — сказал Дуанг. — Ты всегда подкупаешь его едой. Обвиняемый лишь пожал плечами. Он же говорил, еда может купить Циня. Его любовь к еде была чистой и искренней. Они разошлись у выхода с факультета. Джету нужно было в банк, Пэ пошёл обедать с партнёром из другого университета, а им с Цинем предстояло ехать за чесночными креветками, почти до Бангкока. Но обещание есть обещание. После обеда они были свободны. — Я поведу. — Ты ещё сонный? Если что, я могу, я лёг спать раньше тебя. — Всё нормально, я поведу. — Упрямый. — Это просто вождение, — сказал Цинь, засовывая руку в карман штанов Дуанга за ключами. Раньше он так не делал, но с той ночи стал куда более тактильным, даже на людях. Это была победа, хотелось плакать. — Я забыл сказать, завтра мы идём в It’s Bar. — О? У кого-то день рождения или просто тусовка? — Цинь покачал головой, выезжая из ворот университета. — Старший попросил меня сыграть на басу. — Я против. — Не глупи, он попросил об одолжении. — Я просто ревную, ладно? Бас, это круто. — Да ладно. — Циииинь… Дуанг обнял Циня на светофоре и уткнулся лицом ему в плечо. Цинь тяжело вздохнул и мягко погладил его по голове. Он хотел отругать его, но понимал. Он сам ревновал по таким же глупостям. Но когда старший просит, особенно первокурсника, отказаться сложно. — Ты справишься, Дуанг. Скоро станешь второкурсником. — Ладно, тогда я приду посмотреть. — Приводи друзей. Напитки бесплатные, я поделюсь с вашим столом. — Не принимай напитки от других. Я не хочу, чтобы ты напился, ты становишься слишком прилипчивым. — Не преувеличивай. Тогда мне подмешали, кто бы устоял? Ты сам не лучше, когда пьёшь. — Не спорь, не спорь, не спорь! — Ты на меня голос повышаешь? — Чёрт. Прости. Мне страшно, — Дуанг сложил ладони, будто молясь. И да, ему правда было страшно. Циня он боялся больше, чем маму. Если бы его назвали подкаблучником, он бы даже не стал спорить. — Не накручивай. Я просто играю на басу. — Ладно. Если я смогу смотреть, всё нормально. — Мм. Спасибо, что понимаешь. — Не будь таким милым, Цинь, моё сердце не выдержит. Цинь ничего не ответил, позволив плейлисту тихо играть. Когда он снова взглянул в сторону, Дуанг уже спал. Правда была в том, что прошлой ночью, пока Цинь работал, Дуанг сказал, что не будет спать, чтобы составить ему компанию, и правда продержался почти до двух ночи. Циню пришлось заставить его лечь, иначе они бы не попали на пары. Он безумно любил эту стабильность в Дуангe. Не нужно было большего, достаточно было оставаться такими же, как в первый день.

«Я чувствую, что только что проснулся от чужого сна,

Жизнь вернулась ко мне, некоторые части, которые были утрачены…»

Играла старая песня Стампа, да, так она и называлась. Цинь тихо подпевал. Песня была старой, но смысл всегда трогал его. Он добавил её в плейлист именно для Дуанга.

«То, чего я раньше не знал, ты дал мне понять своим объятием, что то, что я искал все это время… это ты».

Цинь улыбнулся, вспоминая Лойкратхонг прошлого года. Тот хлебный кратонг, который Дуанг настоял купить, хотя они и не собирались его пускать, просто проходили мимо за холодными напитками на университетской ярмарке. Тогда Цинь ещё был первокурсником и носил бейдж на шее из-за традиций посвящения. — Эй, эй, моему другу ты нравишься. Он до сих пор помнил глупое лицо Дуанга в тот день, но когда заглянул ему в глаза глубже, увидел все возможные варианты будущего и затаил дыхание. А сегодня эти возможности стали реальностью.

«Когда ты повернулся и улыбнулась мне, я понял, все прекрасное в этом мире, всего лишь иллюзия, кроме тебя, стоящего прямо передо мной.»

— Ты! — Что? Почему ты так орёшь? — спросил Цинь мягким голосом, не зная, был ли это кошмар или что-то другое. — Я просто удивился, что уснул, хе-хе. — Я думал, что-то серьёзное. — Ты за меня переживал, да? — Что ты делаешь сегодня вечером? — Мы можем… это? — Что именно? Дуанг прикусил губу, лицо покраснело, уши горели. Он правда может это спросить? После той ночи они делали это довольно регулярно, будто это стало зависимостью. Но последние дни Цинь был завален работой, и Дуанг не хотел мешать. — Ну… заняться сексом. — Конечно. — Вот так просто? — А почему нет? — Мне можно покричать? — Мы оба получаем удовольствие. Ты счастлив, я счастлив. — Цинь… я сейчас заплачу. — Хватит. Ты такая плакса. Я обещал себе не заставлять тебя плакать, но ты рыдаешь по любому поводу, как детсадовец. Дуанг обожал, когда Цинь так ворчал. Это было слишком по-домашнему. Хотелось схватить и поцеловать его, но тогда его бы точно пнули. — Просто… мне так хорошо, будто я сплю. — Нет, ты заслужил это. — Ты имеешь в виду… тебя? — Да. Меня. Я стараюсь быть той любовью, которой ты достоин, и не заберу это обратно. Будь то я или просто хорошая любовь, это одно и то же. Ему хотелось обнять его. Почему Цинь такой? — Что это за лицо? — Лицо «я держусь». Ты вообще понимаешь, насколько ты милый? — Хватит преувеличивать. Мы почти у ресторана, этот переулок? — Да. Хочешь съесть сотню креветок? — У тебя вообще есть деньги? — Много. Я только что вытянул их у Пи Нана. — Невероятно. Цинь плавно припарковался, заглушил двигатель, и в тот момент, когда собирался выйти, Дуанг потянул его за руку и мягко поцеловал, неглубоко. Его яркая улыбка заставила Циня улыбнуться в ответ. В итоге всё по-прежнему было просто. — Пойдём есть. Счастье. Влюблённость. Любовь. — Ага. Хорошая любовь. — Ешь побольше, мой сильный парень. — И ты тоже. — Потому что сегодня ночью тебе понадобится энергия. Думаю, три раза будет в самый раз. — Придурок. — Три раза, три раза. — Ты первый выдохнешься. Не наглей, одного раза хватит. Они препирались по дороге в ресторан, сохраняя всё простым, говоря прямо, понимая друг друга, встречаясь посередине. Не форсируя, не спеша, но двигаясь вперёд, не теряя себя. Держась за руки. Готовя всё как нужно. — Эй. — Что? — Спасибо, что каждый день так добр ко мне. — Да. И тебе спасибо. И они знали лучше всех, насколько это надолго. Насколько это будет устойчиво.