Пока ты жив — я буду с тобой

- игрок 456… - Знакомый голос заставил игрока вернуться в жуткую реальность из своих мыслей – он хочет вас видеть. – Сказал солдат и велел пройти за ним. 456-й, все еще не понимающий ничего, идет за солдатом в розовом. Разноцветные лестницы снова сдавили грудь тревогой - той самой, что накрыла его во время бунта. Ки Хун до сих пор винит себя в том, что почти вся его команда погибла…в том числе и его лучший друг. «Вам понравилось играть в героя? Вот последствия того, что вы устроили» - вспоминает игрок и злость снова накрывает его с ног до головы, он хочет напасть на солдата сзади, выхватить оружие и закончить начатое, но его мысли прекращаются, когда замечает, что коридор перестал быть цветным. Сейчас он уже в темных тонах и без следов крови. Солдат завел игрока в лифт и нажал на нужный этаж. Через минуту двери открылись и Ки Хун увидел вдали знакомую фигуру, которая сидела на кресле. Солдат решил покинуть этот этаж и ждать сигнала, когда ему можно будет подняться, чтобы сопроводить игрока обратно в общежитие. 456-й уверенной походкой идет к креслу, которое стояло напротив Ведущего. По пути он вспоминает, сколько людей убила эта мразь: Сэ Бёк, которую он защищал до последнего; Ен Иля, с которым сдружился на играх; Сан Ву – близкий друг Ки Хуна; Чон Бэ – друг с детства; Чун Хи…неужели ему не было ее жалко? Пф, глупый вопрос. У этого человека вряд ли есть какие-либо чувства. - Присаживайтесь, разговор будет долгим – Сказал Ведущий и жестом пригласил сесть в кресло напротив. - Это все куплено на кровавые деньги, которые вы получаете, убивая невинных людей? – игрок с усмешкой осмотрел комнату. И вправду, в комнате стоял запах дорогого одеколона, стены, полы – все было из дорогого материала и в черном цвете. - Это не важно. Я с вами хотел не об этом поговорить - голос за маской оставался ровным. - Не тяни время. Говори уже, зачем я тут – он сидел на взводе, едва сдерживаясь, чтобы не вмазать этому уроду. Ведущий достает нож и кладет перед игроком на стол со словами: «Убейте оставшихся игроков и тогда вы с ребенком 222 сможете выйти отсюда живыми. По правилам финальная игра не сможет быть проведена, так как вас останется двое, но при этом вы заберете денежный приз». 456-й потерял дар речи, он знает, что не способен на такое. - Почему вы предлагаете мне это? С чего вдруг такая внезапная забота обо мне и ребенке!? Вы же наоборот хотите нашей смерти! – переходит уже на крик игрок 456. - Господин Сон, вы и ребенок и так умрете, если сейчас не перережете горло тем, кто напился и крепко спит сейчас. Они уже продумали, кого уберут на финальной игре – это будете вы, ребенок и номер 125. – спокойно продолжает Ведущий. - А что, если я тебя убью? – сказал 456-й будто игнорируя слова человека напротив. - Ничего не изменится: игры продолжатся, будет новый Ведущий – наливая виски в стакан все так же спокойно отвечает Ведущий. Ки Хун поймал себя на мысли, что впервые согласен с ним. Действительно, этой системой управляют черствые мрази, которым нравится смотреть на смерть невинных людей и им не составит труда найти замену. - Так почему вы хотите нам с ребенком помочь? – спросил Ки Хун, не догадываясь, какой ответ его ждет. Ведущий медленно потянулся к маске. Щелчок прозвучал слишком громко. Маска опустилась вниз. Ки Хун застыл. Глаза непроизвольно округлились и стали влажными - то ли от предательства, то ли от всего накопленного внутри. Лицо перед ним было слишком знакомым - и именно поэтому разум отказывался принимать увиденное. Нет. Это не он. Ён Иль умер. Я слышал выстрелы. Боль прокатилась по телу, тяжёлая и глухая, словно воздух в комнате внезапно стал плотным, чужим. Дышать стало невозможно. 456-й резко вскочил, взяв в руки нож и направив на Ен Иля. - Можешь убить меня, но моя смерть ничего не изменит. – все так же спокойно повторяет Ведущий. Игрок 456-й развернулся и молча ушёл. Это предательство оказалось слишком болезненным, чтобы оставаться. Последнее, что он услышал, было брошенное вслед: - Вы всё ещё верите в людей? До общежития его сопровождал охранник в розовом костюме. Ки Хун дошёл до своей кровати, проверил малышку, лежащую рядом, и снова утонул в мыслях. Он вспоминал, как они вместе проходили «шестиногий пентатлон», смеялись, говорили по душам, как тот заботился о Чун Хи и её ребёнке - а потом позволил ей умереть. Почти всю ночь Ки Хун так и провёл, не сомкнув глаз, застряв в этих воспоминаниях.