Рождение — моя первая ошибка

Место: Хогвартс, покои профессора Снейпа.

             Хлопнула дверь.       Снейп молча вошёл в свои покои, на ходу сдёргивая с плеч промокшую мантию. Та с глухим звуком упала на пол. Он прошёл дальше, не удостоив её взглядом. Маленький домашний эльф появился и вновь исчез с мантией, чтобы утром повесить уже чистую в шкаф. До кровати — пять шагов. На шестом он позволил себе упасть.       Обессиленно. Почти с глухим стоном.       Спина ударилась о матрас, и он больше не шевелился. Просто лежал, уставившись в потолок.       Перед глазами — это лицо. Не мальчишки, а Лили. Или… Гарри? Нет. Лили. Но с очками. С дрожащими губами.       С детской худобой, в которой проступало нечто болезненно узнаваемое.       И этот голос — неровный, надломленный, почти шёпот:       «Мама… мы скоро встретимся?.. Мама, обними меня…»       Снейп резко выдохнул, словно воздух стал жечь лёгкие. Поднялся на локтях и процедил сквозь зубы:       — Хватит.       Он чувствовал это — этот страх, эту тоску, это липкое одиночество, пронзившее чужой голос. Оно было настоящее. Он знал, как это ощущается. И именно потому… не мог позволить себе поверить.       Глаза сузились. Взгляд стал жёстким, резким. Он словно сам себя рубил изнутри:       — Он актёр. Просто... слишком хорош. Даже чувства умеет вызывать в себе по заказу. По нужде.       «Ты — Поттер. Такой же, как твой мерзкий отец. Джеймс в миниатюре.»       Он стиснул зубы. Где-то в груди мелькнуло отвращение — но не к мальчишке. К самому себе. Он подавил это мгновенно, рефлекторно.       Повернулся на бок, свернувшись почти в клубок, как будто хотел уменьшиться до уровня формулы:

Поттер = ложь.

Поттер = манипуляция.

Поттер = театр.

      Он фыркнул — почти зло, почти с издёвкой:       — Превосходно, Поттер. Аплодисменты. Даже я на секунду… на миг… — он не договорил. Рот сжалился в тонкую линию.       Мысли — резкие, как лезвия. Но под ними — что-то вязкое. Густое. Знакомое. Он знал, что это. И знал: не имеет права дать этому всплыть.       «Нельзя. Не сейчас. Ни ради него. Ни ради прошлого.»       Он отвернулся к стене. Закрыл глаза. Попытался сбросить это лицо. Стереть голос. Отменить прикосновение памяти.       Но память — не послушный пёс. Она приходила сама. И он мог лишь мысленно отбиваться, как от чары Империус:       «Это не она. Это не он. Это спектакль. Уловка. Просто игра… Просто…»       Тишина. В темноте комнаты только дыхание — сдержанное, рваное, как у загнанного зверя.       Он медленно выдохнул. Сжал кулак — ногти впились в ладонь до боли.       Но всё равно, когда Северус наконец уснул, из тьмы кто-то прошептал ему:       — Сев… он мой сын. Пожалуйста…       И даже во сне он отвернулся, не дослушав…       Не потому, что не хотел слышать. А потому, что уже почти поверил. А этого нельзя было допустить.              

***

      Утро встретило Северуса привычной серостью. Он взглянул на часы — шесть ноль-ноль. Не раньше, не позже. Как всегда. Он встал с постели и направился в душ. Прохладная вода стекала по коже, будто смывая остатки сна, который он уже не мог вспомнить.       Снейп вытерся чёрным полотенцем — его любимый цвет. Цвет, за которым он прятался годами, теперь сам выдавал его измождённость наружу. Зеркало подтвердило это безжалостно: острое лицо, заострённые скулы, чёрные тени под глазами.       Влажные волосы свисали по бокам, тяжёлые и тёмные. Он провёл по ним рукой, отбрасывая за плечи, и посмотрел в своё отражение чуть дольше, чем обычно.       Без интереса. Без отвращения. Просто — констатируя: он всё ещё существует.       Он оделся в своё повседневное облачение и пошёл в лабораторию. Нужно было приготовить зелье для упрощения уборки для Аргуса Филча.       Спустя примерно час профессор Снейп перелил зелье в бутылёк и отнёс уборщику. Аргус был на седьмом небе от счастья. Они выпили кофе и поговорили друг с другом о новостях в маггловском мире и магическом.       Когда Северус вернулся в комнату, было уже восемь часов. Тогда он решил прочесть книгу о зельеварении, которую уже давно откладывал из-за нехватки времени. Книга его увлекла настолько, что он, наверное, забыл бы об обеде, если бы ему не пришла записка от Минервы МкГонагалл:       «Снейп, ты опаздываешь на обед, есть дело, которое нужно обсудить. Жду.

Миссис МакГонагалл»

      Северус вздохнул и поднялся с уютного кресла, покрытого чёрной кожей. Он положил закладку в книгу, затем закрыв её, и пошёл в столовую.       Минерва встретила Северуса с какой-то странной хитрой улыбкой, как будто что-то задумала. На столе уже стояла еда, что немного удивило Снейпа.       — Здравствуйте, миссис МакГонагалл, — произнёс он.       — Приветствую, профессор Снейп. Как поживаете? — Женщина, не дожидаясь ответа, продолжила говорить, — Сегодня Ваш день, поэтому нельзя было позволить Вам пропустить обед, — подмигнула Минерва.       — Какое у Вас дело ко мне? — Северус сел и принялся за еду. На столе и правда стояло его любимое блюдо: макароны по флотски, хорошо прожаренный (без единой капли крови, Снейп ненавидел мясо с кровью) стейк со специями и с долькой лимона, салат и имбирный чай .       — Пока мы чистили общежитие Слизерина, мы обнаружили, что ученик Поттер забыл у нас свою волшебную палочку. {***Мега пояснение, прочитать очень важно: ❓ 📎 ⚠️***}. Нам нужно отдать её ему, потому что мы не можем её нигде оставить — общежитие полностью перестраивается. Палочка, конечно, должна находиться у самого мага, которому она принадлежит, это прописано в законах, поэтому можешь отнести её Поттеру?       Новость почему-то не разгневала Снейпа. Впрочем, у него вообще ничто не вызывало в тот день эмоций, будто дамбу перекрыли… Однако, как известно, если дамбу на долгое время закрыть, вода прорвёт её, не оставляя малейшей возможности построить преграду заново… Есть слух, что перед тем как прорваться, дамба издаёт глухой звук, но всё ещё держится. Вчера именно такой звук издало то, что он хранил за плотиной долгих запретов. Сегодня она держалась. Но неизвестно, сколько ещё. Конечно, Северус не осознавал всего этого, он просто жил — привычно, серо, тихо и спокойно.       — Хорошо. Это всё? — спросил голосом, не выражающим эмоций, Снейп, разрезая стейк.       — Да, всё. Приятного аппетита.       — Благодарю, Вам тоже.       В большом зале воцарилась тишина, только постукивания вилок и ножей отражались от высоких сводов потолка, создавая эхо.       Спустя полчаса профессор Снейп закончил трапезу и спросил миссис МакГонагалл, которая в тот момент допивала кофе:       — Как Вы мне передадите ту палочку?       — Ох, точно, я хотела предложить сходить в общежитие Слизерина прямо сейчас, потому что после обеда вновь возобновятся строительские работы, — казалось, у этой дамы был план, который сработал, поэтому она улыбалась, что было редкостью.       — Хорошо.       Северус шёл по коридорам общежития и не узнавал ничего. Всем, что осталось как раньше, был цвет помещений — зелёный и серебристый всё также переплетались.       Миссис МакГонагалл взяла палочку и передала в руки Снейпу, который, сухо попрощавшись, аппарировал к себе в комнату. Он немного подумал и решил, что можно просто сразу отнести метлу Поттеру, чтобы не откладывать на потом.       Профессор Снейп аппарировал на улицу Privet Drive и подошёл к дому №4. В два часа дня точно никто не спал, Северус всё ещё ничего не чувствовал.       Он постучал в дверь, не применяя никаких увеличивающих громкость заклинаний.       Внезапно Северуса оглушил водопад эмоций, но не его.

***

Место: Privet Drive, 4.

      Кто-то громко стучал в дверь, нужно было встать и открыть. Гарри Поттер чувствовал себя совершенно разбитым, и ему очень не хотелось вставать, каждая клетка его тела болела. Он решил подождать немного. Звук продолжился, при этом усилившись. Как видно, кто-то стучал не рукой, а ногой, или, что ещё хуже, головой рядом стоящего (с Гарри так иногда поступали, но Дарсли тревожились, вдруг кто-то это заметит, поэтому такое происходило редко). Гарри представил, что тётя Петуния кричит: «Вставай, ленивец!!! Иначе я с тебя шкуру спущу!» — и сразу подскочил на кровати, охнув от закружившейся головы. Слава богу, кровь больше не лилась, нужно было только повязки сделать, чтобы раны больше не вызывали приступов головокружения.       Внезапно стук набрал мощь. Кто-то явно был готов вынести дверь. Звонок, как видно, не работал. Гарри открыл дверь без опаски — дома никого не было, а значит его бы не стали наказывать за то, что он вышел из чулана без разрешения. Вся кровь в коридоре засохла. Мальчик подошёл к двери и посмотрел в глазок: около двери стояла злая тётя Петуния, явно раздумывающая над дилеммой "что выбить: дверь или окно?". Она держала полено в руке и больше склонялась к варианту выломать дверь — до окна она могла не достать.       Гарри быстро открыл дверь и попросил прощения, указывая причину каждого его извинения (это обычно успокаивало миссис Дурсли):       — Здравствуйте! Простите, пожалуйста, что не открыл сразу дверь, простите, что вышел из чулана без разрешения, простите за то, что беспокою вас!… — мальчик придерживался нескольких правил: говорить чётко (всех раздражало переспрашивать), сидеть на коленях, смотреть в пол и не вжимать голову в плечи (это вызывало у Петунии желание его побить).       — По жалости не буду, — сказала она явно поменяв гнев на милость, потому что это было произнесено без шипения, — Подай мне мою папку с документами, она лежит на столе.       Когда Гарри принёс папку, она воскликнула:       — Осёл, ты что, совсем разучился думать в этом Хогвартсе? Не зря мы не хотели тебя туда отпускать, совсем отупел! Возьми и принеси ключи, они лежат тоже где-то в столовой.       — Прошу меня простить, я сейчас же исправлюсь! — Он вернулся в комнату бегом.       Задачу усложняло то, что столовая была совмещена с гостиной, поэтому ключи могли быть где угодно. Спустя пять минут усердных поисков он нашёл их в пустой вазе для цветов. За это время Петуния несколько раз прикрикнула на Гарри, что его совершенно избаловали в этом училище для тупых магов.       — Всё, я пошла. Приведи тут всё в порядок.       Миссис Дурсли очень громко захлопнула дверь. Ударная волна пришлась на фотографию Дадли: она чуть не упала.       На самом деле раньше, лет шесть назад, Гарри не били так сильно, как сейчас. У Петунии и Вернона был сын, Дадли, который был очень толстым и обидчивым: стоило Гарри зайти в одну комнату к нему, как он начинал плакать, думая, что у него отбирают что-то. Родители Дадли сразу давали ему какую-нибудь сладость, после чего он с превосходством смотрел на Гарри. Однако однажды он запнулся и покатился вниз по лестнице. Гарри, ещё пятилетний ребёнок, в тот момент тоже был на втором этаже — он ходил в туалет. Он сразу подбежал к краю лестницы и увидел внизу старшего двоюродного брата в луже крови — изначально Дадли держал в руке перочинный ножик, который украл у Гарри (он его нашёл на улице в луже, но решил принести домой и отчистить), но во время полёта почему-то раскрытый ножик развернулся и попал в печень Дадли. Гарри закричал. Как раз в тот момент Петуния и Вернон зашли в дом — и увидели плачущего Гарри около… около… около трупа их сына. Они, конечно же, сразу вызвали скорую, но Дадли скончался не доехав до больницы. В тот день его впервые избили до полусмерти — кнутом.       117 раз.       Он до сих пор помнит это число.       Тогда у Гарри перестало биться сердце. Для пятилетнего мальчика, который всю жизнь недоедал, это было слишком. Он тогда тоже увидел маму. Мама его обняла и поцеловала в лоб, он помнил до сих пор это ощущение. Он спросил тогда «Мама, я по тебе скучал, мы теперь будем жить вместе всегда?». Ответа не последовало, но его сердце вдруг вновь застучало.       В то утро он встал с пола и подумал, что нужно отмыть пятна крови с пола. После того случая Гарри жил словно без души.       Так в пять лет началась его взрослая жизнь и постоянные тренировки выносливости и силы восстановления.              Гарри вынырнул из воспоминаний. Он подумал, как можно было бы всю кровь быстро убрать, и вдруг вспомнил один случай на уроке профессора Снейпа — единственное место, где он мог учиться, потому что другие ученики боялись проказничать на его уроках.       Однажды у кого-то из Слизеринцев взорвалось содержимое котла. Всё помещение было забрызгано неприятной тёплой жижей. Пахло всё отвратительно, но зелье, было неядовитым, слава богу. Профессор Снейп был единственным, кого не задели брызги — он успел поставить магический барьер. Тогда он сильно разозлился и произнёс заклинание «Tergeo!», очистив помещение от грязи. Наверное, можно было бы попробовать? Хм… тогда профессор Снейп не пользовался палочкой, может быть, и у него получится?       Гарри встал над красным месивом, в котором лежали кусочки костей и произнёс заклинание во весь голос. Он направил энергию от рук в пол. Как же он был удивлён, когда мраморные плиты вдруг очистились! Он не мог поверить, что он смог САМ произнести заклинание, без помощи кого-то. Он чувствал необычайную гордость за себя.       Гарри пошёл в зал и достал из комода аптечку скорой помощи с бинтами и пластырями внутри. Мальчик первым делом обмотал правую ногу — он всё утро должен был ходить, подволакивая её и прыгая на левой, поэтому она болела. Колено, правда, уже начала срастаться неправильно, но ничего, в ещё более менее просторных штанах Дадли (он до сих пор носил штаны шестилетнего мальчика с размером ХХL) и под плащом не будет заметно, что он странно выгибает колено… Ну, да, он, конечно, будет медленнее ходить, но ничего, с этим можно жить. Хотя… можно будет сходить в лазарет в Хогвартсе осенью и попросить вылечить ногу… но… они тогда заметят остальные шрамы. Нет, нельзя так.       Гарри обмотал себя бинтами и пошёл в чулан, перед этим положив аптечку на место. Он достал одну деревянную доску из пола и… взял из оказавшегося под ним углубления толстую книгу, сплетённую вручную.       Это была книга-дневник, в которой мальчик записывал, что ощущал после определённого метода "воспитания". Гарри погладил книгу, ощущая чувство единения с другом, которого давно не видел (он не успел взять эту книгу, когда в прошлом году они уехали в другой дом около моря, чтобы избежать писем). Он открыл её на последней исписанной странице и, взяв ручку, начал излагать свои результаты выносливости на бумаге.       Неожиданно кто-то постучал в дверь. Гарри уже чувствовал себя получше, поэтому он, предварительно спрятав книгу и надев штаны с кофтой, пошёл посмотреть в глазок двери. На пороге вновь стояла тётя Петуния. Она была недовольна, поэтому Гарри ничего не говоря, тихо закрыл дверь и прошмыгнул в чулан. Дописать про "кошкину лапу" и электрошокер он не успел, "нужно будет ночью или завтра дописать" — подумал он.              Было 13:30. Миссис Дарсли не прошла собеседование на новую хорошо оплачиваемую работу. Она ещё не обедала, поэтому была особенно зла и хотела сорваться на Гарри. Однако нужно было придумать причину… Хм. Тут Петуния заметила, что дверца комода не полностью закрыта, и решила проверить, трогал ли Гарри там что-либо.       Она нашла там аптечку, в которой было явно меньше бинтов, чем раньше… «Логично, как иначе могло быть так, что у Гарри не текла кровь! Даже его, да будь они прокляты, мистические способности исцеления не могли остановить кровотечение из стольких ран!»       Петуния наконец-то нашла слабое место жертвы, осталось только получить удовольствие:       — Гарри, иди сюда! Я тут прикупила новых мюсли недавно! — Сказала она слащаво, — Поторопись, я уже начинаю есть!       Мальчик тихо пришёл и сел за стол. Петуния сделала вид, что не заметила и продолжила что-то читать на упаковке молока. Гарри, голодавший со вчерашнего утра и использовавший много сил для регенерации, сразу начал кушать. Однако Петуния словно ждала этот момент. Как только её племянник скушал половину тарелки, она обернулась и закричала так громко, что он чуть не выронил ложку:       — Ты!!! ТЫ!!! СВИНЬЯ, да как ты смеешь есть с моей тарелки!!! Я тебе сказала только, а чтобы ты пришёл, чтобы помог мне прочитать, какое это молоко, а ты!!!!! Ты съел мои мюсли!!! Совсем обнаглел в этом Хогвартсе!!! Ну что ж, сиди и доедай, раз не хочешь мне давать мою же порцию, а я пошла за кнутом.       — Боже мой, тётушка, простите, умоляю!!! Я не знал, что это Ваша еда, я честно подумал, что Вы мне положили обе…       — Не придумывай оправдания, я наконец-то осознала, как ты меня ненавидишь, а я-то думала, что это не так, хотя Вернон мне много раз это говорил… — Петуния беззаботно врала, всхлипывая для красочности эффекта. Ей нравился вид Гарри, когда он не знал, что делать. Его глаза всегда были полной копией глаз её почившей ненавистной сестры, поэтому ей казалось, что это Лили так смотрит на неё — со страхом, с виной, с мольбой помиловать.       Она ушла в кладовку, где хранились все оружия и пыточные предметы. Она подумала недолго и взяла биту. Но потом поменяла решение и всё-таки взяла короткий хлыст. Вчера она заметила, что живот Гарри был его самым болезненным местом, поэтому решила ударить с десяток раз по животу.       Когда она вернулась, она заметила, что в тарелке не было съедено ничего больше, впрочем, так и планировалось. Она прикрикнула на Гарри:       — Я тебе не сказала есть, а ты съел, Я сказала съесть, а ты не съел?! Вот же ублюдок, а ну снимай кофту! Пора тебя воспитывать.       Гарри очень боялся снимать кофту — сразу стало бы ясно, что он использовал их бинты без спроса — поэтому он помедлил. Петуния дёрнула кофту и… увидела (ожидаемо) бинты. Она ухмыльнулась, но быстро скрыла это.       — Ты… ты… ты… ТЫ СОВСЕМ ОБНАГЛЕЛ!!!! Без спроса взял мои вещи, которые были оставлены на крайний случай!!!!!!!!       Она пнула его ровно в точку между рёбрами, где был желудк. Только попавшая туда пища сразу вышла вся обратно. Гарри харкнул кровью.       Петуния сделала вид, что не заметила и, сорвав бинты с живота, ударила его хлыстом. Гарри сжался в калачик, закрывая живот от дальнейших повреждений, поэтому она ударила его в правую коленную чашечку, которая на данный момент ещё не регенерировалась (Петуния была рада, что она ещё не зажила со способностями Гарри, потому что это означало, что его регенерация осталась на таком же уровне, как и в начале августа предыдущего года). Она ударила Гарри ещё раз в рёбра, только сбоку, и каблуком. Какое-то ребро хрустнуло ещё раз.       Петуния заметила, что Гарри, как видно, уже теряет сознание, поэтому дала ему пощёчину и крикнула:       — А ну иди в свой чулан, и чтобы я тебя не видела, сволочь!!!       Гарри не мог идти, но пополз, волоча правую ногу за собой. Петуния почувствовала радость, хоть и запыхалась. Еда, вышедшая обратно из желудка в рот и ещё не переваренная, совсем не издавала запаха, поэтому Петуния решила, что пусть Гарри через какое-то время сам уберёт за собой. Она взяла курицу, уже испечённую в духовке и купленную в супермаркете, и начала её есть.       — МММ! Какая вкуснятина! — она только проглотила, как кто-то постучал в дверь.              Это не мог быть Вернон, потому что во-первых тот имел ключи, а во-вторых он не возвращался никогда раньше семи. Было же       Нужно было как-то закрыть место избиения Гарри и улики. Её сердце забилось очень быстро и громко от страха. Она начала перетаскивать кресло туда, но дверь внезапно с грохотом распахнулась.       На пороге стоял страшный человек в чёрной плаще, который развивался, навевая страх. Петуния еле устояла на ногах, её сердце чуть не остановилось. Она воскликнула, надеясь, что всё пройдёт и так:       — Мужчина! Вы с ума сошли? Я как раз собиралась открыть дверь, а вы её слома…       — ГАРРИ ПОТТЕР. ПРИВЕДИ ЕГО СЮДА. — Громыхнул незнакомец.

***

Место: Privet Drive, 4.

      Северус впервые чувствовал столь сильный шторм эмоций. В доме, как видно, было два человека, потому что эмоции делились на два типа. Одни излучали отчаяние, усталость от жизни, отсутствие надежды и очень сильную боль. Настолько сильную, что даже профессор Снейп готов был свернуться калачиком на крыльце. При этом не было ни одной чёткой мысли, всё было в боли. Второй тип принадлежал, вероятнее всего, агрессору. Человек был рад чужой боли, но это злорадство быстро заменилось на страх быть раскрытым. Этим человеком была женщина. Её мысли были настолько громкими, что ему даже хотелось закрыть уши (что не сработало бы, потому что это было в голове). Мысли женщины были такие:       «Что? Кто?! Почему стучат? Он же не кричал, он даже не пищал — только захрипел сдавленно, когда я вдавила каблук под рёбра, да так, что он свернулся, как гусеница. И кнут — я же считала! ДЕСЯТЬ раз, точно. А колено — ха! Оно уже было разбито вчера вечером на мелкие кусочки дробителем колена, я просто надавила ещё раз. Он заслужил. Он выл, он смотрел, он вызывал отвращение. Я сделала, как надо. Всё было правильно! Этого Гарри вообще нужно было убить, зачем он вообще родился и существует?! Но кто за дверью?! Не Вернон — он придёт в семь! Это не может быть муж! Господи, кресло! Накрыть кровь, быстрее, быстрее! Чёрт, оно скользит, не двигается! Я не успеваю! Рвота лежит заметной кучей! Не успеваю!… Ручка… она поворачивается! КАК?! Я же ЗАПЕРЛА! Кто-то входит — они увидят! Они ВСЁ увидят! Мне нельзя, нельзя, нельзя, это показывать…»       Северус покачнулся, когда услышал имя Гарри. Он был в шоке. У него всё сопоставилось. Гарри вовсе не врал и не подделывал эмоции, он… Снейп решил, что сначала нужно увидеть Гарри, и только потом принимать решение, правда это или ложь. В теории мог быть в этом доме ещё один Гарри, к которому плохо относились.       Дамба, закрывающая эмоции издала предсмертный треск…       Северус распахнул дверь и грохнул выделяя слова:       — ГАРРИ ПОТТЕР. ПРИВЕДИ ЕГО СЮДА.       Петуния вдруг присела в то самое кресло, которое пыталась протащить по полу. В её мыслях было: «Слава богу он в чулане под лестницей, там его точно не будут искать… нужно сказать, что…»       — Вы в своём уме, Гарри сейчас нет дома, а Вы вообще кт…       Северус просто перебил и тыкнул женщине:       — А что это у тебя тут лежит? Кровь и рвота? Как видно, Гарри всё-таки дома.       Он просто направился к чулану и уже собирался открыть дверь, когда женщина проорала ему:       — Я запрещаю тебе открывать чулан, там мои личные вещи!!!       Он хмыкнул:       Что-то слишком рьяно ты защищаешь обычный чулан… неужели там и правда находится Гарри?       Он резко открыл дверь и то, то предстало его глазам… шокировало его.              На кровати лежал Гарри без сознания.       Рот был открыт словно в немом крике…       Ему было холодно, но у него не было одеяла.       Он лежал весь в ранах, из которых текла кровь, не останавливаясь. Всё тело Гарри было в шрамах…       Из живота выглядывали части внутренних органов: кишечник, печень, поджелудочная… кожа над желудком была чёрного цвета.       Одна половина его лица опухла и покраснела — явно от пощёчины. Вся остальная часть Гарри была белой, как лист бумаги. Вся грудная клетка была сине-фиолетового цвета, поверх них виднелись новые следы от ударов кнутом… Единственное, что было не понятным, это почему некоторые раны были настолько глубокими, что виднелись кости?!       Колено правой ноги ужаснуло бы любого: его просто не было. Абсолютно. На его месте находилось что-то бесформенное, из под кожи, а точнее, одного большого шрама, выглядывали острые обломки бывших коленной чашечки и надколенника…       Волосы, мокрые от жара и пота, лежали клочьями на кровати… а точнее, на сером полотенце, давно утратившем свой цвет, которое было постелено прямо на пол. По полу растекалась лужица крови, тёкшей, как видно, из спины в том числе…              Северус подошёл к Гарри поближе и, совершенно не беспокоясь о том, что пачкается, присел на одно колено около мальчика и погладил его по волосам…       Снейп словно пытался забрать часть душевной и физической боли Гарри…              Внезапно дамба, сдерживавшая чувства, прорвалась.

***

      Снейп не понимал, где он, не понимал, кто он, не понимал ничего… Его разум был под властью эмоций. Он не осознавал, что он делает, была только одна мысль:

Спасти Гарри, не дать ему умереть…

      Кажется, он аппарировал в Хогвартский лазарет, держа на руках Гарри… Всё, что он видел, это был Гарри…       Не глаза Лили, не сына Джеймса…       Он видел именно Гарри.       Снейп сел на стул около кушетки, на которую он положил Гарри, слишком лёгкого для своих лет… Слишком лёгкого, готового, как пух, взлететь к небесам…              В 21:07 Сердце Гарри прекратило биться.