Формы любви

      Приход Иомедай не проходит для её — очевидно, уже бывшего — герольда даром. Тяжёлые душевные раны и переживания лишь углубляются и усиливаются, и Жедит чувствует и видит глубокую печаль, охватывающую ангела. Из-за этого внутри поднимается огонь чистой ярости, которую командор, впрочем, прячет глубоко внутри. Самодовольная лицемерная богиня позволила себе слишком много, но Жедит должен был направить всё своё внимание и чуткость на ангела, а не гнев на неё. Слишком много чести, тем более что холодное недовольство командора и без того на себе прекрасно ощущают последователи Наследницы. — Моя госпожа окончательно отреклась от меня, — когда Жедит снова пришёл к ангелу, бесцветно известил тот, разглядывая свои руки. — Я больше не чувствую её милости и благодати. Теперь я... ещё больше не знаю, кто я и зачем, — он сокрушённо покачал головой, и Жедит осторожно опустился рядом, мягко накрыв ладонью тёплую ладонь. — Как ты вообще попал к ней на службу? — он постарался ничем не выдать неприязнь в голосе, хотя внутри всё взбунтовалось. О-о, это было так в стиле Иомедай всё решить и никому ничего об этом не сказать! С другой стороны, это прекрасно подтверждало обличающие слова командора о том, что Наследница не собиралась заботиться о своём герольде. — Сначала я был Дланью Возмездия, — ангел тяжело, устало вздохнул, и Жедит на пробу приобнял его. — Я служил Рагасиэлю, светозарному лорду отмщения. Могучему огненному воину, сыну союза архидьявола Диспатера и огненной полубогини. Я был его соратником, его воином; под его началом я спускался в Бездну и давал бои бестиям. Сокрушал зло и несправедливость, и это было моим призванием. А потом возвысилась моя госпожа, и мой господин призвал меня. Он сказал мне, что Иомедай праведная воительница, и наши нравы во многом схожи. Он сказал, что отныне я должен служить ей, быть её Дланью, соратником и помощником. И я не посмел ослушаться, ведь служба была моим призванием. Праведной миссией казалось мне сопровождать верную сестру-в-вере, разделить с ней свои скромные познания и скрещивать клинки, сражаясь плечом к плечу против отродий хаоса. Но теперь моя госпожа покинула от меня, и я больше не знаю, что я.       Ангел опустил голову, и его крылья заметно поникли. Жедит сжал губы в тонкую линию, усмиряя клокочущий в груди гнев. Так выглядели Небеса, план добра и порядка? Где даже ангелы, эмиссары и воплощение ценностей этого плана, не воспринимались как личности и не имели ценности сами по себе! Неудивительно, почему Иомедай была фактически «лицом» Небес, в самом деле... Даже в Аду всё было не так печально, и сильные амбициозные личности могли добиться вершин и завоевать авторитет, с которым будут считаться даже архидьяволы.       Жедит покачал головой, и искреннее сострадание отразилось в его глазах. У ангела в его руках буквально разрушился весь его мир, в каком он жил долгие столетия, и теперь он ощущал себя потерянным ребёнком, стоящим среди осколков. Действительно незнающим, ни кто он, ни зачем нужен теперь. — Я всегда был на службе, — с задумчивой печалью он нарушил мимолётное молчание, привлекая обратно внимание Жедита. — Следовал воле своего господина и своей госпожи. И я был уверен, что такими и должны быть ангелы и небожители. Мы ценны, только пока полезны. Пока соответствуем ценностям и идеалам наших владык. Но я теперь здесь, оставленный моей госпожой, прошедший через плен у лорда демонов, осквернённый предательством, ищущий свой путь. Небеса по-прежнему зовут меня, но я теперь отличаюсь. Значит ли это, что во мне есть изъян? Я не понимаю себя, — ангел покачал головой, а затем наклонил её вбок, с детской открытой пытливостью посмотрев на Жедита. — Я пошёл за тобой, потому что ты позвал меня за собой. Но зачем я тебе такой нужен, использованный и сломанный? Что я должен для тебя сделать, чтобы отплатить тебе за твою доброту? — Ничего, — уверенно ответил Жедит, и подвинувшись в сторону, замер напротив, глядя глаза в глаза. Аккуратно взял ладони ангела в свои руки и эмоционально сжал их, не отводя взгляд. — Я позвал тебя за собой, потому что я беспокоюсь о тебе. Я хочу помочь тебе исцелиться. Найти себя. И теперь, если ты хочешь, ты можешь остаться со мной. Я ценю тебя. Я принимаю тебя. Я люблю тебя. Я сберегу тебя. — Я... — ангел напряжённо свёл на переносице брови и опустил глаза. — Я не знаю, как это хотеть. Многие столетия я нёс праведную службу и следовал за волей своих владык. Я делал то, что было правильно, сокрушая зло в боях. — Мы можем научиться вместе, — Жедит мягко улыбнулся, ласково коснувшись щеки, накрыв её ладонью и аккуратно погладив. — Мы можем вместе попробовать найти, в чём ты сможешь реализовать себя. Давай выберем тебе имя? Как первый шаг на этом новом пути? Ведь ты не чья-то вещь и не чья-то длань. Ты — это ты, уникальный, неповторимый и единственный. — Имя... — ангел растерянно посмотрел на тифлинга, поймав его подбадривающую улыбку. — Мне ведомо множество имён, но какое из них я достоин примерить на себя? — Выбери то, какое тебе нравится больше. По звучанию или по значению. Я приму его и буду называть тебя так. Не спеши, — Жедит утешающе погладил ангела по плечу, уловив его беспокойство от незнания, что выбрать так сразу, сходу. — У тебя есть всё время мира, чтобы его придумать, — ангел вздохнул, неуверенно кивнув, и воодушевившись, командор добавил: — Тебе больше не нужен шлем, который полностью скрывает твоё лицо. Ведь ты не безликий воин и исполнитель, а отдельная личность. Ты прекрасен — не прячься от чужих глаз, — небожитель смущённо улыбнулся, и Жедит аккуратно обнял его, без слов спрашивая разрешения.       Ангел позволил, доверчиво расслабившись, и неуверенно опустил голову на острое плечо. Командор ласково погладил его по волосам, разделяя свою приязнь. Теперь бывший герольд был предоставлен сам себе, и целый удивительный мир открывался перед ним. И Жедит держал его за руку, поддерживая и помогая делать первые шаги на этом непростом пути. Исцеляя раны и преодолевая травмы, и вместе они обязательно отыщут новую цель и новый смысл.